Hard candy

      Лёжа на парте, Бакуго рассеянно пялилась на шелковистый красно-белый водопад. Волосы Тодороки были длиной чуть ниже лопаток и такими гладкими, что отражали солнечный свет. Без шуток, ещё немного и вокруг её головы засверкают искры, как в долбаной сёдзё-манге. Время от времени в открытые окна класса залетал ветер, тогда двухцветные пряди трепетали в воздухе перед самым носом Бакуго, вызывая желание дёрнуть за них. Сдерживая порыв, Бакуго поскребла короткими ногтями обложку учебника.       После перестановки парт в начале семестра прошло полтора месяца, и за это время грива сидевшей впереди Тодороки конкретно намозолила Бакуго глаза. Возможно, если бы половинчатая завязывала волосы в «хвост», это сделало бы их менее раздражающими, но тонкие резинки не выдерживали натиска и рвались в самый неподходящий момент. Одна из таких лопнувших резинок отлетела прямо в лоб Бакуго, из-за чего посреди урока чуть не вспыхнула драка.       В своих мыслях Бакуго уже пятьдесят раз побрила Тодороки наголо. Зачем вообще человеку такие длинные волосы? Ещё удавишься ими во сне.       Сама Бакуго не особо заморачивалась с причёской. Стрижку носила короткую, это удобно, круто и не мешает во время боя. Помыла, высушила, взбила пальцами до нужного градуса визуальной агрессии — и готово. Зато Тодороки наверняка ежедневно причёсывала каждую прядку по сто раз и полировала каким-нибудь специальным дерьмом, иначе как волосы могли быть такими?       Мысли Бакуго невольно обращались к красно-белым локонам и их владелице всякий раз, как ей становилось скучно на уроке. После длительного наблюдения она могла по языку тела Тодороки предсказать, когда та откинет со лба длинную чёлку или заправит волосы за ухо — каждый раз почему-то за правое, белое и аккуратное, без прокола. Ледяная принцесска Тодороки не носила серьги, что казалось Бакуго, с её многочисленными проколами в обоих ушах, чертовски унылым. Как и школьная форма на Тодороки — безупречно отглаженная юбка с застёгнутой под горло рубашкой, всегда при галстуке и в пиджаке. Тц-тц, кукла с покерфейсом и дерьмовым характером. Бакуго ей ни за что не проиграет.

***

      Когда в очередной раз наступили выходные и студентов Юуэй отпустили по домам, Бакуго пошла привычной дорогой от академии до ближайшей станции. По обеим сторонам улицы расположились магазинчики и закусочные, стеклянные витрины которых горели оранжевым под лучами закатного солнца. В одной из витрин Бакуго краем глаза заметила что-то блестящее. Витрина принадлежала магазину с разными побрякушками, от браслетов до пеналов, преимущественно убогого слащавого дизайна. Как раз в подобном дизайне были выполнены аксессуары для волос, лежавшие на прилавке и стрелявшие в прохожих бликами.       Бакуго ни в коем случае не интересовалась подобным, но она заметила в витрине заколки и притормозила. Это были резинки для волос с клубничками. Тошнотворно «миленькие» ягодки с вкраплениями какой-то прозрачной фигни, переливавшейся на свету, почти ослепили Бакуго своим дизайном. Глядя на них, она ощутила во рту приторный ягодный вкус.       Реально уродливая хрень. И это проклятое сочетание цветов, красный и белый…       Не к месту Бакуго вспомнился сон, приснившийся ей пару дней назад. Во сне она чувствовала, как её голых плеч, ключиц и шеи касались мягкие красно-белые локоны. Это Тодороки нависала над ней, как обычно молчаливая, но глядящая так пристально, что Бакуго начала необъяснимо нервничать. Она хотела дотронуться до равнодушного лица Тодороки, но волосы вдруг стали бесконечными, как у какой-нибудь Рапунцель, они начали обвиваться вокруг тела Бакуго и сжимать всё сильнее. Бакуго проснулась с мурашками по коже, горящими щеками и застывшими на губах ругательствами. Грёбаный стыд.       Возвращаясь к пресловутым резинкам для волос, они казались довольно прочными. Такие вряд ли лопнут и отрикошетят кому-нибудь в лицо.       Как смотрелись бы эти дурацкие двухцветные побрякушки на двухцветных волосах?       Бакуго поймала себя на том, что уже какое-то время залипает на витрину, полную сверкающего дерьма. Она проверила время на телефоне и выругалась — ещё чуть-чуть и электричка уйдет без неё. Отвернувшись от витрины, Бакуго рванула в сторону станции. Она в любом случае не стала бы покупать что-то настолько нелепое, даже для Тодороки. Тем более для Тодороки. С какой стати Бакуго что-то ей покупать?       Едва Бакуго скрылась за углом, из кафе напротив магазина вышла Тодороки. Вообще-то её дом находился в противоположной стороне, но покидая академию по случаю выходных, она всегда заказывала здесь зелёный чай и садилась за столик у большого окна. Чай в этом месте был действительно хорошим, а вид из окна кафе окидывал всю длинную улицу, по которой Бакуго обычно шла на станцию. Каждую неделю Тодороки наблюдала, как Бакуго с наушниками в ушах и сумкой на плече неторопливо проходит мимо кафе. Иногда она выглядела недовольной и хмурилась свои мыслям; иногда казалась расслабленной, спокойнее, чем в академии; иногда её хорошее настроение чувствовалось даже на расстоянии, отражаясь в дразнящих изгибах губ. В такие моменты чай казался Тодороки особенно приятным на вкус.       Тодороки стало любопытно, что в витрине по соседству привлекло внимание Бакуго. Оказалось, это были аксессуары. Резинки для волос, заколки, ободки, ещё какие-то мелочи, назначение которых Тодороки не смогла угадать. Её не интересовали украшения и причёски. Несмотря на попытки старшей сестры научить её плетению «кос» и разнообразным укладкам, вершиной мастерства Тодороки оставался аккуратный «хвостик».       Блестящие мелочи в витрине были для неё кучей металла и пластмассы. Но Бакуго так долго смотрела на них. Ей нравятся такие вещи? Тодороки слегка наклонилась, внимательнее вглядываясь в переливающиеся ягоды на заколках. Это считается красивым? Тодороки подозревала, что имеет некоторые проблемы с эстетикой. Ей было сложно понять, что красиво в общепринятом смысле, а что нет. Она могла судить только на основании собственного восприятия, и теперь оно подсказывало, что эти заколки довольно уродливые. Но в то же время чуть-чуть… милые? Этот крошечный процент «милоты» возник только потому, что заколки понравились Бакуго.       Тодороки представила пару красных ягод, поблёскивающих среди непослушных золотистых прядей. Ну, всё-таки немного…       — …мило, — пробормотала она, потирая подушечки пальцев, словно могла почувствовать текстуру чужих волос. Спустя несколько секунд она уже входила в магазин.

