В тиши безлюдных улиц

Неро проснулся в поту, разгоряченный и напуганный. Для него подобное было впервые после Фортуны — чувствовать себя настолько потерянным, ничтожным, слабым. Его руки дрожали — обе, целые, живые. Пальцы заходились в конвульсии, будто пытаясь что-то удержать, не дать навсегда исчезнуть. Но вот он здесь: один, на развороченной и смятой постели, сбежавший прочь даже от Кирие, которой не смог признаться о том, что его терзает. Неро снился Ад, полный демонических созданий. Бесконечные полчища существ, чьи глаза горят от ярости и злобы, мчались на него единым потоком, а у него из оружия — только отцовский меч и собственные крылья. Ямато пел в его руках, желая крови, однако Неро чувствовал только боль и всепоглощающую тоску, и его собственные чувства рвали его на части куда быстрее и успешнее, чем демоны. И можно было бы закончить всё это прямо здесь и сейчас, отбросить прочь кошмары вместе с тонкой изящной книжкой (буква «Ви» насмешливо (не)смотрела на него в ответ), отринуть прошлое, не дав ему сломать тот хрупкий мир, что воцарился после разрушения Клипота, — но Неро не мог. Что-то держало его на месте — крепче, чем любые корни и привязанности. Было ли это обещание вернуться, неловко брошенное в последнюю секунду перед прощанием, или надежда увидеться снова, о существовании которой Неро и не подозревал до этого момента? Смывая с лица капли пота и стирая с себя остатки кошмара, Неро думал о том, как сильно изменилась его жизнь — и сколько вещей в ней всё же до сих пор не поменялось.