Генетический код

Дни тянулись за днями, не принося с собой никаких особо значимых событий. Обсудив как-то с ребятами случай в лаборатории, мы так и не смогли найти хоть какое-нибудь вразумительное объяснение увиденному. И в итоге решили, что выводы делать рано, а нужно собирать больше информации. Мако с Нефритом стали еще сплоченнее. Это сразу бросилось в глаза. Однажды вечером она рассказала мне, что между ними состоялся непростой разговор, после которого они решили, что любое свидание – это голая необходимость. И, заходя в спальню к другой или другому, нужно помнить, что мысленно они верны только друг другу. А всё остальное - временные неудобства, которые, пусть скрипя зубами, но нужно терпеть. С Ятеном мы держались на сдержанных, нейтральных тонах, не задевая случившегося инцидента и вытекающих разговоров того вечера. Но иногда, когда я была уверена наверняка, что никто не смотрит, украдкой бросала на него увлеченные взгляды, пытаясь уловить в нём хоть тень интереса ко мне. Но он в этом плане почему-то стал холодным и отстраненным, и я всерьез засомневалась, а правильно ли вообще истолковала ту вспышку в его глазах. А вот с загадочным Кунсайтом всё обстояло еще более странно. Он исчез. Совсем. Словно его никогда и не было, и в какой-то момент я начала думать, а не привиделась ли мне, на почве стресса и потрясения, та памятная партия в шахматы? И всё бы ничего, но из-за постоянных раздумий на эту тему и полной неопределенности я медленно погружалась в пучину страха и постоянного ожидания, превращаясь в одержимую. Я засыпала и просыпалась с мыслью: «Вот. Сегодня», - но день проходил, ничего не менялось, и это убивало. Лучше уж знать наверняка, что именно ждет за поворотом, нежели в лоб столкнуться с проблемами, которые окажутся слишком непосильными для моего воспаленного и измученного сознания. Я не понимала, почему они так долго тянут, ведь Сецуна ясно выразилась, что партнер найден и срок определен. Тогда в чем загвоздка? Что же они мне уготовили? Сегодня у меня, как и у многих остальных, был выходной. Надо отдать должное державшим нас здесь, отдых нам всё же предоставляли неплохой, не упахивая нас, как рабов на галере. Мы сидели за столом в комнате отдыха, набитой народом, и играли в какую-то нудную чепуху с фишками. То ли виной была очередная волна магнитных волн, которыми серьезно заболела наша планета, то ли просто плохое настроение, но уныние царило буквально повсюду. Несмотря на то, что утром я смогла вдоволь выспаться и даже успела посмотреть по телевизору лёгкое, позитивное кино, заторможенная атмосфера всё же взяла своё, нагоняя тоску и апатию. И всё, что мне хотелось, это взять какую-нибудь книгу, стоящую на полке одного из шкафов, и оторваться от реальности, погрузившись в чтение. Скуку развеяла висевшая над входом большая плазма, которую мог видеть каждый, кто находился в комнате. И которая внезапно включилась. Мы все повернули головы к экрану с изображением девушки в халате. Чаще всего нас зомбировали лозунгами о патриотичности и долге перед обществом, неустанно повторяя, что наша обязанность – возродить планету несмотря ни на что. Что любые личные интересы в данном случае неуместны, и вообще, нам очень повезло, что природа сохранила нас, одарив при рождении уникальным геном. Вот и в этот раз мы не ожидали ничего нового. Но как только она передала короткое сообщение, мы поняли, что ошиблись. - Добрый день, горожане, - поздоровалась диктор приятным голосом. - Было принято решение провести традиционный день танцев сегодня. Все желающие могут явиться вечером в сектор М. Мои брови взмыли вверх, выказывая крайнюю степень удивления. Я повернулась и вопросительно уставилась на ребят. - Здесь бывает такое? Вот уж правда было чему подивиться. У нас едва ли не колония общего режима, а тут на тебе! Подобные развлечения на этом фоне кажутся, как минимум, нелепыми. Параллельно возникает еще один вопрос: для чего их устраивают? Ведь, если разобраться, танец подразумевает под собой весьма близкий контакт, а как мы все четко себе уяснили, такого рода «соприкосновения» здесь не приветствуются. Зачем растравливать ситуацию, если это неминуемо приведет к нежелательным последствиям? Или в этом и есть потаенный смысл?... - Ты даже не представляешь, каким успехом они пользуются, - ответила Мако, заёрзав на стуле. В её взгляде начал проступать огонек нетерпения и поднимающегося из недр предвкушения, молниеносно смахнувшего с лица кислую мину. Я хмыкнула. Похоже, она единодушно разделяет этот энтузиазм. Хрупкая девочка, которая готова до конца бороться за свою свободу, всё же не изменяет своему возрасту. Но ведь что толку? Это все равно не разобьет толстую прозрачную стену, что стоит между ней и Нефритом. - Ты ведь пойдешь? – осторожно посмотрела она на меня. Я даже не задумалась, выставляя перед собой руки в отрицательном жесте и мотая головой. - Нет! Это не для меня. Большое скопление народу всё еще пугает меня. - Брось, – она попыталась мягко меня переубедить. - Будет… эмм… весело, - чуть замялась, не зная, как