***

      На первый урок в первый день новой учебной недели Бакуго пришла с опозданием и в качестве моральной компенсации несколько раз толкнула ногой стул Тодороки. Это из-за половинчатой Бакуго потратила время на покупку дурацкой резинки для волос. Если бы Тодороки день за днём не трясла у неё перед лицом своей гривой, Бакуго никогда не переступила бы порог такого магазина. Теперь эта резинка с клубничками жгла ей карман расстёгнутого пиджака.       Кое-как дождавшись перемены, Бакуго ткнула ручкой в спину Тодороки. Когда та обернулась, взметнув красно-белую волну, Бакуго швырнула ей упаковку с клубничками.       — Сделай что-нибудь со своими волосами, пока я их не подожгла, — с нарочитым отвращением выплюнула Бакуго.       Тодороки растерянно вертела в руках яркий пакетик.       — Ты купила это для меня? — медленно проговорила она, подняв на Бакуго непроницаемые разноцветные глаза.       Ну конечно, подумала Бакуго, из всех возможных вопросов она выдала самый идиотский и неудобный. Типичная Тодороки.       — Нет, я подобрала это дерьмо на улице, — Бакуго оскалилась. — Какая разница, откуда оно, просто возьми и используй по назначению.       Этот подарок — Тодороки восприняла резинку для волос именно так — вызвал у неё недоумение. С самого начала семестра она чувствовала на своей спине обжигающий взгляд Бакуго. В те дни, когда Тодороки собирала волосы в «хвост», взгляд был менее пристальным, поэтому она предположила, что Бакуго больше нравятся распущенные волосы. Ведь если они ей не нравились, то зачем смотреть? Руководствуясь этим выводом, Тодороки перестала пользоваться резинкой для волос. Но вот Бакуго подарила ей одну из тех, клубничных, резинок, и Тодороки пыталась понять, что это значит. Бакуго разонравились распущенные волосы? Если теперь ей нравятся «хвостики» и «косички», то ладно, Тодороки в общем-то было плевать, ходить с распущенными волосами или с заплетёнными.       Обдумав это, Тодороки вынула резинку из пакетика и спросила:       — Поможешь мне?       — У тебя рук нет? — огрызнулась Бакуго.       Пожав плечами, Тодороки отвернулась, поудобнее перехватила резинку одной рукой и собрала волосы другой. В процессе некоторые пряди выскользнули, превратив причёску в беспорядок. Тодороки незаметно вздохнула. Чтобы изобразить такую криворукость, ей действительно пришлось очень постараться.       Со своей стороны Бакуго наблюдала, как Тодороки неуклюже пытается зафиксировать волосы резинкой. Это выглядело так глупо, что у Бакуго нервно задёргался уголок рта. Не выдержав, она выхватила резинку из руки Тодороки.       — Чёрт, ну ты и рукожопище, — проворчала Бакуго. — Сиди тихо, сама сделаю.       — Я хочу «косу», — сказала Тодороки. Сказала не в форме просьбы или приказа, а как бы скромно ставя в известность. Из-за такой манеры говорить Бакуго было сложно прицепиться к её словам.       — Если ты умеешь плести «косы», — невинно добавила Тодороки в качестве контрольного выстрела. После такого Бакуго точно не могла слиться и сделать банальный «хвост».       — Заткнись.       Подумаешь, «косу» заплести любая сможет, уж тем более Бакуго. Плевать, что она ни разу в жизни их не плела, ничего сложного в этом нет. Бакуго пропустила красно-белые волосы между пальцами — и правда, до мурашек гладкие, — действуя так, словно знает, что делает. Разноцветные пряди переплетались между собой, такие контрастные, что в глазах зарябило. Собирая тонкие прядки у шеи Тодороки, Бакуго несколько раз — конечно, совершенно случайно — коснулась её кожи, прохладной с одной стороны и тёплой с другой. Затем волосы на висках нужно было аккуратно уложить за уши. Ладно, не сказать, что это действительно было необходимо, но так Бакуго выпал шанс дотронуться до ушей Тодороки. Ей пошли бы серьги-гвоздики, чтобы на левом ухе одного цвета, а на правом другого, подумала Бакуго. Она неосознанно потёрла мягкую мочку чужого уха. Казалось, Тодороки что-то пробормотала, и этот звук вернул Бакуго с небес на землю. Она быстро зафиксировала кончик «косы» дурацкой резинкой.       — Готово, — с некоторым высокомерием оповестила Бакуго. «Коса» получилась как надо, разве что, может, слегка асимметричная. Хотя если посмотреть с другого ракурса, то вполне себе ровная. Как она и думала, ничего сложного.       Тодороки повернулась, чтобы поблагодарить, и тут же отвела взгляд в сторону. Возясь с «косой», Бакуго навалилась на парту, в результате чего её расстегнутая на несколько пуговиц рубашка распахнулась шире. Перед Тодороки предстал головокружительный вид обнаженных ключиц, кромки белого спортивного бюстгальтера и небольшой ложбинки по центру. Тодороки закашлялась. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы огненная половина её тела не начала дымиться.       — Спасибо, — сдержанно поблагодарила она и, по-прежнему глядя чуть выше плеча Бакуго, положила на парту той пакетик, подозрительно напоминающий упаковку с резинкой для волос.       Бакуго недоверчиво ткнула пакетик пальцем. Из упаковки выскользнули две заколки с клубничками. Её мысли вернулись в тот день, когда она надолго зависла перед витриной магазина. Могла ли у той неловкой ситуации оказаться свидетельница? Да ещё самая неподходящая. После пары секунд напряженного молчания Бакуго прищурилась. Она успешно убедила себя, что сходство заколок просто дерьмовое совпадение.       — Зачем мне этот хлам? Я похожа на ту, кто нацепит такое?       Тодороки предположила, что если сказать «нет, не похожа», Бакуго ответит «вот и забирай своё дерьмо» и швырнет заколки ей в лицо. Если же сказать «да, похожа», Бакуго швырнет ей в лицо не только заколки, но и что-нибудь потяжелее.       — Это обмен, — сказала Тодороки за неимением лучшего ответа. — Ты дала мне резинку, я даю тебе заколки. Если не хочешь их, выброси.       Она отвернулась, игнорируя раздраженное бормотание Бакуго. Жаль, конечно, что не удалось своими руками заколоть Бакуго волосы, но рано или поздно это станет возможным. Это и большее, пока внимание Бакуго сосредоточено на ней. Тодороки украдкой коснулась пальцами уха и слабо улыбнулась. Руки Бакуго были такими теплыми, а прикосновения к волосам нежными, несмотря на то, что минутой ранее она рычала на Тодороки, как воинственная маленькая кошка.       До конца учебного дня Тодороки витала в облаках, а когда одноклассники начали покидать кабинет, парта позади неё уже была пуста. Заколки также исчезли.

***

      Поздним вечером Бакуго сидела на полу в своей комнате и чистила наручи от геройского костюма. Рядом лежал телефон, на котором воспроизводился видео-урок плетения «кос». Бакуго хотела подтвердить, что всё сделала правильно и с первой попытки заплела «косу», отвечающую положенным стандартам. Досмотрев ролик, она хмыкнула — разумеется, плетение было правильным, хотя она может заплести ещё лучше, просто нужна практика. Не то чтобы ей действительно требовался такой навык, сама она волосы отращивать не собиралась, но мало ли, вдруг пригодится… Она вспомнила шелковистые красно-белые пряди, оплетавшие её пальцы, и гладкость светлой кожи.       Сайт, на котором она смотрела видео-урок, автоматически предложил другие видео аналогичной тематики. Разнообразные виды «кос», замысловатые «пучки», причёски с повязкой для волос.       Хах, для такого понадобится хренова уйма заколок, усмехнулась про себя Бакуго. И чьи-то раздражающе длинные двухцветные волосы.       Она потянулась нажать запуск следующего видео-урока и продолжила возиться с наручами. Её золотистую чёлку удерживали две заколки с клубничками.