True Hero

      Всё как в тумане. Эти шепотки за спиной. Размытые, смутно знакомые, лица и силуэты. Душно… Всё так эфемерно и незначительно. Внутри пусто и больно. Элизабет видела это уже множество раз.       «Бедная девочка…»       «Такой молодой…»       «Её матери будет непросто…»       Всё нормально, всё в порядке. Как же неубедительно… Нужно держать лицо. Хотя, в сущности, какой от этого толк? Девушка оборачивается и сквозь пелену слёз замечает гроб. На том же самом месте. Здесь никогда ничего не меняется. Время не лечит. Оно проходит мимо, любуется на зарубцевавшиеся шрамы, но даже не пытается помочь унять боль. Бэт обязана быть здесь, узница, заключённая в церемониальном зале и облачённая в траурные одежды. Примерная и любящая дочь. Офицер, навечно заступивший в почётный караул. Она должна… Как же она устала…       Иосифа Бэт замечает, когда он подходит совсем близко. Его лицо на удивление чёткое среди всех этих размытых пятен. Наверно, потому, что Отца не должно здесь быть. Он как будто не принадлежит этому миру, не вписывается в воспоминания, хотя и выглядит подобающе — одет в строгий костюм, и очки на эдемщике самые обычные, с прозрачными стёклами. Элизабет молча смотрит на него, жалобно сведя брови и с трудом сдерживая слёзы, упрямо застилающие взор. Словами не выразить сейчас того, что она чувствует. И, когда мужчина подаётся вперёд, бывшая полицейская безропотно позволяет себя обнять, сама цепляясь за главу сектантов, будто за спасательный круг. Она здесь не одна. Впервые за столько лет…       — Если мы не уйдём сейчас, мы никогда не справимся с этим, — тихо произносит Сид и отстраняется.       Элли в замешательстве отрицательно мотает головой — нет, она не может уйти. Как он этого не понимает? Если девушка покинет это место, она окончательно предаст папу. Элизабет должна быть здесь, обязана возвращаться в этот день снова и снова! Как ещё она может доказать свою любовь к давно ушедшему человеку? Ведь Бэт хорошая дочь несмотря ни на что…       Но Иосиф не собирается её уговаривать и не пытается понять. Он просто разворачивается и порывисто шагает к выходу. И в этот момент к Помощнику приходит осознание. Если Сид уйдёт, то она навсегда останется здесь одна. Сама Бэт не справится. И… Боже, как же страшно! Она не может… Нельзя! Но эта пытка просто невыносима… Из года в год оказываться здесь, помнить, чувствовать, прокручивать в памяти. Элизабет смертельно устала нести на себе этот груз.       — Подожди! — вскрикивает она и срывается с места, с трудом продвигаясь сквозь резко ставший плотным и вязким воздух. Но Бэт бьётся, стремясь всей душой, и всё же чудом догоняет Иосифа уже на улице, у двери такси. Он оборачивается на окрик.       Долгую секунду Элизабет молчит, будто испугавшись своего спонтанного порыва. А затем, решившись, тихо отвечает:       — Ладно.       И чувствует, как в груди, там, где ещё мгновение назад было так пусто и холодно, сворачивается клубком сгусток тепла — просто от одного взгляда на улыбку, появившуюся на губах пророка.       Не давая себе возможности передумать, Бэт плюхается на заднее сидение такси и доверчиво кладёт голову на плечо опустившегося рядом Иосифа. Сможет ли она потом найти для себя оправдание за то, что позволила себе покинуть церемонию? Будет ли до конца жизни сожалеть об этом? Что это — предательская трусость или неслыханная смелость?..       — Куда? — спрашивает женщина-водитель, доброжелательно улыбаясь.       Сид называет какой-то адрес. И, понизив тон, произносит:       — Я горжусь тобой, Элли, — эти слова словно отпущение всех грехов для Помощника. Ведь если бы она поступила неправильно, Отец бы не сказал так. Отец…       — Давай уедем куда-нибудь подальше отсюда, — тихо просит Бэт. — Куда угодно…       — Хорошо, — легко соглашается спутник, осторожно гладя её по волосам. — Сейчас заберём машину, купим необходимое, и в путь. У меня есть друзья в Монтане, мы можем их навестить.       Бывшая полицейская чуть поворачивает голову, чтобы встретиться с мужчиной взглядом. Он так спокоен и уверен, что все тревоги Элизабет отступают на задний план. Девушка прикрывает глаза и едва ощутимо касается губами его щеки. Спасибо.              Кажется, она никогда ещё не была так счастлива. Как будто вместе с чёрной траурной одеждой Элли оставила в ближайшей барахолке все сомнения и страхи. Девушка всегда мечтала в один день сесть с кем-то дорогим в машину и рвануть, куда глаза глядят. Без повода, без особой цели. Как в каком-то наивном молодёжном ромкоме. Так, чтобы следить за проносящимися мимо дорожными знаками и говорить обо всём на свете. Или молчать, но тоже обязательно обо всём на свете. Просто потому что по-другому никак. Вот оно, счастье. Останавливаться на обочине, чтобы вместе посмотреть на закат и увидеть, как зажигаются на небосклоне первые звёзды. Вместе слушать музыку. Ненароком любоваться им, когда он сосредоточенно управляет машиной. Дурачиться и дружно смеяться. Заезжать на заправку, чтобы наполнить бак и купить снеков. Просто быть рядом и быть уверенной, что он больше не оставит её одну. Как же много Элли нужно для счастья… Как хорошо, что всё это связано с одним человеком.       На ночь они останавливаются в небольшом мотеле, и на следующий день продолжают своё путешествие. Время тянется так уютно и неторопливо, что кажется, что всё наконец-то встало на свои места. Больше не будет страданий, не будет вины и страха.       — Ты устал, давай я поведу, — заботливо предлагает Помощник, обратив внимание на то, как мужчина украдкой зевает. — А ты поспишь на заднем сидении.       — Я в норме, — возражает Иосиф, но, заметив её скептическое выражение лица, усмехается, включая аварийку и плавно съезжая на обочину.       Бэт бодро распахивает дверцу и вскакивает со своего места, стоит только машине затормозить.       — Уверена, что справишься? — интересуется Сид, тоже выходя из автомобиля.       — Конечно, папочка! — Элли взвизгивает, уворачиваясь от шлепка пониже спины, и весело смеётся. — Эй, ты первый начал разговаривать со мной как с маленькой! Нечестно!       И всё же она охотно позволяет спутнику поймать себя в объятия и даже обвивает его шею руками.       — Ещё раз так назовёшь, и мне придётся соответствовать, — от этого вкрадчивого и завораживающе глубокого голоса у Бэт кровь приливает к лицу, и что-то внутри обрывается.       — Дурак, только попробуй, — чуть сбивчиво и смущённо бормочет она, отстраняясь. Сид только насмешливо фыркает, с совершенно мальчишеской улыбкой наблюдая за тем, как она занимает водительское место. — Ложись! И чтоб ты знал, я вожу не хуже тебя.       — Ты просто неисчерпаемый кладезь талантов…       — Это ты мной так восхищаешься или опять издеваешься?       —… и неуверенности в себе, — заканчивает мужчина, устраиваясь поудобнее.       — Если не прекратишь, я тебя сейчас стукну, — Элизабет оборачивается, состроив максимально насупленную мордашку, но глаза у неё смеются. — И не говори потом, что не предупреждала.       — Следи за дорогой, водитель, — невозмутимо отзывается этот мерзавец, прикрывая глаза с благостной улыбкой на устах.       Помощник отворачивается, скрывая мелькнувшие на миг во взгляде восхищение и нежность. Пристёгивается, поправляет зеркало заднего вида, ненароком ещё разок посмотрев на пассажира, а потом снимает машину с ручника.              Сначала всё нормально. Подержанная иномарка, возможно, не отличается мощностью двигателя, но достаточно послушна в управлении. Дорога охотно ложится под колёса, и шелест шин по асфальту складывается в своеобразную колыбельную, от которой любого потянет в дрёму.       Пытаясь прогнать сонливость, Бэт на секунду зажмуривается, а когда открывает глаза, всё вокруг на миг окрашивается алым. Она моргает — обычная дорога.       — Что за?..       Переход происходит резко и неожиданно. Всё вокруг охватывает пламя. Воют сирены, неба не видно. И машина вдруг становится своенравной и неповоротливой. Весь остальной поток тоже будто взбесился. С трудом уводя машину от очередной выскочившей на встречку легковушки, Бэт даже не может окликнуть спутника — отвлекись она на секунду, и…       И это неважно, потому что она всё равно не способна сохранить управление. Страшный удар, Элли бросает вперёд, затем во все стороны — машина кувыркается и сминается, как консервная банка. Подушка безопасности не срабатывает, как и не спасает ослабший ремень, Элизабет получает мощный удар в грудь и ощущает, как осколки рёбер пропарывают плоть. Каждые вдох и выдох сопровождаются страшной болью, на губах пузырится кровь…       — Джо… — сипит Помощник. — Джо… Ты?..       Сид не отвечает. Он не был пристёгнут, он спал, она уговорила, он…       — Джо… Не надо… Не покидай… меня…       По щекам текут слёзы, смешиваясь с кровью. Боль охватывает бывшую полицейскую с новой силой. Бэт всё-таки погубила его.       Впрочем, ей тоже уже не спастись. Остались считанные секунды до того момента, когда их накроет волной ядерного взрыва.       — О, бла…годать… спасён… тобой… Я из… пучи… ны бед… — девушка закашливается из-за очередного сгустка крови, но упрямо продолжает: — Был мёртв… и чу… дом стал… жи… вой… Был слеп… и вижу… свет…              — Элизабет, — сквозь плотную вату сна до неё донёсся знакомый голос. — Просыпайся, Дитя.       Бэт с трудом разлепила глаза, ещё ощущая отголоски тупой ноющей боли, заполнившей собой всю грудную клетку.       Горец! Последний из клана Маклаудов-Сидов. Мы его убиваем-убиваем, а ему хоть бы хны!       Мутный взгляд девушки медленно скользнул по потолку в сторону дверного проёма и, наконец, обрёл ясность. Элли посмотрела на Сида неожиданно пристально, с такой странной смесью чувств, что пророку, кажется, стало неловко.       — Поднимайся, — произнёс он, поворачиваясь к выходу. — Приводи себя в порядок, я буду ждать тебя в…       — Стой, — голос Помощника дрогнул. В нём не было приказных ноток, скорее своеобразная просьба, отчего Отец оглянулся. — Можно я…              Дитя сама себя оборвала, порывисто садясь на кровати, отбрасывая одеяло и спуская ноги на пол.       — Да? — переспросил Иосиф, пытаясь подбодрить её, чтобы Элизабет продолжила фразу. Но бывшая полицейская молча вскочила с кровати, забыв даже об обуви.       Несколько порывистых шагов. Отец обернулся полностью, ожидая, что сделает приблизившаяся Дитя. Он ни капли не боялся Помощника, но всё же внутри поселилось непривычное беспокойство. Наверно, оттого, что в последнее время девушка начала ему открываться, и менее всего Сид хотел разрушить то хрупкое доверие, что появилось между ними и начало постепенно укрепляться. Он должен был вести себя осторожно и…       Элизабет подалась вперёд, привстала на цыпочки и обвила его шею руками, уткнувшись носом в район трапециевидной мышцы. В первое мгновение Отец от неожиданности почему-то застыл.       — Вот, — будто боясь, что её оттолкнут, тихо и чуть виновато выдохнула Бэт, ненароком щекоча дыханием его кожу. — Можно же?..       Сид хмыкнул. Одна его рука аккуратно легла на спину девушки, легко касаясь лопаток, а вторая скользнула по её взъерошенным после сна волосам.       — Сон приснился плохой, — с лёгкостью угадал глава Врат и почувствовал, что от его слов Дитя прижалась к нему сильнее. Она едва ощутимо нервно подрагивала, и сердце её билось очень быстро, тревожа определённые воспоминания. Отец осторожно сдвинул ладонь на её спине ниже, с лёгким недоумением заметив, что и его пульс слегка участился.       — Жуткий, — поправила, поёжившись. — Обещай, что никогда не дашь мне сесть за руль.       — Если судить по тому, что я видел, ты неплохо водишь, — пророк почувствовал, что она затаила дыхание. — Особенно в стрессовых ситуациях.       Девушка явственно вздрогнула и напряглась.       — Это «ошибка выжившего», — Дитя болезненно усмехнулась. — Боюсь, мои… мои сослуживцы… Вряд ли согласились бы с тобой…       Голос Элизабет явственно задрожал. Отец не мог с точностью сказать, были ли живы шериф и его заместители, когда он вытащил бесчувственного Помощника с водительского места. По правде говоря, в тот момент этот вопрос интересовал его менее всего. Поэтому он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слова девушки — её коллеги с равной вероятностью могли погибнуть как от аварии, так и от благодатного огня. Всё, что оставалось Иосифу, это ласково положить ладонь на затылок Дитя, чтобы крепче прижать к себе свою названную дочь, и медленно скользить рукой по её волосам, пропуская пряди между пальцев, ощущая, как намокает ткань футболки от слёз Помощника.       — Община не будет пользоваться автомобилями, даже если те окажутся в зоне нашей досягаемости. Я считаю, что мы должны вернуться к истокам, — Сид старался говорить тихо и утешающе. — Тебе не придётся водить без действительно серьёзной на то причины.       — Не хочу, пожалуйста… — Дитя всхлипнула. — С причиной… Или без причины… Не пускай меня за руль, не садись со мной в машину…       Она была сейчас такой беззащитной и ранимой, что это невольно вызывало улыбку и желание заступиться и как-то поддержать ребёнка. На редкость приятное чувство.       — Несмотря ни на что, мы всё ещё живы. Благодаря Божьей воле и твоим водительским навыкам, — спокойно отметил Иосиф. — Неважно, что тебе приснилось. Мы выжили при падении вертолёта, спаслись от благодатного огня — сколько ещё доказательств тебе нужно? Господь не позволит нам погибнуть. Не бойся.       — Я не за себя…       — Тогда тем более не бойся. У Господа слишком много планов на меня.              Отлипни от него сейчас же!       Почувствовав, что в груди перестало клокотать, а сцена утешения как-то неприлично затянулась, Бэт через силу заставила себя отпустить сектанта и отстраниться.       Стыдоба! Нет, ну ты просто ходячее позорище!       — Прости… — выдавила девушка, опустив взгляд.На автомате провела рукой, утирая внешней стороной ладони нос. Ей действительно было неловко. Ей-Богу, как маленькая испугалась и расстроилась из-за какого-то сна, опять вешалась на Отца…       — Тебе лучше? — спокойно отозвался пророк, не выказывая ни капли раздражения. Его действительно всё в этой ситуации устраивало?..       — Угу… — буркнула Бэт и вернулась к кровати. От металлического пола тянуло холодом, и её голые ступни порядочно замёрзли.       — Хорошо. Я буду ждать тебя в тренировочном зале.       — А? — Помощник оторвала взгляд от кроссовок, чтобы поражённо уставиться на соседа.       — В комнате, где ты занималась, — терпеливо пояснил Иосиф, едва заметно улыбнувшись уголком губ. — Помнишь, ты обещала вернуться к тренировкам?       Элли тут же набрала побольше воздуха в лёгкие, готовясь спорить до хрипоты, но сбилась от следующей же фразы Сида:       — Отныне я буду тренироваться вместе с тобой.       — Что? Зачем? — только и смогла выдохнуть бывшая полицейская, чуть не закашлявшись.       — Затем, что это оптимальное решение, — мужчина ответил нарочито нейтрально, но Бэт показалось, что её слух уловил слабые нотки удовлетворения в его голосе. — Для нормального восстановления тебе нужны физические нагрузки. Поскольку ты боишься, что, набрав форму, станешь сильнее меня, есть только один выход — я тоже должен вернуться к занятиям спортом, чтобы мы были наравне. Кроме всего прочего, для меня это так же будет полезно.       — Но…       — Мне казалось, что ты из тех людей, что выполняют свои обещания. Разве нет?       Тебя поймали в этическую ловушку. Поздравляю тебя, кабанчик.       Элизабет замялась и нахмурилась. Неожиданно пробудившаяся совесть зашевелилась внутри. Нет, с одной стороны идея Иосифа действительно была здравой. И даже вызывала некое подобие вины у Помощника — ведь она снова доставляла ему неудобства. Если бы не больная голова Бэт, Отцу не пришлось бы тратить силы на тренировки, он мог бы всё так же дни напролёт писать свою книгу, не отвлекаясь на такие глупости. С другой стороны всё это безумно смущало. Одно дело мучать своё тело нагрузками в гордом одиночестве, но совсем другое, если на тебя в этот момент кто-то смотрит. Особенно Сид.       И чего же в нём такого особенного, позволь поинтересоваться?       — Л-ладно, ты прав, — выдавила Бэт, проигнорировав провокационный вопрос, подкинутый ей внутренним голосом. — Я сейчас умоюсь и приду.       — Хорошо. Я тебя жду.              