правильно охарактеризовать предстоящее мероприятие, и чуть тише добавила: - Это то немногое, что у нас есть. Глупо отказываться, - и, что странно, быстро мазнула взглядом по Ятену. Не знаю, что именно она подразумевала под последней фразой, но явно не зажигательную пляску. И тем более непонятно, почему она сделала такой намек мне. Я опять начала отнекиваться, скептически усмехаясь собственному воображению: я стою посреди зала в центре круга, облаченная в слишком открытое платье, и все пялятся на мой вырез до середины бедра. Ужас! Хотя с чего такие ассоциации? - Мако, я правда не… - Она пойдет, – раздался вдруг голос Ятена, сидящего напротив меня. Я недоуменно повернулась, так и застыв с открытым ртом из-за прерванной фразы, и встретилась взглядом с его спокойными глазами. Не поняла… Он что, помог мне принять положительное решение или, выражаясь более простым языком, не посчитался с моим мнением? Изнутри начала подниматься подозрительная волна протеста, пока я медленно опускала голову вниз, пронзая его стремительно мрачнеющим взглядом. Между нами повисло вопросительное молчание, во время которого я красноречиво выжидала его объяснений, благоразумно решив пока не придавать его словам острый смысл. - Я сказал, что ты пойдешь, - невозмутимо повторил он, не обращая внимания на мой сердитый вид. Я хмыкнула, понимая, что начинаю заводиться. - Не много ли ты на себя берешь? Я пока еще дееспособна и в своем уме, поэтому вполне могу решать сама, что мне делать. Я скрестила руки на груди, продолжая смотреть на него с вызовом. А он, абсолютно игнорируя мой колючий взгляд, как ни в чем не бывало, гнул свою линию. - Я всего-навсего счел необходимым развеять твои стереотипы, - пожав плечами, констатировал он, делая вид, что совершенно не понимает, в чем, собственно, загвоздка. Я возмущенно цокнула, всплеснув руками. - Навязав мне бестолковые пляски? - Показав тебе интересные стороны этого… сборища, - ирония в его взгляде говорила сама за себя. Я озадаченно замолчала. Вся моя спесь мгновенно рухнула, стоило лишь услышать интонацию, с которой он отзывался о предстоящих танцах. Вот теперь я заинтересовалась, осознавая, что одним единственным словом он изменил мой настрой. Какие еще мерзости в арсенале наших мучителей? Что еще такого они могли придумать, чтобы вызывать трепет предвкушения у одних и презрительную ухмылку у других? Я поджала губы и с гордым видом отвернулась. Не зная, как бы поудачнее вывернуться, чтобы согласиться, но не выглядеть при этом нервозной дурой, которая воспринимает в штыки всё без разбору. Ятен ничего не говорил, хотя краем глаза я видела, что он едва сдерживает улыбку. Что, опять одержал верх и радуешься? Я скрипнула зубами и, словно бы делаю одолжение, поинтересовалась, чуть скосив на его взгляд: - Платье надевать обязательно? На его губах заиграла самодовольная ухмылка, от которой меня едва ли не перекосило, но я самоотверженно промолчала, не без труда пнув под зад свою гордость. - Равно как и высокие шпильки. – Совершенно серьезно кивнул он, а потом громко хохотнул, глядя на выражение моего лица, приобретающего сначала растерянный, а потом злющий вид. Я с отвращением вспомнила первый день и рыжий сарафан с каблуками. Видимо, эмоции от пережитого четко отобразились на моём лице. - В гневе ты и впрямь бесподобна! – с наигранным упоением проговорил он. И я сдулась, как шарик, опять смутившись, пусть это и была просто подколка. - Одевайся, как хочешь, это не принципиально.

***

Ровно в восемь часов мы вошли в большой тёмный зал, оборудованный на этот вечер под танцплощадку. Помещение освещали длинные неоновые лампы, развешанные на стенах по всему периметру, и цветомузыкальные шары. Играла громкая ритмичная музыка, и я затормозила, ошеломленно открыв рот. Атмосфера была необыкновенная! Совсем как раньше. В далеком прошлом, которое мы оставили за чертой. Я видела ночные клубы в сериалах и слышала о них из рассказов старшеклассников, когда училась в начальной школе. Но никогда не думала, что мне выпадет шанс испытать это самой. Неловко поёжившись, я в растерянности огляделась. Но Ятен, который шел следом, мягко подтолкнул меня в спину, вынуждая шагнуть в уже приличную толпу танцующей молодежи. Я буквально кожей ощущала неестественное настроение, которое волнами прокатывалось вокруг. Здесь было очень душно, и я порами чувствовала жар, исходивший от разгоряченных тел. Остановившись где-то в центре, я повернулась к блондину и вопросительно развела руками. - И что дальше? – проорала, чуть подавшись к нему навстречу, чтобы он услышал. - Дальше будем танцевать, - ответил он и, быстро взяв меня за руку, крутанул вокруг своей оси. Я не ожидала! Поэтому ноги заплелись, и я рухнула прямо на Ятена, который, смеясь, поймал меня, удержав за талию. И лишь когда меня обдало горячей волной там, где оказались его руки, я начала осознавать, что вообще происходит. Господи ты Боже мой! Это же такой шанс! Я могу свободно прикасаться к нему! И это нисколько не выдаст мои истинные ощущения и мысли. Он отпустил меня