Лилейная Невеста.

Эпиграф

Вот теперь к месту и ко времени, нагнетаем драматизм, а Е. В. Слеш-то всегда приложится.

Впрочем, все читатели в курсе, что мы и не имели честь обещать PWP или, того хуже , pulp erotic fiction.

.

Итак, она самая, Песнь о Бесстрашном Кролике. : )))

"Breathe, breathe in the air Don't be afraid to care Leave but don't leave me Look around and choose your own ground For long you live and high you'll fly And smiles you'll give and tears you'll cry And all you touch and all you see Is all your life will ever be

Run rabbit run Dig that hole, forget the sun, And when at last the work is done Don't sit down it's time to start another one For long you live and high you fly But only if you ride the tide And balanced on the biggest wave You race toward an early grave".

Pink Floyd, "Breathe", 1973.

"Дыши, вдыхай воздух, Ничего не боясь. Уходи, но не покидай меня. Оглянись вокруг и сделай свой собственный выбор. Долгой тебе жизни и парения в вышних сферах, Ты будешь и смеяться, и плакать. Всё, чего коснёшься, и всё, что увидишь, И станет твоей неповторимой жизнью.

Беги, кролик, беги, Рой свою норку, забудь про солнечный свет, А когда покончишь с этим дельцем, Не останавливайся, а принимайся за новую нору. Долгой тебе жизни и надёжных крыльев. Но только если ты поймал приливную волну, Балансируя на самой высокой, Устремишься навстречу ранней могиле".

Эпиграф, как всегда, выбран не случайно, но содержит прозрачный намёк не столько на уже погибших, сколько на тех, кто может вскоре уйти навсегда. Ну, и с заголовком связь также самая непосредственная.

Конец эпиграфа.

– Итак, – чётко и без запинки, словно на дополнительной лекции по Супер-Зельеварению, – Сначала человек как бы подхватывает некое подобие магической лихорадки, и сразу в тяжёлой форме, она закономерно перерастает в воспаление лёгких. Если успеют друзья и родственники Кролика, да упекут его в Мунго это ваше, то там откачают. Но даже в этом случае, дальше, после официального физического выздоровления пациента и выписки, пойдут болезненные истерические припадки, нарушения мозговой деятельности, появятся некоторые, незначительные для окружающих признаки сумасшествия, и, наконец, в конце концов, найдёт конец он наконец, – Снейп обворожительно улыбнулся, нарочито спошлив ради гостя, – суицид. Он неизбежен. – То есть, они простенько так заавадят себя в припадке безумия? Гарри был захвачен приоткрывшимися горизонтами славной, отменной мести за единственную настоящую Женщину в своей жизни, но зачарованно всматривался в преобразившиеся глаза вовсе не пошляка Северуса, лучащиеся небывалой гордостью… нет, гипертрофированной, непомерной гордыней и беспредельной яростью. Профессор превратился в настоящего голодного хищника, совсем не в желанном для Гарри отношении, как полагается одинокому мужчине, жаждущему обзавестись любовником, а в самом буквальном смысле. Догнать, загрызть и растерзать в клочья, напиться кровью, наесться плотью! – Нет-нет, не так уж всё заурядно, – спокойно отозвался "Хищник". И Гарри стало куда легче смотреть на Сева, ибо это едва новый всплеск ненормального, как у тех, будущих жертв-психов, воображения, не имеющий под собой разумной основы. Меж тем, профессор столь же логично, но неясно и расплывчато продолжал: – Во-первых, применить магию для самоотвода, можно сказать, фантастично, несбыточно, на то оно и волшебство, но опустим сложную теорию, не относящуюся к делу. Поверьте, излишне долго и сложно объяснять эти детали не посвящённому в тонкости чародею, коим Вы являетесь. … Гарри мысленно заинтересовался: именно Непростительные заклинания не реализуемы на себе самом, или же существует целый класс подобных проклятий? А вдруг на будущее пригодится, на всякий? Вот же, была смертельно опасная, если честно, убийственная без наличия хоть какого-то контр-заклинания Sectumsempra из учебника по Зельям этого бывшего "Принца-полукровки" – простенько так и со вкусом: "от врагов". Тогда, в запальчивости, Гарри взял, да и применил проклятье к вражине Драко, не заботясь о последствиях. Тот должен был истечь кровью, но, как известно, всё пошло не так, и по слухам, он поныне жив, здоров, даже имеет наследника, возглавив род Малфой. Таким образом, фактически, Гарри не причинил осязаемого вреда школьному недругу, то ли состоявшемуся Пожирателю, не то лишь кандидату в ряды ряженых клоунов-садистов. … Снейп же без передышки открывал карту за картой излюбленным, двухходовым приёмом в модном среди членов великосветского, закрытого кружка Пожирателей Ближнего Круга времён второго пришествия Лорда, покере трилистника. Поттеру не удалось вставить ни словца в плавную, изысканно мелодичную, как стародавний напев, речь профессора. Да и не нужно! Он-то рассказывает вещицы поинтереснее свежих новостей о ненавистном Хорьке или устаревших – о чудесном спасении белобрысой твари. Оно, вот то самое, не тонет. – Вы меня слушаете? Гарри быстро кивнул, возвращаясь в реальность. – Во-вторых, и в главных, яд действует на мозг таким образом, что человек выбирает самый страшный для него вид самоубийства. Он впадает в панику, мечется в поисках выхода из создавшейся кошмарной ситуации, но отравленный разум насильно вынуждает сделать именно то, чего боишься более всего. Ну и как, впечатляет? – задушевно, едва ли не интимно прошептал он, сладко потянувшись всем телом, как после полуденного отдыха фавна. Поттер, даже чуть-чуть осмелев, попытался прильнуть к алхимику, но фокус не остался незамеченным, напротив, Снейп тотчас резко, но без каверзных словечек, отодвинулся на