Сначала присутствие Отца ужасно нервировало. К её приходу мужчина уже немного разогрелся и перешёл к разминке. Элизабет привычно начала с пробежки по периметру комнаты. Она старалась смотреть исключительно себе под ноги, но невольно то и дело украдкой поглядывала на Иосифа. Тот то ли не замечал этого, то ли делал вид.       Ты так на него озираешься, что сложно не обратить внимание. Но папуля у нас такой тактичный…       Бэт запнулась, но чудом удержалась на ногах, нелепо взмахнув руками. Подошва кроссовок противно взвизгнула, тормозя на металле и заставляя главу Врат оглянуться.       — Кажется, мне хватит, — смущённо призналась Элли, буквально кожей ощущая внимательный взгляд.       — Осторожней, — коротко отозвался сектант, возвращаясь к прерванному упражнению.       Это прозвучало практически как приказ.       Есть, сэр!       Невольно хмыкнув от насмешливой реплики, прозвучавшей в её голове, Элизабет перешла к разминке. Сначала шея, руки и плечи, потом торс и спина… Тело автоматически делало привычные движения, пока Бэт старательно пыталась сосредоточиться. Они находились в двух-трёх шагах друг от друга, так далеко, как только позволяло помещение, лицом к лицу. Если раньше комната казалась Помощнику просторной, то теперь места разом стало не хватать. А ещё воздух будто сгустился, и стало душновато. Вентиляция не справлялась.       Она только заканчивала разминку, а Сид уже вовсю растягивался. В целом комплекс упражнений, что он выполнял, был составлен вполне профессионально, и теперь было понятно, как он в своём возрасте ухитрялся поддерживать такую форму. Наблюдать за ним было действительно приятно, это придавало тренировке какую-то особую изюминку, хоть и смущало. Бэт никогда не замечала за собой тяги к подглядыванию, хотя у неё и была масса возможностей полюбоваться на сверстников во время занятий в колледже. Глупость какая-то…       И всё же первая новизна ощущений постепенно прошла, и девушка смогла сконцентрироваться на своих движениях. Тело предсказуемо быстро утомлялось и не хотело слушаться, однако, Помощник уже привыкла превозмогать эти ощущения. В конце концов, никто и не ожидал, что сразу после такого перерыва она начнёт ставить олимпийские рекорды. Хотя и позориться из-за своей слабости было неприятно.       Бывшая полицейская резко наклонилась вниз из стоячего положения, стараясь дотянуться до пола, и её повело вперёд. Всё произошло так быстро, что она даже не успела ничего толком понять, но падения вновь удалось избежать.       — Устала? — поинтересовался Иосиф, крепко держа её за плечи. Скорость его реакции оказалась просто поразительной. Бэт быстро выпрямилась, виновато стараясь не смотреть на мужчину. — Отдохни.       — Спасибо, я в порядке… — как только руки сектанта исчезли с её плеч, Бэт сделала шаг назад, восстанавливая прежнюю дистанцию. — Всё нормально.       — Уверена? Если тебе тяжело, не нужно себя пока пересиливать, — наставительно произнёс Отец. — Не забывай про свою анемию.       Забудешь тут, как же…       — Я так мало сегодня сделала… — девушка неуверенно перенесла вес с одной ноги на другую.       — Для начала достаточно, — его голос звучал слишком убедительно, чтобы спорить. — «И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много.»       И смех, и грех. В одиночестве ты была куда продуктивнее.       — Хорошо… Если ты так действительно считаешь… — потерянно отозвалась Элли, пытаясь не встречаться взглядом с Сидом. — Я тогда в душ, да?       — Иди, — разрешил он. — Я ещё позанимаюсь.       Уже переступая порог комнаты, Элизабет ненароком оглянулась и успела увидеть, как мужчина стянул футболку. Смутившись, девушка отвернулась и ускорила шаг.              Вода из душа с приятным шуршанием скользила по коже, смывая остатки липкого пота и снимая спазм с уставших мышц. Бэт обняла себя за плечи и закрыла глаза — утро этого дня оказалось неожиданно богатым на события.       Ох, дурёха, ну вот и что прикажешь мне с тобой делать?       — Попробуй для начала перестать гнобить, — предложила Элли, поворачиваясь под струями душа. — Мне этого хватит за глаза.       А не жирно тебе будет? Ты сама-то понимаешь, где накосячила?       — Понимаю. Я показала слабость. Три раза, — не стала отпираться Бэт.       И всё это за одно утро. Всё твоё взаимодействие с папулей это сплошная демонстрация слабости! На его месте я тебя ни во что не ставил бы. Ты просто ходячая проблема.       Тяжело вздохнув, Помощник сделала воду горячее. Голос, как обычно, был прав. Раньше девушке казалось, что Иосиф возненавидит её, как только увидит тёмную сторону, взращенную Иаковом в её душе. Этот этап они успешно миновали. Теперь оставалось дождаться, когда глава сектантов преисполнится презрения из-за её слабости, недотёпистости и бестолковости, которые в последнее время вышли на такой уровень, что скрывать их было совершенно невозможно.       Я сомневаюсь, что он может из-за этого тебя убить. С ненавистью было как-то проще.       Элизабет подставила лицо под струи душа, зажмурившись. На душе было мерзко от чувства собственной никчёмности.       Никчёмность лучше фатальности.       — Где гарантия, что я не смогу ему навредить?       А как же «у Бога на меня планы»? Разве не аргументный аргумент?       — Ты стебёшься? — на ощупь найдя кран, девушка выключила воду.       Быстро вытершись полотенцем, она начала натягивать одежду.       Лучше стебаться, чем ныть «не пускай меня за руль, не пускай меня за рууууль»!       — Эй, у меня не настолько мерзкий голос! — поморщившись, возмутилась Бэт. И не удержалась от ещё одного тяжёлого вздоха. — Мне было очень страшно.       Настолько, что, проснувшись, ты тут же повисла на шее папули. И правда, тааааак страшно! Будто ты первый раз его во сне убила!       — Ты… ты не понимаешь, — голос предательски задрожал, а пальцы пропустили пуговицу на рубашке. — Раньше я убивала во сне врага, а не…       А не?       — А не… Не врага, короче, — Элизабет набрала прохладную воду в ладони и плеснула в лицо ещё раз, будто пытаясь окончательно прийти в себя.       На самом деле, начало сна было для неё достаточно привычным. Во время церемонии прощания был момент, когда мама куда-то отошла, и маленькая Элли осталась в зале одна, и тогда ей показалось, что это тянулось вечность. Воспоминание настолько крепко засело в её подсознании, что не единожды прорывалось во сны, но никогда прежде этот кошмар не выливался в нечто подобное. Хотя общий сюжет Бэт когда-то видела в клипе на одну песню. Наверно, раньше ей никогда не приходило в голову представлять эту историю с собой в главной роли.       Вот только не надо одарять его ролью спасителя. Ишь ты, принц на белом коне!       — Интересно, как он успел меня поймать? — Элли выдавила зубную пасту на щётку. — Всё так быстро произошло…       Ну, видать, не одна ты на него исподтишка любовалась.       Девушка встретилась взглядом со своим отражением в зеркале и так и застыла с зубной щёткой за щекой. Версия голоса звучала до безобразия правдоподобно, но почему внутри всё подпрыгнуло, и засосало под ложечкой?       — Он незаметно за мной наблюдал? — чуть неразборчиво и почему-то шёпотом переспросила у зеркальной версии себя Помощник.       Очевидно. Мне кажется, или у тебя щёки покраснели?       Судорожно прижав свободную ладонь к лицу, девушка убедилась, что оно горит.       — Абсурд. Это просто абсурд, — пробурчала Бэт, сплёвывая пену. — Глупость. Какая глупость…       Даже если я не прав, реакция у тебя более чем странная. Ты случайно не?..       — Не, бред какой-то, — отозвалась бывшая полицейская и нервно рассмеялась.              После того, как Элли закончила приводить себя в порядок, ванную занял Отец. К его выходу девушка сварила кашу, налила чай, наскоро сделала перевязку и заняла своё место за столом, послушно дожидаясь соседа.       — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — поинтересовался Иосиф, опускаясь напротив и придвигая к себе тарелку.       — Да. Аквариум, — Помощник махнула рукой в сторону. — Его пора снова чистить. Видел, сколько налёта на стенках?       Сид кивнул и сложил ладони. Бэт отложила ложку, давая мужчине возможность помолиться перед едой. Это было ещё и паузой в разговоре, которой она воспользовалась, чтобы хорошенько обдумать слова, которые крутились на языке.       Девушка продолжала напряжённо думать, даже когда Отец закончил, и они синхронно приступили к пище. Уместно ли будет или не уместно? Но он говорил…       Наконец, решившись, Элли оторвала взгляд от содержимого тарелки.       — Ты поможешь мне вылить грязную воду? Пожалуйста, — торопливо добавила она. — Я могу, конечно, сделать как в прошлый раз, если ты занят, но…       — Не стоит, я помогу, — прервал её смущённое бормотание Иосиф. — Как твоя рука?       Элизабет невольно улыбнулась. Всё же жить в мире ей нравилось гораздо больше, чем постоянно ругаться.       Оказывается, это так просто.       «Просить о помощи?»       Предавать свои идеалы.       — Уже гораздо лучше, — девушка машинально поправила чистый бинт. — Спасибо.       — Ты меня радуешь последнее время, — как бы между делом вставил сектант, делая большой глоток из кружки.       Конечно, радуешь, ты же такая послушная овечка… Тобой так легко управлять.       Рука девушки заметно дрогнула, едва не расплескав чай. Элли усмехнулась, пытаясь скрыть лёгкую нервозность.       — Чем именно? Своим нытьём или неуклюжестью?       — Открытостью и готовностью обращаться за помощью, — Отец чуть подался вперёд, встречаясь взглядом с бывшей полицейской. — И тем, как мирно мы теперь общаемся.       — Выдумывать поводы для ссоры на самом деле очень утомительно, — призналась Элизабет. — Мне приходилось прикладывать немало сил.       — Правда? — он вскинул брови. — А мне казалось, что это врождённый талант.       — Повышенная скандальность? Нет, к сожалению.       Говори за себя.       — Почему «к сожалению»? — с нескрываемым интересом переспросил Сид, отчего Бэт стало даже немного неловко.       — Ну… Просто в современном мире так принято — кто громче всех орёт, тот и прав, — девушка пожала плечами. — Точнее… раньше было принято.       Иосиф кивнул, будто не замечая, как она помрачнела. Кажется, он всё ещё получал удовольствие от подобных философских разговоров.       — Весьма прискорбно, что мир не слышит тихих речей. Разве не разумней построить общество, где все люди смогут высказываться без страха быть осмеянными и необходимости повышать голос?       — Звучит слишком утопично, — покачала головой Помощник, но что-то в глубинах её души всё же откликнулось, на секунду сжав сердце.       — Кто мешает нам попробовать? — отозвался мужчина.       Вот так он и стал главой секты. Находил правильные кнопки в чужих душах и нажимал. И, что самое страшное, всё это звучало так искренне и серьёзно, что Элли хотелось в это верить. Очень хотелось.       