и начал двигаться, вливаясь во всеобщий поток. А я продолжала стоять, удивленно глядя, как меняется его лицо. Он стремительно уносился в водоворот ритма, постепенно отключаясь от реальности и переходя на другой уровень. Сама я всё еще не могла решиться сделать хоть шаг. Мне казалось, что я выгляжу нелепо. Что это место не для меня, что все будут смотреть на меня, словно на белую ворону, которая случайно залетела не в свой лес. И что стоит мне лишь шевельнуть рукой, как я непременно неуклюже упаду, растянувшись лицом к полу. Но это оказалось не так. Какой-то парень, увлекшись музыкой, случайно пихнул меня в спину и тут же, не глядя бросив извинение, которое потонуло в рокочущем гуле, продолжил танцевать. И я поняла: никому до меня нет дела. Поэтому в следующий момент я решительно последовала его примеру, начав двигаться, и вскоре почувствовала, что незаметно для себя постепенно расслабляюсь, мчась за горизонты релаксации вместе с остальными. Странно, но это действительно затягивало, позволяя грезить наяву. Грохот басов вбивался в барабанные перепонки, преобразуемый сознанием в какие-то странные образы, разноцветными пятнами мелькающие перед закрытыми глазами. Ожесточенное техно, грохающее отупляющей дробью, словно посылало заряды тока, несущиеся по низу, сотрясая танцплощадку. Всех постепенно накрыло с головой, словно приливной волной, и уже трудно было вспомнить, где ты и что за дьявольщина происходит вокруг. Я полностью запуталась в вихре собственных ощущений… Казалось, что я парю где-то под потолком. Тело словно стало воздушным и лёгким, музыка качала меня. Я балансировала на грани яви и в какой-то момент всерьез подумала, что это сон. И сон этот был сладкий, желанный. Впервые за долгое время я чувствовала лишь покой и тишину, как бы парадоксально это не звучало. Внутреннюю тишину. Страхи замерли, снисходительно наблюдая за мной, давая мне передышку. И я, не преминув, пользовалась ею, чувствуя едва ли не гармонию с миром. Однако, спустя какое-то время, я всё же медленно начала возвращаться на землю. Открыв глаза и постепенно замедляясь, пока вовсе не встала, загнанно дыша и пытаясь сосредоточиться, всматриваясь более внимательно в людей вокруг. И ошеломленно замерла, не понимая, что именно открывается мне в эти мгновения. Сюрреализм происходящего словно сквозь дымку тумана в голове начал просачиваться наружу. Я буквально оглохла. Звук отошел на второй план, став фоном. Перед глазами была лишь сумасшедшая агония, которую я не заметила сначала, но в которую позволила себя втянуть. Медленно, словно на ватных ногах, я повернулась вокруг, скользя глазами по разгоряченным телам. Ад. Сумасшествие. Отчаяние. Мужские руки обхватили меня сзади, и их обладатель прижал меня к своей груди спиной. Я даже не дернулась, зная кто это. Я была слишком шокирована, чтобы вообще отреагировать на этот жест. Но Ятен не спешил делать что-то непозволительное. Он словно молчаливо показывал мне что-то. И я увидела. Всё вокруг сотрясалось. Гудело и мерцало. Несчастные парни и девушки, целиком отдавались ритму, закрыв глаза и до хруста сжав челюсти. Они выплескивали обиду и боль через движения. Эмоции вибрировали за уровнем предела. Я видела их лица, мелькающие во вспышках света, и понимала, что масок нет. Всё сброшено. Валяется у ног, затоптанное и раздавленное. И сейчас передо мной были самые настоящие, нелживые души. Распахнутые и кровоточащие. Они выкрикивали и выплевывали всё, что отравляло их изнутри, чтобы после снова запереться в скорлупу, где хоть немного, но станет свободнее. Я увидела это. Он показал мне то, чего я сначала не заметила. И не поняла. А теперь осознала и уже не была уверена, а стоило ли вообще это понимать. - Удивлена? – его тихий голос выдохом прошелестел прямо в ухо. Его губы невесомо коснулись мочки. По коже мгновенно пронеслись мурашки, но я запретила себе реагировать сейчас на что-либо подобное. - Потрясена, скорее. В голове не укладывается, - ответила совершенно невменяемо. Он промолчал, однако я догадалась, что на его лице проступила горькая усмешка. Я не заметила, как музыка сменила темп и стала медленной и более тихой. Он развернул меня к себе лицом и, взяв правую мою правую руку, положил себе на плечо, вместе с этим сплетая наши пальцы с другой. Мы встали очень близко друг к другу. Он сделал шаг в сторону, и мы медленно двинулись. Я всё еще пребывала в состоянии шока, поэтому послушно подчинялась всему, во что он меня вовлекал. И параллельно наблюдала за парами, на которые разбились очень многие, кто находился в зале. Они жались друг к другу в немом отчаянии. И это снова потрясло меня, пожалуй, даже сильнее, чем прежде. Я отрывисто выдохнула. Не смогла сдержаться. - Ятен, зачем? Почему так? Что мы им сделали? Если мы так важны, почему нас уничтожают психологически? - Везде найдется кто-то, кто захочет подавлять и властвовать. Как правило, о людях думают редко, - ответил он, чуть наклонив ко мне голову. Я истерично мотнула головой, понимая, что новая волна психоза не за горами. - Почему нельзя хотя