самый край кровати. – Значит, их смерть не будет лёгкой? – Нет, она даже не будет желанным избавлением от уже невыносимых душевных мук Многозначительная пауза и простенькое завершение теоретических выкладок, именно так, ибо сей замечательный яд ещё не был опробован на деле, имея в виду и особенно везучих подопытных крыс, как-то всё руки не доходили: – Посему, хватит убивать время в моём скучном обществе, а аппарируйте лучше к мистеру Уизли домой, сегодня вечерком, не откладывая. И помните, что ни при каких обстоятельствах не стоит говорить о бывших "своих людях" в Аврорате, ещё один мой бесплатный совет. Бонус, как говорят магглы. А я в Ваше отсутствие займусь своей работой, и подумаю в перерывах на производстве. Северус грациозно поднялся с постели и жестом приказал Гарри срочно убираться из спальни. – Да, мистер Поттер, запомните раз и навсегда, крепко-накрепко прошейте у себя в голове: первый раз прощается, второй и третий разы… сами знаете. Это я о неприкосновенности своей спальни. Будем считать, Вы взяли меня на абордаж, захватили врасплох, поверьте, легко отделались, повезло. Как положено добропорядочному англичанину, Снейп проводил заметно нервничающего гостя до холла. – То есть, Вы, профессор, не выгоняете меня насовсем? – Пока нет, а там посмотрим. Вы довольно занятный и непредсказуемый, с самого утра я недооценил эти качества, будучи слегка зол. К тому же Вас вправду угораздило в меня влюбиться, я мельком прочитал следы этого чувства, – не то легкомысленно, не то беспечно проронил алхимик. – А до этого Вы не верили ни одному моему слову? – возмутился Гарри и отвёл глаза, как неопытный, робкий подросток. Северус встал в королевскую позу и принялся вещать, с завидной лёгкостью удерживая равновесие, не подпирая стен в холле и не касаясь стульев: – Я не имею привычки утешать и целовать любого человека с улицы, иначе бы тут от соседей отбоя не было. А что такого? Даже процветающие, катающиеся как сыр в масле магглы, руководители крупных компаний, предприятий и чрезвычайно богатые буржуа – все они тоже люди, у каждого из них найдётся, о чём и на кого пожаловаться несколько высокомерному, замкнутому, но "добрейшей души и истинному пророку" мистеру Снейпу. Он совершенно одинок, ему a priori скучно. Так почему бы не отвлечь себя и его от созерцания экрана телевизора заздравным тостом со стаканчиком скотча, приправленным глубокомысленными рассуждениями о погоде и, главное, завтрашних котировках акций на Лондонской фондовой бирже и влиянии проклятущего индекса Доу-Джонса? … О, прошу прощения, я болтлив сегодня сверх всякой меры, а её надо знать и помнить. Это излишне сильная и едва ли неконтролируемая вспышка стихийной магии виновата – не позволяет организму и, в особенности, мозгу долгое время вернуться в нормальный статус. Такое и прежде бывало не раз, ещё… там. Но Вам тоже пора бы… Гарри едва не потирал ручонки от своей личной удачи, без всякого сомнения – выслушивания столь умилительно откровенного трёпа нелюдимого Сева, да и решил выспросить наудачу: – Нет-нет, говорите, уважаемый профессор, сэр, мне необычайно интересно всё, о чём Вы повествуете. А Ваш друг-волшебник? Он, что же, не выходит с Вами и на прогулку? Сидит взаперти, как… я? На первый взгляд, сапёрский ход не удался, но на второй и все последующие… О, ещё как! – Давайте я поведаю и раскрою сию тему как-нибудь потом, при случае, сегодняшнее утро вымотало меня, как человека и мага, выжало все соки, а работа не ждёт. Иначе как я буду оставаться богатым и преуспевающим, и не в глазах добродетельных соседей, а в собственном житейском понимании? Здесь очень трудно свести концы с концами, дороговизна жуткая на самые необходимые вещи, от еды до одежды, не говоря уж о приятных мелочах и безделушках, придающих дому оттенок уюта. Но без них и дом милый дом покажется студенческим кампусом, если не воинской казармой. Вволю потешив самолюбие и изрядно проголодавшись, алхимик сменил тему на наиболее насущную. Безусловно, его как-то на редкость мало волновало, до запредельного минимума, что он полчаса назад возлежал на священной, неприкосновенной ни для кого, кроме трёх лиц, одно из которых не относилось к миру живых, постели, рядышком с её четвёртым нежданным осквернителем. К кровати и её убранству имела доступ отнюдь не пресвятая троица: сам алхимик, Винли, да милый призрак. Как-то особенно симпатично и задушевно было болтать, не задумываясь, про всё на свете с этим вот посторонним, не то, что с послушным Ремом, отличающимся почти всегда заранее прогнозируемой реакцией и репликами. – Итак, напоследок возвращаясь к нашим баранам, закрепляя пройденный материал, как сказал бы некий ненавистный Вам профессор Зелий в столь же нелюбимой для него, сего Мастера Зелий, Школе. Мистер Поттер, вчера Вы показались мне просто прохожим, заурядным волшебником, благо, ореол славы Героя… того мира померк и не казался светозарным нимбом маггловского святого, но Ваши глаза прямо-таки кричали о необходимости отпустить на волю накопившуюся досаду, гневливость переполняла Вас. Поэтому я не ограничился тем, что распахнул дверь в свой дом перед победителем Волдеморта, но и всеми силами старался вызвать в Вас вспышку агрессии. И я получил её, цените же! Моя психотерапия оказалась действенной, вне всякого сомнения. Правда, отдача показалась мне несколько… э-э-э… непредвиденной для специалиста по совращению женщин. – Но я не более чем желал отблагодарить Вас в такой мере, как пришло на… "Голодный и холодный", абсолютно трезвый, выспавшийся Снейп отчего-то никак не мог остановить свою словесную