Не удержавшись, она снова неуверенно улыбнулась.              После завтрака Бэт, как и собиралась, принесла всё, что было нужно для чистки аквариума, и принялась за работу.       Постепенно стеклянные стенки очищались, а вода мутнела от ила так же, как мысли девушки, преисполненные страхов и сомнений.       Ты стала относиться к нему слишком тепло. Неужто забыла, что творили эдемщики в округе?       — Но он не приказывал им это делать. Это всё его семья…       Ну да, конечно. Король хороший, советники плохие. Вспомни видео, где он чуваку глаза выдавил.       Элли вздрогнула, выпуская губку из рук. Потерянно проследив за тем, как та опустилась на дно, девушка вздохнула.       Вот именно! Он жестокий и опасный! Вспомни, как он тебя чуть не придушил!       — Сама напросилась, — пробурчала Помощник, закатывая рукав рубашки до плеча и погружая руку в воду.       Ну пиздец. Докатились. У тебя стокгольмский синдром. Неужели ты не понимаешь, что он только сейчас белый и пушистый, а как только в тебе отпадёт необходимость, от тебя избавятся!       — Нет. Нет, быть такого не может, — непонятно против какого из утверждений помотала головой она, нахмурившись.       Иосиф был слишком внимательным, чтобы она могла это игнорировать. Утешал, поддерживал, жертвовал своими интересами в угоду её. Действительно относился к ней как к семье. Столько мелких деталей складывались в одну большую картинку, отчего Бэт становилось ещё более стыдно.       — Он слышит меня. Даже когда я ничего не говорю.       Аааааргх, пустите, я сейчас блевану от твоей ванили! Какая же ты тупая, чуток погладь по шерстке — и ты уже забыла обо всей грязи и мерзости, что он творил!       — А я уничтожила мир. Чем я лучше?       Я хуею, прошу прощения за мой французский! Ты его теперь ещё и защищаешь?       — И правда, что это я?.. — забывшись, Помощник потёрла лицо, оставив грязный след на щеке, но даже этого не заметила. — Просто после сегодняшнего дурацкого сна я поняла кое-что. Он действительно единственное, что у меня осталось. Я реально боюсь его потерять.       И ты готова признать его своей семьёй? Ты что, не видишь, что всё, что он делает — напоказ?! Это просто не может быть правдой!       — Не может быть… — повторила за голосом Элли и передёрнула плечами. — Не может.              Как и обещал, Иосиф помог ей с водой, причём не только вынес грязную, но и собственноручно наполнил аквариум чистой.       — Дитя, — тихо позвал он, побуждая Помощник оторваться от умилённого созерцания взбодрившихся рыбок и обернуться.       Большая тёплая ладонь легла на её щёку, заставив девушку широко распахнуть глаза от неожиданности. Бэт завороженно смотрела на мужчину, чьё внимание было сосредоточенно на чём-то на её коже, что он пытался аккуратно оттереть большим пальцем, и чувствовала, как от этого мелкого знака заботы в груди затеплилось что-то очень знакомое, но давно забытое. Папа…       — Сходи умойся, ты испачкалась, — произнёс Сид, убирая руку и даже не представляя, что в этот момент творилось в душе Помощника.       — Д-да, сейчас, спасибо, — запинаясь, пробормотала Бэт, отступая назад и чудом не зацепив угол тумбы с книгами, на которой стоял аквариум, бедром.       До ванной оно добралась чуть ли не бегом. Сходу плеснула в лицо ледяной водой и уставилась в зеркало. Отражение одарило её совершенно сумасшедшим взглядом.       — Что со мной? Я рехнулась, да?       Ага, давно уже.       — Как мне вообще могла прийти мысль сравнивать его с папой?!       Вот мне тоже интересно.       Бэт принялась ожесточённо тереть кожу, будто надеясь избавиться от ощущения чужого прикосновения. Чушь, бред, безумие! Нет, не похож, ни капельки не похож!       А помнишь, как ты измазалась в мороженом, и папа сделал так же? Помнишь…       Тихо зарычав, девушка схватилась за мыло. Щедро нанеся пену на всё лицо, Помощник зажмурилась — глаза защипало, да и во рту появился неприятный привкус.       Тьфу, что ты творишь? Это всё равно не поможет. Папуля уже отравил твой мозг.       Элизабет невразумительно прошипела что-то нецензурное, пытаясь промыть глаза. Нависнув над раковиной, она снова бросила взгляд на своё отражение.       — Нельзя, — прошептали губы её зеркальной версии. — Нельзя… Если я приму его — это будет предательством. Ведь так?       Это будет идиотизмом.       — Сука, как же всё сложно! — простонала бывшая полицейская. — Ну почему, почему, Господи, всё так сложно?!       Ошибки всегда сложно исправлять.       Ей понадобилась долгая секунда на то, чтобы понять подколку от внутреннего врага. Девушка запрокинула голову и беззвучно рассмеялась.       — Глупо было надеяться, что всё это закончится, правда? — Помощник криво ухмыльнулась, ощущая, как скользнувшая из уголка левого глаза первая слеза побежала по щеке. — Крайне глупо с моей стороны.              Выскользнув из острых когтей панической атаки, Бэт поползла в свою комнату. Там она взяла корзинку для рукоделия и долго перебирала нитки, погрузившись в сонную бессильную прострацию. Кажется, она и сама не заметила, как прониклась к соседу такими противоречивыми чувствами. Это напрягало и злило.       Белый, чёрный и синий. Собралась и себе сплести браслет дружбы?       Только сейчас Помощник осознала, что сжимает в руке три мотка ниток.       Ну конечно, вам же с папулей нужны парные браслетики. Ой, милота…       — Он носит его, не снимая, — прошелестела Элли, устало прикрыв глаза. — Что он пытается этим показать?..       