Вопреки любым аксиомам..

От имени Сергея:        Пожалуй, сегодня один из самых важных дней в моей жизни. Сегодня я выхожу на уровень выше. Еще на один уровень выше. Мои руки крепко сжимают микрофон. Пульс зашкаливает, а нервы на пределе. Я безумно переживаю. Сглатываю. Ладоши противно потеют. Слышу, как моё сердце стучит где-то в области горла. Сейчас в зале тысячи чужих мне людей. Я должен сделать так, чтобы они мне поверили. Я должен заслужить их доверие. И честно, мне даже как-то плевать, если у меня не получится это сделать. Потому что я уже заслужил доверие самого важного для меня человека полгода назад. Так, как верит в меня она, не верит никто. Не считая маму. Я не должен подвести её. Я должен выступить сейчас так, как будто это моё последнее выступление в жизни. И я сделаю всё возможное, чтобы не потерять её веру…        Я поправляю мониторы в ушах и проверяю, чтобы все работало. Пока на сцене выстраивают декорации, я складываю руки в замок. — У меня все получится, — набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю. Ощущаю, что к моему плечу кто-то прикасается. Резко разворачиваюсь и вижу перед собой Каролину. — Каролина? Ты как здесь? — удивлённо поднимаю брови вверх. — Сюрприз! У меня здесь был концерт 2 дня назад, я решила остаться, чтобы поддержать тебя в этот ответственный момент.        Куек подходит ко мне вплотную и обнимает. Я обнимаю девушку в ответ. — У тебя всё получится. Ты лучший, помни об этом.        Она чмокает меня в щёку и ободряюще берёт за руку. Киваю и слышу команду, что пора выходить на сцену. У меня все получится. Потому что она здесь, и она со мной…

Три месяца назад…

       Со времени наших отношений с Мией прошло уже 2 месяца. Честно признаться, это лучшие 2 месяца, которые были в моей жизни. Они были такими… Сумасшедшими и полными любви, тепла, взаимопонимания, что нам мог бы позавидовать любой. Я обожаю её во всех настроениях: злую, обиженную, игривую, весёлую, немножко чокнутую. Мне плевать, какая. Важно, что она моя. Я каждый день говорю ей о том, как рад, что встретил в тот день именно её. О том, как я безумно счастлив быть с ней рядом и делить одну на двоих постель. Да, мы съехались с этой крошкой спустя месяц наших отношений. Потому что я не хотел отпускать ее ни на минуту. Из-за того, что у меня сейчас идёт активная подготовка к турам и к одному важному мероприятию, я сутками пропадаю на репетициях. Когда я ухожу утром, она ЕЩЁ спит, а когда прихожу — УЖЕ спит. Разумовская однажды ждала допоздна, после чего получила порцию моралей от меня. Да и сама шатеночка очень сильно уставала на работе. У неё была куча дел и много расследований. Вот сегодня история опять повторяется. На часах 03:00. Я осторожно снимаю с себя куртку, кроссовки и иду в ванную. Скидываю одежду и быстро принимаю душ, чищу зубы и тихонько открываю дверь в комнату, чтобы не разбудить свою девочку. Снимаю полотенце, надеваю боксеры. — А без них было лучше… — слышу сонный голос и вздрагиваю, разворачиваясь к девушке лицом. — А ты знаешь, что подсматривать нехорошо? — поправляю резинку на боксерах. — Прости, но за тобой невозможно не подсматривать, Лазарев. У тебя слишком сексуальная попка. Даже сексуальнее, чем моя. — Да что ты говоришь, капитан Разумовская, — игриво улыбаюсь и подхожу к кровати. — Правду. И только правду, — она закусывает губу.        Я сажусь на кровать и моментально нависаю над телом девушки. Она мило зевает и потирает глазки. — Я очень сильно по тебе соскучилась, — Мия выпячивает свои губки, и я просто не могу удержаться, чтобы их не поцеловать.        Осторожно и нежно я перебираю её губы, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. — Я тоже очень сильно скучаю по тебе, малыш, — провожу рукой по её щеке. Такая сонная и такая… Моя.        