бы выбор оставить? Ведь можно создавать будущее с дорогими сердцу людьми? Неужели есть какая-то разница? Он тяжело выдохнул, чуть сильнее сжав мои пальцы. - На это у них особое мнение. Якобы оптимальное сочетание генов и прочая чушь. Я вдруг резко затормозила и вцепилась в его рубаху на плече, яростно сминая ткань. - Я не хочу так, - дыхание сбилось. Меня буквально накрыла волна отчаяния. – Не хочу! - Тшш, тише, - он мягко разжал мои пальцы и, приподняв за подбородок, заставил посмотреть на него. – Ведь ничего страшного пока не произошло? Ведь нет? Я отрицательно мотнула головой, жалобно глядя в его глаза. - Вооот, - успокаивающе протянул он, - поэтому не стоит накручивать себя раньше времени. От мыслей можно свихнуться быстрее, чем от действий. Я несколько раз медленно втянула носом воздух, стараясь успокоиться. - Это развлечение – палка о двух концах, - риторически заметила чуть сердитым тоном. Ятен усмехнулся и снова двинулся, увлекая меня следом. - Думаешь, эти танцы устраивают просто так? Я приподняла бровь. - Разве нет? - Нет, конечно! – ответил он. - Видишь, какой хороший ход. Давайте, смотрите! То, чего вы никогда не получите. Своих любимых. Вы наши рабы и нам решать, каков будет ваш следующий шаг. Я внимательно слушала, хмурясь всё больше, и теперь действительно понимала. Ловкий ход, чтобы напомнить, кто в доме хозяин! Я посмотрела на рядом танцующую пару. Девушка плакала, уткнувшись в плечо своему партнеру. Я невольно поёжилась, неосознанно крепче сжав руку Ятена. - Этого дня ждут и боятся. Это единственный момент, когда нам позволено касаться тех, кого мы хотим. Но до определенной грани. И мы пользуемся этим, потому что пока это всё, что у нас есть. И я словно прозрела. Окончательно сознавая тонкий закон взаимоотношений этого города. Здесь невозможно делить цвета на черное и белое. Здесь всё имеет множество оттенков, свои для каждого особенного случая. Вспомнилось моё глупое поведение, когда я пыталась доказать им моральные ценности. Идиотка! Стало темно. Внезапно. - Что это? – вздрогнув, остановилась я. А следом его тихий шепот на ухо: - Подачка наших верхушек. Во мраке моё вопросительное молчание само собой подталкивало к ответу. И Ятен ответил, невесело усмехнувшись: - Время для отчаянных слезных поцелуев. Меня пробрала дрожь. А в следующее мгновение тоска. Что бы я ни испытывала к Ятену, а он ко мне, этого не произойдет. Он не сделает, а я не позволю в любом случае. Я слишком ненавижу тех, кто за этим стоит, и слишком тщеславна, чтобы брать подачки. Блондин, похоже, был того же мнения, потому что ничего не предпринимал, продолжая медленно покачиваться в такт музыке. Лампы с характерным звуком затрещали и спустя мгновение, снова стало возможно различать силуэты и лица. Я увидела просто океаны боли в глазах у многих. Слезы, которые все пытались скрыть, стеклянные взгляды, словно у автоматов. Острые движения рывками из последних сил и понимание, что всё. Вечер закончен. Я была выбита из колеи. Хотелось - буквально просто требовалось - подставить голову под прохладные струи воды. Не помню как, но я быстро попрощалась, даже не взглянув ему в глаза, и в одиночестве направилась к себе. Мне было просто необходимо побыть одной. Переварить всё то, что я прочувствовала и увидела. Столько правды открылось мне сегодня, что я не знала, как разложить это по полкам у себя в голове. Столько израненных судеб, столько несбывшихся надежд и грёз. И столько мужества, чтобы стойко сносить эти лишения. Я шла по коридору, прокручивая в памяти последний час, как вдруг обманчиво-мягкий голос окликнул меня, заставив кровь в жилах мгновенно застыть, мгновенно вытеснив из головы все мысли. Сецуна. По коже поползла липкая волна ужаса. Я ждала этого момента уже очень давно, пыталась морально подготовиться. Настроить себя так, чтобы с достоинством встретить её ядовитый взгляд. И вот, наконец, время пришло, а я всё равно оказалась не готова… Глупо было надеяться, что она окликнула меня просто так, чтобы пожелать спокойной ночи. Однако я решила, что до последнего буду изображать дуру, хотя бы ради того, чтобы позлить её. Поэтому в следующий момент я мысленно собралась, сгребла в кулак всю свою волю, запихав в дальний угол сознания ненависть и желание прибить эту двуличную гадину на месте, и, нацепив на лицо самую доброжелательную личину, повернулась. - Госпожа Мейо. Какой сюрприз. Что-то случилось? Я не встречала её уже достаточно давно. И была этому крайне рада. Она выглядела, как всегда, великолепно. Строгий образ: чистый, отутюженный халат до колена, туфли на каблуке и те самые сережки, которые завладели моим вниманием при нашей первой встрече. Она подошла ко мне, остановившись в паре метров. Носа коснулся приятный запах духов вперемешку с медикаментами, в очередной раз напоминая, что род её деятельности связан с медициной и биологией. - Да, дорогая. Мы давно не виделись. Как твои дела? – елейно поинтересовалась она, хотя в ее глазах плескались лишь чистый холод и высокомерие. Я улыбнулась, вонзая при этом ногти в