Лилейная Невеста.

      

Автор искренне раскаивается в столь значительной задержке продолжения. Но, поверьте, тому есть важные обоснованные причины, разглашать которые мы не намерены. Просто положитесь на наше честное слово. "Ну не смогла ж я."(с)

      

Относительно заголовка: Возможно, большинству наших почтенных читателей излишни пояснения к нему, и всё же лучше перестраховаться. Скорее, они нужны для раздачи героям новых ролей.

      

"Школа злословия" (1777) – самая знаменитая пьеса-комедия нравов Р. Б. Шеридана, не покидающая мировые театральные подмостки со дня премьеры.</richt> <right>При всей ирландской яркости и остроумии Шеридан был человеком эпохи Просвещения, никак не романтиком, что как бы намекает на первое действующее лицо.

      

"Буря и натиск" (нем.) – Sturm und Drang, одна из школ (ок. 1767-1785), заложивших основу для романтизма в литературе. Сформировалась под сильным влиянием английской литературы – от Шекспира, до Оссиановых поэм. Как соседние сентименталисты и, в скором времени, романтики, "бунтари" отрицали культ разума классицизма, предпочитая предельную эмоциональность и… крайний индивидуализм.

А вот это отлично характеризует второго персонажа. Угадайте до трёх раз – кого?

Эпиграф №1:

"Us, and Them And after all we're only ordinary men Me, and You God only knows it's not what we would choose to do…

… Black and Blue And who knows which is which and who is who

… Up and Down But in the end it's only round and round and round…

… Out of the way, it's a busy day I've got things on my mind…"

Pink Floyd, "Us and Them", 1973.

"Мы и они, В конце концов, все мы простые смертные, Я и ты, Одни боги знают, что мы не собирались делать этого…

…Тьма и грусть-тоска. Никак не разобрать, что есть что и кто есть кто…

… Взад, вперёд, Выходит, всё возвращается на круги своя…

… Прочь с дороги, у меня трудовые будни, Голова забита по самую маковку".

Эпиграф №2:

"Benefacta male locata malefacta arbitror".

"Благодеяния, оказанные недостойному, я считаю злодеяниями". Цицерон.

      

А согласен ли с великим римлянином главный герой нашего повествования, думайте сами, решайте сами…

Конец эпиграфа.

