Я рядом

"Туманная дымка постепенно рассеивается перед глазами, И чем дольше я вглядываюсь вдаль, тем отчётливее понимаю - Все мои мечты о счастливом будущем разваливаются на части".

Хосок ещё раз оглядывает дом, в окнах которого горит свет. В темноте деревья, растущие рядом, напоминают жутких великанов, склонившихся над крышей, — кажется, они вот-вот оживут. Он поднимает голову, подмечая полную луну. В полнолуние мужчина чувствует себя особенно хорошо — объяснить этого он не может. В радиусе пятисот метров ничего не видно: ни соседних домов, ни людей, которые могли бы гулять возле леса. Расположение идеальное, потому что вокруг тишина, а за её пределами - темень. Непрошенная улыбка расцветает на лице. Чон кидает взгляд на почтовый ящик и почти бесшумно проникает в дом через окно, выходящее на задний двор, — оно всегда открыто в одиннадцать вечера для проветривания комнат. За месяц своих наблюдей Хосок понял, что это единственная возможность пробраться в дом незамеченным. Внутри совсем тихо: работает только телевизор на минимальной громкости в дальней комнате. На стенах развешаны картины, которые разглядеть из-за полного отсутствия света трудно. Он осторожно ступает по длинному коридору, останавливаясь напротив открытой двери одной из комнат, и видит женщину, заснувшую в кресле. Её морщинистые руки покоятся на животе, который периодически поднимается и опускается при дыхании. На полу отражаются цветные блики от телевизора, Хосок какое-то время смотрит на них, пытаясь вслушаться в речь диктора. Он не спеша осматривается и замечает фоторамку над камином. На фото запечатлён Сокджин, держащий за руку свою дочь, — обыкновенное семейное фото, но почему-то Хосок долго всматривается в него. Пальцы, обтянутые чёрной кожей, ложатся на книги и исследуют обложки. У Сокджина неплохая домашняя библиотека и вкус в целом. Хосоку даже нравится, что в интерьере преобладает дерево и что всё выдержано в тёплых тонах — просто, но гармонично. Хосок бы с радостью задержался здесь, чтобы вдоволь насладиться атмосферой, но, к сожалению, в его планы экскурсия по дому не входит. Он наклоняется к женщине, отчего тень падает на её лицо, и та сразу же открывает глаза, растерянно оглядывая незваного гостя. — Что… — она только успевает схватиться руками за чужую ладонь, плотно прижатую к лицу. Сопротивляется недолго — силы попросту не равны. Она дёргает ногами, мыча в тряпку, прежде чем её тело обмякает. Глаза застывают от страха, после — медленно закрываются. Хосок выпрямляется, смотря пару секунд на женщину, находящуюся без сознания. Дверь в детскую оказывается приоткрытой. Чеён сидит за столом к нему спиной и оборачивается только тогда, когда свет от лампы перестаёт падать на альбом. Девочка вздрагивает, смотря на него с лёгким испугом, а Хосок, напротив, внимательно разглядывает её рисунки и мягко улыбается, как бы заявляя, что бояться Чеён нечего. Её взгляд осторожно скользит в сторону двери, и мужчина, сразу же заметив это, наклоняет голову, загораживая обзор. Натянутая улыбка на чужом лице заставляет сжаться и проглотить накопившуюся слюну во рту. — Я приехал за тобой, Чонгук тебя уже ждёт, — его доброжелательный тон не внушает должного доверия. Чеён ничего не отвечает. — Пойдём скорее. Хосок аккуратно хлопает девочку по плечу, прося поторопиться, но Чеён продолжает сидеть на месте и смотреть в ответ. Чон хмурится, наклоняясь к её лицу, и его недовольный взгляд быстро переубеждает. Она ему совершенно не верит, но не потому, что мужчина неожиданно приехал посреди ночи, а потому, что Сокджин ни за что бы не отпустил её без договорённости. Он даже не позвонил ей и не предупредил о приезде Хосока, что совсем не в его духе. Ким должен вернуться с работы поздно, поэтому заранее попросил, чтобы дочь его не ждала, о Чонгуке не было и речи. Чеён всегда сидела до двенадцати часов в своей комнате, надеясь на то, что папа приедет пораньше, и сегодняшний день не стал исключением. Рисование хорошо отвлекало её, да и получать похвалу от отца было всегда приятно. Послушаться приходится. Чеён понимает, что выбора у неё нет. Она осторожно слезает со стула, проходит к шкафу, одевается и принимает протянутую руку. Хосок тепло улыбается и хвалит её за сообразительность. Сжимая маленькую ладонь в своей, он выводит её из дома через главный вход, не забыв натянуть чёрную маску на лицо. Припаркованный автомобиль стоит в сотне метров от дома. Они идут до него молча, Хосок не отпускает руку девочки, а та даже не думает вырываться. Тело начинает мелко дрожать от страха. Садясь в машину, Чеён оглядывается, смотрит в сторону дома с надеждой, однако пустая улица дарит только разочарование, и она понимает - Сокджин очень расстроится, когда не обнаружит её в кровати.

