True Hero

      — Почему, пап?       Они сидят за столом в их старом доме. Отец неторопливо пьёт чай, а Бэт теребит в руках широкий, немного недоплетённый, браслет дружбы. Осталось только сделать застёжку.       — Ты ведь всегда был для меня героем, — продолжает девушка, обессиленно сгорбившись. — Примером для подражания… За что? Что я сделала не так?       Папа медленно отрывает взгляд от столешницы и смотрит на дочку — устало и недоумённо.       — Я не просил тебя идти по моим стопам, — замечает он. — Лучше бы ты занималась музыкой, Элли.       — Если бы ты не ушёл, всего этого не случилось бы, — голос девушки предательски дрожит. — Мне не пришлось бы все эти годы заставлять себя быть сильной, не пришлось бы становиться полицейской, не пришлось бы лететь в Хоуп, не пришлось бы…       — Это были только твои решения.       — … убивать людей! Если бы ты не ушёл… — Элизабет еле сдерживается. — За что ты так со мной? За что ты обрёк меня на все эти страдания? Ты же говорил, что любишь нас…       — Конечно, люблю, но…       — Тогда почему ты ушёл?! — вскрикивает Помощник, уже не скрывая слёз. — Почему ты нас бросил?! Зачем полез на рожон?! Как ты мог так с нами поступить?!       Как же невыносимо болит сердце… Элли столько лет носила в нём этот вопрос без возможности задать, что кажется, что слова впились в плоть колючей проволокой и не хотят отпускать…       — Маленькая, — на миг выражение лица папы смягчается, и Бэт кажется, будто ей снова пять лет. — Я очень люблю вас с мамой. Но ты ведь сама полицейская, ты должна меня понимать — там были обычные безоружные гражданские, я не мог поступить иначе.       Элизабет болезненно вздрагивает и замирает.       — Обычные гражданские? — губы её не слушаются, но девушка сквозь силу выталкивает слова.       — Именно.       — А я слышала, что это были очень необычные гражданские, — Помощнику кажется, что она сейчас умрёт от боли. — И они были тебе дороже нас. Дороже твоей жизни.       Отец отодвигает чашку. Долго молчит, затем трёт лицо ладонями.       — Кто сказал?       — Дядя Роберт, — дочь автоматически повторяет жест папы. Всё же они очень похожи.       — Ну, Боб…       — Ты даже не пытаешься отпираться… — качает головой Помощник. — Пап, неужели всё, что ты мне говорил, действительно было враньём? Ты никогда нас не любил? Я была вашей с мамой ошибкой молодости? Если бы я вообще не рождалась, всем было бы только лучше?..       — Элли…       — А знаешь, что самое обидное? — бывшая полицейская жалобно улыбается сквозь слёзы. — Я так сильно тебя люблю, что не могу на тебя злиться. Ты для меня всё равно герой и любимый папа. Я такая жалкая… Меня терзает один вопрос — почему ты ушёл от нас именно так?..       Она опускает взгляд на браслет в своих руках. Белые эдемские кресты на чёрном фоне и идущие поверх тонкие серые буквы. «Это всё твоя вина».              Это всё твоя вина! У нас снова мокрая подушка!       Она опять плакала во сне. А ведь Бэт давным-давно не вспоминала обо всей этой истории. Думала, что отпустило. Ну да, конечно. До поры до времени.       Это всё папуля виноват. Заладил! «Почему пошла в полицию, почему пошла в полицию?»       — Я должна была быть как папа. Ради мамы.       Мне вот интересно, когда ты успела набрать столько долгов, что по итогу оказалась всем вокруг чего-то должна?       Бывшая полицейская тихо хмыкнула и потёрла нос.       — С некоторыми долгами ты просто рождаешься, — глубокомысленно отозвалась она, шмыгнув и тяжело вздохнув. — Как будто сам не знаешь.       Какой кошмар. А если человек родился с долгом, значит ли это, что за первые пару лет его полной недееспособности с него так же будут требовать проценты? Вот это я понимаю — ипотека вышла на новый уровень!       Элизабет устало зажмурила глаза и накрыла их ладонью.       — Ты опять надо мной издеваешься.       Ага!       — У меня нет сил даже злиться на тебя.       Так же, как на папу? Серьёзно, какая же ты всё-таки размазня… Нормальная девка возненавидела бы, а ты всё ещё считаешь его героем.       — Он и есть герой. Герои тоже иногда… — горло предательски перехватило. — Совершают ошибки.       Конечно. Ты и есть та самая ошибка.       Сколько раз Бэт прокручивала эту мысль в голове, будто надеясь, что она всё объяснит. На деле девушка лишь погружалась в пучину уныния. Это так страшно — понимать, что всё твоё существование с самой первой минуты жизни и даже раньше это случайность, глупая ошибка, сломавшая жизни тех, кого ты всегда любила больше всего на свете. Их необдуманное решение.       Помощник всегда считала, что хороший человек должен привнести в этот мир что-то доброе, светлое и полезное. Но к чему бы она ни прикоснулась, всё рушилось. Что это, как не знак, что на ней стоит клеймо? Ошибка, ошибка, ошибка! Элли осознала это в середине последнего учебного года. Как она могла забыть о том, чем является? Как могла надеяться, что всё в её жизни наладится? Неудивительно, что мир погиб. Ему просто не повезло в том, что Элизабет родилась в нём. Большая фатальная ошибка.       Бывшая полицейская сжалась в комочек, повернувшись лицом к стене, с трудом сдерживаясь, чтобы не заскулить как брошенный пёс.       Всё было зря. Абсолютно всё. И даже не в Коллапсе дело — он был логичным завершением твоих похождений, — а во всей твоей жизни. Пустой, ошибочной. Не достойной даже упоминания.       — Дитя, доброе утро, ты… — раздалось за её спиной, но Элли только сильнее сжалась, будто от удара. Нет, он не должен был здесь находиться… Не надо… Опять увидит её вот такой… Бэт просто нужно побыть наедине…       Возможно, если бы девушка могла сейчас говорить, она бы высказала все эти мысли, и Иосиф ушёл. Но, к сожалению, воздуха в такой позе категорически не хватало, а Отец не был телепатом. Или к счастью?..       Край кровати прогнулся, принимая дополнительный вес. Элизабет вздрогнула, когда ладонь проповедника осторожно погладила её по сгорбленной спине.       — Всё хорошо, — неожиданно тихо и спокойно произнёс Сид. — Это был всего лишь сон. «Ибо сновидения приходят из-за множества дел; и голос дурака известен множеством слов». Не принимай близко к сердцу.       — Я всё только порчу, — чуть невнятно пробормотала Бэт сквозь слёзы. — И тебя когда-нибудь погублю…       — Вот когда погубишь, тогда и будешь плакать, а пока я живой, — невозмутимо парировал глава Врат. — Ну всё, всё… Сны это лишь отражение твоих внутренних переживаний. Они не имеют ничего общего с реальностью.       Девушка медленно приходила в себя. Рука проповедника будто стряхивала с неё все эти неподъёмные вездесущие мысли, бережно и ласково.       — Если бы это было так… — едва слышно прошелестела Элизабет, но непроизвольно начала расслабляться.       — Вставай и иди умываться, — Отец легонько похлопал её по плечу и поднялся с кровати. — За завтраком расскажешь мне, что тебе такого приснилось. Если захочешь, разумеется.              Знаешь, что особенно смешно? Ты не только ошибка родителей. Ты теперь ещё и папулина ошибка.       Бэт стащила футболку, практически с отвращением скользнув взглядом по оголившейся коже. Руки двигались на автомате, механически расстёгивая брюки-карго.       Так забавно. Что ты по сути такое? Одна особь популяции. Биологический мусор, подлежащий выбраковке.       — Скопление клеток, костей, жира и бактерий. Кусок мяса, — продолжила за внутренним врагом Помощник, становясь под душ. — Ничтожество в масштабах Вселенной. Если бы меня не было, мир ничего бы не потерял.       И остался бы цел. И папа, кстати, тоже был бы жив.       Он был порядочным человеком. Конечно, он не мог бросить жену с маленьким ребёнком. Не способен был просто собрать вещи и уйти. Любил ли он дочку? Кто знает… Но предать точно не мог.       — Лучше бы предал, — прошептала Бэт, позволяя воде вперемешку со слезами течь по лицу. — Лучше бы… бросил, заставил ненавидеть… но был бы жив… Если бы он только был жив…       Ты была не просто ошибкой. Ты была якорем, тянущим родных на дно. Крепкими наручниками, сковавшими их вместе.       — Обуза…       Ошибка молодости.       Из-за Элли маме пришлось пройти через всё это после смерти папы. Из-за Элли папа оставался с ними, хотя, возможно, хотел быть с другими людьми.       — Это всё моя вина… Это всё моя вина! — вскрикнула девушка ударяя кулаком по кафельной стене и тут же тоненько заскулила, прижимая к груди ушибленную руку.       Сколько несчастий ты принесла в мир одним лишь фактом своего рождения.       Элизабет сползла на дно кабинки, обнимая колени и безуспешно пытаясь унять рыдания.              К завтраку девушка вышла с мокрыми волосами и краснющими глазами. Она с трудом смогла заставить себя восстановить дыхание. Долго скользила пальцами по прохладной глади зеркала, возвращая себя в здесь и сейчас. Иосиф был прав, всё это хоть как-то, но работало. Лучше, чем ничего. Наверно.       Ели молча, но когда Элизабет пододвинула к себе чашку, перед её мысленным взглядом встал сон. Она долго напряжённо думала, а потом решилась.       — Какие у тебя были взаимоотношения с отцом? — спросила девушка, вглядываясь в своё отражение в поверхности чая.       — С родным или с приёмными? — поймав на себе озадаченный взгляд, он хмыкнул. — Да, я побывал во многих семьях. Все они были очень разными. О некоторых мне не хотелось бы думать, а другие я до сих пор вспоминаю с теплотой. Надеюсь, они смогли укрыться от благодатного огня Коллапса.       — Прости, — одними губами попросила Бэт, опустив голову.       — Всё хорошо, — проповедник потянулся вперед, накрывая её бессильно лежащую на столешнице правую кисть ладонью. — Я совершенно спокойно отношусь к этому периоду в своей жизни. Это всего лишь была череда Испытаний. Осмелюсь предположить, что ты всё же хотела узнать о моём биологическом отце. Боюсь, что не смогу рассказать тебе о нём ничего хорошего. Но благодаря ему я впервые услышал голос Творца — во время очередных побоев.       Пальцы Элли непроизвольно сжались в кулак, но Сид продолжал осторожно держать её руку.       — Мы жили в неблагополучном районе, как это принято называть. Отец злоупотреблял алкоголем и сигаретами. Он считал себя религиозным человеком, в нашем дома Библия цитировалась повсеместно, при каждом удобном случае. Различные развлечения были под строжайшим запретом, — Иосиф усмехнулся, в глазах его мелькнула тень воспоминаний. — Конечно, угроза наказания нас с братьями не останавливала. Особенно Иакова. Он всегда бесстрашно подставлялся под удары, беря вину на себя. Я восхищался им. Брал пример. Он единственный из нас троих был способен отстаивать своё мнение, не боясь гнева отца. Иаков готов был сражаться.       Помощник уже сама жалела, что завела этот разговор. Видя, с каким трепетом Отец рассказывал о её самом страшном противнике, Элизабет чувствовала, как внутри бурлит дикий коктейль из страха, сочувствия, вины и неприятия.       — Так же, как и он, я привык к боли, — продолжал говорить пророк. — Но когда отец начал избивать Иоанна… Я уже, кажется, говорил, в детстве мой младший брат был чудесным ребёнком. Добрым, чистым, светлым… — он печально улыбнулся. — Но он был таким маленьким и беззащитным… Иаков не мог слышать его плач и вой после очередной выволочки. Он был воином. Брат хотел спасти нас от мук, убив отца. Кажется, он находил успокоение в своих фантазиях, где избавлялся от нашего родителя всеми возможными способами. Он любил делиться ими с нами. Я слушал его, но внутренне знал, что не смогу позволить нам совершить столь тяжкий грех. А когда я узнал о нашем предназначении, я поговорил со старшим братом и объяснил, почему мы не можем пойти на убийство. И он услышал меня. Голос Творца не просто выбрал меня, он изменил что-то во мне. Я проснулся.       При последних словах Иосиф встретился взглядом с Элли, и у той мурашки побежали по спине. Его глаза сияли сквозь стёкла, как изумруды, притягивали, в то время как её были затянуты пеленой сдерживаемых слёз. Бэт моргнула, и две крупных капли предательски сорвались вниз.       — Ты плачешь? Неужели из-за моей истории, Дитя? — с лёгким удивлением произнёс глава Врат и свободной рукой стёр мокрые дорожки на её лице. — Не надо. Всё закончилось относительно неплохо. В школе на Иоанне заметили следы побоев, обратились в службу защиты детей, и нас изъяли из семьи. Собственно, больше я своего биологического отца и не видел.       — А… а мама? — почти шёпотом спросил Элли, проводив его отдаляющуюся ладонь долгим взглядом.       — Она была как тень. Никогда не перечила отцу. И на нас не обращала внимания. Вот, в общем-то, и всё. Ну чего ты?       — Знаешь… — Элизабет сама стёрла очередную предательскую каплю со щеки. — Мне… Мне так повезло с моей семьёй. Меня любили, со мной занимались… Папа читал со мной книжки и водил на прогулки… Мама играла со мной и пела колыбельные… По воскресеньям мы всей семьёй ходили в церковь… У меня было прекрасное детство. Прости… Прости…       — За что ты просишь прощения? Это же хорошо, я рад за тебя, — эдемщик подался вперёд, пытаясь говорить монотонно и успокаивающе, но Бэт продолжала беззвучно плакать.       — Мои проблемы… так ничтожно малы… по сравнению с твоими… А я ещё смею жаловаться… — захлёбываясь слезами, проговорила Помощник. — У меня была… прекрасная семья… Семья, которой… я просто… не достойна!       Она закрыла рот ладонью, чтобы не завыть в голос.       — Не говори так, — попросил Иосиф, вставая из-за стола, чтобы обойти его и оказаться рядом с девушкой. — Иди сюда.       Он притянул бывшую полицейскую к себе, уложив её руки себе на талию. Бэт послушно уткнулась лбом ему куда-то в район пресса, и от её слёз и всё ещё влажных волос на футболке быстро образовалось пятно, но мужчину это почему-то не смутило.       — Семью не выбирают, — он погладил девушку по голове. От её волос шёл запах сырости и мыла. Шампуня в запасах Датча по понятной причине не водилось. — На всё воля Божья. Если Господь решил, что тебе суждено родиться в такой семье, значит, так было нужно. Ты не можешь быть достойна или не достойна, ибо это было решение Господа. Я действительно рад, что тебе не пришлось столкнуться с подобными Испытаниями в таком же юном возрасте, как нам. Характером ты чем-то напоминаешь мне моего младшего брата в детстве, а он страдал от нашего отца больше всех.       На этих словах все мышцы девушки напряглись, будто ей и правда хорошенько всыпали ремнём. Элизабет едва слышно всхлипнула.       — И не важно, каков масштаб твоей проблемы, — добавил Отец, продолжая скользить ладонью по её волосам. — Впредь постарайся вообще ничего не сравнивать — ни хорошее, ни плохое. Это всё совершенно не имеет значения. Если есть что-то, что тебя гложет, и ты хочешь этим поделиться — рассказывай, даже если самой тебе это кажется сущей мелочью. Хорошо?       — Угу…       — Вот и умница. Тебе лучше?       — Угу, — уже увереннее отозвалась Помощник.       — Чем хочешь сейчас заняться? — Иосиф был просто сама забота.       — Почитать, — после некоторого раздумья решила Элли. — Только не «Одиссею»… И перевязку сделать.       — Помочь?       — Нет, спасибо, я справлюсь.              На полках Помощник отрыла «Стальную крысу» Гарри Гаррисона. По её воспоминаниям этот автор предпочитал писать скорее что-то весёлое, чем грустное, поэтому бывшая полицейская посчитала это неплохим вариантом.       До обеда Бэт наслаждалась приключениями Джима ди Гриза. Точнее, пыталась наслаждаться, лавируя между накатывавшими волнами панических атак. Теперь они переносились девушкой чуть легче, но всё равно выматывали. От каждого слова «ошибка» в тексте Элли просто сносило. Нет, так дальше продолжаться не могло. Возможно, она пока не могла рассказать всего, но хотя бы частично облегчить душу стоило. Элизабет слишком устала сражаться одна.       Она приготовила обед и позвала соседа. Со своей порцией управилась быстро, поэтому пришлось терпеть, пока Иосиф не закончил. Едва дождавшись, когда он отодвинет опустевшую тарелку, Помощник заговорила.       — Папы не стало, когда мне было 7.       — Я помню, ты рассказывала, что он погиб на службе, — Отец сделал глоток чая.       Нервно потеребив рукав рубашки, Бэт кивнула.       — Он был настоящим героем, — произнесла она, чуть нахмурившись. — Идеальным отцом и просто честным человеком. По крайней мере, я так считала, когда была маленькой. И погиб он героически. Это был выезд на вызов, бытовой скандал. Мужчина выпил, завязался конфликт с сожительницей, он схватился за ружьё… Точнее, об этом полицейские узнали уже на месте, их вызывали просто из-за шумного скандала. Вломились в дом, а там… Пьяный мужик с охотничьим ружьём наперевес и женщина с ребёнком, мальчиком лет трёх. Я не знаю таких уж прямо подробностей, как так получилось, но папа заслонил гражданских собой. Ну и… Там не было шансов, короче.       Повисло молчание. Элли как будто разом лишилась всех остатков сил. Это была короткая, но очень тяжёлая для неё история.       — Когда я была маленькая, я никак не могла понять, почему мой папа отдал жизнь за каких-то незнакомых людей, — продолжила Бэт. — Почему? Это же нечестно. Для меня не было понятия «честь мундира» и всё такое. Просто вчера папа был рядом, а сегодня — нет. И никогда больше не будет. Неужели жизни тех людей важнее жизни папы? Почему именно он должен был собой пожертвовать?.. Я — эгоистка, да? Я до сих пор задаюсь вопросом — если он нас любил, почему он нас оставил? Ведь это было его решение. Но я до сих пор не могу его принять.       Иосиф слушал внимательно. Казалось, что он впитывает каждое оброненное Бэт слово, запоминает, анализирует. Наконец, он вынес вердикт.       — Я не думаю, что твой отец действовал по-настоящему осознанно в тот момент. Всё же в критической ситуации люди частенько принимают спонтанные решения. Окажись ты на его месте, как бы поступила?       Учитывая то, сколько раз она подвергала себя опасности во время войны против Проекта, девушка не могла быть уверенна в честности своего ответа, если бы тот был однозначным, поэтому она выразилась расплывчато:       — Меня мама ждёт. Я не могу покинуть её так же, как отец. А так я бы постаралась как-то продумать, минимизировать потери…       — А если нет времени на размышления?       — Я не знаю, — призналась Бэт, закрывая лицо ладонями. — Я действительно не знаю… Но папа… Папа был очень умным! Он точно нашёл бы другое решение, если бы захотел…       — Мне кажется, ты слишком его идеализируешь, — покачал головой сектант. — Он был обычным человеком, таким же, как я и ты. В подобной ситуации сложно принять единственно верное решение. Даже если выбрать меньшее из зол, оно всё равно останется злом. Я думаю, это было Испытание твоего отца. Он решил пожертвовать собой, значит, такова была Божья воля. Я так понимаю, что благодаря этому у тебя появился стимул стать полицейской. Ты ведь хотела быть на него похожей?       — Папа говорил, что у нас дома оказалось сразу два представителя самых важных для общества профессий, — Элизабет шмыгнула носом. — Мама — врач, и он. Полицейский. Я хотела защитить маму. А ещё я хотела, чтобы они мной гордились.       — Я уверен, что они гордятся тобой так же, как я, — обронил мужчина. — Возможно, твоё детство было счастливее моего, но Испытание твоё было ничуть не легче. Ты молодец, что выдержала и не сломалась. Не зря Бог послал мне именно тебя.       Элли встрепенулась и посмотрела на Сида со смесью непонимания и обиды.       — Ты смеёшься? — нервозно поинтересовалась она. — «Не зря»? Я — оружие массового поражения, я обрекаю людей на гибель просто своим появлением в их жизни, а ты говоришь «не зря»?! Я — фатальная ошибка, разрушившая этот грёбанный мир!       Она вскочила из-за стола, чуть не опрокинув чашку. Мысли опять заволокло густым горячим туманом, в глазах потемнело, а сердце резко болезненно скакнуло, сбившись с ритма. Элизабет зажмурилась, прижимая руку к груди, её немного повело.       — Что же ты так, Дитя? — укоризненно протянул Иосиф, магическим образом оказавшийся рядом и поймавший её за локоть. — Видишь, как на тебе сказывается недостаток нагрузки? Пойдём, я доведу тебя до кровати. Ты делаешь упражнения, о которых я рассказывал?       — Да… — выдохнула Бэт, не пытаясь сопротивляться. А смысл?       — Хорошо. И я всё же настаиваю на том, чтобы ты вернулась к тренировкам. Тебе это необходимо.       — Не надо… — Элизабет чуть не запнулась о порог. — Это ошибка…       — Ошибка — не позволять своему телу нормально восстанавливаться, — строго возразил глава Врат, усаживая её на кровать.       Девушка не стала возражать. У неё просто не хватило на это сил.              И чего ты этим добилась?       — Ничего, — медленно прошептала Помощник.       Тебе действительно стало легче, из-за того, что ты ему рассказала?       Виноватое:       — Нет.       Дура. Господи, ну какая же ты непроходимая идиотка! Ты не просто ошибка. Ты — ошибка эволюции!       — Прекрати, пожалуйста… — Элли накрылась раскрытой книгой, будто это могло её спасти от голоса в голове. — Просто дай мне спокойно почитать…       Конечно, пожалуйста! Как жаль, что все слова о том, что люди от чтения умнеют — глупость несусветная. Иначе ты бы у меня доктором каких-нибудь наук давно была. А не тупой бывшей полицейской, загремевшей в задрипанный Хоуп, а потом ещё и сжёгшая весь мир к чертям собачьим!       — Не говори так!       Бывшая героиня, которая плачется своему заклятому врагу-сектанту, рассказывая маленькие секретики о своей жизни! Детка, сука, конфетка! Такая милая и ранимая! Ох, если б твои родители только знали, что породят, мама точняк сделала бы аборт!       — Я тебя не слушаю! — Бэт с преувеличенным интересом уставилась в книгу, хотя буквы перед глазами расплывались из-за выступивших слёз. — Не слушаю, не слушаю, не слушаю…       А мне насрать. Ты всё равно не можешь заткнуть мне рот, маленькая ошибка. Если ты решила, что наше унижение перед папулей сойдёт тебе с рук, ты сильно что? Правильно, ошибаешься!       — Это просто невыносимо… — простонала девушка и потянулась к гитаре.       Пальцы сами собой стащили каподастр с грифа. Бэт принялась перебирать струны, пытаясь хоть как-то унять тоску, колыхающуюся в груди мутной болотной жижей.       Давай-давай, забацай что-нибудь максимально унылое. Это ведь всё, на что ты способна — ныть и рыдать!       Как назло, мелодии и правда наигрывались сплошь какие-то печальные. Девушка зажмурилась и перешла на бой — шепчущий, будто накатывающие морские волны.       

— All I want is nothing more To hear you knocking at my door. 'Cause if I could see your face once more, I could die a happy man, I'm sure.

      Папа никогда не вернётся. Если бы не он, всего этого не случилось. Если бы не ты, не случилось бы того, что случилось с ним.       

When you said your last goodbye I died a little bit inside… I lay in tears in bed all night Alone without you by my side.

      Если бы мы только знали, что он прощался тогда в последний раз…       

But if you loved me, why'd you leave me? Take my body, take my body… All I want is, and all I need is To find somebody, I'll find somebody Like you, oh oh oh…

      Дитя пела с такой болью в голосе, что Иосиф, кажется, и сам ощутил, как тоскливо сжимается сердце.       Теперь ему было понятно, почему она так яро отрицала их семью. Почему не могла принять его в качестве Отца. Просто девушка слишком сильно любила своего родного папу, практически боготворила его… На миг Сид даже почувствовал лёгкий укол ревности, но тут же подавил в себе это греховное чувство. У него было много последователей, превозносивших его не хуже, чем Элизабет своего отца, но почему-то главе Врат сейчас хотелось почувствовать такое обожание в свой адрес именно от неё. Наверно, потому что ныне Дитя была всей его семьёй, и он сам действительно испытывал к ней самые тёплые чувства. Отец действительно хотел помочь.