Мистер Поттер не просто направился в душ, но помчался со всех ног, и вовсе не ради личной гигиены. Едва зашумела вода, Гарри хорошенько "погрел ладошку", изо всех сил стараясь вести себя потише, да вот объект его новой страсти, нет, нет, вульгарной пьяной похоти, etc, оставшийся в гостиной, имел натренированные учительские уши. – Эх, как… их Героя полового прорвало, – ухмыльнулся Северус, отсалютовал себе рюмкой и принялся смаковать особо выдержанный, элитный коньяк. О стакане было сказано просто так, само вырвалось, чтобы поддразнить парня. Всё недавнее тоже здраво расценивалось, как наваждение, подобно модному и стильному маггловскому ресторану поблизости, одноимённому, и всего-то. Алхимик по-умному переложил вину за сердечную боль инфернальной силы на разыгравшееся из-за великого множества факторов, излишне развитое воображение, да всё на то же пресловутое бессознательное. В этом конкретном случае, на неосознанное рефлекторное самовнушение. Главное, что боль оказалась мгновенной. Оно и ясно, когда чувства подводят, им на смену приходит рассудок. Да, Северус понимал, что в той странной схватке хотел поставить Поттера на место почти любым способом, умело используя преимущество в росте и определённого рода навыки. А навыки, пристрастия и прочая, это как фехтование, верховая езда, любовь к музыке, поэзии и многое другое. Что бы ни было заложено с младых ногтей, останется незабвенным до конца дней. В итоге, профессор оказался на непревзойдённой высоте, добившись своего, а большего ему и не нужно. Если только… – Мордред всё это забери! Но и этого оказалось мало, само собой из глубины взволнованной души вырвалось отчаянное древнее ругательство на благородной латыни: – Abi dierectus!* Что за напасть? Столь суровая мера пресечения не дала ожидаемого результата – легче не стало ни на йоту. Хоть рад, хоть не рад, а пришлось заставить себя рассуждать логично, не сдаваясь в плен капризным эмоциям, не уступая ни на шаг роскошной, на зависть, фантазии. Кстати, логика превыше всего – тоже одна из привычек, лучше, навыков, пришедших со временем. – Тело не может лгать или вводить в заблуждение. Я действительно хотел юнца, до бредового помешательства, до жара в паху, вот и ласкал его так неуёмно, упрямо не желая отказывать себе, по крайней мере, в этой малости. Однако, несмотря на относительно разумный отчёт во всём этом, я был не способен преодолеть в себе нечто неопределённое или даже не определяемое неким термином. Это ничуть не боязнь абстрактной кары, решительно перечёркнутая первым поцелуем, но что-то куда весомее и значимее. Алхимик ненадолго ушёл в себя, с какой-то стати прощупал шею, с трудом вздохнул, привычно почесав нос, и внезапно прохрипел, будто в кошмаре заново агонизируя в Визжащей Хижине с разодранным горлом, из которого толчками бьёт отравленная смертоносным ядом кровь: – Определённо, именно за это мы и сошлись в поединке, словно рыцари на истинно английском турнире – кто первым сумеет переступить через самое себя, сокровенное, а не через грани, приличия и прочую надуманную чепуху, кто первым получит сей бесценный приз. Кто же прыгнул выше головы, совершив победоносный скачок? Северусу стало не по себе до противной дрожи в руках, до холодного, липкого пота на лбу и висках, где гулко стучала кровь. Он резко пресёк себя: – Нет, с меня довольно, я нуждаюсь в полноценном отдыхе, глаза уже слипаются, которые сутки не удаётся поспать вволю. Завтра всё будет иначе, начиная с плотного завтрака, до размеренного хода лабораторных работ в тишине и покое. Удивительно, но факт – высоколобый профессор с феноменальной памятью и словцом боле не помянул своего гостя. Впору невесело сострить: да был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было. Вряд ли оборванное на самом захватывающем месте теоретизирование, как и столь потрясающая забывчивость базируются на житейском переутомлении. Бывший профессиональный шпион не так давно мог не спать неделями, занимаясь привычной школьной практикой, притом, ничего не тряслось, и в пот не бросало, что плавно коррелирует с вышеупомянутыми навыками, умениями и привычками, вместе взятыми. Одно хорошо – к столь позднему часу всё в доме стихло, и Снейп с удовольствием распахнул объятия заждавшейся родной желанной постели. Спалось ему после всех перипетий аки праведнику, свершившему вельми благое деяние, поэтому не слышалось шорохов за дверью и тихой, но яростной мольбы: – Впусти меня, пожалуйста, сделай со мной, что хочешь, но не оставляй одного. Дело в том, что Гарри в общении с женщинами не привык сдерживать свои желания. Захотел, и сразу тебе дают. Вот же проблема на пустом месте! Желания эти угасали, на первых порах, едва удовольствие было получено, позже всё чаще получалось, что прежде. Если ледяная Сьюзен и в подмётки не годилась Джинни, да и не чета она первой женщине, это не показатель. Последней каплей стала скоротечная