ладони. - Всё в порядке. - Хорошо. Я хотела было развернуться и уйти. Понятное дело, это было просто вопиюще неприлично, но мне было плевать. Я еще не отошла от потрясения на танцплощадке и, злясь на всех тех, кто устроил эти бесчинства, осмелела. Но она, естественно, снова заговорила, не дав мне ступить и шагу. - Я хочу тебя кое с кем познакомить. Иди за мной. И повернулась, чтобы проследовать в противоположную сторону, а я окаменела, так и оставшись стоять на месте. Вот оно. То самое, что преследовало меня неспокойными ночами. Мне показалось, что даже волоски на затылке зашевелились от непомерного чувства нарастающей паники и беспокойства. Я сухо сглотнула и пересохшим голосом хрипло спросила: - С кем? Хотя ответ на этот вопрос уже четко сформировался в голове. Она обернулась, останавливаясь. - Терпение, - небольшая пауза для эффекта. - Скоро узнаешь. - Я хочу знать сейчас! – решительно настаивала я на своем, вперив в неё упрямый взгляд. Она вздохнула и с притворным сочувствием посмотрела мне в глаза. Естественно, во взгляде ее не было и намека на жалость. А вот издевательское превосходство - да. До краев. - Ах, ну конечно, - усмехнулась я, прожигая её ненавистным взглядом. - Кобель-производитель. Я права? Она снисходительно улыбнулась. - Ну, в целом такой термин тоже уместен. Я резко вздернула подбородок вверх и твердо произнесла: - Нет! Браслет мгновенно защипало, и я в растерянности посмотрела сначала на свою руку, а потом на брюнетку. - Ты что-то сказала? – почти ласково пропела она, и боль усилилась. Вот теперь я по-настоящему начала бояться. Паника медленно, но верно завладевала всем моим естеством. Нет, вот это уже действительно было плохо. Если до этого я могла хотя бы надеяться на то, что смогу отбиться, то теперь была не уверена. Физическая мука меняет человека, каким бы самоотверженным он ни был. Любого можно сломать, если подобрать правильную пытку. Что говорить про меня, запуганную девчонку, которая вдруг решила противостоять в одиночку едва ли не целому миру. Я сокрушенно застонала: - Я не готова к этому сейчас. - Хочешь принять душ? – участливо поинтересовалась Сецуна. Сильная боль. Почти невыносимая. К горлу начал подкатывать противный горький комок от бессильного отчаяния. - Ну что, идем? Я, стиснув зубы, сделала шаг в её сторону. Затем еще и еще один. Она довольно улыбнулась и возобновила движение по коридору. Пока мы шли, руку кололо. Я едва не выла, кое-как разбирая дорогу. Неужели я сломалась? Неужели это всё, на что меня хватило? Отважные герои отрезали бы себе мешающую конечность и ринулись дальше в бой. Но это просто сказки и красивые образы. Я - не они. Оказывается, я слабая. - Я ведь пошла. Снимите эту чертову боль, - сквозь зубы процедила я, трясясь от ненависти. - Извини, но не могу, - ответила он, махнув на ходу рукой. - Сейчас это подвластно только твоему партнеру. По пути нам попадались девушки с бледными лицами, которые расходились по своим комнатам. Видимо, возвращались с танцев. - Что это значит? - Браслет активирован и отключить его сможет только твой партнер и только тогда, когда посчитает нужным. - А если быть точнее, то после секса? – с иронией уточнила я у моей спутницы, с ненавистью глядя, как она чуть повернула ко мне голову и усмехнулась. - Какая ты догадливая. Я брезгливо наморщилась. - У вас донельзя гуманные способы принуждения. - Если бы ты вела себя смирно, этого бы не потребовалось, - она указала на мою руку, обернувшись на ходу. - Как мило. Почему же привилегия у моего партнера? – поинтересовалась я язвительно, взяв в руку ноющее запястье и растирая его, надеясь этим хоть немного облегчить боль. - Брыкаешься ты, а не он. Так будет проще совладать с ситуацией. - Трахнуть меня без проблем, - услужливо исправила я. Она хохотнула, покачав головой. - На твоем месте я бы не иронизировала. - На вашем месте я бы себя удавила! – не выдержала я и даже испытала толику удовлетворения от сказанного, злорадно сощурившись при этом. Сецуна лишь хмыкнула. - Приму к сведению. Я попыталась остановиться, прощупывая свои возможности, но это было похоже на натянувшийся поводок. Чем дольше я стояла, тем сильнее меня душило. Я снова поплелась следом. Гадюка явно врала. Она, конечно же, могла вырубить его, но намеренно этого не делала. Чтобы я боялась и поддалась. Мы подошли к коридору с названием сектор «Н». Сколько тут этих чертовых секторов! И все для каких-то своих целей. Этот, видимо, для свиданий… Пройдя по блестящему кафельному полу в окружении светлых стен, мы становились у двери одной из комнат. - Желаю приятно провести время, - промурлыкала Сецуна. - Улыбнись, а то, глядя на твою кислую мордашку, возникает совсем не то желание, которое нужно. Я оскалилась, на что она закатила глаза и, активировав замок, бесцеремонно подтолкнула меня внутрь. Дверь за мной сразу же закрылась, и я, дезориентированная приглушенным освещением комнаты, не сразу разглядела высокую фигуру в углу за моей спиной. - Привет, революционерка. Вот видишь, я же говорил, что всегда получаю то, что хочу…