диарею, пустословя и раскрываясь о нужном и ненужном, но своём, бесценном, и не думая внимать визави, причём, опять же, не единственному другу Рему, а его же словами, первому встречному магу: – Знаете, если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-то смысл. Не вздумайте благодарить за замечательный афоризм, это не я только что придумал, но весьма знаменитый древний грек из пустой винной бочки, с фонарём в руке искавший Человека. Гарри хотел перебить Сева, настоятельно уточнив для восстановления лица, что он никоим образом не какой-то там соблазнитель-профи, наплевав на грека, опустошившего бочонок вина, а после ещё кого-то там желавшего до кучи… Всё, как полагается волшебнику, недостаточно просвещённому и внимательному к чужим задушевным словоизлияниям, не получившему никакого воспитания и от растивших его магглов, но… – Впрочем, Вам недостижимо осознание материального, не абстрактного факта, отнюдь, что можно всю жизнь любить сильно, пламенно и нежно, и соблюдать обет верности одному-единственному человеку. А, уйдя на покой, посвятить всего себя, без остатка, служению памя… Тут-то и до Северуса дошло, что он доболтался и сказал лишнее, ехидно поджав губы, дал гостю последний знак вежливости выметаться прочь. – Так я не прощаюсь, профессор? – лебезил Герой, чуть в рот не заглядывая хозяину маггловского особняка, отчего-то пошедшему пятнами некрасивого румянца кирпичного цвета. – Мистер Поттер, не забудьте правильно застегнуть жилет, мантию, высушенную моим эльфом, оденьте, и… удачи Вам. Вконец потерявшийся и разволновавшийся Снейп сухо растянул тонкие губы в светской улыбке. … А вот Гарри не стал дожидаться окончания рабочего дня Рона, тот мог допоздна засидеться за бумагами. Да, мистер Рональд Уизли тихо и мирно просиживал штаны в треклятом Аврорате, но был в абсолютном неведении, что происходит в подвалах на допросах. Возился-то Ронникин не с людьми, а с потоком едва ли не невинных, уж точно, безобидных бумажек. Поттер появился в его закутке, когда Рон жевал ланч из трёх огромных сэндвичей. Он как раз жадно пожирал последний, когда услышал хлопок аппарации. В его отдел можно было аппарировать тем, кто знал сложный, трудно запоминающийся пароль, а Гарри, естественно, был в курсе, и заветные слова давались ему легко. Приятели иногда встречались вот так, на работе Рона, во время ланча, но, странно, ни разу после закрытия официального "верхнего уровня" Аврората. – Гарри, привет, дружище! – распахнул объятия Рон с набитым ртом, – Я так рад за тебя, ну… в смысле, что ты здоров и отлично выглядишь. Эх, глаза так и горят! С чего бы это? Аль новенькая на примете? Потти скромно промолчал, а Уизел вовсю спешил прикалываться, остальное успеется: – Знаешь, вместо Падмы подыщи себе крашеную во все цвета радуги француженку, только на вейл не зарься. Мой-то братишка уже волком воет от своей жёнушки-раскрасавицы. Он перешёл на заговорщический шёпот: – Слушай сюда, но это по большущему секрету, строго между нами: она Биллу направо и налево изменяет с тех самых пор, когда его угораздило с не особым-то и интересом покоситься на какую-то юную египетскую ведьмочку. И утверждает, да нет, гоняет эта бесстыдница Флёр, что эдак и должно быть, ибо, вишь ли, такова природа любви благопристойной наследницы древнего рода вейл. Кто ей хоть раз в мыслях изменил, тому кранты. Либо разводись, либо терпи, пока она сама, независимая этакая… тварь, не бросит. Рон состроил ехидную физию и насмешливо закончил: – А вот у нормальной, природной, строжайше чистокровной, отметь для себя, чаровницы из-за Пролива будет примерно твой темперамент, не то, что у вечно голодной смуглой индианки. – Так все уже всё знают? – уныло высказался Поттер и ссутулился, опять двадцать пять, как в Школе на первых годах обучения. Ему ну очень не понравилось подчёркивание другом чистокровности потенциальной невесты, ранее Уизел не позволял себе такого рода глупых и оскорбительных шуточек. Но Новое Дело Жизни важнее всех мелочей, следует сохранять беспристрастно-дружеское выражение лица, да и с осанкой вопрос решить окончательно, как, наверное, если… не приснилось, это было утром у Сева. – А ты как думал, Герой наш? Газетчики чуть не проглотили живьём заплаканную Падму, когда она пришла в "Daily Prophet" с интервью месяца, – сызнова жизнерадостно болтал Рыжий. Он привычно не обращал внимания на щедро усыпанную крошками форменную мантию. Гарри так и не полез обниматься с другом, сделав вид, что и забыл об этом акте доброй воли за всеми откровениями и собственными проблемами с огорчениями. Типаж и фасон… этой мантии остановил его, как вкопанного. – Но я не о ней пришёл с тобой поговорить, Ронникин. С Падмой мои отношения завершились… – … несмотря на то, что ты даже не женился на ней, как обещал. Оба на, да ты совсем расшалился, Гарри. – Хорошо, хорошо, пусть, по-твоему, я совершенно аморальный тип, который изменял жене, обещая любовнице развестись с супругой, а потом обзавестись новой носительницей престижной фамилии Поттер. Ну, признаю, реально я обманул обеих, скотина конченая. Это всё, что ты хотел мне высказать в лицо? – Нет, кто я такой, чтоб обвинять тебя в чём-то, дружище? Ну да, подколоть тебя хотел, всего и делов. Ладно уж, прости. – Рон, – Гарри, натянуто кашлянув, прочистил горло, и неумело взял быка за рога, – Через твои руки проходит информация об уволенных или вышедших на пенсию Аврорах? Это важно. Но Рональду было не до умений новоявленного следователя, просто неудобно за неудачную шутку. – В общем, у нас очень строгие критерии набора сотрудников, поэтому