Лёд.
6 июня 2019 г., 00:34
Все начинается глупо. Они собираются, чтобы обсудить дела группы дома у Эйнара, но у Клеменса какой-то срочный экзамен, и он сутками пропадает в мастерской, поэтому в гости приходит только Маттиас. Эйнар знакомит его с женой и ее подругой, Сольбьорт и Астрос, очень приятно.
Маттиас чувствует, как их взгляды пробирают его до костей.
— Нам понадобится бэк-вокал и подтанцовка, — говорит он.
— Какое совпадение, — ухмыляется Астрос, — мы как раз профессионально танцуем. А у Сольбьорт отличный голос.
Она пугает и притягивает одновременно. Ему кажется, что он заболел, что он одержим. Он додумывает, с ним что-то не так. Астрос смотрит на него и почему-то смеётся. Маттиас пытается оставаться спокойным внешне, но внутри у него все ходуном ходит от непонятного предчувствия. Как будто трещит лёд. Как будто сейчас земля под ногами разверзнется, и он упадет в ад. Как будто он вот-вот сделает что-то непоправимое.
— Ох, Эйнар, отличный мальчик. Как здорово, что ты его привел, — шепчет Сольбьорт на ухо мужу.
— Я думаю, мы должны кое-что тебе объяснить, — мягко говорит Эйнар Маттиасу.
***
Насколько все не так, он осознает тем же вечером, когда девушки спрашивают его о стоп-слове.
«Я никогда такого не делал, — хочет сказать Маттиас. — Я не хотел бы и начинать. Это сон. Это сон, правда?»
— Капитализм, — говорит он.
— Отлично. Помни, ты всегда можешь остановить все, что здесь происходит. Никто не будет вредить тебе, и никто не сделает того, чего ты не хочешь. У нас с Астрос общее слово — Вермахт.
От этой прелюдии у него начинают трястись коленки, как у мальчишки. Они переоделись и выглядят, как две богини тьмы.
— Эйнар, оставь нас. Дай мальчику немного личного пространства.
Он остаётся с ними один, и чувствует себя беззащитным. Раздетый, лицом к стене, с алеющими щеками.
— Это будет непривычно, но я думаю, ты распробуешь и полюбишь его, — говорит Астрос, крутя флоггером перед его лицом. Полосы кожи щекочут спину, но на смену им тут же приходит прохладный воздух. Он даже не успевает понять, в какой момент щекотка превращается в лёгкие удары. Это горячо и почти не больно, но Астрос набирает и темп, и силу, а потом к ней присоединяется Сольбьорт.
— Ты можешь шуметь, если хочешь.
Маттиас сдерживает стон.
— Не зажимайся, так будет больнее, — одергивает его Сольбьорт. — Ты хорошо справляешься.
Маттиас чувствует себя маленьким и зачарованным. Спина горит, но что-то нарастает вместе с болью, и ему отчаянно хочется узнать, что. Слезы сами капают из глаз.
Он не будет пользоваться их разрешением. Не будет. Нет.
Ещё три удара, и Маттиас стонет.
Ещё три, и его смывает океан.
Два флоггера слаженно ходят по телу, чередуясь и не давая перевести дух. Они — Сольбьорт и Астрос — секут его в четыре руки, а потом гладят, и снова бьют, и эта боль и нежность в одном флаконе сводит его с ума. Он забывается и пропадает, смытый и утащенный в пучину волнами жара.
В его мире есть только тишина и покой, и ему так одуряюще хорошо, будто он переборщил с эйфоретиками.
Кажется, под конец он плачет у них на руках, пока они обнимают его — обе, осторожные и нежные, такие ласковые, что хочется плакать только сильнее. Богини-матери, — думает Маттиас. Богини гладят его по голове, держат его, как маленького, а он приходит в себя, далёкий и свободный.
Он понимает, что никуда от них больше не денется.