***

Сдержать улыбку при виде Тэхёна не получается. Он стоит напротив окна и смотрит на город, объятый ночью. Очертания его тела в полутьме притягивают взгляд: Чонгук разглядывает его плечи, спину, длинные ноги, и в который раз понимает — фигура Тэхёна бесподобна. Бороться с желанием подойти и обнять — бесполезно. Чонгук подходит тихо, окольцовывает его талию руками и кладёт подбородок на плечо. Тэхён хмыкает, продолжая стоять на месте. В неожиданных объятиях становится тепло. — Пришёл пожелать спокойной ночи? — интересуется Тэхён спустя пару минут. Он даже не думает вырываться из цепких лап, наоборот, кладёт свои руки на его, наклоняя голову. — Да, и поцеловать, чтобы крепко спалось, — шепчет Чон над самым ухом, прижимаясь ближе к его спине. Губы Тэхёна трогает улыбка. Каждый день Чонгук спускается к нему, и они долго обнимаются, обсуждая прошедший день. Такой своеобразный ритуал уже превратился в привычку, без которой, кажется, заснуть уже не удастся. За короткое время Тэхён так привык видеть Чонгука перед сном, что в груди каждый раз что-то щёлкает. Притянув его к себе, отпустить больше не получается, словно, если он сделает это, то лишится части себя. Порой ему кажется, что без тепла брюнета он не продержится и дня. — Небо сегодня особенно красивое, — выдыхает Тэхён. — Ты говоришь это ежедневно, — Чонгук ухмыляется. У него нет намерения как-то обидеть Тэхёна, просто ему становится интересно, почему парень так восхищается самым обычным явлением — звёздами. — Когда я смотрю на них, ощущаю себя таким крошечным, — Чонгук слушает внимательно, прослеживая чужой восхищённый взгляд. — Они успокаивают меня. Всегда. Даже если случится что-то плохое, звёзды всё равно будут мерцать ночью вне зависимости от обстоятельств, понимаешь? Делиться спутанными мыслями немного неловко, но Тэхён знает, что Чонгук обязательно постарается его понять. — То же самое, как и солнце — оно встаёт каждое утро, как бы плохо мне не было, — его взгляд становится задумчивым. В комнате повисает тишина на несколько минут. — Знаешь, в чём разница между нами? — Тэхён поворачивается лицом к нему, мотая головой. — Ты ищешь причину, чтобы заснуть, я же — чтобы проснуться. Тэхён не сразу понимает смысл чужих слов. Лишь спустя время до него доходит, что Чонгук имел в виду. Тэхён и правда плохо спит по ночам и часто смотрит в окно, на небо, ведь звёзды отвлекают от мыслей, переполняющих его голову постоянно. Он так много думает обо всём вокруг, что, ложась в кровать, не может закрыть глаза. Мысли опутывают его, подобно верёвкам, и иногда обвязываются вокруг шеи, не давая спокойно дышать. Тэхён часто переживает, поэтому, чтобы навести порядок в голове, смотрит на звёзды. Назовёте глупым? Тэхён не станет возражать. Страшно, когда ты становишься заложником своих мыслей. Когда эмоции копятся внутри тебя месяцами, а ты даже выплеснуть их наружу не можешь. Они так и сгнивают там, где-то в душе, и тебе ничего не остаётся, кроме как просто принять этот факт. Не каждый человек способен поделиться своими переживаниями, но это не означает, что он этого не хочет. Чонгук, напротив, привык уживаться с собственными демонами. Конечно, иногда кричать хочется от залежей чувств, однако он хорошо справляется. Чон научился контролировать свои мысли — заслуга Тэхёна в этом тоже имеется. Гораздо сложнее удаётся встать с кровати и найти силы для того, чтобы прожить ещё один день. Удивительно, что по утрам подниматься нам намного легче, если у нас есть какая-то цель или причина собрать себя по кусочкам. Раньше этой причиной являлись родители, сейчас — Тэхён. Ким неожиданно для самого себя понимает — рядом с Чонгуком ему спокойно: все тревоги растворяются в неторопливых разговорах и заботливых прикосновениях. И совсем необязательно искать утешение в звёздах, теперь достаточно просто обнять Чонгука. Чувствовать себя в безопасности в объятиях другого человека — вот, что стоит многого. Добиться такого удаётся далеко не всем, и Тэхён искренне рад, что имеет возможность быть с тем, кто одним своим присутствием поселяет спокойствие в душе. Тэхён, наверное, никогда не перестанет удивляться своим чувствам. Когда-то он был уверен, что невозможно обрести свой дом в ком-то. Невозможно наслаждаться простыми объятиями и получать удовольствие только от того, что смотришь в чужие глаза и видишь в них что-то необъяснимое — то, что нельзя описать, но можно почувствовать. Заглядывая в глаза Чонгука, Тэхён осознаёт — всякое возможно. Лишь бы было искреннее желание и вера. — Можно задать тебе вопрос? — спрашивает Тэхён, Чонгук кивает. — Когда ты… поменял свои взгляды на меня? — это то, что он хотел спросить очень давно, но осмелился только сейчас. Чонгуку требуется время, чтобы подумать и собрать мысли в кучу. Обняв Тэхёна крепче, он отвечает: — Незадолго до твоего отъезда в Тэгу. Когда понял, что не увижу тебя целых два года, почувствовал тоску. Я надеялся увидеть тебя хотя бы на праздниках, потому что не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, — брюнет прикрывает глаза, шумно вздыхая. То время было очень тяжёлым как для него, так и для Тэхёна. — Мне было так одиноко без тебя, так ужасно… Он проводит носом по шее Кима, втягивая любимый запах. Даже страшно представить, что было бы, если бы они больше никогда не встретились. Чонгук, наверное, сошёл бы с ума. — Я тоже скучал, — признаётся Тэхён, чтобы показать, что Чонгук страдал не один. — Я себя буквально возненавидел, когда понял, что влюблён в тебя, но бороться с этим не мог: у меня просто не было сил. Я до сих пор слишком слаб, если дело касается тебя. Тэхён сразу же вспоминает ту ночь, когда покалечил Чонгука на баскетбольной площадке. Чонгук не сопротивлялся, даже не старался смягчить удары. Потом в голову приходит ещё одно не самое приятное воспоминание — день смерти Юнхёка. Тэхён был так зол, что не сдержал свои эмоции, а Чонгук даже возразить не посмел — молча терпел все удары и после зализывал свои раны в одиночестве. Даже если они не сходятся во взглядах, Чон всегда уступает в споре и отступает первым. Сколько же раз он ставил интересы Тэхёна превыше своих? — И тебе не было страшно? — Конечно, было. Я не хотел обрекать тебя на