Лилейная Невеста.

"The days are bright and filled with pain, Enclose me in your gentle rain. The time you ran was too insane, We'll meet again, we'll meet again.

Oh tell me where your freedom lies, The streets are fields that never die, Deliver me from reasons why You'd rather cry, I'd rather fly."

The Doors (of Perception), "The crystal ship" (1967 год)

Перевод лежит на поверхности, но название группы ("Двери восприятия") произрастает не из занятного опуса гуру наркоманов, Пожирателя Весёлых Грибочков, бесспорно одарённого О. Хаксли, а из эпической, "богопротивной" поэмы истинного англичанина, гениального, бессмертного У. Блэйка, "Бракосочетание Рая и Ада".

… Совсем скоро новый глава рода собрался с духом. Он приказал эльфам прибраться в замке, да привести тело бывшего Хозяина в подобающий вид… умершего от сердечного приступа. А что тут такого? "Око за око", конечно же, известный даже чистокровным магам закон подлунного мира, и неважно, что закон нечестивый сей делает мир слепым! О, не важно… до поры, пока тебе самому не подобьют глаз, или… что хуже сотворят. Северус знал, что, несмотря на почти рабское положение в волшебном мире, они зачастую сильнее даже стихийных чародеев, поэтому эльфы придадут трупу достойный вид, прибегнув к своей неизученной магии. Наследник решил расщедриться на своё величайшее достижение и реальное торжество, столь сладкую, холодную месть. Он заказал дорогой гроб, разослал немногочисленной дальней родне в меру скорбные послания. Как ни странно, родственники примчались в полном составе, даже с чадами-подростками, видимо, надеясь на богатое завещание, от которого им что-нибудь перепадёт. Перед строго церемониальными похоронами тела Снейпа-старшего в фамильном склепе, а также после этого события личный нотариус семьи обошёл все комнаты замка, имеющие хоть какие-то следы человеческого присутствия, но завещания не нашёл. А господин нотариус использовал замысловатое заклинание, применённое отцом, не известное, да и не нужное Северусу. Когда вся родня отвлеклась от фуршета и сплетен, уже успела лично выразить личные, слащавые соболезнования Северусу, нотариус попросил тишины. Он заявил, что, как со слов сына умершего, так и по собственным изысканиям, ушедший в Посмертие не успел составить завещания, видимо потому, что смерть застала его внезапно в столь цветущем для мага возрасте. Тут некоторые особо бедные родственники пустили слезу. Нотариус вновь дождался тишины и заявил, что согласно "Статье о наследовании" Семейного Кодекса фамилии Снейп, всё движимое и недвижимое имущество достаётся детям, в зависимости от их пола и порядка появления на свет, а в данном случае полностью переходит единородному сыну покойного, Северусу Тобиасу Снейпу. Названный единственный сын даже не поморщился от такого болезненного именно сейчас совпадения имени убитого отца и прекрасного призрака. Просто Северус с головой ушёл в размышления над очень важной проблемой, но в итоге он спокойно вздохнул, не заметив неприятного жжения в руке… до поры. Да, это всё было лишь наркотическим кайфом, прежде не испытанным, как не будет его и впредь. Ни опиума, ни прекрасного призрака во плоти. Не к добру столь недостойные привычки, практически лишившие отца ума, ведь Тобиас погиб именно из-за этой мерзости. Затем нотариус вопросил, нет ли претензий к законному наследнику, но тот так сверкнул на родню чёрными блестящими глазищами, что никто и рта раскрыть не посмел. Впрочем, новый глава недружного семейства пообещал помочь наиболее нуждающимся, а остальным отправить ценные подарки, презрительно ухмыльнувшись. Дарить-то он будет безделушки с каминной полки из комнаты матери. Но она действительно платила за многие вещицы кругленькие суммы, а также… собирала подобные знаки внимания, как от ухаживающих кавалеров, так и от любовников. Что же до бедных родственников, проливавших слёзы, Снейп тихо велел нотариусу лично выяснить, так ли уж они обнищали. Если это правда, пусть мистер Грейнинг переведёт каждой обедневшей семье по сто галлеонов на счета в Гринготтсе. Просто пришла пора. На большую щедрость, по мнению Северуса, они не должны рассчитывать от волшебника с уже полчаса, как воспаленной Меткой. Лорд будет очень недоволен такой задержкой друга. – Леди и джентльмены – произнёс Северус столь повелительно и холодно, что слышно было во всей огромной пиршественной зале, – С сожалением сообщаю, что покидаю вас, не медля. Я провёл в своём замке больше времени, чем мне отпущено насущными делами. В данный момент я должен аппарировать на другой конец Англии, чтобы разделить своё горе с верными друзьями и вскоре вернуться к работе. На случай возможных эксцессов и неприятностей ставлю вас в известность, все вещи в замке заколдованы таким образом, что никто не может вынести их за его порог, кроме главы рода. Оставляю вас на попечение глубокоуважаемого мистера Грейнинга, моего нотариуса, и не советую злоупотреблять его драгоценным временем. После выхода последнего гостя он закроет дверь лишь нам известным способом. Прощайте. … Метка уже не просто болела, а дико горела, но Снейп благоразумно не трогал больное место. Он почти бежал по антиаппарационной зоне, ругая её, себя, затянувшееся дело с отцом, пышные похороны и поминки, родственников… – Надо сделать зону уже! И чего я не видел в этих голодранцах! Вдруг страшная мысль пришла ему в голову: – А что было бы, если Метка загорелась в момент общения с милым призраком, пусть галлюцинаторного происхождения? В миг единый обрушилась лавина незваной душевной боли, куда более сильной, чем физическая. Выходит, его лишили собственной жизни, и он должен быть всегда рядом с Лордом, если тому понадобится просто перекинуться несколькими глубокомысленными замечаниями с Северусом. Но как он, выбежав уже к месту аппарации, может вернуться к Лорду с такими крамольными мыслями? Ведь этот "Повелитель", в отличие от остальных "слуг", величает Северуса другом! А разве друзьям можно причинять такую боль, да ещё и привязывать их к себе коротким поводком? – Нет, надо скрыть эти мысли, запрятать их в такие глубины мозга, чтобы ничем себя не выдать. Вот страшный в своей смерти отец. Нужно вспомнить все подробности его долгого и мучительного умирания, не забыть про завещание, но… к этой проклятой комнате привязано другое, интимное переживание. Образы отравленного отца и замученного им возлюбленного неотделимы, и я ничего не могу с этим сделать. Ладно, ведь не случайно мы с Лордом друзья, и он всё поймёт, даже если умеет читать мысли. Именно, если он способен проникать в разум, то обязан меня понять и, возможно, пойти навстречу, отпустив на волю. Мне лично от общества его Пожирателей больше ничего не нужно, дело сделано. Только Регулус меня беспокоит, пропал… А, найдётся дружище мой, куда он денется! Северус наскоро успокоил себя разговорчиком, боль в Метке как-то поутихла, и он аппарировал. … – Avada Kedavra! Усталый и тоскливый голос Лорда заставил молодого человека насторожиться и не рваться навстречу другу. Потом наступила тишина, не было даже слышно звука упавшего тела. Северус глубоко вдохнул и вошёл в залу. Там было с десяток Пожирателей, в Кругу лежало тело Регулуса. Он тут же отвёл глаза, почувствовав тошноту. Кровь на полу, на плащах собравшихся и на краешке мантии Лорда… Приторно сладкий, отвратительный запах Смерти, вот бы победить безликую, бесполую обманщицу, закупорить её!..