Так кто же ты?

      — Ну… я никогда не был связан с Салли, но я уверен, что он тебя не просто вспоминал, а любил, не переставая.       После этого наступила тишина. Долгое молчание превратилось в естественное. Парни наслаждались им.       На следующий день Ларри стало хуже. Температура вновь поднялась до тридцати восьми. Когда Паркер пришёл и заметил состояние Джонсона, то он лишь покачал головой, и вновь началась борьба за понижение температуры.       — Погуляли под дождём, — бурчал Кристофер.       — Но тебе же понравилось? — постоянно спрашивал шатен, улыбаясь.       — Да, — смеясь, отвечал Крис.       К двенадцати часам дня температура немного спала, но шатен чувствовал себя всё равно не «ахти». Потом стоял вопрос: а что вообще есть будем? Холодильник, как обычно, пустой; есть лишь фрукты, но ими не наешься. Тогда Кристофер пошёл в магазин, накупил продуктов и начал делать то, на что способен. В итоге вышли макароны по-флоцки и бульон.       К трём часам дня оказалось, что закончились капли для носа. Побежал Паркер в аптеку и купил это спасение.       Когда парни сели обедать, Кристофер заметил, что хлеба нет, а есть бульон просто так не было никакого смысла и желания.       — Джонсон, ты вообще в магазин ходишь хотя бы раз в месяц? — посмотрел красноволосый на друга уставшими глазами.       — Нет, — уверенно ответил шатен. — Да я и готовить не умею.       Кристофер лишь вздохнул и поплёлся в магазин за хлебом. Пришёл обратно он нескоро и на все вопросы Ларри, где он был, отвечал, что очень медленно шёл. Шатен уже заметил, что Паркер совсем устал и держался на предпоследнем воздыхании. Почему на предпоследнем? Потому что дальше — больше       В шесть часов Кристоферу нужно было сходить по собственным делам. Паркер нехотя вышел из квартиры, говоря, что будет через час. Парень сдержал своё обещание и у Джонсона был уже в семь. Красноволосый подошёл к кровати Ларри и спросил:       — Тебе что-нибудь нужно?       — Нет.       — Позови, если понадоблюсь, — сонно улыбаясь, сказал Кристофер и, уходя, отчитался: — Я пойду там телевизор посмотрю.       Из зала доносились звуки какого-то боевика, а Ларри слушал музыку в наушниках. Но как-то ему было одиноко. В итоге, шатена хватило лишь на полчаса, после чего он позвал Кристофера, но тот не ответил. Джонсон крикнул ещё раз, но в ответ снова тишина. Ларри пошёл в зал, чтобы проверить, всё ли нормально с Паркером. Он застал такую картину: телевизор включен, действительно показывает боевик; Кристофер, сидя на диване и раскинув руки в разные стороны, спал. Ларри усмехнулся и, доставая лёгкий плед из шкафа, накрыл красноволосого. Крис рассказывал, что обычно он ничего не делает, ведь его семья достаточно богата для этого. Ларри решил, что парень просто не привык к такому. Теперь очередь Джонсона заботиться. Уже столь родное тело было укрыто одеялом, а ноги Ларри поместил на диван. Кристофер даже не проснулся. «Я знаю, что Салли больше нет. Так не начать ли эпоху Кристофера?» — подумал Ларри, целуя красную макушку друга. После этого шатен, выключая телевизор, лёг обратно в свою постель и уснул.

***

      — Может, тебе нужна помощь? Или Лизе уже лучше?       — Да не, мы сами справимся. Спасибо, Сал.       Голубоволосый всегда был таким заботливым, однако ангелы-хранители нам не на всю жизнь. И как жаль, что приходится с ними прощаться. Навсегда. Просто скажи «Прощай», а он улыбнётся и исчезнет везде, даже в Пустоте. Но есть лишь одно место, где он останется даже после твоей смерти.