***

Оцепенение. А следом заторможенное понимание: все страхи воплотились. Я стояла и не знала, что делать: плакать или истерично смеяться. Нас долго не сводили, и я расслабилась. А сейчас, словно обухом по голове. И, словно по закону подлости, в самый неожиданный момент, когда после проведенных часов в эйфории танцев я отделилась от действительности и забыла обо все на свете. Кунсайт полулежал в кресле, лениво покручивая в руках бокал с какой-то жидкостью, и с наглой ухмылкой облизывал меня взглядом. Комнатка была совсем небольшой, но весьма уютной. Это я машинально отметила, когда мои ноги ступили на толстый ворс мягкого ковра, занимающего почти всю площадь. Здоровенная кровать стояла в середине, примыкая спинкой к противоположной от входа стене. Небольшая полка, на которой стояли какие-то склянки, висела рядом с дверью в ванную. Интерьер завершал маленький столик в углу, на котором расположился светильник с плотным темно-бардовым абажуром. - Отомри! – гаркнул он и насмешливо изогнул бровь, когда я чуть не подпрыгнула от неожиданности. - А то стоишь, как неживая. Не стесняйся, - он хлопнул себя рукой по коленке, - иди сюда. Будем знакомиться по-новому, - при этом выражение его лица приобрело четкий похотливый оттенок. И эта ухмылка подействовала как отрезвляющая пощечина. Я вышла из ступора и начала медленно закипать. Нихрена! Я еще не сдалась окончательно. Мы еще повоюем… Показала ему фак. Он иронически цокнул и закатил глаза. - Боже, куда делась твоя женственность? - Потерялась на улице, когда врезала по яйцам таким вот мерзавцам, как ты! Он притворно скривился, усмехнувшись, и покачал головой. - Тебя в пример можно ставить как источник дурных манер и комплекса, сформировавшегося на почве уличной жизни. - Куда уж тебе понять, – злобно огрызнулась я, скрещивая руки на груди. – Ты особо и не напрягался, пряча свой зад за высокой стеной. - Ты снова зацикливаешься, - отмахнулся он, не желая дальше развивать эту тему, и, склонив голову набок, продолжил. - Лучше давай попробуем сначала. Например, - сделал глоток, не отрывая от меня глаз, - подойдем к ситуации с другой стороны. Мы явно не с того начали. - А по-моему, нечего начинать! – агрессивно вскинулась я, дернув рукой. - И нет никакого «мы»! Только я и ты. - Пусть будет "я и ты". – Безразлично махнул он рукой. - Называй, как хочешь. Мне, по сути, всё равно. Он поднялся, и я автоматически дернулась назад, попятившись к двери. Он усмехнулся, хотя сделал вид, что не заметил мой маневр. Подойдя к полке, взял в руки графин и посмотрел на меня: - Выпьешь? – спросил, указывая на янтарного цвета жидкость. - Алкоголь запрещен правилами! – прищурившись недовольным взглядом, буркнула я. Он налил себе в бокал и пригубил. Я до сих пор чувствовала боль в браслете, но она стала чуть тупее, поэтому мне хватало сил её игнорировать. - Ты прямо как строгая учительница начальных классов, - сострил он мимоходом и следом произнес: - Правила написаны для тебя, а у меня свои законы. Выпьешь? – повторил настойчивее, протягивая бокал. Я демонстративно проигнорировала его жест, на что он пожал плечами. - И чем же ты отличаешься от меня? - Показать? Он многозначительно взялся за пряжку ремня, а я округлила глаза, чуть приоткрыв рот от неожиданности. Он хохотнул и отпил виски. Я сморщилась, закусив губу. Не столько от перспективы оценить наши различия, сколько от нелепости ситуации и незнания, как же себя вести в данном случае. - Странная реакция, учитывая тот факт, что скоро ты всё равно всё увидишь, - насмешливым тоном констатировал он, засунув одну руку в карман своих тёмных брюк. Я зыркала на него исподлобья, сжимая кулаки и сердито пыхтя. - Даже если тебе удастся меня изнасиловать, ничто не заставит меня смотреть. Я глаза себе выколю, чтобы не видеть этого кошмара, - выплюнула я, брезгливо морща нос. - Хм, какая решимость во взгляде! – наиграно поразился он. – Давай лучше оставим твои симпатичные глазки на месте, тебе не пойдет образ грайи. Я фыркнула. - И не делай преждевременных выводов. Ты будешь приятно удивлена, когда узнаешь, что тебе несказанно повезло со мной. И кошмаром окажется осознание: «Как же я, бедняжка, жила без него всё это время!» Он поставил бокал на полку и вдруг двинулся ко мне, опуская лицо и гипнотизируя соблазнительным взглядом. - Хотя не спорю, что в первый раз твоя неопытность немного смажет у тебя впечатления, но поверь, - вкрадчиво зашептал он, - я приложу все усилия, чтобы сделать из тебя искушенную любовницу. Я как ошпаренная отлетела от него на максимально удаленное расстояние, насколько позволяли размеры этой комнаты, и приняла агрессивно-оборонительную позу. Хотя внутри всё металось от отчаяния. Браслет начал колоть чуть отчетливее, тонкими зарядами выпуская электричество по моей руке, которое цепной реакцией разносилось к каждому нервному окончанию в теле. В горле пересохло, а ладони вспотели. Я начала впадать в отчаяние. - Не боишься, что я разочаруюсь? Вдруг провалишься, и все твои речи окажутся пустым пшиком, - бросила я, пытаясь как-то