страдания, хотя и надеялся, что ты меня поймёшь. Влюбиться в тебя не было моим выбором, — Чонгук внезапно отстраняется, продолжая смотреть в окно. — Я полюбил лучшего друга и человека, который считал меня своим братом. Страшно — не то слово. Пугали меня только неконтролируемые чувства и желания, с остальным я смирился. Даже сейчас трудно говорить об этом. Чонгук думал, что со временем делиться с Тэхёном подобным станет проще, но он ошибался. Он, безусловно, благодарен за то, что Тэхён не отвернулся от него, только вспоминать о том, через что им пришлось пройти, чтобы достигнуть того уровня, на котором они находятся сейчас, сложно. Чонгук потратил не один год на преодоление и принятие себя. Возвращаться во времена, когда каждое слово Тэхёна для него было болезненным, не просто неприятно — это разрушительно. Чонгук не желает возвращаться в прошлое и испытывать все эмоции заново, потому что те оставили шрамы на сердце. Прошлое нужно оставлять позади себя и смотреть только вперёд. Его с Тэхёном путь был трудным, но он того стоил. Преодолев все преграды, Чонгук получил самую ценную награду — понимание. Тэхён подходит к нему ближе и смотрит в бескрайне красивые глаза — и как он в них ещё не утонул? — Неважно, как я тебя называю. Другом, братом… — Тэхён на минуту опускает глаза, несдержанно улыбаясь, — или парнем, моё отношение к тебе всегда будет одинаково хорошим. — Ты не понимаешь… — Нет, Чонгук, всё я понимаю. То, что ты полюбил меня, не меняет моего отношения к тебе. Да, мы начали по-другому воспринимать друг друга, но ведь я всё ещё являюсь тем человеком, которому ты доверяешь с самого детства. Невероятно. Чонгук смотрит на него и не может ничего сказать. Тэхён делает с ним странные вещи одними словами, взглядами. И как ему это удаётся? Он срывается с места и обнимает его, прижимая к себе крепко-крепко, чтобы Тэхён сам распознал его эмоции. Невозможно любить настолько сильно. Или всё-таки возможно?.. Они стоят вплотную пару минут, словно пытаются слиться воедино. Чонгук был бы совсем не против. Он напоследок целует его в висок и отпускает. Время давно перевалило за полночь, рано утром им нужно вставать на работу. Чонгук берёт его ладонь, чтобы оставить поцелуй на костяшках, и Тэхён не может отвести от него взгляда. Они уже без слов научились понимать друг друга. Чонгук наклоняется к его лицу, коротко целуя в губы, тем самым прощаясь. — И всё? — улыбается Тэхён, не открывая глаз. — В таком случае я буду спать очень плохо. Чонгук хмыкает. Притягивает парня за талию к себе и дарит сладкий поцелуй. — Спокойной ночи. — М-м, — облизывая губы, мычит Тэхён. — Спокойной. Расставаться всегда сложно, особенно тогда, когда внутри бушует непреодолимое желание развернуться и послать этот мир куда подальше. Но Чонгука ждёт Самуэль, который остаётся сидеть возле двери, ожидая своего хозяина, а Тэхёну нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Так и приходится каждую ночь уговаривать себя разойтись по квартирам. Когда-нибудь Чонгук точно не выдержит и останется с Тэхёном на всю ночь, и что-то ему подсказывает, что это когда-нибудь случится очень скоро.

***

— Чеён! Именно паника накрывает Сокджина в первую очередь. Он обходит весь дом ещё раз, надеясь найти дочь, но кроме плачущей нянечки никого не обнаруживает. Женщина беспрестанно извиняется уже около двадцати минут, только её извинения ситуацию не разрешают. Когда осознание резко накрывает его, Сокджин сильно жмурит глаза, стараясь размышлять трезво. Чеён не могла уйти из дома по собственной воле, кто-то проник в дом целенаправленно, причём заранее всё спланировал. Тот, кто похитил его дочь, точно знал время возращения с работы. — Ничего не пропало? — Нет, господин, — женщина мотает головой, всхлипывая. Если драгоценности остались на месте, то вариант с ограблением отпадает. Значит, целью была только Чеён. Сокджин хватается за голову и мычит. Кому могла понадобится его дочь? — Я видела этого мужчину. Глаза у него были злыми, — Сокджин замирает; тело парализует от страха. Он старается не думать о плохом, но всё тщетно. Даже представить страшно, где сейчас может находиться девочка. Звонить в полицию не имеет смысла: никто не пошевелится, пока не пройдёт достаточно времени с момента пропажи. Доказывать, что в его дом проникли незаконно — тоже бесполезно, так как следов взлома нет. Растерянность и беспомощность давят очень сильно. Остаётся ждать утра — там и обратиться за помощью. На камерах видеонаблюдения отчётливо видно, что Чеён не оказывает сопротивления. Может ли это значить, что она покидала дом со знакомым человеком? Лицо мужчины скрыто за кепкой и маской, поэтому распознать его не удаётся. Цифры на часах медленно сменяют друг друга. Мёртвая тишина поглотила каждый миллиметр комнаты. Сокджин выдыхает сигаретный дым, сидя на диване, и думает. О многом думает. Кому успел перейти дорогу, где ошибся, просчитался, кого обидел. Непонятно совершенно. Он выкуривает ровно четыре сигареты, выпивает три стакана виски и проводит в своих размышлениях так долго, что под утро голова совсем не соображает. Телефонный звонок заставляет вздрогнуть от испуга. — Да? — протерев глаза, отвечает Сокджин. Когда в трубке молчат, он резко встаёт с дивана и начинает дрожать. — Кто это? Где моя дочь? Молчание только разжигает тревогу. Ким подносит трясущуюся ладонь к лицу и сглатывает. — Что вам нужно? Деньги? Скажите сколько, я переведу. На том конце провода хмыкают. — Не нужны мне твои деньги, — искажённый голос пускает новую волну дрожи по телу. Холод пробегается по спине. — У тебя очень милая дочка. Сокджин сводит челюсти от злобы. — Только посмей её тронуть, я найду тебя в любом случае, — взгляд становится стеклянным. Ким не шутит. Если придётся задушить собственными руками ради дочери, то он даже глазом не моргнёт. Чужой смех только подливает масло в огонь. — Что ты хочешь от меня? — О, совсем немного, но скажу об этом только вечером. Ты же найдёшь время для своей дочурки? Восточный парк, десять ноль-ноль, буду ждать. Он даже рот не успевает открыть — вызов завершают. Перезвонить тоже не получается, потому что телефон выключен. Сокджин судорожно вздыхает и, словно во сне, садится на диван обратно.

