Fall out boys

      Две недели спустя неконтролируемость и плотность происходящего нарастали. Тэ уже не мог реагировать на каждую итерацию, каждый момент, в котором что-то пошло не так. Эмоции стали особой ценностью, а усталость создавала их острый дефицит. Уже не было никакого расписания, никакой внешней рамки, по которой можно было бы определить число и день недели, время суток и примерный дальнейший план. Стафф уходил домой, менеджмент знал, что есть выходные, но сами они были в центре этой непрерывной разворачивающейся карты по захвату Вселенной, и призрак другой, нормальной жизни стал скорее воспоминанием, которое даже не присвоить.       У Юнги пространство дробилось еще сильнее, только в пределах комнаты он был собой, разочарованным и уставшим, вымотанным до предела привязанностью и отчаянным желанием не дать понять и заметить. Вне же это был другой человек: контактный, быстрый, язвительно легкий, суперфункциональный и абсолютно договороспособный. Все, что касалось работы, было в приоритете и давало стоять и держаться. Нам с облегчением реагировал на этот режим функционирования Мина, точно появилась еще одна точка опоры и стабилизации, меньше неожиданностей и дополнительных проблем. Только Тэ видел разницу и нервничал все больше, контраст раскрывал и запас ресурсов старшего, и их исчерпаемость. То, что остальным казалось высокой концентрацией внимания и адекватным поведением, было хрупким балансом и попыткой не упасть на самое дно. Где-то неделю назад Тэ попросил Гука о странном, так как Юнги оставлять одного не хотелось даже на пятичасовой ночной сон, пришло решение переместить макнэ к ним в комнату. Идея чудовищная в своей нелогичности и невозможности описать ее окружающим, но это казалось самым правильным в моменте. Тэ не будет шляться по ночам, Гук под боком, а Юнги не один. Столько нелепостей происходило вокруг, что даже эта прошла почти незамеченной. - Гук, а что ты делаешь у Юнги с Тэ в комнате под утро? Ты в своей-то появляешься? - Джин интересовался между делом, точно тут не было желания выпытать и дознаться. Завтрак был периодом затишья сейчас, возможностью не нестись никуда и не решать сотни вопросов параллельно, потому и никах выяснений и суперзаряженных тем не подразумевалось. - Мне одиноко, а Тэ с Юнги на меня успокаивающе действуют, - макнэ всегда точно знал, когда включать свою детскую непосредственность и насколько она сражает окружающих наповал, и не соврал же, только как всегда не вдавался в подробности. - Мин, тебе нормально, что мелкие у тебя под боком тусят? - Нам уже выходил из-за стола и интуитивно чувствовал, что простой ответ Гука мало что объясняет, но прикопаться не к чему. - Мне хорошо, спасибо им, - Юнги не отрывался от экрана телефона, потому реакцию лидера вроде не заметил. Намджун замер на полуслове, и они с Хоби еще пару минут обменивались какими-то быстрыми невербальными посланиями. А вот и заметил, - прекратите делать такие лица! Я люблю людей, не всех и не всегда! Но вот эти двое конкретные мне нравятся. - А я нет? - Чимин скорее всего шутил, допивая банановое молоко, но своими вопросами попадал в самый центр этой мишени. - А ты больше всех, - Юнги порывисто встал, потянулся, стащил из тарелки Чимина дольку яблока и ушел в комнату. Пак смеялся, обнимая себя руками, такой быстрый и катастрофически милый диалог. Тэ проследил взглядом за старшим и забыл продолжить жевать, Гук придвинулся ближе и положил руку ему на колено под столом, ощутимо сжал. Давай, не зависай, мы не в театре, хотя тут и разворачивается древнегреческая трагедия...       