заговорить ему зубы и потянуть время, одновременно борясь с нервной дрожью, которая прочно завладевала моим телом. Он притормозил и, приподняв бровь, гадко улыбнулся. - Ты так сильно хочешь проверить правоту моих слов? - Сгораю от нетерпения! – зло огрызнулась я, изобразив отвращение на лице. Он захохотал и снова сделал шаг ко мне. Я попятилась вбок. Мы начали ходить по кругу напротив друг друга, плавно ступая по мягкому ковру. - Что ты пытаешься изобразить? – Насмешливо поинтересовался он, абстрактно указывая рукой на мои перемещения. – Не проще ли пропустить твои брачные танцы и двинуться прямиком к кровати? Я истерично хохотнула, чуть запрокинув голову, и обогнула кресло, которое стояло как раз на моем пути. В мозгу тем временем лихорадочно вертелся непрерывный процесс размышлений, в которых я пыталась найти оптимальный выход из сложившейся ситуации. Пока – безрезультатно… - Предлагаешь мне сдаться без боя? Изволь! – развела руками. – Что-что, а сопротивляться я буду до последнего. Прозвучало излишне самонадеянно. А если ко всему прочему добавить мой упрямо вздернутый подбородок и напряженный взгляд, то смело можно сравнивать с той самой мышкой, которая попалась в клетку к голодной разъяренной кошке. - Ну что за сучья смелость! – со злым весельем хмыкнул он и сделал резкий выпад вперед, пытаясь меня изловить. Не смог. Я вовремя отскочила и, схватив одну из подушек, которыми была засыпана кровать, швырнула ему в лицо. Он поймал её на лету и запустил обратно. Я взяла еще одну, - та, которая прилетела, лежала возле ножки кровати, - и прикрылась ей, словно щитом. - Поиграем в регби или, может быть, выслушаешь условия сделки, которую я хочу тебе предложить? Я внимательно следила за малейшим шевелением его пальца, лишь бы не прощелкать клювом и не попасться. Всё в его опасной стойке выдавало в нем хищника, который собрался неплохо закусить. Вот только мне совсем не хотелось становиться его обедом. Где-то на периферии сознания я уловила отрывки о какой-то сделке. - Интересно послушать, - подняв на него глаза, язвительно бросила я, выражая крайнюю степень неприязни. Он ухмыльнулся и сделал намеренно-затяжную паузу, во время которой прощупал меня изучающим взглядом с головы до пят. Довольно фыркнув, он, наконец, изрек: - Ты сейчас добровольно ложишься со мной в постель, а после того, как результат будет достигнут, ну или, проще говоря, когда ты забеременеешь, я исчезну и больше не потревожу тебя. Более того, - сделал он ударение, - я гарантирую, что тебя вообще больше никто не тронет в этом плане, - и чуть подумав, насмешливо добавил, - если ты захочешь, конечно. Ну что, идёт? - Не идёт! – без раздумий выкрикнула я, на что он недовольно вздохнул. - Ответ неверный. И снова попытался меня поймать. Я увернулась, но больно ударилась о ножку пресловутого кресла, которое, кажется, поставило перед собой цель задержать меня на радость Кунсайта. - Я тебя ненавижу! – процедила я сквозь зубы, растирая ушибленную ногу, приподняв её на весу и согнув в колене. - Смотри, как бы это чувство не совершило один маленький шажок, - глумливо поддел он. Я мысленно зашипела, потрясенная его наглостью. - Разве что к душащему желанию разорвать тебе глотку! – выплюнула, пропитывая ядом каждое слово. - Какая ты страстная. Я однозначно не просчитался с выбором. Я была слишком зла, чтобы разбираться со смыслом его слов. Однако даже в таком состоянии от меня не укрылось, что выбрал он меня сам. Он имеет такую возможность? Выбирать самому. Волна ярости за несправедливость начала бурлящим фонтаном подниматься изнутри. Он вдруг посерьезнел, сбрасывая свою насмешливую веселость, и сделал шаг в мою сторону. Опасный. Я схватила со стола увесистый светильник и угрожающе замахнулась им в воздухе. - Только посмей, и я разобью это о твою голову, - высоким дрожащим голосом на грани истерики проговорила я, чувствуя, как учащается пульс. Он остановился и выставил перед собой руки в примирительном жесте. - Тшш, спокойно, бесёнок, я не сделаю тебе ничего плохого. - Да неужели? – продолжала шипеть я, едва не убивая взглядом. - По-твоему, изнасилование – это ничего плохого? - Кто сказал, что тебя будут насиловать? - спокойно осведомился он, изобразив на лице лёгкое удивление. Я растерянно захлопала ресницами. Он не собирается со мной спать? Гад воспользовался моим замешательством. Молниеносно подлетел и, выдернув светильник из моей руки, довольно грубо толкнул на кровать. Вот идиотка! Всё-таки прощёлкала… Я инстинктивно начала отползать назад, проворно перебирая локтями. Вся веселость вмиг ушла с лица Кунсайта, он стал серьезным и жестким. Скрестив руки на груди, навис над кроватью, прожигая меня стальным взглядом. Теперь в его голосе отчетливо слышался металл. - Повторюсь! Я не собираюсь тебя насиловать. Однако не думай, что это что-то меняет, - он хищно оскалился, приподняв верхнюю губу, и, сверкнув глазами, отчеканил: – Ты сама отдашься мне. По собственному желанию. От этих слов щеки вспыхнули, стремительно покрываясь румянцем. Не знаю, как вообще такое могло