***

День кажется утомительно длинным. Ким так и не смог сомкнуть глаз даже на несколько минут. Все долгие четырнадцать часов он провёл в тишине, как с ума не сошёл от такого — неизвестно. Поставив автомобиль на сигнализацию, Сокджин оглядывается. Липкий страх снова стягивает кожу. Он проверяет время — 21:48 — и идёт в сторону входа в парк, который ожидаемо пустует: он является заброшенным уже третий год, кроме местных бродяг здесь никого не бывает. Из-за отсутствия фонарей приходится подсвечивать себе дорогу с помощью телефона. Дойдя до ближайшего дерева, мужчина останавливается, смотря по сторонам: пусто, вокруг ни одной живой души. Может, было неразумно ехать на встречу в одиночку, но рисковать здоровьем дочери — последнее, чего он хочет. Туманная дымка не позволяет всмотреться в даль. Сокджин долго смотрит по сторонам, пока мобильник, сжатый в ладони, не начинает вибрировать. Звонок раздаётся ровно в десять. — Я знал, что ты достаточно умный, чтобы не обращаться в полицию, — Сокджин быстро проверяет номер и понимает, что он отличается от того, что был утром. — Не ищи меня. Попытаешься выследить, и я потеряю терпение, — Ким оглядывается. Если за ним кто-то наблюдает, то находится где-то рядом. — Мне нужен подробный отчёт о разработке капсулы. — Не понимаю, о чём идёт речь. — Не прикидывайся идиотом. Я знаю, что ты восстановил работу над проектом старика Чона. Ёнсоб, конечно, тоже постарался на славу, но жаль, что умер, так и не дожив до завершения работы, — Сокджин срывается на быстрый шаг. Осматривает всю территорию вокруг, но никого не находит. — Будешь каждые две недели отчитываться о проделанной работе, и твоя дочь останется жива. Терять близких всегда больно, ты же знаешь, — он замирает, услышав эти слова. — Жену не смог спасти, так спаси хотя бы дочь. Она не заслужила такой участи. — Я не могу обманывать Чонгука. — Придётся, если хочешь увидеть, как Чеён взрослеет. Ровно каждые четырнадцать дней ты будешь подробно описывать результат своей работы и оставлять его в урне возле лавочки, около которой сейчас стоишь. Если кто-то узнает об этом, или ты захочешь настучать в полицию, то последствия ты знаешь. Не расстраивай меня, Сокджин. Это было первое и последнее предупреждение. Он оборачивается, опуская руку с телефоном, и всё перестаёт иметь значение, ведь там, на скамейке, он видит свою дочь. Чеён смотрит на него удивлённым взглядом, а затем, присмотревшись, радостно улыбается. — Папочка! Слёзы сдержать трудно. Сокджин подбегает к ней и обнимает, не веря своим глазам. С ней всё в порядке, Чеён жива и здорова. Дрожащими руками мужчина прижимает её к себе ближе и громко всхлипывает, валясь на землю. Это был самый длинный день в его жизни.

***

Невозможно передать словами то, что чувствует родитель, когда теряет детей. Расставаться с ними — невероятно тяжело. Сокджина до сих пор потряхивает после произошедшего. И пусть сейчас Чеён лежит в своей кровати, на душе всё равно тягостно. Потеряв однажды, боишься потерять ещё раз, потому что знаешь, что больше не переживёшь — попросту не хватит сил. Сынван — так звали человека, которого он любил всем сердцем. Она была потрясающей. Сияла, подобно солнцу, и ослепляла своей красотой. Её улыбка была способна скрасить любой хмурый день. О таких людях говорят с теплотой и восхищением; Сынван не была похожа ни на одну другую женщину. Они познакомились в университете. Сокджин был на четвёртом курсе, она — на втором. Такая милая в белом халате и двумя косами по бокам. Её добрые глаза привлекли сразу же. То, как она говорила, вела себя, смотрела — завораживало всё. Если бы не тот злополучный день, когда он знатно надрался в баре в честь дня рождения друга, они бы никогда не познакомились. Сокджин пришёл на учёбу с жутким похмельем и чуть не уснул прямо у кофейного автомата. Сынван тогда возмутилась, увидев старшекурсника в неподобающем виде. Она постоянно добивалась справедливости — эдакая Астрея, спустившаяся с Олимпа на землю, чтобы вершить правосудие. «Из-за таких безответственных, как ты, и умирают люди. Какой же из тебя будущий врач? Тебя исключить нужно», — это то, что она сказала ему в тот день. Исключать лучшего студента университета никто, конечно же, не стал, но слова девушки знатно ударили по его самолюбию. Сокджин и правда мечтал помогать людям: спасать жизни, борясь до последнего, вселять надежду в разбитые сердца. Что из этого у него осталось сейчас? Лишь жалкие остатки мечты. Да, он по сей день трудится над разработкой нового медицинского оборудования, благодаря которому удалось оказать своевременную помощь не одной сотне людей, но главную жизнь он не сумел спасти. До сих пор по ночам его мучают воспоминания четырёхгодичной давности. В день годовщины их свадьбы Сокджин решил устроить сюрприз: небольшое путешествие. В планах было объехать пару любимых городов Сынван, тем самым исполнив её детскую мечту. Всё шло замечательно. Удалось посетить Рим и Париж, остаться на ночь в Эдинбурге. Они гуляли по незнакомым улицам до поздней ночи, обедали в местных кафе, строили планы на будущее. Сынван очень любила детей, после появления Чеён её жизнь заиграла новыми красками. Ей не терпелось завести второго ребёнка, и Сокджин только мог чувствовать необъятную радость. Они