уж если кто попадёт в Авроры, то сам не уволится до сро… – мямлил он, пока не ахнул: – … Подожди, был тут один случай, пока ты лежал в больничке. Двоих Авроров, может, и троих, не помню точно, с шумихой уволили из нашей, зашибись, какой крутой конторы. Кажется, их даже судили, но сроков не навешали. Вот, вот они, в папке с пенсионерами. И уже теперь бумажный Аврор, сбросивший груз вины, подозрительно быстро покопался в громадных залежах на необъятном столе и выдал после беглого просмотра пары-тройки листов пергамента, на радость развесившему уши Герою: – Да, так и есть. Мистер Захария Смит, парень, которому ты никогда не нравился, а он всё качал права на собраниях АД, и мистер Терри Бут-Третий. Их, там что, у Бутов, всех так кличут? Приколись, а? Уизел расплылся в обычной дурашливой улыбке, красящей его не хуже густой копны рыжих курчавых волос и молодящих веснушек на молочно-белой коже. Ох, и завидный жених этот Рональд Артур Уизли, пусть, из бедной, зато чистокровной, родовитой и незапятнанной семейки, лучший друг Героя и прославленный напарник в противостояниях с Тёмным Лордом! Волшебник с пристойным заработком на непыльной, престижной работе в самом Аврорате, но не судьба найти стопроцентную девственницу, да так, чтобы быть уверенным в её чистоте заранее. Гарри тоже усмехнулся своим мыслям, не выдавая нетерпения, в ожидании, что ещё выдаст старина Ронникин. А он и брякнул: – Я тебе честно скажу, этот Терри – хороший парень по жизни, жаль мне его, если по совести. Тут у Героя чуть не вырвался вопль возмущения, что, а Мион тебе не жаль, сволочь такая?! И где твоя совесть в этом случае, гад?! Но Поттер силой воли заставил себя сдержаться, что давалось всё сложнее с каждым словом, похоже, уже бывшего друга. Ну, или временно бывшего… Рыжий… он такой непосредственный, открытый, откуда ему было знать, с какой швалью он сошёлся накоротке в прославленном на всю страну, "непорочном", блин, Аврорате? – Мы с ним часто после работы пиво пили в маглесе. Знаешь, тут неподалёку от "Дырявого Котла" есть паб… Гарри набрался терпения и слушал, как Рон расписывает сначала прелести паба, затем своего ненаглядного Терри. Последнее было особенно мерзко, но прерывать дебютант на почве мщения не стал, это ж милейший и добрейший Ронникин, пускай почешет язык. Ничто не должно вызвать ни малейшего подозрения, поэтому Поттер вёл себя… почитай, по-слизерински хитро и изворотливо, что в итоге оказалось и не трудно, и даже необходимо. – Мерлин, у меня время ланча давно кончилось. Гарри, может, выпьем сегодня в этом пабе, "Без башни"? Гарри, скрепив сердце, согласился. Чтобы получить консультацию неприступного и покрасневшего, невесть, от чего, профессора, он аппарировал к крыльцу его дома. Поттер до такой степени был на взводе, как пружинка часового механизма в бомбе замедленного действия, что даже не оценил по достоинству классический и старомодный викторианский, двухэтажный, небольшой особняк профессора Алхимии в добровольном изгнании. Жаль, что не было времени, желания, как и интереса сделать внеочередную попытку выспросить, откуда у умиравшего Мастера Зелий… внезапно взялась огромная куча маггловских денег на покупку отменной крепости в самом престижном районе Лондона. Ведь профессор приобрёл дом, присмотренный заранее, вполне отвечавший его вкусам и потребностям в новой жизни с нуля. Было бы уж очень маловероятно, что аристократ-волшебник, он же, обречённый шпион, лично перед решающей Битвой за Хогвартс потихоньку занимался оформлением сделки, касающейся маггловской недвижимости. Ни о каких нотариусах и семейных поверенных мистер Поттер толком и не знал. Со временем объявился какой-то завалящий, к нему и на козе драной не подъедешь, столько гонора у старичка! А уж без помощи сноровистых дамочек Молли и Джинни Уизли, в те дни всеобщего разброда и шатания он не смог бы приобрести за свои наследные денежки сносный домик на узенькой Диагон Аллее. Кривая улочка, заполонённая день и ночь магами всех возрастов и сословий, витринами и товаром, она с позднего отрочества не нравилась Гарри, чем именно, он и сам толком не понимал, наверное, постоянной шумихой и толчеёй. Зато официально место постоянного жительства Героя Магической Британии было поистине престижным. Что вы, что вы, это же сердце столицы магов Британии, Лондона, единственная благопристойная улица, на которую никогда не падала тень Лютного переулка и куда более злачных и тёмных местечек, где чего только не было… Едва ли не как в Рио-де-Жанейро. Ну да, ну да, там нет воды ни капли, и ночью света нет… Семейное гнёздышко было приобретёно незадолго до первой свадьбы, и юному Гарри до скрежета зубовного и румянца во всё лицо неприятно, стыдно было заходить в Гринготтс. Ему казалось, а так оно и было, что все зелёные морщинистые гоблины затаили злобу и имеют большущий зуб на того, кто первым за всю историю их почтеннейшего банка сумел ограбить его и уйти безнаказанным. О, этот разбойник даже стал в мире бесчестных людишек-магов Героем, куда это годится? Главное, Гарри Поттер с подельниками ускользнул с желанной добычей – истинным хоркруксом Тёмного Лорда – чашей Хаффлпафф из хранилища благородного рода Лестрейндж! О враге народа, отщепенце и выродке Крюкохвате, несмотря на предательство ближних своих и жалкую поддельную подачку, оставшемся невредимым, предпочитали не вспоминать. А вот несколько честных гоблинов – служащих банка поплатились от руки Волдеморта таким вгоняющим в дрожь и трепет образом, о котором их более удачливые собратья и не вспоминают, страшась мороза по коже и кошмаров