То, что вы — друзяшки навек, что же ещё?       — Как ты сам ещё не отравился своим сарказмом?       У меня врождённый иммунитет. В отличие от тебя, эхехе…       Бэт мотнула головой и принялась раскладывать нити, пытаясь вспомнить хоть какую-то схему кроме той, по которой был сплетён браслет Отца.       Но они же должны быть парные, ну!       — Не надейся.              Обед Иосиф взял на себя. Позвал Дитя, когда уже всё было готово. Она была молчалива и задумчива, копалась в содержимом тарелки без особого энтузиазма, хотя отвращения к еде и не испытывала — просто слишком глубоко погрузилась в свои мысли. Хотелось бы Отцу знать, что творилось в её голове… Впрочем, возможно, неведение было и к лучшему.       — Пей чай, остынет, — напомнил о себе он, когда понял, что девушка окончательно потеряла связь с реальностью.       Элизабет вздрогнула и быстро заморгала. Одарив пророка неожиданно острым взглядом, она спросила:       — Я тебя раздражаю?       — А должна? — с лёгким недоумением поинтересовался глава Врат, поправляя очки.       Такой ответ Дитя не устроил. Она прищурилась:       — А разве нет?       — С чего бы?       — А что, нет причин?       — Какие, например?       — Слушай, ну это уже не смешно, — первой не выдержала она. — Я же серьёзно…       — У всех есть недостатки, — пожал плечами Сид, не скрывая насмешливой улыбки. — Я вот люблю отвечать вопросом на вопрос. Это сильно тебя раздражает?       — Да так, слегка… — Элизабет отвела взгляд, уставившись в пустоту. — Всё равно это не идёт ни в какое сравнение с моими загонами.       Она явно ощущала дискомфорт из-за своего нынешнего состояния. Но хотя бы уже не отталкивала — неплохой результат. Главное, чтобы не ушла опять в отказ.       Отец потянулся и накрыл рукой её ладонь.       — Всё преодолимо, Дитя. Знаешь притчу о кольце царя Соломона?       — «Все проходит, пройдет и это», — процитировала Элизабет и усмехнулась. — Но представь хотя бы на секунду… Что, если бы тогда, в церкви, я не стала надевать на тебя наручники? Если бы развернулась и ушла, как ты сказал? Ведь всё было бы по-другому.       Девушка всё ещё терзалась муками совести. Нет, эти чувства нельзя было назвать негативными, ведь они несли покаяние и очищение души — но вот только разум её и так был ослаблен.       — Такова была Божья воля, — твёрдо ответил Иосиф. — Пойми, если Господь уготовил нам такой Путь, мы волей или неволей должны были по нему пройти.       — Но если бы я ушла, всего этого не было бы! — воскликнула Дитя.       — Если бы ты ушла, пришёл бы кто-нибудь другой, — покачав головой, возразил Отец. — Так или иначе, Коллапс произошёл бы. В этом нет твоей вины, так просто должно было случиться.       Повисло тягостное молчание. Элизабет поникла, позабыв про чай. Мужчина чуть крепче сжал пальцы, пытаясь дать ей ощущение опоры. Хотелось как-то встряхнуть её, подбодрить, вырвать из этого эмоционального болота, но Иосиф всё ещё осторожничал.       — А что, если бы этот кто-то… — наконец, заговорила Помощник, тщательно подбирая слова. — Кто-то, кто пришёл бы вместо меня… Оказался бы менее проблемным, чем я. Разве для тебя так не было бы лучше?       — Нет, — ответил Сид, не колеблясь.       — Почему?       — Потому что этот гипотетический «кто-то» не был бы тобой.              Он даже ни на секунду не задумался над ответом… Бэт оторвала взгляд от столешницы и посмотрела Иосифу прямо в глаза. Отец был предельно серьёзен и спокоен, когда у самой Элли ком встал в горле, и сердце недоверчиво сжалось в грудной клетке.       — Но если бы он был лучше… — неуверенно попыталась увещевать соседа она, но тот только крепче сжал её ладонь.       — Это невозможно. Ты — уже моя семья. Ты априори не можешь быть хуже гипотетического «кого-то». Понимаешь?       Помощник медленно неуверенно кивнула. Меньше всего она ожидала такого ответа именно от него. Судорожно схватившись свободной рукой за кружку, она сделала глоток остывшего чая.       — Как ты это делаешь? — тихо спросила она, старательно не встречаясь взглядом с собеседником. — Как ты угадываешь слова, которые люди хотят слышать?       Отец усмехнулся.       — Я просто говорю то, что думаю. Без всякого заднего умысла.       — Спасибо, — выдохнула Бэт, стараясь совладать с дрожащим голосом. — Я действительно… хочу в это верить.              Чую, переубеждать тебя бесполезно, ведь ты уже всё решила.       Элизабет сидела на кровати в обнимку с гитарой и прокручивала слова Сида в памяти по кругу. Не был бы тобой, не был бы тобой…       Он точно не был знаком с мамой? Повторил её почти слово в слово.       Когда у Бэт был нервный срыв в колледже, она очень долго носила всё это в себе, но, когда стало совсем плохо, позвонила маме и задала один вопрос. «Если бы я не появилась, если бы твоя жизнь сложилась иначе, и у тебя был бы другой муж и другие дети — разве не была бы ты счастливее, чем сейчас?»       Мама ответила: «Нет, потому что тогда у меня не было бы тебя». И мир, который совсем недавно, казалось, перевернулся с ног на голову и разлетелся на мелкие осколки, после этих слов как будто снова собрался в одно единое целое. Элли прорыдала всю ночь, но утром она проснулась с мыслью, что хочет жить. Кто бы мог подумать, то она когда-нибудь снова сможет услышать подобное? Да ещё от кого — сумасшедшего сектанта, заклятого врага, дважды спасшего ей жизнь.       Пальцы неуверенно ударили по струнам.       