должны были переехать из Сеула в ничем не примечательный городок и обзавестись большой, но дружной семьей. Всё произошло слишком быстро. Путь загородили трое высоких темнокожих парней — Сокджин запомнил их достаточно хорошо, но предоставленной информации всё равно было недостаточно для полиции. Заставили отдать кошелёк и золотые серьги Сынван, — ничего важного. На туристах в чужих городах наживаются любым способом — законным и незаконным. Двое о чём-то спорили — Сокджин не смог понять незнакомую речь, ему важно было лишь уберечь свою жену и показать, что никакого сопротивления он оказывать не собирается. Тёмный переулок, в который их загнали, был совершенно пустым. Забрав то, за чем они и охотились, парни быстро ушли. Выдохнув, Ким старался оставаться спокойным. Ничего страшного не произошло: деньги — не самое ценное, что у него было, кредитки можно было заблокировать, а новые серьги купить. Крики, тянущиеся по всей улице, пугали. Раздалось несколько выстрелов, после чего Сокджин столкнулся с кем-то — это был один из тех парней, что совсем недавно смеялся ему в лицо, а теперь от страха бежал вперёд и искал любое укрытие. Он рвано дышал, постоянно оглядываясь; капюшон с его головы слетел после бега, и Сокджин смог разглядеть его: большие испуганные глаза запомнились лучше всего. Взгляд его был безумным и каким-то умоляющим. Сокджин бегло взглянул на сжатый в его ладони пистолет, когда тот рванул в сторону мусорных баков, исчезая в тени домов. Он так и не понял, что заставило его кивнуть в сторону тех несчастных баков. Полицейские сразу же отправились прочёсывать указанное место. Жажда мести запеленала глаза. Сокджин вдруг решил, что вправе распоряжаться чужой судьбой. Любое преступление должно наказываться — так он считал. Некоторое время он сам был жертвой, теперь же роли поменялись. Перестрелка длилась недолго. Сокджин, взяв Сынван под локоть, поспешил уйти как можно дальше от домов, между которыми звенели выстрелы. Сынван старалась идти быстро, но вскоре неожиданно замерла, почувствовав острую боль в спине. Обернувшись, Ким увидел парня, стоявшего посреди улицы с вытянутой рукой, крепко держащей оружие. Он смотрел злобно, прожигая взглядом какое-то время, затем бесследно пропал. Больше Сокджин не видел лица человека, который убил его близкого. Он звал на помощь, держа ослабевшее тело, и не мог поверить собственным глазам: на его руках истекала кровью любимая, но никто так и не пришёл на зов. Собственный крик выжег всё горло, и в горьких слезах растворилась последняя надежда на спасение. Отчаяние и беспомощность, скопившиеся в груди, разрывали на части. Спасти Сынван не удалось. Сокджин винит в случившемся только себя и никого больше. Прикрыв глаза, Ким несколько минут погружается в болезненные воспоминания. Чеён — единственное, что у него осталось, и Сокджин будет оберегать её до конца своих дней. Память о Сынван помогает ему продолжать жить и заботиться о дочери. Рано или поздно горечь утраты отступает, нужно всего лишь подождать. Сегодня, едва не потеряв Чеён, мужчина почти что сошёл с ума. Ещё одно страдание он просто не выдержит, ведь боль имеет свойство быстро шириться и поглощать всё на своём пути. Утрата дочери погубит его, и он в этом даже не сомневается. Сокджин мягко целует дочь в лоб и решает, что им обоим следует отдохнуть. Он думал, что после того, как просидит возле её кровати час, ему станет спокойнее, однако сердце по-прежнему испуганно бьётся. Так страшно отпускать руку Чеён и оставлять её снова одну. — Можно сегодня поспать с тобой? — опускаясь обратно на край матраса, мужчина тянется к её лицу и гладит по щеке. Чеён кивает, освобождая место рядом с собой. Ким даже не раздевается, ложится рядом с ней прямо в рубашке и брюках на спину и долго смотрит в потолок, пока Чеён не укладывает голову ему на грудь. — Я очень тебя люблю, милая, и никогда не дам в обиду. Чеён ничего не отвечает. Слушает ласковый голос отца и прижимается ближе. За целый день она успела соскучиться по нему. Страшно было проводить время с Хосоком, который не сдержал своего обещания и не отвез к Чонгуку. Чеён не смела возражать, потому что понимала, что послушание хорошо вознаграждается. Догадаться вести себя тихо было несложно. Может, многого она ещё не понимает, но в свои восемь лет знает гораздо больше, чем её ровесники. Хосок не был настроен агрессивно, наоборот, шёл на контакт, обращаясь дружелюбно. И всё же добиться доверия девочки ему не удалось: Чеён открыто не демонстрировала, что не доверяет, но в её скованных движениях читалось многое. Добиться расположения ребёнка всегда трудно, тем более если дело касается одарённых детей, а Хосок более чем уверен, что Чеён таковой является. Как только Ким выключает ночник, комната погружается в темноту. Чеён неожиданно пугается. — Всё хорошо, я здесь, — свет он всё-таки включает обратно, а потом притягивает дочь к себе, чтобы крепко обнять, тем самым показывая, что в случае чего обязательно защитит её. Вокруг тишина, в голове же — немые крики. Сокджин не знает, как побороть накатывающую панику, и даже не представляет, что делать дальше. Действовать за спиной Чонгука — это последнее, чего он хочет, но и рисковать здоровьем своей дочери он не позволит — ни сейчас, ни когда-либо.

