Fall out boys

      Напиваться так не стоило. Прекрасная здравая мысль, но поздно. Промоушен высасывал как малыш сок через трубочку. Катись оно все к черту, хотя бы на пару часов. Весь этаж в их распоряжении, стандартный пятизвездочный отель в Пусане. Когда это пятизвездочные отели стали для него стандартом? Для мальчишки из Тэгу, простого пацана каких в каждом населенном пункте Земного шарика сотни тысяч. В номере Намджуна и Джина все поверхности заставлены коробками с едой, банками с колой, лампы мягкого полупрозрачного света отбрасывают сероватые тени на стены и потолок. Двери на балкон настежь - воздуха не хватает. Все уже в растянутых футболках, худи, шортах и спортивных штанах. Тэ сидит в углу кровати, обнимая подушку Джина, тот даже не возмущается. Гук привычно держится на расстоянии, столько времени прошло, а ордер на неприближение все ещё в действии. Проще не следить и не пересекаться взглядами, меньше раздражения, обжигающего горло и сковывающего тело. Они пытаются расслабиться, говорить и смеяться, слегка подначивать друг друга, но нет уже историй и эмоций, которыми можно поделиться, закончились. Все уже научились молчать в присутствии друг друга и не требовать большего.       Начиналось все более чем прилично, пара бутылок шампанского, которые принесла сестра Хоупа. Легкая умная девица, Девон периодически участвовала в их недовечеринках, подбадривала брата, уставшего до крайней степени, и всегда исчезала до разгона, устраиваемого менеджментом. Идеально. В этот раз что-то пошло не так, Тэ хватило 150 мл, чтобы начать теряться в собственных мыслях и словах, он не ел весь день вот и весь секрет его абсолютно непотребного состояния. Много физической нагрузки, волнения и ответственности перед всеми и за все, минусуем еду и сон - взрывная смесь. Подушка Джина пахнет кондиционером для белья и мятным шампунем. Уже завтра кто-то другой будет ходить по этому номеру, раскладывать вещи и обсуждать планы с кем-то близким. Или она/он будет одиноким, и останется только стоять у окна рассматривая панораму города, наслаждаться уединением или выть от одиночества. Тэ часто представлял себе, что вокруг никого нет и он остаётся один, совсем никого. Без возможности взять за руку и позвонить, без плана и будущего, без всего, к чему уже пять лет он стремится. Мысли утекают как вода в водопроводную скважину. - Тэ, вернись ко мне! - Мин что-то рассказывает про недописанный текст, внимание уже не удержать. - Да ты напился с пары бокалов, открыл портал в иные измерения с полпинка! Что теперь с тобой делать? - Я сейчас посижу ещё пару минут и пойду, - слова даются с трудом, звуки застревают или растягиваются, попытки говорить чётче делают речь ещё более неразборчивой. У Тэ всегда так, сначала отключается возможность говорить связано, даже при остающейся способности трезво мыслить. Голову кружит и кисловатый привкус во рту. Тэ следит за действиями Юнги, старший перестает говорить с ним и усаживает рядом Чимина. - Чим, ты с Тэ в одном номере? Забирай его! Я не уверен, что он доберётся сам. - Старший говорит изменившимся голосом, рядом с Чимином он до сих пор краснеет как первоклассница или застывает не в состоянии донести элементарное, сбитый лётчик. Тэ со стороны видит повисшую в воздухе неловкость и тотальное торможение, начинает смеяться. Это как замедленная сцена в ситкоме, закадровый смех звучит чуть дольше, смущая и требуя продолжения. Чим не отвечает, стаскивает Тэ с кровати, поддерживает плечом, притягивает за футболку ближе. - Тэ, пройти всего ничего. Давай помоги мне, - Пак сам расслабленно мягкий и никак не может подстроиться. В коридор они вываливаются многотонным грузом. Слышен звук открывающихся дверей лифта, все всегда некстати. Или они не заметили как бежит время, или заигрались и не уследили. Младший менеджер пока проверяет охрану на постах, но через пару минут будет здесь. Чим растерянно останавливается, они не дойдут, не успеют. Паника поднимается изнутри и замедляет ещё больше. В коридоре появляется Гук: Пак задерживается, это всегда признак возникшей проблемы. Макнэ не пьёт, не по возрасту. Пары минут ему хватает оценить катастрофичность момента. - Чим, отдай его мне, я отведу. Помоги ребятам прибраться или задержи менеджера. Давай быстрее, мы успеем! - Гук перехватывает отключающегося Тэ. Пак успевает скрыться за поворотом, пока макнэ тянет Тэ на себе вглубь коридора. - Ты же совсем легкий, не расплывайся, надо сосредоточиться! Черт, поздно...