произойти, но я почувствовала достаточно однозначное волнение внутри, от которого перехватило дыхание. И, что самое смешное, боль от браслета в этот момент стала почти неощутимой. Я разозлилась и смутилась своей реакции. Злобно зыркая на него исподлобья, я заговорила. - Ты, видимо, совсем спятил, раз считаешь, что я по доброй воле подпишусь на это. Он приподнял бровь, чуть поведя головой в сторону. - А разве нет? Я проигнорировала его реплику, начиная распаляться, как самое настоящее пламя. - Ты мерзкий, отвратительный, самодовольный… - Продолжай… - … высокомерный ублюдок. Считаешь, что люди – мусор и должны стелиться тебе под ноги по щелчку пальцев. Что можешь делать все, что пожелаешь, совершенно безнаказанно. Меня несло почище лавы. Взгляд метал молнии, а пальцы ненароком сминали простынь, словно бы это была его шея. - Помимо прочего, ты еще и издеваешься, надеясь затянуть меня в свои извращенные игры. Я никогда не захочу тебя! Ты мне противен. Ни при каких обстоятельствах. Ни в одной из жизней. Я не буду твоей по желанию. Ты тварь, которая хочет втоптать меня в грязь, как тряпку, ты… Он резко навис надо мной, опрокидывая меня на спину и пригвоздив мои руки о матрас, выше головы. Наши лица оказались в опасной близости. Свое колено он нагло упер между моих ног, грубо раздвинув их одним движением. Глаза искрились холодным металлом и ледяной живой яростью. - Вот как? По-твоему, я такой ублюдок? Не хочешь по-хорошему? Тогда ответь: что мне мешает взять тебя прямо сейчас? Жестко и грубо! Чтобы в полной мере соответствовать всему тому дерьму, которое ты с лёгкой руки вылила ко мне на голову! Воздух наэлектризовался за считанные мгновения. Меня затрясло. Я онемела от страха. Он тяжело сопел через нос, а я чувствовала, как дрожат мои губы. Боль в браслете снова взорвалась, на этот раз буквально зашкаливая далеко за пределами нормы. Я чувствовала его дыхание на своем лице и понимала, что от меня уже ничего не зависит. Либо он окончательно уничтожит меня сейчас, либо… Он резко выпустил меня и, оттолкнувшись коленом, встал. - Тебе придется привыкать. Как бы ты ни брыкалась, исход один. Ты родишь мне ребенка и точка. Это твоя задача. На пока. Он диктовал мне свои условия, а я давилась от обиды и загнанности. Я не хотела опускать руки, но чувствовала, что что-то очень тяжелое начинает давить к земле, высасывая из меня мужество. Долго ли еще я смогу держаться? Не проще ли пустить всё на самотек? Я разгневанно клацкнула зубами, рассердившись. Нет. Видимо, пока еще рано выбрасывать белый флаг… - Ты не первая бунтарка здесь. И знаешь, что стало с остальными? – его взгляд был красноречив, губы кривились. – Знаешь? В голосе явственно ощущался нажим, поэтому не ответить было нельзя. - Догадываюсь, - прорычала я, сверля моего мучителя тяжелым, ненавидящим взглядом. - Молодец. А если включишь голову и начнешь, наконец, думать, подойдя к ситуации с деловой точки зрения, то облегчишь участь нам обоим. - С каких пор тебя заботит моя участь? По-моему, тебе доставляет удовольствие садизм. На самом деле я вовсе не то хотела сказать. Слова, которые вертелись у меня в мыслях, но которые не предназначались для его ушей, как-то сами вылетели у меня изо рта. И, конечно же, это стало ошибкой. Он вскипел мгновенно. И если до этого я думала, что уже видела его злость, то я сильно заблуждалась. - Ты, чёртова сука, попридержи язык! Иначе я могу передумать насчет договора. Он подлетел ко мне и, заломив руки за спину, угрожающе схватил за шею. Я в ужасе уставилась на его лицо, в котором не осталось ничего человеческого. В нос ударил запах зверства. Вот теперь стало по-настоящему страшно. - Никогда. Не смей. Меня. Злить! – по слогам отчеканил он. – Поняла? Я спрашиваю, поняла?! Внутри у меня всё словно обледенело. - Да, - сдавленно пропищала я, боясь шелохнуться. - Не слышу! – угрожающе прорычал он, нависнув чуть сильнее. - Да, поняла. - Засунь свои гнилые умозаключения куда подальше, – он встряхнул меня, не сильно, однако достаточно, чтобы я испугалась. – Я предупредил. Мне было страшно. Никто не поможет. Этот козел каким-то образом имеет здесь безграничную власть. Я не знала, кто он такой, но его положение явно давало фору перед остальными. Я кивнула, трясясь крупной дрожью. Его это отрезвило. Он выпустил меня и практически отпихнул от себя. Я осела на пол рядом с подушкой и сжалась в комок у ножки кровати, во все глаза глядя на него, словно передо мной разверзлась бездна, и на поверхность вышел сам князь Тьмы. Я чувствовала его злость, пока он смотрел на меня сверху вниз, и молилась, чтобы у меня случился глубокий обморок. Он несколько секунд прожигал меня хмурым взглядом, а затем развернулся и быстро двинулся к выходу. Остановившись у порога, перед тем, как сделать шаг из комнаты, он, не оборачиваясь, бросил через плечо: - Советую подумать над своим поведением. И очень советую подружиться со мной. Резкий щелчок закрывшейся двери прозвучал словно пощечина. Наступила давящая тишина, от которой захотелось взвыть. Боль в браслете исчезла…