***

Тэхёну всегда нравилась ночь — она обладает какой-то таинственностью, загадочностью. Никому неподвластная и невероятно красивая, ночь хранит свои тайны, разгадать которые никто не в силах. Она словно поглощает тебя, захватывая в свой сладкий плен, и вырваться из её объятий уже невозможно. Ночью люди совершенно другие: добропорядочные могут принять своё самое отвратительное обличье с уходом солнца, и даже самый счастливый человек способен стать самым несчастным, оставаясь наедине с собой перед сном. Одни снимают маски, оголяя свои души, другие же — нацепляют желанный образ и чувствуют себя прекрасно. Кажется, ночью чувства обостряются. Не зря же все самые откровенные разговоры случаются именно после полуночи. Смелые планы тонут в тишине и растворяются в ночи, и наутро от них остаётся лишь размытый след. И всё-таки есть в ней своя магия. Ночью жить как-то проще: и тревоги исчезают, и дышать получается свободнее. Тэхён не знает, с чем это связано, но ему определённо нравится отдаваться во власть ночи, быть её пленником и предаваться грехам, зная, что утром всё развеется, как пыль на ветру. Губы жадно целуют чужие, руки исследуют горячее тело. Тэхён без преувеличения считает Чонгука поистине красивым. Его бездонные глаза, длинные пальцы, тонкая талия — абсолютно всё в нём прекрасно. Чонгук словно является объектом эстетики — каждый раз заставляет задерживать дыхание и любоваться без зазрения совести. Наверное, в прошлой жизни нужно было совершить немало хороших поступков, чтобы тебя так наградили в этой. В нём гармонично всё: притягательная внешность сочетается с крепким телом, чарующий голос — с прожигающим взглядом. Чонгук умеет смотреть строго и уверенно, будто смотрит и не в глаза вовсе, а в самую душу. С ума можно сойти от изгибов его тела. Чонгук усердно занимается спортом, поэтому его мышцы такие накаченные, а черты лица острые. Тэхён тоже не пренебрегает занятиями в спортзале, но до таких физических показателей, как у Чона, ему ещё далеко. Его ноги хоть и жилистые, но худые, линия пресса практически незаметна, и мускулатура не так хорошо развита. Чонгук превосходит его по многим параметрам. Перестать любоваться невозможно. Тэхён хочет выразить своё восхищение в полной мере. Он проводит раскрытой ладонью по груди и прокладывает дорожку поцелуев от пупка до самой шеи. Чонгук под ним отзывчивый и чересчур пленительный: дышит глубоко, чувствуя разрастающийся пожар внутри, и подаётся навстречу. Кожа под губами Тэхёна горит, отчего он непроизвольно сжимает ладони в кулаки. Таким обезумевшим Тэхён не чувствовал себя никогда. Ему мало Чонгука: прикосновений недостаточно, поцелуев не хватает. Быть жадным не всегда плохо. Тэхён будто стрелы вонзает в сердце каждым своим поцелуем. Припадает губами ко всему, к чему только может, но и этого ему мало. Он проводит языком по линии челюсти, а потом перемещается на ухо. Чонгук реагирует сразу же: хватает его за плечи, напрягаясь. Тэхён, обнаружив его эрогенную зону, довольно улыбается и специально облизывает ушную раковину. Они только изучают друг друга, потихоньку привыкают, притираются, исследуют. Не для того чтобы ранить, а для того чтобы доставить максимум удовольствия. Видеть наслаждение в чужих глазах и понимать, что именно ты являешься причиной этого — приятно. И уже становится плевать на свои потребности, главное подарить другому свою ласку. Чонгук принимает каждый поцелуй как самый ценный подарок и старается показать, что ему нравится. «Если будет неприятно, говори сразу, не стесняйся». «Кажется, с тобой это просто невозможно». Потому что то, что делает Тэхён, не может быть неприятным. Он целует горячо, гладит нежно и каждый раз поднимает взгляд, чтобы проследить реакцию на лице. А Чонгук медленно рассыпается, поддаваясь ярким эмоциям и растворяясь в экстазе; он даже и представить себе не мог, что может быть настолько хорошо от одних только поцелуев и безобидных поглаживаний. Чон резко поднимается с кровати и меняется местами с Тэхёном. Ему тоже хочется прикасаться к нему, изучать тело губами, пальцами. Тэхён не возражает: улыбается, оказываясь на подушках, и прерывисто дышит, смотря в потолок. Теперь его очередь мучиться от сладких пыток. Чонгук точно издевается. Нависает сверху, внимательно смотря в глаза, наполненные страстью, и… ничего не делает. Совсем. Просто смотрит и ждёт непонятно чего. Тэхён сам тянется к его губам, чтобы поцеловать, но брюнет уклоняется, качая головой. Что за игры такие? И как можно быть настолько терпеливым? У Чонгука явно железное терпение, только вот Тэхён совсем не такой. Ему сложно просто смотреть — хочется трогать. Принять правила игры приходится. Когда Тэхён делает попытку притянуть его к себе за шею, Чонгук перехватывает его руки и заводит за голову. Переплетает их пальцы, вдавливая в матрас, и несдержанно улыбается — в глазах Тэхёна столько растерянности, что не улыбнуться сложно. Всё же желание перевешивает интерес. Чонгук медленно наклоняется, прикасаясь своими губами к его, но не целует. Замирает на несколько секунд и отстраняется. На такие пытки Тэхён точно не подписывался. С выдержкой Чонгука только карточные домики строить. Сразу чувствуется их разница в восприятии мира. Тэхёну больше нравится прикасаться к предметам, щупать их, крутить, разглядывая со всех сторон, Чонгук же привык наблюдать, подолгу приглядываться и следить. Да, ему тоже безумно хочется поцеловать его, обнять, прижаться, но гораздо интереснее видеть реакцию на лице. Попытаться понять, что