наяву, никому ничего не рассказывая… … Разве что, в интервью всевозможным "чужим" людским газетам, в первую очередь, "Daily Prophet", официальному печатному изданию министерства Магии. Да уж на что семьдесят два раза газетёнки жёлтые, желтее некуда попадаются! Вместе с тем, платят господа журналюги за "особо правдивые и ужасающие рассказы с подробностями" или "леденящие кровь воспоминания чудом уцелевших гоблинов" о пытках и истреблении десятков, нет, сотен представителей малого народа в те мрачные времена, полновесными сотнями сиклей, могут отвалить и десяток-другой полновесных галлеонов. Но довольно о древнем народце гоблинов, чуждом роду людскому, как магам, так и магглам, живущему ради цифр и наживы. Не лепо ли ны бяшеть, братие, поелику то не боян бо вещий, но Слово о бывшем пациенте профессора Алхимии, нынче вполне живом, пребывающем в относительно здравом, как все влюблённые, рассудке, особенно, если речь заходит об уже разик испробованном на практике мирискуснике, так, заодно, и персональном Спасителе. … Что греха таить, Гарри всё равно ничего не подсказало бы о характере и основополагающих, выставленных на всеобщее обозрение, жизненных атрибутах этого нового, выспреннее, "новорожденного" Северуса с ожившими глазами, пустое разглядывание элементов неоготики, стрельчатых окон, островерхой башенки и высокой, ажурно отделанной высоченной каминной трубы. Полукровка и знать не знал о маггловской архитектуре, а вот Принц-полукровка знал даже излишне много о магглах вообще и в частности. Кто бы говорил, Поттер и тут отличился, не подумав оценить стёкла первого этажа, неким чудом полностью восстановленные после утреннего грома без молнии на пороге зимы. … Вместо всех этих бесполезных дел Герой шумно перевёл дух и постучал старинным молоточком, ему открыл эльф Северуса, которого, как и вообще никого, он в доме ещё не видел. – Винли слушает ночного гостя, мастера. – Я Гарри Поттер, Винли, и да, я ночной гость профессора Северуса Снейпа. – Хозяин очень занят, мастер Гарри Поттер, он в рабо… ларо… простите глупого эльфа. Хозяин занят зельями. – Я могу войти, Винли? – Хозяин не распорядился относительно мастера Гарри Поттера, но Винли может впустить мастера… – Короче, Винли, где мне подождать твоего Хозяина? – Боюсь, Винли может пустить мастера Гарри… – Так куда? – В холл, мастер Гарри Поттер, и Винли вынужден будет беспокоить его своим присутствием. Винли сожалеет, но таков порядок. – Хорошо, да пусть бы в холле, Винли, и вместе с тобой. Всё лучше, чем торчать под дверью в одиночестве. Мне будет не так скучно. Гарри прошёл в холл, наконец-то оценив его вместительные габариты, и уселся прямо в мантии на один из жёстких викторианских стульев. Он и не догадывался, что во времена постройки дома, в позапрошлом веке, холл по обычаям отводился для прислуги: кучеров, лакеев и слуг, ожидающих своих господ, приехавших в гости. Поэтому Герой Магической Британии и не вздумал обижаться, что ему здесь не место. Меньше знаешь – крепче, да-да. И вообще, как в этом мире дышится легко!.. В ходе ознакомительной беседы с Винли Поттер узнал, что это единственный домашний эльф Северуса, который работает на Хозяина из глубочайшей преданности, по старинному обычаю домовиков, поколениями служащих родовитым семействам магов. Вопрос о частной жизни профессора, если начистоту, о личностях, посещающих Хозяина… О, он был встречен и ознаменован страшенной широчайшей улыбкой на все сорок с лишним зубов эльфа с подавленным смешком, мол, как можно спрашивать вот так, в лоб о том, что и для "самого Винли" есть тайна за семью печатями? Впрочем, вся эта показная загадочность никоим образом не мешала эльфу преспокойно врать. Винли был прекрасно осведомлён о немногочисленных посетителях особняка, знал их всех поимённо, но вслух выразил сожаление, что Хозяин должным образом проинструктировал его. Мистер Поттер не так чтобы очень умел и любил общаться с лопоухими созданиями, имея печальный опыт знакомства, что с ненормальным Добби, ставшим единственным освобождённым эльфом Запада, что с противным, озлобленным фанатиком Кикимером, потому промолчал, пуще не копая вглубь. Наконец, оголодавший после суток без трёх корочек хлеба Гарри проникновенно попросил Винли принести сэндвич, на худой конец, если этот акт милосердия не запрещён в доме Северуса Снейпа. Эльф исчез, всё так же радостно скалясь, а через секунду вернулся, безмерно довольный, с парой небольших сэндвичей, завёрнутых в салфетки, и громадной чашкой крепкого несладкого чая. Поттер с жадностью напал на предложенную закуску, но аппетит, известное дело, приходит во время заглатывания наживки. Часы в холле показывали что-то около шести, в половине восьмого надо быть у Аврората. – Успею ли я увидеть Сева? Я так хочу, чтобы он заново обнял меня, успокоил, приласкал. У меня внутри все кишки, как на кулак намотаны от нетерпения. Всё тело свело, похоже на судорогу какую-то нервную, ну, когда же я разузнаю хоть что-нибудь о подонках, – мысли Гарри скакали безудержно. … Мистер Поттер зря так нервничал и переживал. Гарри был не в курсе, что предмет его новой страсти – маг-Легиллимент – уже знает много боле, чем он сам. Хоть трижды бывший, да высокопрофессиональный шпион обязан выведать и прозондировать максимум информации для правильного руководства неумелым инициатором Великого Отмщения, по доброй воле взятым под крылышко. Северус превосходно "разглядел" сцену допроса Гарольда Джеймса Поттера в клинике и сделал нужные, верные, далеко идущие выводы. Но для поддержания статуса игры в кошки-мышки необходимо, чтобы Гарри