      

 — 'Cause you brought out the best of me A part of me I'd never seen. You took my soul and wiped it clean Our love was made for movie screens… But if you loved me, why'd you leave me? Take my body, take my body… All I want is, and all I need is To find somebody, I'll find somebody…

      Кажется, она там чуть не плакала. Когда в проигрыше началось «у-у-у» без слов, она завыла так протяжно, что Иосифу самому стало нехорошо. Элизабет сбивалась, не могла совладать с севшим от слёз голосом, но упорно продолжала петь, будто от этого зависела её жизнь.              

— But if you loved me, why'd you leave me? Take my body, take my body… All I want is, and all I need is To find somebody, I'll find somebody Like you…

      Неужели ребёнку действительно настолько важны родители? В детстве Сид видел нормальные семьи, даже немного завидовал. Да и не все приёмные его родители были так уж плохи. Но, кажется, никого из них мужчина не любил так же сильно, как Элизабет своего папу. Несмотря на все годы, прошедшие со дня его гибели, Дитя, кажется, всё так же не могла принять факт его кончины. Она нуждалась в отце. Теперь Иосиф видел это особенно чётко.              Бэт долго думала, как ей поступить. Мысли не унимались, боль не утихала, книга не приносила никакого удовольствия…       — Мне нужно рассказать ему всё до конца.       Ты свихнулась? Хватит подкидывать ему козыри! Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас, забыла?!       — Но я так больше не могу!       Хочешь совершить ещё одну ошибку, ошибка?       Элизабет сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.       — Осуждаешь меня? — прошипела она. — Осуждай дальше.       Не обращая внимания на увещевания голоса, Помощник встала с кровати и порывисто вышла.       Они столкнулись в коридоре, ровно между своими комнатами.       — Куда ты? — осторожно спросил Сид.       — К тебе, — чуть стушевавшись, призналась Элли. — А ты?       — А я к тебе, — похоже, Отцу ситуация показалась забавной. — Думаю, мы не закончили наш разговор.       — Да. Пошли! — она скользнула мимо мужчины в его комнату. — Садись. Мне нужно тебе кое-что дорассказать. Только не перебивай меня, ладно? И не смейся надо мной. Я сама знаю, что многие вещи, в которые верю, нелепые. Но мне нужно это рассказать. Я не могу больше нести это на себе!       Сектант послушно опустился на свою кровать, а Бэт продолжила нервно метаться туда-обратно.       — Я была незапланированным ребёнком, — начала Помощник, убедившись, что слушатель готов внимать. — От меня этого никогда не скрывали. Мои родители долго встречались, но на момент, когда мама узнала о беременности, они уже разошлись. Маме не нравились папина работа и его тяга к подвигам. Она говорила, что не хочет когда-нибудь стать вдовой героя. Как в воду глядела… Но когда стало известно обо мне, папа, как порядочный человек, разумеется, на маме женился. Она сочла меня как знак, что им не нужно было расходиться… Зря, как же зря!       Ещё никогда она не делилась с Сидом чем-то, так экспрессивно жестикулируя и не находя себе места. В голове было горячо, мысли накатывали со всех сторон и путались, обжигали, будто в разуме Помощник произошло извержение вулкана.       — Они связали свои жизни из-за меня, понимаешь? — она бросила в сторону Отца виноватый взгляд. — Из-за меня, всё из-за меня… Я была их ошибкой молодости. Не перебивай! Я сейчас всё объясню! Я не знаю, где тут правда, а где ложь, я вообще ни в чём уже не уверена!       Бэт зацепила бедром угол стола, но даже не заметила этого.       — То, что я рассказала тебе о папе — официальная версия. Но была и другая. Папин сослуживец рассказал маме, а я подслушала. Случайно! — она будто пыталась оправдаться перед Сидом. — Я была мелкая, я тогда даже не поняла ничего толком. И почему мама отвесила дяде Роберту пощёчину — тоже не поняла! До меня дошло гораздо позже. Я неожиданно вспомнила тот разговор в середине последнего учебного года, и мой мир просто рухнул…       Она устало потёрла лицо ладонями, тяжело вздохнула. Назад дороги уже не было.       