любовная горячка с излишне пылкой Падди. Ко всему прочему, все они были примерно ровесницами. А тут ситуация ничем не напоминала прошлый опыт. Гарри неимоверно страстно целовал и ласкал откровенно умелый мужчина, приблизительно вдвое старше, и, доведя до точки кипения крови в жилах, бросил и… попросту завалился спать мертвецким сном. Поттер знал о гомосексуальных контактах совсем немного, ныне же оказалось, что маловато будет. Он единственно слышал об анальном сексе, который в обычае у педиков, но как всё это организуется на практике и отчего в такое… неподходящее, срамное местечко?.. Просто потому, что просто некуда ещё?.. В конце-то концов, для конца есть рот, так живописал изрядно упившийся Ронникин на своём очередном гнилостном дне рождения, с пеной у рта в минуты отсутствия мамаши доказывавший единственному верному дружище и гостю, что оральный секс в сто тысяч миллионов раз круче обыкновенного. Но в качестве примера он приводил дешёвых шлюх, за неимением сильнейшего аргумента, главное, соразмерного для иконы Магической Британии стимула. Дважды женатый Герой-победитель Волдеморта не мог себе позволить последовать примеру не отягощённого злом лучей Славы другу по множеству причин. Мысль о том, чтобы оседлать эту каланчу, Снейпа, показалась Поттеру бредовой. Да дело-то не в размерчике, был много важнейший пунктик, решающий фактор. Интим с женщиной в итоге оборачивался для Гарри сплошным разочарованием. И отчего все приличные нормальные бабы так слабы на передок? В чём причина? Не менять же женщин, как перчатки, дабы раскусить твёрдый орешек?! Не унижаться же до уровня Рона?! Герой… чуть ли не всегда умел вовремя остановиться, не поминая дурно свою первую, совсем ещё юную жёнушку, за бзик поскорее забеременеть и нарожать кучу отпрысков, как в родном рыжем семействе. Ну да, дурной пример заразителен, исходи он хоть от родной матери-наседки. В итоге, именно так у Поттера зародились и вскорости расцвели махровым цветом нескромные мечты о том, чтобы овладевали именно тобой, тоже нежно, ласково и долго. Разве дело в одной женской природе… или же в том, что они отдаются партнёру всецело, безгранично, испытывая при этом на порядки больше ярчайших чувств и эмоций, чем запросто берущие своё мужчины? Поэтому и оргазм у баб на зависть, а сам… Кончил, не кончил – три минуты на всё, про всё. Так и хочется плюнуть и растереть от, казалось бы, безобидных обрывочных воспоминаний. Разумеется, раз он, Гарри, хочет быть снизу, то и будет, а что в процессе? Нешто просто делать это руками, как в одиночестве? Или нужно постоянно меняться? Ага, как пропеллер… Главное, никогда не сдаваться, безвыходных ситуаций нет. Если он, Гарри, не совсем безразличен профессору, вполне очевидно, этот неожиданный и заведомо временно одинокий искусник в подобных шалостях знает, как же сделать, чтоб всем было хорошо. Обрадовавшись новым талантам ненавистного бывшего учителя и, по совместительству, личного Спасителя, Поттер отключился на коврике перед дверью его спальни. … Проснулся он от неожиданного чувства, точно бы ног в помине нет. Гарри тут же обнаружил, что и кончик носа, и пальцы рук заледенели, потеряв чувствительность. – Ковровая дорожка, вот причина, эх, была бы здесь волчья шкура, да, шкура дохлого, собственноручно убитого волка… Что за глупости в голову лезут спросонья! Схожу за одеялом или покрывальцем, да вернусь на боевой пост. Ну, почему я ничего вразумительного не могу сделать без палочки, как Сев? В этом доме и простейшая Alohomora не удаётся. А то взял бы, да призвал покрывало щелчком пальцев или взмахом руки, чем таскаться туда обратно, – тихо злился сонный Герой. Он вернулся в гостевую комнату, сдёрнул с кровати ворсистое серебристое покрывало, напоминающее волчью шкуру. – Вот привязался этот волк. Волков бояться, э… член не давать, – усмехнулся Гарри школьной шутке близнецов Уизли, – Завернусь и лягу там же спать. Герой дотащил себя и тяжеленное покрывало, определённо пахнущее собакой, скорее, диким зверем лесным, матёрым волчарой, рухнул на прежнее место, обмотался несколькими слоями "ароматной" ткани, да и отключился наглухо. … – А Вы, как я посмотрю, удобно устроились, молодой человек, – разбудил Гарри насмешливый голос алхимика. Поттер с трудом разлепил глаза, ему казалось, будто он недавно заснул. И немудрено, ведь это случилось под утро, в четвёртом часу, а Северус разбудил его в половине восьмого, причёсанный волосок к волоску, свежевыбритый, при полном параде. Из-под красовавшегося облегающего понтового хлопкового сюртука, заменившего вчерашний, тоже превосходный шерстяной, виднелся воротничок и манжеты белоснежной выглаженной рубашки. О, и даже чёрная атласная лента галстука! Блистательный образ чистокровного аристократа завершали, на взгляд Гарри, непривычно узкие, длинные брюки, едва не прикрывавшие изумительно эффектные дорогие маггловские туфли. Ого! Ну, просто