сам, без подсказок и помощи со стороны, докапывался по крупице до собственных сведений по делу миссис Теодор Нотт, его личной любимице, злосчастной Мион. А иначе Северус всегда мог бы сказать что-то вроде: – Фу, как некультурно! Ну, я так не играю… При всей нелюбви к психоанализу, его теории и практике, Снейп, как приверженец западноевропейского юнгианства, сумел в считанные минуты зрительно-ментального контакта качественно извлечь из самой толщи индивидуального бессознательного "пациента", из-под спуда ненужного вороха мыслей о некой влюблённости и прочей поверхностной, наносной и на половину выдуманной чепухи, заведомо ценные залежи важнейшей информации. Архетипы коллективного бессознательного Героя Северуса не интересовали, и в этом вопросе он был прав. А вот мистер Поттер только и делал, что прокручивал обрывки "инфы" в чрезмерно возбуждённом, можно сказать, взъерошенном разуме. … – Вероятно, этого представителя гнилой интеллигенции Волынски оставили на месте, ну да, официально ведь не он поил Мион Сывороткой Правды, а присоединялся ли к "развлечению", стоит полагать, нет прямых доказательств. Да и вряд ли этот "правильный", излишне тихий Авроришка пошёл бы на такое должностное преступление, хотя… В тихом омуте кто-то нехороший водится, черти, что ли, как говаривал дядя Вернон обо мне. Всё, я окончательно запутался и заплутал в мыслях. – Сев, Северус! – крикнул он во всё горло, особо ни на что не рассчитывая, но ему повезло, как всегда, наяву возвращая в лихие, зато бесшабашные времена обучения в Школе. В самом деле, всё так неправильно пошло-поехало, и Гарри, что ни говори, всё чаще и чаще чувствует себя нашкодившим мальчишкой перед самым строгим профессором Хога. Но это ж тупость несусветная, профессор Снейп, сэр, ни при каких обстоятельствах, не позволил бы студенту не то, что поцеловать себя, но скромно прикоснуться к мантии! Необходимо вести себя с этим человеком-загадкой по-взрослому, как подобает мужчине, да ещё и влюблённому по уши. Правда, утро совсем не удалось в… этом отношении. … Что же произошло тогда? Можно было… бы подумать, память промозглым, ледяным ноябрьским ветром выдуло. Но когда, где этот ветер был? Откуда эти странные ассоциации с Пикадилли? Нет, всё сие уже из области фантастики, добротного, но чересчур часто подводившего, и в даль не светлую заводившего, воображения. Вспомнить те же видения с Тёмным Лор… Увольте, вот эти болезненные глюки почему-то вспоминать люто, бешено не хочется, и не столько из-за нелепой, жутковатой своей неопределённостью и загадочностью гибели крёстного. … Профессор выходил в мансарду с толком провести производственный перерыв, покурить, пока спокойно кипят котлы с лекарственными зельями, одно из которых именно сегодня полдня раздражающе не желало правильно себя вести, как вдруг, уже на лестнице, услышал вопль Гарри. – Хм… и давно он там так разоряется? – с усмешкой подумал Снейп, – А если бы я не вышел из лаборатории? Я не думал, что он вернётся так рано. Ему самое время сидеть в кафе на Диагон Аллее и дожидаться мистера Уизли, а не орать у меня в холле дурным голосом. Надо будет познакомить его с Винли… Впрочем, если он сидит у меня в холле, они уже знакомы, значит, дать разрешение Винли сопровождать мистера Поттера не дальше столовой. Скажем, во избежание возможных эксцессов с… обеих сторон. – Се-е-ве-е-ру-у-у-с! – Да иду же, иду, мистер Поттер, – отозвался алхимик, – Вы, как всегда, крайне везучи. Отворив дверь в холл, Снейп не ожидал, что на него обрушится ураган по имени "Гарри Поттер в амплуа "прима половой Герой"". Он снова, ибо крепко, точно по мановению волшебной палочки, забыл неприятное утро, кинулся профессору на шею, припав к губам, желая, чтобы Северус, не страдающий лакунами в памяти, как ни в чём не бывало, оставил все свои колкости и едкие остроты, и ответил жарко, будто вчера вечером, едва… Но алхимик быстро очутился в паре шагов от ненужного обольстителя и сказал ему непритворно строго: – Никогда не следует так делать, мистер Поттер, не то пожалеете, да будет поздно. Я не шутил, сказав, что могу в любой миг уничтожить Вас без следа. Здесь, в маглесе, никто не станет разыскивать пропавшего, некоего Героя чужого мира. О нём тут и не подозревают, ни о мире, ни о его Герое. Всё, что натворил Лорд в маггловском Лондоне, начисто забыто его обитателями, уж поверьте. Это Вам понятно? Никакие ваши Авроры здесь мне не страшны, я же умер в Визжащей Хижине, или у Вас память отсутствует, как класс? А с полицейскими и местным правосудием я в отличных отношениях, как законопослушный гражданин и своевременный плательщик всех полагающихся налогов. – Так ли уж "никогда"? И так ли уж я пожалею, как Вы меня пытаетесь запугать? К слову, Ваше тело не обнаружено, сэ-э-эр, – весело блеснул газами Гарри. Северус ответил утренним живейшим негодующим взглядом, в котором сверкали серебристые сполохи молний, но сдержался и обратился к мистеру Поттеру будничным тоном: – Почему это Вы изволили навестить меня в столь неурочное время? Я же не раз, и не два сообщал Вам утром, что весь день занят собственной работой, заметьте, а не чужими проблемами. План я ещё не обдумывал. Вопросы есть? Вопросов нет. У меня остался всего-навсего один вопрос, на который я ожидаю незамедлительного ответа. Итак, зачем Вы здесь? – Потому, что не хочу домой, там же Сьюки, а я и без неё, как на иголках перед встречей с Роном. И, попросту говоря, я соскучился по тебе, Северус. Ты приворожил меня, злой колдун, – сказал Гарри смешливо. – Но-но, терпеть не могу такие плоские шутки. – Э… я больше не буду, – промычал Поттер, как в Хоге, застигнутый Мастером Зелий после отбоя в тёмном закоулке. – Хорошо, и помните своё обещание, – на ходу бросил Снейп с непонятной интонацией. Как оказалось минуту спустя, алхимик желал мало-мало поесть, потому торопился сам и подгонял незваного гостя: – А теперь разоблачайтесь и проходите на кухню, пора перекусить. Я наскоро проведаю, как там мои котлы, а то одно зелье тщетно выводило меня из себя, но сию минуту всё должно быть в порядке. И да, когда у Вас встреча? – В половине восьмого у Аврората. – Значит, мы успеем, – лаконично констатировал Северус. – Успеем что?..