Fall out boys

      Утро перед запуском электрическими разрядами искрило и превращало каждую секунду в моменты до и после. Вот последний раз тишина борется с семью разными мелодиями подъема, вот холодная вода в лицо и запотевшее зеркало над раковиной. Есть такие события, после которых все безвозвратно меняется. Металлический привкус во рту, подрагивающие от перенапряжения плечи и на грани порога чувствительности спазм в горле. Слова даются чуть сложнее, мысли играют в прятки, вещи исчезают в отрицательных галлюцинациях. Без ошибок, как без них? А права нет, его забрали ещё вчера. Этот пресс ответственности не даёт увидеть возможность хоть какого-то иного выбора. Вчерашнее совещание перед дебютом закончилось в полночь фразой Шихека: « Делайте все возможное, у нас есть маленький шанс прорваться, но уже ни одного повернуть назад!»       Тэ собрался на сверхзвуковой скорости за полчаса. И теперь, обнимая рюкзак, сидел на кухне и гипнотизировал стакан с водой. В горле пересохло, но тошнило так, что простая вода представлялась достойным противником. Его перекрасили в рыжий, сделав похожим на факел, они все тут сгорят или войдут в историю. Слишком символично. Паники не было, тревоги не было, но волнение разливалось тягучим потоком лавы по сосудам, парализуя и заставляя глаза слезиться. - Тэ, ты поел? Не факт, что шанс сегодня ещё представится, - Джин не смотрел ни на кого, но будто третьим глазом выхватывал самые безнадежные микродвижения и напряженные выдохи вокруг. - Нам, ты кроссовки перешнуровываешь уже в третий раз, брось это. Подойди ко мне.       Лидер даже через свою смуглокожесть бледнел и покрывался разноцветными пятнами. Он уже давно был готов начинать и так долго рвался вперёд, что за полшага до старта уже прожил как кошка пару жизней точно. Нам подошёл к Джину, с вызовом встал вплотную, но тот только взял младшего за предплечье, что-то тихо начал рассказывать и даже аккуратно заставил доесть завтрак. Вменяемыми оставались ещё Гук и Чимин, последнее было настолько удивительно, что требовало аплодисментов, но все экономили силы.       Менеджмент собрал их для последних наставлений перед пресс-конференцией. Оказалось, что они попали в разрыв между дебютами в остальных агентствах, и медиа как с цепи сорвались. Саму конференцию продлили по времени, и их переместили в зал в два раза больше. Охрана готовила помещение, видеооператоры и звукорежиссеры настраивали аппаратуру, ещё утром вызвали весь свободный персонал агентства для координации. В гримерке было не протолкнуться, важно соблюсти тайминг и не облажаться в принципиальных вещах, хотя критическая масса ошибок набиралась фатально быстро. - Кто будет проверять аккредитацию? - Почему кто-то из фанатов уже сидит в зале? - Один из эвакуационных выходов открыт, где охрана? - Почему Dispatch уже начал фотосъемку? С кем они это обсуждали?       Гук отключился в руках гримеров, девочки держали голову и красили параллельно. Тэ сидел рядом и раз за разом просматривал ответы на вопросы, вспоминал последовательность треков и движений. Все в один день: конференция, презентация клипа и первое выступление. В зеркале почти в операционном свете на него смотрел кто-то другой - незнакомец с расширенными зрачками, чёрными от подводки глазами и сжатыми в тонкую линию губами. Хотелось заглянуть в будущее, чтобы эти 12 часов уже пронеслись за несколько секунд и закончились. Что там будет? Какими они из этой капсулы времени выйдут? И что от них останется?       Нам разбудил Гука и собрал всех в круг. Тесно-тесно, плечом к плечу. - Я в нас верю, мы долго готовились, мы день за днём шли к этому. Давайте покажем лучшее, на что мы способны. И чем бы этот день ни закончился, помните, я горжусь каждым из вас! Я уже, и это навсегда, горжусь нами!       