толстый красивый парниша! Мрак! Жуть! Нет уж, далеко не так, правду говоря, да краешком в том же духе: это "наш ответ Чемберлену" на вчерашний официозный наряд гостя. Не играет роли, что тут-то уж проявился весь блеск и нищета куртизана, в смысле, изрядно помятого дамского угодника. – Знаете, мистер Поттер, данная ситуация напоминает осаду моих апартаментов. Вы притаились, я спешу на задание, скажем так, не находите, что похоже? – принялся развлекаться отнюдь не в меру упитанный мужчина, пускай, в полном расцвете сил. – Нет, Северус, не нахожу, – севшим после сна голосом, но серьёзно сказал Поттер, сверля взором низ прикольных брюк-"дудочек" и мыски буквально искромётной обуви. Снейп не мог не заметить столь наивно-пристального внимания к своим брюкам, по старинному семейному обычаю и слегка по форме кроя напоминавших средневековые шоссы. Ничего сходного, кроме узости, длины и отсутствия застёжки-"молнии" эти "шоссы" с историческими прообразами не имели. Ибо и гульфика на брюках Северуса не было. Брюки как брюки с точки зрения их обладателя. Не носить же джинсы, в самом деле! – Быть может, лучше не рассматривать меня, как картинку с выставки, а продолжить нашу утреннюю беседу? – ехидно осведомился профессор Алхимии. – Что же, я на самом деле осаждаю Вашу спальню, и хочу, чтобы Вы впустили меня, как умолял ночью. Пришла пора изумиться и Снейпу: – Вы слёзно выпрашивали допуск… в… мою спальню, ещё и ночью? Какого Мордреда? Зачем? – За тем самым, ну, за… этим. – Вам здорово повезло, как в Школе, что на сей раз я глубоко спал и не слышал мяукающих воплей, иначе мало не показалось бы. – В каком смысле? – Да в самом прямом. Я слов на ветер не бросаю. Зато запустил бы в Вас что-нибудь типа Seco, приправленного парой-тройкой чёрных проклятий, а потом провёл занимательное утро, посвящённое снятию порчи и собиранию фрагментов тела в единое целое. Всего-навсего представьте эту картину маслом! Я бы опять вернул Вас к жизни, "подарив его, целый мир", ухаживал за Вами, читал на латыни длинные контр-заклинания, вливал уникальные зелья. Винли готовил бы диетические блюда специально для ослабленного организма… И всё это благолепие на несколько недель совершенно бесплатно! Вот, чего Вы лишились, слава всему и вся. Вы хорошо знаете латынь? Нет? – алхимик скорчил неопределённую гримасу, и тут же радостно продолжил: – Жаль, а то бы Вы глубоко прониклись формулировками заклинаний имени меня. О, они столь напыщенные!.. – он едва ли не прошептал сию сентенцию, наклонившись к Гарри, вроде бы делясь заповедной тайной, и чуть не расхохотался, увидев его распахнутые глаза и пунцовые щёки: – Всё просто. Понимаете, в ранней юности было дело, хотелось чего-то необычайного, чтобы разом, и всех наповал… – Умоляю, Северус, перестаньте надо мной издеваться. – Ещё один… умоляющий Великий Гриффиндорец на мою голову… Вы должны были, не дослушав, накинуться на меня с палочкой! Ну, или врукопашную, если так больше по нраву. Но Вы… Вы просто неинтересны. – А многоуважаемому профессору не приходит в голову, что я готов терпеть практически любые Ваши издевательства лишь потому, что звучание Вашего голоса для меня уже стало наслаждением?! – выкрикнул Поттер, едва выкарабкался из "спального мешка" и встал в полный рост, гордо выпрямив плечи. – И правда, он смешной, похож на цыплёнка-переростка, взлохмаченный, с решительным, даже боевитым выражением лица, – подумал Северус, но и не улыбнулся. Какое-то чувство неизбывной нежности овладело им, захотелось схватить этого птенца, прижать к груди и не отпускать, не отпускать… – Фееричный бред, никогда не чувствовал ничего похожего. Знаю, что если я сделаю это, то поделюсь с ним кусочком души, но я не создаю живые хоркруксы, в отличие от покойного Тёмного Лорда, да мучиться ему вечно в Посмертии вместе с Альбусом. Главное, мне строго-настрого запрещено нечто подобное в реальной жизни. Я люблю лишь только одного человека, и это навсегда. – Ну-с, поздравляю. Наконец-то Вы изволили встать по стойке смирно перед бывшим учителем. А где же коронная шуточка? – ещё раз решил свести всё к подколкам Северус, борясь с ненужным, иррациональным чувством. – Ка… какая шуточка? – О, профессор сильно изменился за лето, не находите? Да-да, не желаете ли выяснить способы и причины моего удивительного преображения, быть может, подробности? А как насчёт того, что профессор Снейп перестал бегать от шампуня, Вы хоть это разглядели без очков? – сладенько пропел алхимик, выдержал паузу и выдал последнюю относительно пристойную остроту из бездонных запасов анекдотов Ремуса: – И каким же это образом Слизеринский Ублюдок уполз? Поттер понурился и рта не открывал, вместе с тем глядя до того обожающе, что профессору пришлось прибегнуть к проверенному со Школы методу – запугиванию. – Хватит ломать комедию, мистер Поттер, вчера потрогали, теперь дайте пройти в лабораторию. Мне работать давным-давно