– почти ни на что надеясь, выдохнул Гарри. Неужели… это случится прямо сейчас? Ведь известно, что мечты сбываются. – Ибо сказано, слегка поесть в тишине и спокойствии, как я привык. … Гарри не мог притронуться к пище, сидя на большой кухне Снейпа. Он вертел головой и удивлённо рассматривал это типично гриффиндорское помещение в красно-золотых тонах, торопливо рассказывая о встрече с Роном и его предложении выпить пива. – Поверьте, это не из скрытой любви к Львиному Дому, – наконец, заговорил уже съевший два сэндвича алхимик, принимаясь за тосты с джемом, пока Гарри делал круглые глаза, – Буквально, чтобы поскорее прийти в себя за первой чашкой чая поутру и от души, плотно позавтракать для зарядки энергией до позднего обеда. Я привык кушать полноценно не более трёх раз в день, и Вам должно быть понятно, откуда у меня столь странная для англичанина привычка ужинать. – А здесь – он обвёл рукой помещение, – возбуждающие, яркие краски и цвета, как бы на корриде. Не будем уж о бойне, не так ли? Считаю, получился впечатляющий и удачный "Этюд в багровых тонах", – тонко усмехнулся хозяин-барин, – Кроме того, именно так захотелось Винли, а он проводит здесь основное время, не то, что я. – Вы даже не приказываете своему домашнему эльфу, что и в какие цвета красить? А я-то думал, Вы настоящий деспот. – Я не деспот, никогда им не был, и не буду, – спокойно, но многозначительно сказал Северус, – Я доминанта, и попрошу это хорошенько запомнить, мистер Поттер, прежде чем рваться налаживать со мной отношения. – Я и без того знал, что Вы будете сверху, профессор, – заливаясь краской, буркнул Гарри, – У меня не было в этом вопросе колебаний. – Ах, Вы всё о том же, мистер Поттер, никак не угомонитесь, озабоченный наш? – Как и Вы, сэ-э-эр, – парировал он, предполагая, вполне удачно. – Вы глубоко заблуждаетесь, Герой, мне нет нужды самоутверждаться, как личности, в роли альфа-самца, можно подумать, я какая-то горилла в стае, – едва улыбнулся профессор, – Надеюсь, Ваших вульгарных, сиречь, простейших "литературных талантов" хватит для улавливания следующей тонкости. Дабы быть доминантой, решительно не обязательно играть роль активного партнёра, сие означает лидерство в отношениях от a до z. Болезненно краснея при упоминании "талантов" в таком негативном, уничижительном, но, по чести, заслуженном ключе, Поттер собрался с духом и тоже попытался надавить как можно сильнее: – Ну, пока дождёшься с Вашей стороны лидерства, можно и концы отдать. – Ваша правда, словами классика, о котором Вы и понятия не имеете. "Да, сэр, но "покамест травка подрастёт, лошадка с голоду умрёт… " – старовата поговорка".* В некоторой степени, это из глубин истинно англосаксонского фольклора, а большей частью литературная обработка пословицы. Вам, как я вижу, это либо совсем не интересно, либо непонятно. И как же прикажете вести с Вами вежливую, обоюдно интересную беседу? Гарри промолчал, испытывая приступ дикого стыда за свою необразованность. Ведь пять с лишним лет прошло с падения Лорда, мог бы и поучиться, как это сделала Мион, ан нет, давай стряпать скороспелые, толстенные романы о своих отроческих "победах", мол, я его и так, и вот так, и ещё сяк! Северус преспокойно продолжил, попивая чай из большой глиняной чашки с нетривиальным узором, составленным из переплетающихся фигурок льва и единорога: – И всё-таки, несмотря на так и бьющую из Вас ключом житейскую пошлость и недостаток знаний, я иду Вам навстречу. Пока лично мне это интересно, так сказать, в какой-то мере. Вы же не успели забыть моё поведение сегодня утром, и его причину? Итак, я снова и снова приказываю вести себя в моём доме, моей крепости вежливо и без пошлых намёков. Гарри в другой раз счёл за лучшее сохранить тишину, ожидая чего угодно, очередных, более ужасающих оскорблений, бесцеремонных приказов, но прозвучало холодное и бесцветное: – Ешьте-ешьте, берите пример с меня, вкушайте пищу насущную, на пустой желудок Вам сегодня пить никак нельзя. Мне-то не грозит вечер с коньяком или огневиски в обнимку, однако, я наелся, чего никак не скажешь о Вас. Да, перед встречей с мистером Уизли употребите вот это, – алхимик достал из обширного внутреннего кармана затрапезной рабочей, пятнистой и местами прожжённой мантии флакончик, – Простенькое зелье, чтобы не захмелеть до того состояния, когда в ненужной степени развязывается язык. Для Вас это нежелательно, а своему другу позвольте выпить от души, будем надеяться, смешав полновесный эль с недоброкачественным виски, он наутро забудет, о чём вы откровенничали. Ну… или частично забудет, что в Вашем случае, по существу, означает одно и то же. И так как оплачивать попойку будете Вы, то воспользуйтесь преимуществом, заказывайте именно то, что я сказал. Меньше лёгкого пива, отдайте преимущество самым крепким алкогольным напиткам, какие найдутся в этом пабе. Уверен, Вы тоже изрядно напьётесь, но мешать напитки, ни в коем случае, не стоит. Боюсь, тогда содержимое этого