Я опускаю свой взгляд ниже и вижу, что девушка спит в моей футболке. Она ни разу не нарушала эту традицию с тех самых пор, когда мы съехались. Провожу пальцем по её нижней губе. Мия касается ноготочками моей спины. Я весь покрываюсь мурашками. — Тебе нужно поспать, ты сегодня очень сильно устал, я вижу твои синяки под глазами, — шатенка проводит своими ручками по моим щекам, очеркивая линию под глазами. Я прикрываю глаза и нежно целую её руку. После чего оставляю ещё один сладкий поцелуй на губах и ложусь рядом. Она моментально обвивает меня руками, а я повторяю её жест. Мы всегда так засыпаем. Даже когда ссоримся. Это ещё одна традиция этого дома. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, — тихо шепчу ей я, прижимая так близко к себе, насколько это возможно, и целую её в макушку. — Представляю, потому что я люблю тебя точно так же.        Её слова отражаются на моём теле тысячами мурашек, а её голос в моей голове звучит до тех пор, пока я не погружаюсь в царство Морфея.        Сегодня мне на репетицию немного позже, чем обычно. Но Мие всё равно нужно уйти раньше, чем я проснусь. Поэтому я жертвую своим сном и встаю вместе с ней в 6 утра. 3 часа сна для артиста — это много. Слышу, как шум воды в ванной комнате прекращается, и привстаю с постели на локтях. Из душа выходит Разумовская. Её щёчки немного розовенькие, на голове полотенце, а на теле лишь одно нижнее бельё. Она вздрагивает, когда видит меня проснувшегося. — Напугал. Ты чего так рано проснулся? Тебе же сегодня позже на репетицию, да? — положительно киваю головой. — Ради такого вида я готов не спать всю жизнь, — окидываю взглядом изящную фигурку своей девушки.        Шатенка подходит к кровати и садится на неё. Она кладет мне руку на щеку, проводит по ней и тянется к губам, чтобы поцеловать. Я увиливаю. Вижу её удивлённое лицо. — Я ещё не чистил зубы, — вижу, что Разумовская закатывает глаза. — Мне всё равно.        Наши губы вновь сливаются в поцелуе, и я перетаскиваю её на кровать, мгновенно нависая над ней. Мои губы плавно перемещаются на её шею, а руки проводят по изящным изгибам её хрупкого тела. Шатенка шумно выдыхает. — Я опоздаю на работу, — тяжело дыша, проговаривает она. Я отстраняюсь от неё и сажусь ровно на кровати. Три… Два… Один… — А плевать! — слышу за своей спиной и поворачиваю голову.        Разумовская скидывает своё полотенце с головы и садится ко мне на колени. Я моментально обвиваю своими руками её хрупкую талию, ища своими губами её, и параллельно отыскиваю застёжку от бюстгальтера, с которой я очень быстро расправляюсь. — Раз в жизни можно и опоздать.        Пока я принимал душ, вся кухня уже была в приятных ароматах. Естественно, Мия возмущалась, что ей пришлось ещё раз принимать душ из-за меня, но один мой волшебный поцелуй, и все недовольство аннулировано.        До чего же это приятная картина, когда твоя любимая девушка стоит в твоей футболке, босиком, с милым пучком на голове и раскладывает по тарелкам завтрак. От такой картины, мне кажется, что моё сердце просто разорвется от любви к этой женщине. Черт возьми, я мечтал об этом всю свою осознанную жизнь. — Смотрел бы вечно на две вещи: как ты спишь и как ты готовишь, — произношу я, на что получаю смущённую улыбку Мии, — Нет, на три вещи. Забыл упомянуть о том, как ты смущаешься, — чмокаю её в щеку и сажусь за стол.        Ей так идёт этот лёгкий румянец после утренней «зарядки». Улыбаюсь.        В последнее время я очень сильно полюбил её сырники. Да и вообще я очень люблю, когда она готовит. Видно, что Мия вкладывает туда свою любовь, и что она действительно любит это дело. Мы заканчиваем прием пищи. Пока девушка бежит одеваться, я мою посуду. Это третье правило этого дома: после любого приема пищи посуду мою Я.        