пора! Прочь с глаз моих, – строго заявил Снейп. А внутри него всё билось, и звучало эхо в лабиринтах коралловых пещер, можно представить, кто-то зовёт вверх, из толщи морской зелёной воды к солнечному свету, дабы перестать задаваться риторическими вопросами, а беззаботно парить в небесах, подобно вольному альбатросу:** – Что тебе стоит обнять его, для того, чтобы успокоить! И железный, волевой Северус не выдержал, поддался бессознательному внутреннему голосу, звучащему в унисон чарующей, доброй старой психоделике, привлёк к себе Гарри, а он склонил голову на плечо, бормотал что-то в волосы, потом осторожно отвёл прядь и попытался поцеловать в шею. Северус легонько прикоснулся губами к виску молодого человека, просто как старший, именно ради утешения, а тот взял и разревелся. Прямо-таки беззвучно затрясся в душащих его рыданиях. – Поплачь, Гарри, передо мной не стыдно плакать. Дай волю слезам, – говорил ему на ухо Северус, – Я тоже горестно всхлипывал, бессовестно пускал слезу в проклятой Хижине дяди Рема… перед тем, как уйти сюда навсегда, но тебе-то я не мог сказать. Ты должен был умереть, как Лили, ну, или победить, не знаю. Не моя это забота, если честно, мавр сделал своё дело, – отстранился и нарочито презрительно фыркнул Снейп, отчаянно силясь скрыть что-то важное. Гарри ничего не слышал, но с новой силой обхватил его и зарыдал в голос: – Люблю, слышишь, люблю, Ме-е-рли-и-н, как же сильно я тебя люблю, ты и представить себе не можешь, возлюбленный мой, весь ты прекрасен, и пятна нет на тебе!.. – Ты читал Библию? – с удивлением и нескрываемым восхищением спросил Снейп. – Ну, не всю. То, что мне посоветовала… подруга, правда, так там обращаются к девице. – Прежде, чем склонить её к плотскому греху, лишив девственности. – И она согласилась, помнишь, Северус? – Да, – сказал он, и тотчас отпрянул от Гарри. – Скажите мне, Гарольд, Вы впрямь… так одиноки, или это играет худшая составляющая слизеринской части натуры? Признайтесь же, Вы хитрите. Алхимик проснулся в привычное время, энергичным и бодрым, но его научный интерес несколько припоздал, что, впрочем, не препятствовало на свежую голову выяснить природу неопознанного волшебного объекта, обладавшего парой душ большую часть жизни. Заодно очень бы хотелось вызнать, что именно нужно задержавшемуся гостю от хозяина, ибо День благодарения миновал. Немного безобидных колкостей нисколько не помешает, напротив, развяжет ему язык. – О, я отлично осведомлён о невероятных мучениях несчастной Распределяющей Шляпы на Вашей неразумной, стоит особенно отметить, голове. Без сомнений, Поттеру было не до прозрачных намёков бывшего декана ненавистных слизней о неправильном выборе факультета. Он чётко и ясно гнул свою линию: – Да, я и впрямь одинок, вернее, был отчаянно одиноким, лёжа у Вас под дверью, зная, что она никогда не откроется для меня, как мне казалось… Но всё-таки Вы не прогнали меня прочь, и я не стыжусь слёз, мне стало легче, когда я выплакал своё одиночество. А в настоящий момент я жажду предложить Вам попробовать не играть в жизнь, существуя, а полнокровно жить, рядом, нет, вместе… Я же слышал, и у меня осталась зарубка в мозгу, что Вы сами нервно и отчаянно называли свою жизнь надоевшим беспросветным, безвыходным существованием. Да почему бы ни попытаться изменить всё это… Простите, что я обидел Вас, а так оно и есть, вижу по глазам, – Гарри повесил голову. – Нет, мистер Поттер, я нисколько не обижен. Во-первых, ради общего блага, я не доверяю "зарубке" в Вашем больном в тот период разуме. Во-вторых, и это главное, я считаю и теоретически предположительную совместную с Вами жизнь… не похожей на любимую подростком-Избранным приторную коврижку. Посему Вы и увидели в моих глазах осознанную и самостоятельно, раз и навсегда выбранную меланхолическую грусть существования одинокого взрослого мужчины. Вам не понять моей печали. – Ну, а почему Вы уверены, что жизнь со мной не может быть прекрасной?! Вы же бесспорный мастер в… отношениях между мужчинами, Северус! – Хотел бы я услышать Вас через полгода, ведь за такой промежуток времени Герой имеет привычку расставаться со своей прежней любовью. Хорошо, допустим, не любовью, а пассией, мимолётным увлечением… Снейп не блефовал и не думал обвинять Поттера в распутной жизни. Всё, что он знал об амурах полового Героя покинутого мира, было вычитано Люпином в пресловутой бульварной прессе и доложено другу вперемешку со смехом и байками о других культовых личностях Магической Британии. Гарри не то сгоряча, не то из стыдливости, может, рассердившись на последнюю фразу, ни словом не обмолвился о своих сокровенных мечтаниях, но принялся нажимать на другое, абсолютно ненужное им обоим: – Это были бабы, похотливые, ненасытные ведьмы. И Вы правы, я не любил их по-настоящему, но пользовался ими… так или иначе, чтобы сохранить в глазах магов свою приверженность семейным ценностям. Чтобы