— She'll lie and steal and cheat… And beg you from her knees Make you think she means in this time.

      Не завидую папуле…       

— She'll tear a hole in you the one you can't repair But I still love her, I don't really care!

      Элли неожиданно улыбнулась. Бой стал чётче и бодрее.       

— When we were young, oh oh we did enough! When it got cold, ooh ooh we bundled up! I can't be told, ah ah it can't be done…

      Она набрала больше воздуха в лёгкие и повысила голос:       

— It's better to feel pain, than nothing at all! The opposite of love is indifference. So pay attention now I'm standing on your porch screamin' out And I won't leave until you come downstairs

      Иосиф ждал так долго… Ждал её отклика, принятия. Бился об стену из страха и равнодушия, но никогда не оставлял её там одну. Да, Сид тоже ошибался, но он назвал её своей дочерью и, кажется, даже полюбил как дочь — иначе откуда он черпал столько терпения и понимания? Не был бы тобой…       

— So keep your head up, keep your love… Keep your head up, my love… Keep your head up, my love! Keep your head up, keep your love!

      Ни в чём не винил… Пока она изъедала себя, он ни в чём её не винил… Если всё это был обман — Бэт хотела быть обманутой. «Не был бы тобой» упало последней песчинкой, перевесившей чашу весов.       

— And I don't blame you, dear, For running like you did all these years. I would do the same, you best believe! And the highway signs say we're close But I don't read those things anymore. I never trusted my own eyes.

      Ты ещё об этом пожалеешь. Не плачь потом.       Если такова судьба, если Элизабет оказалась в этом бункере не просто так, то не пора ли было принять ситуацию? Она не одна. Нет, не одна. Не был бы тобой — лучшее тому доказательство. Отрезвляющее волшебное сочетание слов.       

— …So keep your head up, keep your love, Keep your head up, my love. Keep your head up, my love! Keep your head up, keep your love…

      До ужина девушка успела дочитать «Стальную крысу» и доплести браслет. На душе было странно — она уже приняла решение и, кажется, пребывала в каком-то странном ожидании. Будто приготовила сюрприз и не могла дождаться возможности его вручить.       Конечно, она всё ещё ощущала всё это как своеобразное предательство папы, но, в конце концов, как бы сильно она его не любила, Бэт не могла посвятить ему всю свою жизнь. Это сложно было объяснить, но… Она ведь сама добровольно заперла себя в ритуальном зале. Почему она раньше этого не понимала?.. Пыталась спрятаться там даже тогда, когда весь мир сгорел. И как она застряла в этой ситуации, так и папа, за память о котором она так отчаянно цеплялась. Её решение не означало, что теперь она будет любить его меньше, просто настало время отпустить и жить дальше. Она и сама не знала как, но это нужно было сделать. И даже внутренний голос смирился, вяло поругивая её время от времени, но не пытаясь что-то изменить.       — Что за песню ты сегодня пела? — спросил Иосиф, когда они встретились за ужином. — Какая-то знакомая манера исполнения…       — А, это группы «The Lumineers», — отозвалась Бэт, зачерпывая ложку гречки с тушёнкой. — Их у вас на радио крутили. Правда, песню другую. И не на сект… эдемском радио, а на обычном. Ты слушал обычное радио?       — Нет, — невозмутимо ответил Отец, не обратив внимания на её запинку. — Просто показалось что-то знакомое. Эта группа, случайно, не участвовала в написании некоторых песен с нашего радио?       — Вроде нет, — задумалась Бэт. — Хотя, ты прав, что-то общее в стиле есть… Но вряд ли. Они о религии обычно не поют.       — А о чём они поют?       — О жизни, — Помощник неопределённо повела плечами. — О спонтанных путешествиях, сложных жизненных выборах. О взаимоотношениях отцов и детей…       — Звучит неплохо, — подбадривающе заметил Иосиф. — Споёшь потом ещё что-нибудь из их песен?       Бэт улыбнулась и кивнула. Машинально поправив плетёный браслет на правой руке, она взялась за кружку. Взгляд Сида зацепился за фенечку.       — Элизабет, ты…       — Элли, — неожиданно, будто окунаясь в холодную воду с головой, выпалила Помощник. — Ты можешь называть меня Элли. Не подумай ничего такого, я понимаю, что с этим именем у тебя связаны воспоминания, и не пытаюсь оскорбить память твоей дочери, просто… У меня в семье так было принято. Вот такое совпадение.       Глава сектантов выглядел слегка ошарашенным. От его молчания у Бэт табунами побежали мурашки по спине.       Дура. Идиотка.       — Я… не обещаю, что смогу называть тебя Отцом и воспринимать как отца, — добавила она, зябко ёжась. — И в вопросах религии я не во всём с тобой согласна… Но я думаю, что раз уж судьба так сложилась, нужно двигаться дальше… И… Ты хотел что-то сказать, прости, что перебила.       Иосиф часто заморгал, а потом признался:       — Это было как-то неожиданно… Ты будешь смеяться, но я забыл.       И Помощник действительно рассмеялась, чуть нервно и смущённо.       — Тут должна быть шутка про возраст, — неловко вставила она, убирая выбившую из хвоста прядку за ухо.       — Как непочтительно! — полушутливо возмутился сектант, проследив за её жестом. — Обойдёмся без упоминания старческого маразма, я уже вспомнил, что хотел спросить.       Он потянулся и осторожно взял её правую руку. Бэт не сопротивлялась, позволив Сиду рассмотреть браслет на её запястье внимательнее.       — Ты знаешь, что означает это сочетание цветов… Элли? — чуть помедлив, закончил он, будто пытаясь распробовать новое обращение.       — Я выбрала инстинктивно, — призналась бывшая полицейская, встречаясь с внимательным и тёплым взглядом сквозь жёлтые стёкла. — Но знаю. Оно означает «надежда».              Господи, Боже мой, я оказался в обществе двух ванильных придурков. Неужели я настолько нагрешил в прошлой жизни?!       — Не причитай, ты мешаешь мне уснуть.       Как же тут не причитать, если я теперь официально обречён наблюдать за игрой в дочки-матери между психопатом-сектантом и чудовищем-полицейской. Ох, мама, за что мне всё это?!       Девушка почувствовала, что веки слипаются, а бубнёж внутреннего голоса медленно отдаляется.       И даже если она ошиблась… Возможно, так действительно будет лучше для всех?..