В твоём сердце

***

      Ларри проснулся от звуков, что доносились из кухни, будто кто-то неуклюже взял тарелку, ударяя ею о другие. Джонсон встал и направился туда, откуда исходили звуки. На кухне пытался сделать что-нибудь на завтрак Кристофер. Он носился от холодильника к плите с яичницей, что-то бубнил под нос, ища то, что нужно. Эта картина забавляла Ларри. Услышав звуки сзади, красноволосый обернулся, и его лицо озарила улыбка, свойственная ему.       — Доброе утро. Как самочувствие? — приветливо спросил Паркер.       — Вроде неплохо.       — Спасибо за вчерашнее, — смущение ясно прослеживалось в голосе Криса, — Я был, наверное, нужен… прости.       — Всё нормально. Все устают. К тому же я сам виноват, что мне захотелось под дождём погулять. Слушай, я хотел бы поговорить о…       — Завтрак готов! — воскликнул Кристофер, ставя две тарелки на стол. — Так о чём ты хотел поговорить?       — Да так, ничего…       Ларри тихо сел за стол, и более не было произнесено ни единого слова. Все были заняты мыслями. Во взгляде Кристофера читалось смущение и непонимание ситуации. Будто он ребёнок, которому попалась слишком сложная для его возраста задача. Джонсон хотел сказать Паркеру, что он нашёл в нём, да и вообще хотел сказать о том, что он чувствует нечто большее, нежели дружбу. Шатен спешил, но его сердце ещё настолько неопытно в таких делах, что заставляло притормозить. А сам Ларри боялся опоздать, потерять и не забыть после ряда этих событий. Знаете, когда вы спешите взять последнее печенье. Нечто подобное прослеживалось и здесь. Джонсон был уверен, что красноволосый никуда не уедет навсегда, но ведь вокруг тоже много людей. Такой, как Паркер, может понравиться любому. А Кристоферу может понравиться каждый. Таким образом, шатен понимал, что пора спешить устраивать свою жизнь, но что-то внутри умоляло подождать, пока не появятся более благоприятные условия.       — Я хочу сегодня прогуляться, — сказал Ларри.       Крис посмотрел на Джонсона очень скептически. Шатен понимал, что если он не отведёт взгляд от этих глаз, то они точно заведут его в тупик. Но он ничего не делал. Просто смотрел в эти голубые глаза.       — Чувак, ты вчера был будто на грани жизни и смерти со своей температурой, а теперь тебе нужно срочно на улицу? Ты уверен?       — На улице жара кругом. Мне не станет хуже, если я вздохну свежим воздухом.       — Как хочешь.       — Ты со мной?       — Конечно, — посмеялся Паркер, — Куда же ты без меня?       Джонсон быстро переоделся и как-то привёл в порядок свои волосы, после чего зашёл в зал, где что-то делал со своей чёлкой Крис, оголяя правую сторону. Увидев шатена, он быстро уложил волосы так, как обычно они лежат при Джонсоне, и хотел сказать, что готов выходить, как вдруг Ларри подошёл и лёгким движением руки убрал эту прядь.       — Не закрывай. Я и так знаю, что там, — беззаботно сказал Ларри.       — В смысле?       Паркер начал в этот момент нервничать. Это было заметно по отсутствию улыбки, по бровям у переносицы, по взгляду, полному беспокойства, и по трясущимися рукам.       — Ещё в кафе я из окна увидел. Ты убрал тогда за ухо прядь.       — Тебе не мерзко?       — Ни капли.       Кристофер успокоился, но волосы вернул обратно по причине других людей. Ларри с ним согласился, хотя всё равно хотел убрать с глаз долой волосы с половины лица. Этот искусственный глаз никак не портил Паркера, наоборот — добавлял свою изюминку. Крис не стал углубляться в эту тему. Он вновь пытался обойти стороной своё детство. И этого Джонсон не понимал. Что тут такого, если ты расскажешь что-то своему лучшему другу? Хотя, даже шатен не рассказывал некоторые секреты Крису. Но по крайней мере, их было не так много, как у Паркера от Ларри.       Парни шли по красивым переулкам. Вокруг были клумбы с цветами. Кристофер смотрел по сторонам и почему-то улыбался этим цветам. Те, что посвежее, заставляли блики в глазах красноволосого играть без остановки, а которые уже склонили свои головки и засохли — пропадать улыбку и грустно на них смотреть, провожая взглядом. Паркер будто смотрел на людей: потерянных и уверенных, мёртвых и живых, любимых и ненавистных. Он будто узнавал в них себя. И вновь Джонсон продолжает мореплавание в воспоминаниях…

Flashback.

      Голубоволосый рассматривает из окна домика на дереве гнездо. В нём сидит лишь одна птичка, но она сидит упрямо и точно кого-то ждёт. Сзади подошёл шатен и с упрямым вздохом хотел согнать эту чёртову, как он считал, птицу, как вдруг внезапно Сал взял его запястье и вцепился мёртвой хваткой. Настолько мёртвой, что только сейчас Джонсон понял, насколько силён Фишер.       — Не смей! — тихо воскликнул голубоволосый, чтобы не спугнуть птичку.       — Что не так?       — Она же мать… — грустно объяснил Салли. — Она должна вырастить детей. Отец один не справится. Мать смогла бы, отец — нет. Её дети, которые даже ещё не родились, нуждаются в её любви и заботе. А что будет делать отец? Он же умрёт от горя без любимой. Как ты вообще можешь поднимать руку на этих милых созданий?!       Сейчас Фишер казался ангелом во плоти. Он хотел помочь всем, осчастливить всех, спасти от неудач и бед. Но как бы не были сильны его руки, он не сможет помочь многим. Ему самому нужна была скорая помощь, которой занимался Ларри.

Конец Flashback.