быть таким, как все, Мордред их забери! Но я устал притворяться примерным семьянином и даже пылким любовником. Роман с мисс Патил коренным образом доказал мою несостоятельность в обращении с женщинами. Увы, я практически ничего не знаю о сексе с мужчинами, но я желаю его, моё тело требует иных ощущений… – Ах, да это Вы с жиру беситесь, молодой человек, переспали с несколькими "самками" рода человеческого, ни с одной не сошлись темпераментом или характером, вот и решили попытать счастья с "самцом", по определённым причинам остановив свой похотливый вкус на мне! О, как же, как же, соблазнить самого Северуса Снейпа и рассказывать потом в гостиных об этом романе, обязательно, бурном, и, как всегда, очередном, проходном! Вы всем видом так и демонстрируете гомосексуальное поведение! И давно это у Вас? Нынче это неподсудно, или я чего-то недопонимаю?! Для Героя сделано величайшее исключение?! Ступайте прочь из моего дома! – на свою беду, не дожидаясь ответа, зарычал алхимик, впав в такой гнев, что задрожали оконные стёкла, и распахнулись все двери в коридор, – Убирайтесь, иначе я за себя не ручаюсь! Я Вас уничтожу, сотру с лица земли так, что и хоронить с почестями будет нечего! – Вы уже не отвечаете за себя, Северус, поймите же, наконец, я не боюсь ни Вас, ни Вашей стихийной магии, ни ярости, я люблю Вас, я знать не знал, что Любовь может быть такой! Гарри молниеносно шагнул к Северусу и порывисто прижал к себе, чтобы тот почувствовал его трепет, жар, желание, и по новой, как накануне, впился в рот требовательным поцелуем… Окна лопнули с оглушительным и жалобным звоном. Дом тотчас наполнился ледяным, мокрым воздухом с улицы. Стало зябко и нехорошо до дурноты, можно подумать, тебя случайно занесло в толпу суетящихся и тусующихся магглов на Piccadilly Circus с дико режущей глаза неоновой рекламой, к леденящему фонтану со статуей, не пойми, кого крылатого.*** Так-таки жутковатая картинка! Гарри положился на наитие и опыт ловца, да на школьную удачу, никогда его не подводившую. Главное дело сделано. Он довольно просто усмирил бы злость Северуса, но здесь и сейчас попросту не хватало воздуха, а оторваться от профессора немыслимо. Сев так и не ответил на поцелуй, заново начнёт бушевать и всё-таки выставит кроме шуток перепуганного гостя из своего дома и жизни, послав куда подальше. Не убьёт, это точно, но покалечить или ещё мощнее проклясть может. С него, с такого "ндравного", станется… Поттер инстинктивно втолкнул Снейпа в открывшуюся наравне с другими комнатами спальню, повалил на кровать, вдохнул побольше воздуха и упал на окончательно и бесповоротно потерявшего дар речи, желанного мужчину. На то он и Слизеринский змей, чтобы быстро извернуться и оказаться на боку. От алхимика исходили телесно ощутимые волны неистовой свирепости и неукротимого бешенства. Он молчком сверлил живыми, угольно-чёрными распахнутыми глазищами, не как в Школе, а с искрящимися звёздным блеском бездонными туннелями, этого самого постороннего, которому вход в спальню строго воспрещён. Гарри не понимал, в чём дело, но, то ли от панического страха, то ли из-за очередной вспышки невероятной жажды быть вместе всегда, ещё и ещё пытался поцеловать его, вынуждая ответить. Кто бы сомневался, что разгневанному Северусу было вовсе не до телячьих нежностей. Жёстко обхватив лицо обидчика и оскорбителя, он уставился в его перепуганные, помутневшие от оторопи глаза, очень ощутимо, на грани боли проникая в мозг. В этот критический момент речи быть не может о выспрашивании согласия на чтение мыслей, он же не друг! Хотя и не враг, а так… Но Гарри не вздумал спешно поставить блок, это и бесполезно, и вредно, вдруг Сев решит, что он что-то хочет скрыть. Да пусть себе всё читает, лучше будет им обоим! … – Миссис Теодор Нотт, – медленно, по слогам произнёс Северус, и мрачно продолжил: – Я и не думал, что они могут совершить… подобное с честной, слабой женщиной, всего-то супругой сына Пожирателя. Дети за отцов не отвечают. Старинные проклятия до седьмого колена смехотворно безрезультативны, что доказала толща веков. Да-с, так вот. Меня известили, что Авроры делали с самими Пожирателями, но это были сильные духом и разумом, крепкие телом мужчины, и они в итоге… не выдержали, сдались. Я всем нашим говорил – пленных не брать, – туманно высказался алхимик, но Гарри не пожелал выяснять, кто известил, и при каких обстоятельствах неведомых пленных брать не следует. Будущее важнее прошлого, каким бы загадочным оно ни было. Да и Северус срочно переключился на важнейшие жизненные реалии: – У Вас ведь есть добрые знакомые в Аврорате, трижды проклятом логове отпетых негодяев? Несомненно, это мистер Рональд Уизли. Вы должны использовать его по максимуму, – профессор оживлённо приподнялся на локте, отпустив Гарри, – Тогда получите свою сладкую месть холодной, как положено. Знайте одно – жить ради мести глупо, мистер Поттер. Подумайте