Возвращаюсь в комнату и вижу Разумовскую в полной боевой готовности: на её теле уже покоится строгий костюм, волосы собраны в тугой низкий пучок, а на лице, как всегда, минимум косметики. Потому что она у меня и так красивая. Шатенка сбрызгивается духами и покидает комнату. Я иду за ней. — Ты сегодня опять поздно придёшь? — интересуется она. — Ну как всегда, скорее всего. Ты что-то хотела? — зеваю. — Да вот интересуюсь, чтобы знать в какое время любовника выпроводить, чтобы ты его не застал, — закатываю глаза. — Если у него задница сексульней моей, то я признаю поражение, — Мия заливается хохотом, и это просто рай для моих ушей. — Поверь, аналогов твоей попке нет, — Разумовская встаёт на носочки и нежно целует меня в губы. Я отвечаю ей тем же, не забыв оставить ещё один поцелуй в лоб. — Я уже скучаю, — произношу я, на что получаю воздушный поцелуй и счастливое лицо девушки, которая закрывает дверь.        Я сделаю что угодно, лишь бы она всегда была такой же счастливой. Если нужно будет убить — убью, только лишь бы она была самой счастливой в этом мире.        А сейчас пойду посплю. — Мить, давай ещё раз этот момент повторим, — я нервно провожу рукой по волосам, потому что у меня ничего не получится. — Серёг, ты не нервничай. Не спеши, все будет нормально. — Да я не нервничаю, просто… Чёрт, — хлопаю ладонью по стене. — Так, успокойся. Просто в этом моменте лучше поверни корпус. Всё будет нормально, не создавай панику раньше времени, — Митя ободряюще хлопает меня по плечу. Я набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться. У меня всё получится. Именно так сейчас бы сказала Мия. Я понимаю, что не должен подставить ни в коем случае её, поэтому буду стараться и биться изо всех сил, чтобы не упасть в её глазах. От имени Мии:        Благодаря Лазареву моё утро началось прекрасно, хоть я и немного опаздываю на работу. Я быстро забегаю в отделение и бегу к нашему кабинету. Когда распахиваю дверь, то вижу там Самойлова. Резко торможу. — Здравия желаю, товарищ подполковник, — сдержано киваю. — Разумовская, впервые вижу, чтобы ты опаздывала, — мужчина окидывает меня взглядом, а я виновато улыбаюсь. — Прощу прощения, Вячеслав Владимирович, жуткие пробки, — Самойлов ухмыляется. — Зайди ко мне в кабинет, — я киваю и отхожу в сторону, дабы мужчина смог выйти. Как только дверь за ним закрывается, расслабленно выдыхаю. — Доброе утро, парни, — одаряю их своей улыбкой и кидаю сумку на стул. — Доброе, выглядишь счастливой, — улыбается Паша. — Просто хорошее настроение, — перевожу взгляд на Игоря, который хмуро смотрит в мою сторону.        Игорь догадался ещё тогда, что я в отношениях с Лазаревым. Естественно, его реакция оставляет желать лучшего. Тон мужчины ко мне постоянно холоден, он вечно зол и недоволен. Я пыталась несколько раз поговорить с ним и донести, что все в жизни меняется. И если ты хочешь изменить мир, то нужно начать с себя. Увы, все мои попытки объяснить ему это оказались тщетны.        Довольная покидаю кабинет и направляюсь к начальству. Стучу, получаю разрешение и вхожу. — Вячеслав Владимирович? — Да, садись. Хотел с тобой просто поговорить, — я присаживаюсь на стул. — Внимательно слушаю. — Я очень рад, что у тебя все хорошо, — мужчина улыбается уголками губ.        Я улыбаюсь в ответ. — Спасибо, товарищ подполковник. — Я бы с удовольствием пожал тому человеку руку, который превратил тебя в такую окрылённую. Только вот занимайтесь такими делами вечером, пожалуйста. Я понимаю, что дело молодое, но… — я смущённо опускаю взгляд в пол, чувствуя, как заливаюсь краской. — Больше не повторится, товарищ подполковник, — вижу, что на его лице играют смешинки. — Надеюсь. Иди, Разумовская, работай, — киваю и покидаю кабинет, плотно закрывая за собой дверь.        