Сказала «а», говори и «б», чего уж там…       — Никакого вызова не было. У отца была вторая семья и ребёнок, — призналась Элли, опустив плечи. — Он заскочил к ней, когда проезжал мимо, всего на минутку. Но столкнулся с гражданским мужем той женщины… Друзья в отделе не хотели позорить отца и две его семьи после смерти, поэтому в официальной версии всё было немного скорректировано. В конце концов, папа действительно заслонил гражданских собой. Тех гражданских, которые были ему важнее него и нас.       Помощник не удержалась, и пнула вторую кровать, которая пустовала, по приваренной к полу ножке.       — Это всё из-за меня! Если бы они с мамой не поженились, папа встретил бы эту женщину и смог официально с ней жить! Не было бы ни секретной семьи, ни обманутого сожителя! Папа остался бы жив! А мама… мама не страдала бы, нося звание вдовы героя и пытаясь воспитать ребёнка в одиночку! Если бы они не совершили ошибку, все бы были счастливы!       Элизабет спрятала лицо в ладонях, и из горла её вырвался тоскливый болезненный стон.       — Всё было враньём. Папа не любил нас. Он страдал с нами, не мог бросить нашу семью из-за меня! Но я всё равно его люблю! Я — его жалкая несуразная копия! Самая главная ошибка!       — Тише, тише, — Сид совершил единственное правильное в данной ситуации действие — поднялся с места и сгрёб ревущую девушку в охапку. — Как ты думаешь, почему твоя мама ударила сослуживца твоего отца по лицу?       — Она ему не… не поверила… — пробормотала Бэт, уткнувшись в грудь мужчины. — Она потом… через много лет… сказала, что дядя Роберт — негодяй… Давно подкатывал к ней…       — Думаешь, в таком случае его словам можно верить?       — Не знаю… Мама могла сказать это про него, чтобы мне было не так больно… Я вообще не знаю, кому можно верить! — она прижалась к мужчине плотнее, словно ища защиту и утешение. — И если дядя Роберт соврал… Я же поверила! Я… я предала папу! Это ещё хуже!       — Люди иногда бывают очень убедительны в своей лжи, — глава Врат погладил её по спине. — У тебя были ещё какие-то основания поверить, помимо этого разговора?       — Тот мальчик… Он учился в том же колледже, что и я, но на несколько курсов младше. Я могла попросить у него образец ДНК, чтобы сделать экспертизу и узнать, являлся ли он моим кровным братом… — она всхлипнула и помотала головой. — Я не смогла! Мне было слишком страшно! Я не смогла! Тем более, он мог быть ребёнком той женщины и от другого мужчины! Я не смогла бы ни опровергнуть, ни подтвердить слова дяди Роберта!       — Вот видишь, ты и сама понимаешь, что эти доказательства по сути нельзя назвать неопровержимыми, — он был так спокоен, что это невольно начало передаваться и Бэт. — Все люди иногда совершают ошибки. Но ты — живая душа, Божье творение. Благословение, а не ошибка.       — Но если бы папа был жив, я бы не стала самым страшным чудовищем округа Хоуп! — жалобно повысила голос Помощник. — Стольких жертв можно было избежать! И родители… Если Роберт прав, без меня их жизни не разрушились бы!       — А если бы древние люди научились дышать под водой, они изучили бы весь мировой океан и нашли Атлантиду. А может быть, их всех съели бы акулы, — насмешливо заметил проповедник. — У истории нет сослагательного наклонения. Всё уже произошло, ты не можешь ни на что повлиять. Зачем ты травишь себя этими бесконечными предположениями, едкими, как ядовитые испарения? Ты живёшь сейчас, с тем, что у тебя сейчас есть. А то, что было…       Он осторожно отстранил от себя Бэт, чуть наклонился и коснулся своим лбом её лба.       — Ты должна отпустить. Если ты будешь цепляться за прошлое, вечно прокручивать все возможные исходы и пытаться найти ответы, ты не сможешь построить что-то новое. Прошлое прошло. Понимаешь? Прости других, а главное — прости себя.       Девушка прикрыла глаза и неожиданно поняла, что буря внутри утихла. Возможно, ненадолго, но сейчас она, наконец, почувствовала столь желанный ею покой.       — Спасибо, Иосиф… — чуть слышно выдохнула Элли.              До ночи время прошло незаметно. Испсиховавшаяся за день Помощник благополучно задремала незадолго до ужина, и даже внутренний голос не смог ей помешать.       Папуля сильно ошибается на твой счёт.