      — Почему ты так рассматриваешь эти цветы? — поинтересовался Джонсон. — Это ведь просто растения.       Кристофер глянул на шатена таким взглядом, будто Ларри задал самый глупых вопрос, на который способен человек. Однако Паркер после этого посмеялся и начал объяснять свою точку зрения:       — Растения — тоже живые существа. Они так же, как и мы, преодолевают испытание — жизнь. Им нужно помогать это делать. Именно поэтому люди поливают их. Однако кроме своей красоты им отплатить нечем. Некоторым людям кажется это слишком малым вознаграждением за ежедневное пропитание, поэтому перестают о них заботиться. Они погибают… тысячами… миллионами за один чёртов день. Какие мы тогда властелины Земли, если мы не можем даже помочь цветам?       Взгляд голубых глаз потускнел и стал очень печальным. Любовь ко всему живому, даже если это портит жизнь другим — ещё одна причина держаться вблизи Кристофера. Он, как и Салли, пытается спасти всё, что видит, всё, чему нужна помощь. Он может объяснить свою любовь к подобным вещам, как мог и Фишер. Ларри до сих пор не перестаёт удивляться этим совпадениям. Ведь выходит, Крис — настоящая находка после смерти Салли.       — Но ты же понимаешь, что мы не можем помочь всем? — спросил Джонсон, улыбаясь. Но после ответа Кристофера улыбка улетучилась и превратилась в ничто.       — Мы бы могли, — начал Паркер, смотря шатену прямо в глаза. Он излучал уверенность в себе и досаду из-за этих глупых, непросветлённых людей, — Однако люди способны только на убийства вместо того, чтобы подарить жизнь новому дереву или цветку. Они просто свиньи. Они привыкли, что они здесь смотрят на всех существ сверху вниз. А люди здесь нужны, чтобы защищать всех. Они должны направлять свои умения, силы и умы на защиту беспомощных. Но, смотря на современный мир, им для начала нужна помощь друг другу, ибо каждый из нас может быть повержен одними лишь словами. Вот и все властелины мира.       Всё это время Паркер смотрел Ларри прямо в глаза, будто узнавая, понял ли тот хоть одно из его слов. А шатен понял всё. Он понял каждую фразу, каждое слово, каждый слог, буковку. Но не мог понять лишь одну деталь. Откуда он это берёт?! Откуда?! У Джонсона неплохо так бомбило, пока Крис не сказал:       — Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — начал отчитываться он, — У меня такое бывает. Обещаю, такого больше не будет.       — Мне понравилось, — сказал Ларри, приобнимая Кристофера, но красноволосый, моментально покраснев, вылез из-под руки Джонсона.       — Дистанция, Ларри, дистанция, — протороторил он. — Ты ещё болен. Не хочу заразиться.       Ларри посмеялся, но руку убрал. Он уже понимал, что это рождение чего-то большего. Большего, чем граница конца. Большего, чем высота от земли до седьмого неба. Большего, чем можно вообще представить. Большего, чем бесконечность.       Джонсон всегда наслаждался философскими мыслями Кристофера, которыми он делился теперь постоянно, когда они возникали. Ларри был лучшим слушателем на свете, которого только встречал красноволосый. А Ларри нашёл того Салли. Многие ведь в детстве считали, что где-то на другом конце света живут наши двойники? Возможно, Джонсон нашёл второго Салли. И он хотел в это верить. Хотел верить, что осталось ещё что-то, кроме рисунков и того письма, что было написано этим красивым почерком Фишера. Он надеялся, что кроме воспоминаний всего, что только можно было запомнить, осталось ещё что-то. Что-то такое, что невозможно было уловить с помощью памяти. Что-то, что вообще не возможно уловить. Оно такое незаметное, но такая важная составляющая, чтобы почувствовать того человека рядом. И хоть многие даже не поняли, о чём я щас толкую, но я уверена, что это знакомо каждому.       — Крис, а ты влюблялся хоть раз в жизни?       — Раз было. И по сей день.       — Не хочешь рассказать?       — Тот друг, который был единственным за всю мою жизнь. До тебя, разумеется.       — А что он для тебя значит?       — Что значит… — задумчиво повторил Кристофер, рассуждая об этом. — Вот знаешь, когда ты уверен, что тебя никто не ждёт, ты будешь всегда ошибаться. Он тебя ждёт. Ну, или она, как нравится. Это будет как Роза, что будет ждать своего Маленького Принца, который пока ещё даже не осознаёт её безмерной любви. Я даже уверен, что те четыре жалких шипа ей нужны были не столько, чтобы самой защищаться, а чтобы защитить во время беды своего Принца. Так и у нас. Он всегда меня ждал, даже если знал, что я не вернусь. Наверное, даже сейчас ждёт, хотя не могу точно тебе сказать. Одним словом, он был моей поддержкой и уверенностью в себе. Как бы он поступил, так и я делаю. Больше не вижу смысла тебе говорить что-либо, касающееся этой темы.       — А почему вы пошли по разным путям?       — Потому что. Так надо было. Это жизнь, Ларри. Тут всё так устроено. Люди встречаются и расстаются. Это круговорот. И если хоть одно звено будет неверно прописано или исключено, то всё пойдёт по пизде. К тому же, все следуют шаблону. Нас всех пугает неизвестность. Даже людей сильных, — Кристофер посмеялся. — Как тебе не надоело слушать тот бред, что я несу?       — А по-моему это не бред. Я бы хотел так тоже рассуждать, но мне не дано.       — Вот и благодари всё, что можешь за это. Когда ты слишком много в этой жизни понимаешь, то и повесится или утопиться тоже хочется больше. Потому что ты можешь понять то, что от тебя скрывают, прячут и так далее. И снова этот бред… ловушка разума.