Шаги по другой тропе

      Ещё один день шестого марта под крышей замка Монсальви прошёл спокойно и был наполнен умиротворением, уютом, теплом и тихим счастьем. Изабель де Монсальви, дядюшка Матье и Жакетта Легуа, Лоиза и Барнабе, Гарен и Сара прекрасно поладили между собой. Вопреки опасениям Катрин и Арно, старшая графиня де Монсальви относилась к родным и друзьям Катрин без дворянской спеси, без высокомерия и пренебрежения. Была добра не только к одному Гарену — из близких для Катрин людей. К самой Катрин гордая, несгибаемая и сильная Изабель де Монсальви относилась с тёплым уважением, не скупилась на материнскую ласку и называла свою невестку в разговоре не иначе как «дочка» или «моя девочка». Нередко свекрови Катрин случалось в разговоре с избранницей и законной женой её сына сказать, что она счастлива заполучить в невестки не только столь красивую, но ещё и очень добрую, умную и смелую молодую даму. Искренне радовалась, что Арно связал свою жизнь со столь чудесной и потрясающей женщиной. В разговорах со своим сыном Изабель не раз говорила Арно, что ему крупно повезло, что его женой стала такая замечательная женщина как Катрин, наставляла графа де Монсальви ценить супругу по достоинству и не огорчать. Арно не спорил с матерью и охотно с ней соглашался, признавая её правоту. Молодой мужчина и сам понимал, что его самое большое достижение в этой жизни — страстная любовь и верность к нему его собственной жены, какие связали Арно с его возлюбленной. Отношения Арно с друзьями и родственниками его любимой женщины тоже можно было назвать очень тёплыми и доверительными. Матье Готерена молодой Монсальви называл с позволения суконщика дядюшкой. Жакетта Легуа не имела ничего против того, чтобы Арно называл её матерью. Причём не только Изабель де Монсальви относилась с теплом и уважением к родным и друзьям Катрин, но и Арно. Молодой человек не мог не испытывать благодарности к родителям и дяде своей жены, которые вырастили Катрин такой доброй и смелой, честной, не понаслышке знающей о любви и верности, обладающей благородным и отзывчивым к чужой беде сердцем. Так что перед Арно не стояло даже такого вопроса, принимать ли близких своей супруги скромного происхождения или нет. Любовь и тепло, питаемые молодым мужчиной к Катрин, он также перенёс на семью и друзей своей любимой женщины. К бывшему же казначею и министру финансов герцога Филиппа Бургундского, к Гарену де Бразену, Арно тянулся всеми сердцем и душой, будучи благодарным бывшему мужу Катрин ничуть не меньше своей жены. Никогда Арно и Катрин не забывали о том, что именно Гарену и его благородству они обязаны своим семейным счастьем, ведь это именно Гарен дал спокойно развод молодой женщине и отпустил её к дорогому для неё человеку, которого она очень любит. Как Арно сам признался Катрин в одном из уютных и задушевных разговоров в спальне наедине, мессир де Бразен напомнил ему родного отца Амори де Монсальви — которого Арно лишился в пять лет, а Мишель — в возрасте семи лет, когда граф Амори де Монсальви погиб на поле боя в одном из сражений с англичанами. Доброта и благородство Гарена к Катрин и Арно, к друзьям молодой женщины и их семье вызывали в памяти рыцаря воспоминания о родном отце, которого Арно и дорогие ему люди могли видеть только на портретах в замке Монсальви. Спустя столько лет по-прежнему тоскуя по отцу, погибшему на войне, Арно и сам не заметил, как проникся сыновьими чувствами к бывшему мужу своей жены, ставшему для супругов де Монсальви близким другом. Подобного рода любовь и тепло, как к родному и близкому человеку — считай, к своему отцу, питала к Гарену и Катрин, да и любовь Гарена к молодой графине напоминала скорее отцовскую. Лишённый возможности быть отцом своим кровным детям, Гарен проникся преданными отцовскими чувствами не только к Катрин, но и к её избраннику. Никакая ревность не отравляла душу и сердце бывшего казначея герцога Бургундского. Впервые Гарен почувствовал себя на своём месте лишь под крышей замка Монсальви — среди любящих и уважающих его людей. Словно граф де Бразен сумел отыскать недостающий кусочек мозаики витражного оконного стекла, и больше не режет взора пустое пространство, сквозь которое раньше дул холодный ветер. Пусть Арно и Катрин, дядя Матье и Жакетта, Лоиза и Сара с Барнабе не были родными для Гарена по крови, но их всех связали узы не менее прочные, чем кровное родство. От внимательных очей Катрин, Арно, дяди Матье и Жакетты, Лоизы, Барнабе и Сары с Ксантраем не укрылось и то, что старшая графиня де Монсальви — Изабелла, стала чаще одаривать Гарена