Тэхён испытывает в этот самый момент, о чём думает. Чонгук не просто обнажает своё тело перед ним, сердце у него тоже открыто. Ким прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться только на коротких и едва ощутимых поцелуях. Чонгук продолжает мягко прикасаться к его губам и почти сразу же отстраняться. Чужие покрасневшие губы и щёки завораживают. Поверить своим глазам действительно сложно. Тэхён здесь, рядом с ним, разделяет эту прекрасную ночь и получает столько же наслаждения, как и сам Чонгук. Разве может быть что-то прекраснее? — Пожалуйста… Чонгук, — Тэхён хмурится. Ничего не делать, оказывается, иногда очень трудно. Ещё никогда не хотелось поцеловать кого-то так сильно. Чонгук замирает. Смотрит на лицо парня и не может разобрать своих эмоций. Не описать словами то, что он чувствует в эту самую секунду. Он сильнее сжимает его пальцы в своих и губами касается уха. — Что такое? — шепчет Чон, а у Тэхёна пальцы подгибаются от его томного голоса. То, что он делает с ним, сравнится с самой изощрённой пыткой. Чонгук возбуждает одним только вопросом, разве такое вообще бывает? Тэхён распахивает глаза и дышит загнано. Взгляд у него потемневший, расфокусированный — Чонгук замечает это сразу же, и от увиденного в груди вспыхивает пламя. Он наконец целует, не разрывая замочки из их пальцев, и подаётся вперёд всем телом, отчего Тэхён чуть ли не задыхается. Чонгук ещё не был таким страстным с ним, таким чертовски горячим и сексуальным. Безумие какое-то. Языки сплетаются в жадном поцелуе, Тэхён чувствует, как Чон сжимает его бёдра своими и тихо стонет. Он сам еле как сдерживается, чтобы не подать голос. В комнате становится невыносимо жарко. Они целуются достаточно долго; как только Тэхён понимает, что может снова взять инициативу в свои руки, то Чонгук, будто читая его мысли, соскальзывает губами на его шею и принимается одаривать влажными поцелуями. Тэхён замирает, напрягаясь, а потом выдыхает. Он привык всё держать в своих руках, привык отдавать, а не получать, однако с Чонгуком позволяет себе забыться, потому что у них нет ведущего. Оба на равных. Принимать поцелуи Чона не менее приятно, чем их дарить. Может, Чонгук и не мастер в ласках, но он старается быть максимально искренним рядом с ним — для Тэхёна это самое главное. Неважно, что действия Чонгука неуверенные и осторожные, важно то, что они наполнены самым настоящим желанием. Чонгук действительно хочет сделать Тэхёну приятно без задней мысли или злого умысла. Но для начала нужно понять, что ему нравится, а что нет. Для этого Тэхён и остался сегодня у него. Задрав чужую футболку до шеи, Чонгук начинает с груди. Целует вдоль, прикасаясь горячими ладонями к напрягшемуся животу, а затем обводит языком вокруг затвердевшего соска. Тэхён тянется к его волосам, чтобы сжать их в кулаках, и Чонгук принимает это за хороший знак. Он вбирает сосок в рот, слегка посасывая, а затем совсем немного прикусывает, оттягивая на себя. Из-за таких манипуляций Тэхён весь напрягается, однако остановиться не просит. Ким массирует его голову, пока Чонгук проделывает всё то же самое с другим соском. Брюнет остро реагирует, когда Чон опускается ещё ниже. Надавливая пальцами на кожу в области косых мышц живота, Чонгук одной рукой тянет резинку домашних штанов вниз, чтобы добраться до тазовых косточек. От нежных поцелуев Тэхён тихо стонет, а потом не специально дёргается. Происходит это не только из-за возбуждения. В стопу вонзаются острые зубы. Не Чонгука, к счастью. Тэхён резко открывает глаза и смотрит вниз. Самуэль, схватив его ногу своими лапами, больно кусает, приняв подрагивающие пальцы за цель. Чонгук какое-то время глупо смотрит на своего кота, а потом чуть ли не взрывается от смеха. Дверь в спальню была закрыта не полностью, поэтому животному не составило труда пробраться внутрь. Звонкий смех Чона провоцирует улыбку в ответ. Чонгук немного растерянно отстраняется от удивлённого Тэхёна, который до сих пор не знает, как реагировать на происходящее. — Ох, ему, наверное, стало одиноко, — Чонгук берёт питомца на руки, поглаживая. — Нельзя так поступать с гостями, понял? Тэхён не знает, смеяться ли ему или злиться. Он всё ещё удивлён ситуацией и такому контрасту ощущений. Наблюдая за тем, как Чонгук отчитывает кота за плохое поведение, будто тот поймёт, что кусать людей — это плохо, Тэхён широко улыбается и опускает свою футболку обратно, ложась на бок. Чонгук выставляет Самуэля за дверь и на этот раз закрывает её до конца. Возвращаясь, он смотрит на Тэхёна и, неловко улыбаясь, садится на кровать рядом с ним. — Прости, он не любит быть один. — Может, завести ему подружку? — предлагает Тэхён, не переставая улыбаться. Чонгук опускает взгляд на простыни. — Он кастрирован, Тэхён. — Оу, — многозначительно тянет Ким. — Какой же ты жестокий. Чонгук хмыкает. Да, может кастрация — не самая хорошая процедура, но у него не было другого выбора. Он с ума бы сошёл, если бы Самуэль периодически выносил ему мозги и просился на волю. — Думаю, ты сам должен понимать, что так будет легче, — Чон сталкивается с ним взглядом, но ненадолго — он скользит ниже, к покрасневшим губам. Тэхён кусал губы? — Хочешь продолжить или остановимся? Тэхён замечает его взгляд, поэтому улыбается. Без слов переворачивается на спину, немного раздвигая ноги, позволяя продолжить сладкую пытку. Сегодня можно и поменяться ролями. Чонгук не заставляет себя ждать: придавливает его своим весом к матрасу и сразу же целует в губы. Тэхён обнимает его