- Гук вжимает Тэ в угол, еле скрывающий их от постороннего внимания. У старшего проблески сознания и отчаяния, слишком близко, давно забытые ощущения и запахи. Не стерлось, не затерялось на периферии памяти. Гук всем телом рядом и меньше микрона между, горячее дыхание, ладонь на затылке, чтобы не ударился. Он даже старается дышать тише и реже. Тэ пришел в себя и в ужасе, сложно представить себе что-то более неуместное и логичное одновременно. Старший встает ровнее и не знает куда деть руки, чуть наклоняет голову и хочет попросить ослабить хватку. - Не делай этого, - Гук говорит шепотом у самого уха, - смотри прямо перед собой, не поворачивай головы. Не надо. Не сейчас. Я и так еле держусь.       Краткое и емкое описание заставляет Тэ зажмуриться, тут тяжело не только ему, все эти два года, тяжело не только ему. Они еле держатся, спокойно и ровно для всех вокруг, но послание к коринфянам пульсирует внутри, складываясь в слова и строки: " Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине: Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит..."       Все переносит, все покрывает и всему верит. Как же они влипли? И когда не остается ни одного аргумента за, когда непонятно за что и перед каяться, остается только помнить. Все покрывает, всему верит, все переносит.       Из номера Намджуна и Джина начали выходить оставшиеся. Был объявлен конец веселью и общий отбой. Гук аккуратно выглянул из-за угла и позвал Чимина, тот нервно грыз ногти, не решаясь пойти к себе. Увидев макнэ, он заулыбался и поспешил на выручку, пока Нам с Юнги заговаривают зубы охране. - Он уже включился, забирай бесценный груз! И go спать, я к себе. - Гука не было рядом уже через секунду. А Тэ с Чимином добрели до номера.       Тэ в ванной холодной водой плеснул себе в лицо, прийти в себя еще больше было технически невозможно. Но ярость потенцировала импульсивность, хотелось действительно послать все к черту - все договоренности, этику, мораль, и перестать бежать в два раза быстрее, чтобы оставаться на месте. Кто и кому тут что должен? Ради чего? - Чим, спасибо за помощь! Я добавил тебе волнений-тревог сегодня, сам не понял как слетел, - Тэ свернулся в клубок на кровати и закутался плотнее в свою безразмерную толстовку. - Все мы периодически друг друга на себе таскаем, не вопрос. Там и особого разноса не было, так для профилактики. Сказали, что ты уже спишь, а Гук - у себя. Вас чуть не пошли искать, но мелкий вовремя появился, скоростной он. - Пак сел на корточки рядом с головой Тэ и смотрел снизу вверх, - Ты как? Что-то случилось? Или устал? - Все случилось, Чим, вопрос в том, чего еще не случилось. Я устал принимать все как есть, нет никакой свободы действий. Хочется только все это закончить, собрать рюкзак и свалить без оправданий и объяснений. Я панических атак так не боялся, как подвести кого-то сейчас, сделать что-то не то. А презумпции невиновности нет, есть непрерывной контроль. Большой брат следит за мной, за каждым шагом, за каждым поворотом головы. - Ты помнишь, что сам мне сказал, тогда в танцклассе, я там эффектно в истерике бился? Пока есть силы и желание, не сдавайся. И это всего касается. Никто не говорил, что будет легко. Но нам есть за что бороться тут...за что и за кого, будем честны. - Пак был серьезен как никогда, испугавшись за Тэ и услышав нотки отчаяния в его голосе. - Я помню, я это 24/7 помню, 365 дней в году, без перерыва на выходные. Я сам это предложил. Но в тот момент казалось, что это изящное решение, и дальше как в героическом эпосе мучения и надрыв закалят и сделают нервы стальными. Но надрыв не заканчивается, а Железным человеком я так и не стал. - Тэ перебирает волосы, опустившего голову Чимина. - Ты же сам уже на последнем издыхании, а Мин все еще за сотню световых лет до понимания своего отрицания? - Знаешь, нет. Все сдвинулось с мертвой точки, он услышал. Стало ли легче? Нет, не стало. Он очень тяжелый на подъем со своей депрессивной глубины. Но я тут вспомнил. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла...Это откуда? - Первое послание апостола Павла к христианам Коринфа. - Тэ замер.