флакончика окажется излишне слабым для столь "горючей смеси". Вот выберите направление и идите, Вам бы только до результатов добраться. Будь это с помощью эля или дешёвого спирта. Вот сей миг Гарри торопливо впитывал "благодать", не горя жаждой выступить с какой бы то ни было репликой. – Мне кажется, что Вы правильно сделали, аппарировав прямо к мистеру Уизли на работу, учитывая легендарное везение, – продолжал Снейп, отрешённо глядя в большое, фигурное окно, – Попали в ланч, мистер Рональд Уизли был один, как утверждаете, у него свой рабочий уголок, так что, будь кто-то рядом, вы на пару его бы заметили. Но всё-таки Вы рисковали, по возможности, образумьтесь, самое малое, в память о миссис Нотт и её страданиях, не бегите вперёд, сломя голову, не просчитав вариантов, а лучше, посоветуйтесь со мной. Я же шестнадцать лет "подрабатывал" шпионом, у меня нюх на опасность куда тоньше Вашего. Надо знать, когда действовать и когда воздержаться от поступков. Действие и бездействие в этих обстоятельствах сродни и отнюдь не противоречат друг другу, – прозвучало из уст алхимика с каким-то особенным выражением и ударением. – Хотя… хм… я сам себе прекословлю, – он хотел почесать нос, но в последний момент сдержался, ибо "чуждое общество", – В Вас ни грана нет слизеринского хладнокровия и умения выждать необходимый момент для нанесения раны, даже пустяковой, словесной, но болезненно кровоточащей, как делал я во времена славной юности с четвёркой Мародёров. Он как-то странно улыбнулся одним уголком губ, но Гарри решился напомнить профессору его же реплику. И неважно, произносил ли Сев эту фразу в реальности, или она пригрезилась бредящему, без малого потерявшему память больному! – Северус, а не ты ли говорил, что все люди одинаковые по определению, и Шляпа не ставит ребятишкам какой-то там деагнез, или вроде того, словом, клеймо на всю жизнь? – Время, – отрезал Снейп, – Вам пора. По крайней мере, Вы таки немного насытились, ибо это необходимо для Вас же? Я лично подтверждений этому не вижу. – О, не извольте беспокоиться, премного благодарю, профессор, считайте, я сыт по горло. Прошу прощения за вырвавшиеся из самого сердца воспоминания о Вас в дождливом сквере и… – Не нужно извиняться, мистер Поттер. – Почему Сев так официозно обращается ко мне весь день? Нет для человека лучшего звука, чем его имя, произнесенное вслух. Не фамилия, не этот задолбавший "Герой" во всех падежах, а данное при рождении, приятное уху и мозгам имя. Чувствую, именно в этом заключается основное правило установления здоровой, милой уму и сердцу связи между личностями. Выходит, что бы Северус ни говорил, а простеньких добрых, доверительных отношений со мной он не желает. И, как подтверждение догадок Гарри последовало безличное и равнодушное: – Вы же и в Школе славились умением подслушивать и подсматривать. Не мне учить Вас хорошим манерам. Будем считать, я Вам приснился, когда Вы болели, – всё так же, глядя куда-то в воображаемую точку над головой Гарри. – А… смогу я рассчитывать на Ваше гостеприимство после встречи с Роном? Уверен, нам будет, о чём поговорить. Ведь у меня появится информация для нашего совместного плана, сэр. – Не стоит злоупотреблять моим личным временем, отведённым для отдыха, – отрезал алхимик, наконец-то посмотрев в глаза Гарри. Но это был мимолётный, поверхностный взгляд вконец заскучавшего аристократа, вновь натянуто улыбнувшегося, впрочем, давшего довольно благоприятный и полезный совет: – Лучше возвращайтесь домой, заодно узнаете, как там дела, а то пресса перевозбудится на тему об исчезновении Героя. Вам же хуже. – Мне плохо без тебя, Северус, а на прессу я плевать хотел. – Зато пресса нескоро перестанет плевать на Вас, полагаю, к закату дней, и не моих, или же к расцвету владычества нового Его Темнейшества, – и заново странная ухмылка, явственно знаменующая нечто зловещее и неизбежное, что самое-то пугающее. Поттер аж поёжился от одного эдакого предположения о новом Тёмном Лорде, против которого он, Гарри, будет уже бессилен. Ничего! Наверняка, найдутся новоявленные борцы согласно новым Пророчествам. – И всё-таки я Вас предупредил, но переубеждать не собираюсь, прежде всего, из-за нежелания учить Вас жизни, да и время, время поджимает. Кое-кто же торопится. И в последний раз, как показалось мистеру Поттеру, с мягкой, прямо-таки отеческой, покровительственной улыбочкой: – Прошу не мечтать переночевать у меня под дверью спальни, Вам туда отныне не добраться, я уже распорядился об этом Винли. Зато моя обширная столовая с парой оттоманок и кожаным диваном на всю эту ночь полностью предоставляется Вашему распоряжению. Просьба одна: мебель не портить. Вы и без того сегодня утром… Впрочем, что было, то прошло, считайте, мне это ничего не стоило, и я забыл Ваше прегрешение из великодушия. Сначала Гарри ни черта не понял из того, что имел в виду Сев, нёсший какую-то околесицу про оттоманки и небывалую душевную доброту, немного после дошло, что над ним всё ж таки измываются словесно, а по какому поводу… да хрен его знает! Единственное, что мистер Поттер позволил себе, так это откровенно злобно ухмыльнуться, "на автопилоте", скорее, из принципа, проглотив несколько ложек какого-то поганого салата, и быстренько аппарировать, кое-как накинув мантию. Он более не заботился о ненужной, в свете последних высказываний озлобленного, видать, на весь мир, Сева, жилетке. А что? Запахнул мантию плотнее, и все проблемы с мордредовыми мелкими пуговичками решены. ________________________ * Шекспир. "Гамлет, принц датский", (пер. Б. Пастернака). Акт 3, сцена 2.