Тэ следовал намеченному плану, время ускорилось, сомнения и опасения ушли на задний план. Работать, улыбаться, отвечать и двигаться, не забывать про правила взаимодействия с прессой и страховать друг друга. Самые большие сложности на этапе подготовки с общением были у Мина, но ему создали уникальную легенду и особые условия. Сажали рядом с Паком, тот улыбался за двоих и забирал внимание на себя, как только у старшего из-за нелепости вопросов начинал дергаться глаз. Юнги разгадал столь коварный план за первые же десять минут, но и с опекой со стороны Пака ничего не мог поделать, это выверенная интуитивно система взаимной компенсации и комплементарности. Очередное и бросающее в глаза доказательство самоуверенности старшего и поспешности его выводов, Пак сложнее и глубже.       Само выступление стало очевидным профитом и абсолютно понятным напоминанием для чего именно они все здесь собрались. Ошибки были, их было много: голоса срывались, слова в паре песен изменились до неузнаваемости, синхронности движений как на тренировках ждать тоже не приходилось. Но случилось самое главное - настоящий живой интерес, тонкая связь с теми, кто по ту сторону сцены. Тут не могло быть разночтений, это почувствовали все. Эти совсем еще мальчишки стихийно загипнотизировали зал, собой, своей искренностью, своими ошибками и неловкими движениями, что-то сработало и сработало на поражение. На поклон выходили вместе с техперсоналом, оглушенные и опустошенные, все еще не верящие в случившееся.       В гримерке гул голосов сливался с мелодиями звонков пары десятков телефонов и механическими комментариями звукорежиссеров и операторов из раций, доснимающих общие планы. Все закончилось для того, чтобы уже утром начаться снова. Как так? Что-то долгожданное, перенасыщенное значениями и смыслами проносится за одно мгновение? И ты даже не успеваешь запомнить и осознать? Только послевкусие, стертые образы, зашкаливающий адреналин до крови прокушенной губы?       Тэ остановился после реализации последнего пункта продуманного до мелочей сценария сегодняшнего дня и не мог продвинуться даже в умозрительном плане хотя бы на шаг. Тотальное торможение и угнетающая путаница в мыследействиях. Батарейка внутри садилась, входя в красную зону, стремилась к нулю. Перевозбуждение перешло в озноб, будто арктический холод сковал тело. Он честно смог дойти до теплой воды в раковине туалетной комнаты. Кончики пальцев онемели, Тэ уже минуты две зачарованно разглядывал, как вода каждой каплей повторяет рисунок на ладони. - Ты как тут? Тебя все ищут, - Гук зашел бесшумно и встал рядом, стало теплее. - Не могу согреться. Удивительная реакция, будто я впадаю в анабиоз, понижая температуру тела. Ничего не понимаю.        Макнэ взял обе руки Тэ и начал согревать мягкими круговыми движениями, потом влажные ладони он прижал к своей коже под рубашкой, вздрогнув то ли от непроходящего холода, то ли от суперблизкого контакта. Жест, поражающий своей интимностью, остановил время и накалял воздух вокруг. Хотелось так замереть навсегда и не двигаться. Руки под рубашкой изучали тело по карте мышц. Нежнее, легче, ближе. На такое не ответить словами, образы внутри будоражили фантазию и поднимали на поверхность сознания что-то из древнего забытого до начала истории. Тут целовать легче, чем говорить. Но простым ответом это может быть только в первые секунды, дальше как внутренний шторм и небо в раскатах грома. Губы, плечи и руки, ресницы. Чувствительность на каждом миллиметре множит возбуждение стократно. Одежда мешает, и хочется кожа к коже.       Только Гук замирает и прижимается теснее до боли и нехватки кислорода. Закончилось, заканчивается. - Что вы тут делаете? - малознакомый голос за спиной шокировано звучит в верхнем регистре. Тэ резко оборачивается, свет обжигает сетчатку и все пространство обведено двойным контуром. Личный помощник главы агентства, молодой исполнительный раздражающе въедливый парень, смотрит зло и требовательно. За его спиной Намджун закрывает глаза и опускает голову. Вот и все, закончилось, заканчивается.

Но сколько бы я не кричал, Сколько б сгоряча я не грубил! Я честно всегда скучал, Я правда всегда любил. Милан Вейк