В агентстве сегодня приходилось бегать между фотосессиями и репетициями, с этажа на этаж, час за часом. Внутри каждого сета их делили в произвольном порядке на пары и тройки. И вечный замкнутый круг грим-примерка-съемка, фотограф задал высокий темп, все эти нечеловеческие скорости только раздражали, отыгрывать трепет и нежность или агрессию и злость было уже нечем. Гук переодевался перед Тэ, смешно путаясь в рукавах объемной рубашки. Девочки-коорди параллельно поправляли прическу и подшивали брюки прямо на теле. Он как в эпицентре тайфуна остановился и из-под полуприкрытых ресниц смотрел на старшего, ни слова, ни жеста, ни намека на взаимодействие между. Только вот не оторваться, мелкий непроизвольно застывает в таких позах, что никакой фотограф не нужен. Тут лучше бы без внешних наблюдателей. Гибкое и мощное животное, семейство кошачьих, наверное. Они так ничего и не прояснили, все зависло в точке про "расскажешь потом..." А что рассказать? Что они тут целуются при каждом удобном и неудобном случае, что пройти по общаге спокойно - это уже исключение из правил. Что постоянно хочется большего, что никакая усталость не убирает желания быть рядом, трогать, согревать и обнимать. Что смотреть в будущее бессмысленно, нет там этого будущего. Как говорил Гук, они мелкие, но не тупые, и не надо путать...       Пак в сете с Юнги, удачная зарисовка, для всех кроме старшего. Их много фотографируют лицом к лицу, в мешковатой одежде и кепках. Это почти съемка на обложку фильма про супергероев или афишу предстоящего боя без правил. Очень близко, лицом к лицу, глаза в глаза, кадр за кадром. - Чимин, не дыши так тяжело, мы же не вагоны разгружаем. Это отвлекает, - Юнги нервно сглатывает и дает поправить себе грим. - Мне воздуха не хватает, душно и толстовка эта как кокон. Не могу. - Ладно-ладно, я понял. Ли, перенаправьте вентиляторы, а то мы сейчас его потеряем и воды дайте. - Мин быстро переговорил со стаффом и вернулся на исходную позицию. - Сейчас легче будет, слышишь меня? - Спасибо! Прости, я сам не сообразил.       И еще двадцать минут вспышек и криков. Фотограф постоянно меняет свет и сближает лица, уже нет просвета, ни миллиметра между. - Мин, что болит? - Пак отключается от комментариев фотографа и протягивает руку к лицу Юнги. Старший зажмуривается и опускает голову, и вот тогда слезы, скопившиеся в уголках глаз, срываются вниз. - Дай мне пять секунд, просто что-то попало в глаз, бывает. - Юнги не поднимает голову и ждет девочек-коорди, те быстро поправляет подводку. И вот еще пара кадров, финиш. Пак делает шаг ближе. - Дай посмотрю. Прошло или мешает? - Чимин, я разберусь, не трогай меня, не надо. Я промою сам, не волнуйся!- Старший мягко убирает руки от своего лица и направляется в туалет.       Тэ с Хоби следующие, но пока меняют фон, объявляют перерыв. Гук нервно оглядывается вокруг, потеряв Юнги из виду. Только когда Тэ останавливает его метания, объясняет, где старший и просит позвать, когда начнется, макнэ выдыхает и идет поддержать Пака. Тот растерянно стоит у кулера с водой, и, кажется, опять пытается понять, что он сделал не так в этот раз и в чем именно виноват. Не сделал. Не виноват. - Мин, ты здесь? Чем помочь? - Тэ заходит в туалет. У последней в ряду раковины стоит старший, облокотившись на ее край и опустив голову. В бомбере и белой футболке, бледнолицый с ярко выделенными черным глазами, он похож на предводителя уличной банды. - Я не могу прекратить рыдать, блять, как малолетка, которой отказали. Я пытаюсь остановиться, что за бред? - Мин повернул лицо в сторону Тэ, слезы действительно оставляли две мокрые дорожки на щеках. Как ему удавалось говорить спокойным голосом? И не задерживать дыхание? Это был все тот же Юнги, язвительный и немного амимичный, только слезы, только много слез. Тэ сначала застыл, увиденное пугало, а потом резко подошел и обнял. - Эй, ты что никогда не плакал из-за переполнявших тебя чувств? Так это нормально, я могу зарыдать над рекламой кошачьего корма, как они таких котят подбирают для съемок? Это же разрывает меня на тысячу маленьких меня? - Как-то это не очень все таки, я не помню за собой такого, - странно, но старший не отталкивал и не огрызался. Не отвечал, но давал себя обнять, давал говорить ему все эти глупости куда-то в макушку. - Все бывает в первый раз, ты же знаешь...