шею, прижимаясь ближе, а потом не выдерживает и тихо смеётся. Самуэль скребётся о дверь и громко мяучит, видимо, просит впустить его внутрь. Чонгук останавливается, вздыхая. Вот и кто заставлял его заводить кота? — Сделаем вид, что не слышим его? — спрашивает Тэхён, посмеиваясь. — Он не успокоится. Прекратить приходится. Чонгук слезает с него, недовольно поджимая губы, и плетётся к двери. На пороге, как и ожидалось, сидит Саму. Кот будто сам удивляется, что его впустили, однако в комнату заходит. Тэхён, подперев голову рукой, смотрит на маленького манипулятора и не может сдержать смеха. — Теперь я понимаю, почему ты не остаёшься у меня. На сегодня этого более, чем достаточно. Торопиться им некуда, поэтому изучение тел друг друга они оставляют на потом. В любом случае полежать в обнимку им никто не помешает. Тэхён приглашает Чонгука в объятия, и тот с радостью соглашается, устраиваясь у него на плече и о чём-то думая: может, о том, что происходило несколькими минутами ранее, а, может, и о коте, который тоже забирается на кровать и ложится у них в ногах. — Не хочу быть драматичным, но я рад, что в зубах Самуэля оказалась моя нога, а не что-нибудь ещё, — Чонгук улыбается после слов Тэхёна. Несмотря на то, что их прервали, Чонгук чувствует себя великолепно. Чон позволяет своим мыслям проплыть мимо, ведь задерживаться в них сейчас хочется меньше всего. Просто лежать с Тэхёном его тоже устраивает. Так легко на душе: сердце не бьётся с тревогой, и голова не переполнена гнетущими мыслями. Чонгук может обнимать Тэхёна просто потому, что хочет этого, и не нужно придумывать причины, не нужно оправдываться перед самим собой. Всё, что ему необходимо, это прижиматься к Тэхёну и чувствовать исходящее от него тепло, а также знать, что его не оттолкнут. Им необязательно разговаривать, достаточно просто обнимать в ответ. Тэхён переводит взгляд на окно, размышляя о чём-то отстранённом. Он слышит сердцебиение Чонгука, его тихое дыхание, чувствует, как тот прижимается к нему щекой сильнее. Приятно наслаждаться такими моментами. Редко им удаётся просто полежать в объятиях друг друга и ни о чём не думать. Сегодня Чонгук его неслабо удивил: каждый раз брюнет заставляет позабыть о том, что до Тэхёна у него никого не было. Чонгук быстро учится, и Киму становится ужасно интересно, как далеко тот сможет зайти. Может, ещё рано думать о подобном, но мысли уносят его слишком далеко. Он тянется к чужому запястью, проводит по чистой коже пальцами и позволяет на секунду представить, что их метки могут совпасть. Признаться в таком смелом желании даже себе трудно, не то чтобы поделиться им с Чонгуком. Странное чувство закрадывается внутри, стоит только подумать об этом. А что если это всё-таки возможно? Чонгук подходит ему лучше всех, тем более они и так связаны красной нитью судьбы. Тэхён понимает — неважно, какое число появится на запястье у Чонгука, он не перестанет считать его своим самым близким человеком. Из мыслей вытягивает вибрация телефона. Чонгук с неохотой тянется к мобильнику и, видя входящий вызов от Намджуна, напрягается. — Спишь? — Нет, — Чонгук переводит взгляд на часы и видит время — 00:56. Тэхён рядом поднимается на локтях, вслушиваясь в тихий голос в трубке. — Приезжай в офис. Это срочно, — серьёзный голос Намджуна не вселяет ничего хорошего. Чонгук садится на край кровати, опуская ноги на пол. — Что случилось? — Просто приезжай, расскажу всё на месте, — и отключается. Чонгук пару секунд сидит на месте, пытаясь переварить полученную информацию. Что за срочность? Намджун вряд ли позвонил бы посреди ночи и попросил приехать просто так — на это нужна веская причина, и знать её почему-то совсем не хочется. Он встаёт с кровати, подбирает футболку с пола и подаёт голос, чтобы Мия включила свет. — Чонгук? Что Намджун хотел? — Тэхён наблюдает за тем, как тот быстро одевается. Чонгук молчит, надевая джинсы и толстовку поверх домашней футболки. Тэхён заметно начинает нервничать, поэтому подходит к шкафу, касаясь его плеча. Лицо Чонгука не выражает никаких эмоций, и это, если честно, ещё хуже: Тэхён не может определить его настроение. Он разворачивает Чонгука за плечо и берёт его лицо в свои тёплые ладони. Смотрит со всей внимательностью, пытаясь прочитать в глазах хоть что-нибудь, но Чонгук качает головой. И снова этот взгляд. Снова Чонгук не хочет заставлять его переживать. Тэхён делает глубокий вдох. — Я поеду с тобой, ладно? — Нет, — Чонгук категоричен. — Мы обещали доверять друг другу, — напоминает Тэхён. Чонгук отводит взгляд. Долго молчит, не зная, как поступить, и потом всё же наклоняется к нему, положив руки на вздёрнутые плечи, чтобы поцеловать в щёку. Он прощается, и, когда до Тэхёна доходит это, он стискивает челюсти. — Если ты сейчас уйдёшь, я тебе этого не прощу. То, с какой обидой произносит слова Тэхён, заставляет замереть. Чонгук жмурится, сглатывая. Зачем лишний раз волноваться за него? Почему Тэхён так хочет знать о всех его делах? Его проблемы не касаются Тэхёна, и Чонгук не собирается подвергать его даже малейшей опасности. Тон Намджуна его не обрадовал, неизвестно, что могло случиться. Чонгук поднимает глаза и поджимает губы. — Оставайся дома, — просит он, проходя мимо к двери. Тэхён неверяще моргает. Нет, Чонгук не может так поступить с ним, он не оставит его одного в этой звенящей тишине. Парень нервно улыбается, качая головой, а затем его взгляд становится стеклянным. Он смотрит вслед уходящему Чонгуку и чувствует накатывающую злость, обжигающую горло.