хорошенько, взвесьте все pro и contra, потом… быть может, я Вас приму и выслушаю. – Зачем все эти "за" и "против", "потом" и "быть может"? Неужто я желаю чего-то невозможного или откровенно тупого, никому ненужного? – Всякое стремление слепо, когда нет знания, – криво усмехнулся Снейп, – Ну же, вот Вы – чистой воды гриффиндорец, сын Сохатого Мародёра, потому и рвётесь заново восстанавливать справедливость, позабыв причесаться и завязать шнурки. Психически неуравновешенный выходец из тёмного, крохотного чулана под лестницей в маггловском доме, что с Вас возьмёшь… Какой из Вас, к Мордреду, сдержанный слизеринец, "вещь в себе"? Вспомните, как Вы перепугали своего декана миссис МакГонагалл и прежнего господина Директора, не говоря о мальчиках из Вашей спальни, громогласными, так называемыми видениями с Тёмным Лордом, и чем всё это закончи… – Как? Чем ты можешь помочь мне сжить со свету этих скотов? Гарри торопливо перебил оскорбительные, причиняющие боль именно за счёт правдивости словоизлияния, не сводя глаз с этого высокомерного, напыщенного мага, наверняка, чистокровки голубых кровей в энном колене, выговаривающего медленно и саркастично, почти, как на уроке Зельеварения перед снятием классических пятидесяти баллов с Гриффиндора: – Впрочем, есть ли больший недостаток, чем подмечать чужие недостатки? Соломинка в чужом глазу, а в своём бревна не замечаешь, и всё прочее. Это я о себе. Вы же торопитесь, как всегда. А не права ли наша вылинявшая старушка-Шляпа, вдруг она de-facto, по сути, ставит относительно верный диагноз юным магам на всю оставшуюся жизнь? Не понимаете? Северус тяжело перевёл дух, не дождавшись никакого отклика от этого известного любопытством и очень уж везучего… чужими стараниями парня, точно безнадёжно запущенного. Всю молодость думать исключительно о себе, и ни об одной из женщин, связанной с тобой согласно твоим же желаниям или амбициями. Что тут можно сказать, по мнению высоконравственного алхимика? – Уломали. Я дам очень качественный яд, и Вам не придётся сидеть в Азкабане за уничтожение этой падали, – в конце концов, манерно высказался профессор, откатившись как можно дальше от одиозного полового Героя. И тайное стало явным. Северус добился своего, раскрыв, чего же добивался от него мистер Поттер на самом деле, устроив весь этот балаган. Что поделать, всё-таки ничтожная толика разочарования промелькнула в устало прикрытых глазах алхимика, глубоко в душе ещё мечтающего о настоящей жизни, полной счастливых мгновений и болезненных переживаний, но никак не бесстрастном и бесцветном существовании. Всем им, из… того мира, от профессора Снейпа, сэра, нужны одни зелья. Заказчики аппарируют за скучными в техническом плане, набившими оскомину лекарственными препаратами. Ремус, скажем, пока ещё зависит от Аконита, а мистеру Поттеру загорелось разобраться с убийцами мисс Всезнайки. Что же, так даже лучше и привычнее, ручной оборотень остаётся другом, а… этому не место в отшельнической жизни профессора Алхимии из маглеса. Ни по каким критериям! Северус успешно разложил всё на составляющие, на душе уже становилось легче и спокойнее, да вот недогадливый, бестактный Гарри не подумал уняться и убраться, освободив профессора из цепей какого-никакого, но долга чести. Алхимик мысленно уже тридцать три раза проклял себя за взбалмошное обещание обеспечить начинающего мстителя своим ядом. Но назад свои слова представители славного, древнего рода Снейп не берут. – Да, а каким манером мне заставить всех их выпить его? Я не собираюсь с ними на дружескую вечеринку. – Ну, и где же наилучшая слизеринская часть Вашей натуры, предречённая нашей "умницей" Шляпой? Житейская находчивость и сообразительность, так точнее. Я же заочно исключил Вас из своего славного традициями и кодексом чести Дома, ясно? И в который уж раз за это бесконечное приключенческое утро в ответ тишина, просто-напросто отвешенная челюсть и вытаращенные зеленовато-голубые глаза. Снейп поморщился и первым прервал зрительный контакт с невоспитанным, глупеньким полукровкой. – Сами подумайте хорошенько. Яд будет в Ваших руках, так распоряжайтесь им по собственному разумению, – практически выплюнул он, давая знак, что беседа закончена. – Я же никогда никого не травил, Северус, – умолял безотвязный Герой. – Как мило, прекрасно обеспеченному Герою потребовался личный, естественно, бесплатный инструктор по вендетте? – выдал предельно ядовитое замечание алхимик. Но Гарри не отставал, в самом прямом смысле, судорожно вцепившись в тонкий сюртук зельевара. Его прикосновения ещё сильнее показались Северусу совершенно чуждыми и липкими, как бредовый вчерашний вечер. Пить и курить надо меньше на пустой желудок, тогда и не будет грезиться всякая мистическая чушь о благословении бесплотного духа! Мало того, что оконные стёкла придётся из кусочков и пыли восстанавливать в срочном порядке, да извиняться перед