Я возвращаюсь в наш кабинет, включаю ноутбук и полностью погружаюсь в свои мысли.        После начала отношений с Серёжей я поняла, насколько была глупой. Хотя, если честно, даже рада, что все происходило именно так. Возможно, если бы не такое моё поведение, то я никогда бы не познакомилась с ним и у меня не было бы всего того, что есть сейчас. И я счастлива. Это правда, что после слёз всегда наступает счастье. Я рада, что любовью всей моей жизни, стал именно Сережа. Так, как заботится обо мне он, не заботился никто. Да что уж там говорить о заботе. Достаточно только того, чтобы я оказалась в его объятиях. Когда я обнимаю Лазарева, то все проблемы уходят на второй план. Они становятся настолько крошечными, а я чувствую себя такой защищённой. Я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности, как с ним. Я очень счастлива, что смогла найти в себе силы, чтобы переступить собственные страхи. Это моё самое большое достижение. Не скажу, что согласна пройти через это ещё раз, но… Я бы прошла, если бы знала, что в конце меня будет ждать такое счастье. Я люблю его просто за то, что он есть. Мне достаточно только этого. И за это я буду благодарна ему всю свою оставшуюся жизнь, которую надеюсь провести с ним.        Я захожу в квартиру, снимаю обувь, пальто и прохожу вовнутрь. На встречу мне выбегает Дейзи. Кстати, дома у Лазарева ей нравится. Девчонка просто обожает его. Я глажу её и иду на кухню, чтобы покормить. На полпути в кухню, когда рука тянется включить свет, я резко вздрагиваю и застываю на месте.        На столе стоят свечи, а за столом сидит мой прекрасный мужчина. На нём моя любимая черная рубашка и брюки. Я сглатываю и широко улыбаюсь. — Решил устроить тебе сюрприз. Дейзи мне помогала, — собака довольно лает и кладет свою лапу мне на ногу. Я глажу её.        Лазарев встаёт с места, идёт в другой конец кухни и берет просто огромнейший букет моих любимых хризантем. Я не заметила их. Мужчина протягивает мне букет, и я с удовольствием его принимаю. Затем встаю на носочки и нежно целую в губы. — Спасибо, сюрприз удался, — влюбленно смотрю в его глаза. Всю жизнь бы смотрела на эти карие глаза. — Звони любовнику и говори, что твой сегодня дома, — я хохочу и вновь прижимаюсь к его губам. — Мой руки, я жду тебя ужинать, — его рука по-хозяйски сжимает мои ягодицы, прижимая ближе к себе.        Покорно киваю, отдаю цветы шатену и иду в ванную. Быстро мою руки, распускаю свой пучок и расчёсываю волосы. Они так сильно отрасли, что стали где-то на 5 сантиметров ниже лопаток.        Возвращаюсь на кухню и сажусь напротив мужчины. — Сам приготовил? — киваю на пасту, которая находится в наших тарелках.        Лазарев громко хохочет, наливая в бокалы вино. — Стёб засчитан, Разумовская, — он подмигивает мне, и я улыбаюсь.        Сергей берет в руки бокал с вином, протягивает его мне. Я принимаю. Потом он берет свой бокал и поднимает его. — Хочу выпить за тебя. Я каждый день благодарю Бога за то, что он свёл меня именно с тобой, — шатен берет меня за руку. Я крепко ее сжимаю, — Именно с тобой я стал по-настоящему счастливым человеком. И теперь мне больше ничего не нужно в этой жизни. За тебя, — бокалы издают приятный «цок», а вино приятно обволакивает стенки моего пищевода.        Когда мы заканчиваем ужинать, Сережа вновь наполняет наши бокалы. — У меня есть для тебя одна новость, — я вопросительно веду бровью. — Слушаю, — внимательно смотрю на него. — Ты едешь со мной на Евровидение. В этом году Россию представляю я.