своим теплом и вниманием. То Изабелла пригласит Гарена в огромную домашнюю библиотеку замка Монсальви — для совместных чтений трудов античных философов и распития хорошего вина из погребов старшей мадам де Монсальви. То Изабелла одарит смущающегося таким знакам внимания от неё Гарена тёплой и доброй улыбкой с лёгкими нотками кокетства. Гарену вовсе не были неприятны знаки внимания к нему от матери Арно, и граф де Бразен с радостью проводил время в её обществе, попав под очарование острого ума и обаяния Изабеллы, не растерявшей с годами свою красоту, хотя её младшему сыну исполнилось уже двадцать шесть лет. Как двое жадных до новых знаний людей с широким кругозором, два интеллектуала и эстета, любящие искусство в различных его проявлениях, Гарен и Изабель нашли немало общих точек соприкосновения. Старшая мадам де Монсальви тоже находила Гарена не только интересным и красивым мужчиной, обладающим жадным и острым умом, добрым характером и обаянием. Ей доставляло удовольствие вместе с Гареном обсуждать литературные произведения или политику, вместе проводить время за чтением хорошей литературы и распитием доброго бургундского вина, гулять по внутреннему двору или по окрестностям Монсальви. Выбираясь вместе с Изабеллой прогуляться по городу, Гарен нередко предлагал ей посетить рынок или пекарню, где покупал для своей спутницы что-нибудь вкусное. Мог преподнести ей в дар карманное зеркальце или красивые гребни, новую вуаль из какого-нибудь дорогого и тончайшего материала. Изабелла всегда выговаривала с мягкостью Гарену за такие траты, но всегда с благодарностью и счастливой улыбкой принимала подарки от графа де Бразена, которые очень бережно хранила. Желая сделать Гарену ответный приятный сюрприз, Изабелла заказала у лучших в городе портного и обувного мастера добротные сапоги с красивым костюмом из тёмно-зелёного бархата для мужчины. Поначалу Гарен яро протестовал, когда в замок Монсальви пришли снять с него мерки портной и обувщик. Выговаривал Изабелле, что не станет жить на содержании у женщины и никогда не приемлет для себя паразитизма за счёт одной из представительниц не только прекрасного, но и сильного пола. Однако же Изабель сумела сломить сопротивление Гарена, убедив его принять её подарок из тёплых и добрых чувств к нему, ласково улыбаясь и с нежностью глядя ему в лицо. Нехотя, но Гарен согласился принять такой подарок от старшей госпожи де Монсальви, хотя был очень ей благодарен за такое заботливое и искреннее к нему отношение. Зародившаяся симпатия между Гареном и Изабель не могла остаться незамеченной для Катрин и Арно. Не раз молодые супруги де Монсальви случайно заставали мать Арно и бывшего мужа Катрин вместе, впрочем, не попадаясь им на глаза. — Арно, как ты думаешь, возможно, что я могу и ошибаться… — проронила Катрин, крепче прижавшись к мужу, когда они читали перед сном новеллы Франко Сакетти в их супружеской спальне. — Ты говори, родная. Что ты хотела сказать? — Арно положил раскрытую книгу страницами вниз на прикроватный столик и ласково коснулся губами золотой макушки Катрин. — Похоже, что наш общий друг Гарен и твоя мама питают искреннюю и нежную привязанность друг к другу, — мечтательно пролились с чувственных губ Катрин эти слова. — Да, я тоже замечал, что мессир Гарен и моя мама прониклись друг к другу взаимной симпатией. Если вдруг случится, что наш друг и моя матушка обретут счастье вместе… Я ни за что не стану препятствовать их отношениям, — едва скрывая свою радость, дал ответ жене Арно, бережно погладив нежную кожу её щеки своей огрубевшей от многолетнего обращения с оружием и с мозолями от меча рукой. — Вот бы они и правда нашли своё счастье бок о бок друг с другом! Я так хочу всего самого лучшего для твоей мамы и нашего верного друга! — воскликнула горячо Катрин, зажмурив свои большие и дивные фиалковые глаза в обрамлении густых и длинных ресниц, кулачки молодая женщина прижала к подбородку от нахлынувших на неё радостных эмоций. На пухлых и ярко-розовых губах Катрин цвела восторженная улыбка. — А как бы я этого хотел, моя лисичка… Мессир Гарен и моя матушка — оба замечательные и добрые, благородные душой и сердцем люди, они заслуживают счастья и самого лучшего. И если они захотят однажды связать вместе свои жизни, то я за них только горячо обрадуюсь всем существом, — прозвучали исполненные надежды слова Арно, крепче прижавшего к себе Катрин, склонившую к его плечу свою золотоволосую головку. Молодые супруги лежали в обнимку под одним одеялом, крепко прижавшись друг к другу, грезя о возможном счастье Изабель и Гарена.