соседями за причинённые неудобства. Только этого мало? А от вылитой мисс Марпл, пасущейся за забором в своём садике, некуда деться, и лично для неё желательно срочно выдумать наиболее благовидную версию неожиданного инцидента в тихом, приличном доме преуспевающего холостяка. Именно эта побасенка и пойдёт гулять по всей округе с лёгкой подачи любопытствующей старой девы. И ни капельки это не странно, такая боязнь слухов, косых взглядов и шепотков за спиной, даром, что в среде магглов. Сами посудите, основная часть жизни проведена в сиятельном Хогвартсе в обстановке недоверия со всех сторон и с постоянным унизительно-горьким привкусом отверженности. Как закономерный результат в новой жизни с нуля – отвращение от одной мысли копирования какой-либо детали прошлого в настоящем и, не приведите боги, в будущем. С психологией разобрались. Осталась физиология и обычаи благочестивых предков. Тут-то нашему брезгливому и переполненному самыми разношёрстными комплексами ненавистного, презренного неофрейдизма профессору Алхимии мало не показалось. Сей половой Герой внезапно проник не просто в запретную для всех и вся спальню, но посмел осквернить самое постель! А это уже верх непристойности, только и остаётся новую мебель заказывать, да проводить ритуал очистки помещения от следов чужого присутствия в истинно сакральном помещении немилого дома профессора. Каким бы немилым ни был дом, это его, Северуса, убежище от таких вот, прохожих. Проходите мимо? Так проходите, да не забудьте уйти навсегда, ко всем маггловским чертям! Однако, было, было во взгляде треклятого Героя, неведомо, как… реально уничтожившего бездушного Волдеморта банальным Expelliarmus, нечто, заставившее профессора спокойно освободиться из хватки и рекомендовать, повинуясь новому чувству, пока неопределённому: – Мистер Поттер, Ваше дело заключается в том, чтобы, воспользовавшись связями своего друга из Аворората, узнать, где они теперь работают или обитают, а остальное… придумаем план. – А как действует яд? – Отменно и удивительно, волшебно, как все мои изобретения такого рода, с изюминкой, – плотоядно улыбнулся Северус, а в его глазах заплясали весёлые чёртики. – Что за прелесть этот Поттер, как вовремя попался, чтобы скрасить бесцветье дня!.. Увы, единственного дня в бесконечной череде остальных унылых и надоевших… Тут Северус сделал хитрое лицо, и домыслил, воодушевившись: – А почему бы и нет? Не вижу, почему бы благородному сэру не сыграть так, как ему хочется! Кстати да, согласно новой задумке можно радикально раскрасить пресловутое бесцветье декады дней в самые радужные и неожиданные краски, предположим, сделав из Героя профессионального отравителя, копию самого себя. О, кто бы говорил, убогое подобие копии, но и этот процесс будет уникальным и обворожительным, а мистер Поттер не сможет никому рассказать об источнике своих познаний и сноровки, иначе, ему в Азкабан дорожка прямоезжая. Официально Авроры наказаны, дело покойной Грейнджер-Нотт закрыто. Концы в воду, как говорится. Муки совести и плач по умерщвлённой частичке души Героя во временном амплуа мстителя лишь логично завершат образ, и приправят нехитрое развлечение необходимыми ароматными, острыми специями. И непоседливый Поттер досыта наестся своей местью так, что от желанного лакомства скулы сведёт, всё, как он любит, этот сладкоежка. Зато все довольны, и могут расстаться уже на всю оставшуюся жизнь! Вот так и вышло, что всегда владеющий собой, невозмутимый профессор Снейп, сэр, вдруг поступил необдуманно, ввязавшись в игру чужой жизнью. Да плевать на старинное рондо с его "Тщеты унылая возня достойна ль взгляда моего?". Надоело, боги, как же скучно просто существовать и ждать факта смерти! Ибо ждать своих похорон есть дело глупейшее, не всё ли равно мёртвому телу, где и как его упокоят?.. Немного спустя Северус увлечённо погрузился в повествование, смакуя каждое слово, будто позабыв о слушателе. И в самом деле, на данный момент его личность значила для рассказчика предельно мало, вся соль в том, что новинка от самого Северуса Снейпа раздавит очередную гадину, пускай… того мира, но падаль заслужила такую бесславную и страшную кончину. Мало того, что одни Авроры издевались над единственным другом Северуса, так другие, из той же оперы, ещё и женщину изнасиловали до смерти. И чем Авроры лучше Пожирателей Смерти, если уж на то пошло? __________________ * Пропади ты пропадом! Дословно: "Чтоб тебя распяли!" ** Вольный парафраз всё тех же Pink Floyd, "Echoes", p. I. *** Площадь Пикадилли известна ещё и фонтаном, на самой верхушке которого высится статуя обнажённого ангела с луком. Изваяние викторианской эпохи меняло названия и образы – начиная с Антэроса, далее по плану шёл Ангел христианского милосердия. Обе версии не прижились в народе, и туманное Милосердие стало пикантным голеньким Амуром. Тем паче, волшебнику мистеру Поттеру непонятен смысл фигуры.