Горячие латиноамериканские танцы

      Кажется, что лучики солнца только-только начали проникать сквозь жалюзи, птички только начали вылезать из своих скворечников, а машины еще даже не начали гудеть на автомагистрали под окном, как телефон Локи, поставленный на зарядку и лежащий на небольшом прикроватном столике, зазвонил.       Локи даже проснуться еще не успел. Просто на автомате вытянул ладонь к столу и попытался на ощупь найти там свой мобильник, чей звон раздражал его все больше и больше и который заставлял, нет, вынуждал его забыть о сладкой утренней дреме, в которой он был еще буквально минуту назад. — Какого черта? — Мычит Локи, недовольный сейчас на весь мир. Вслепую найти телефон не получилось, так что мужчина был вынужден оторвать свое заспанное бледное лицо от подушки, пригладить растрепавшиеся длинные волосы к шее, чтобы те не закрывали обзор на пространство возле кровати.       Он уже успел забыть, что ему снилось. Осталось лишь какое-то странное томительное ощущение, отдававшееся немного мешающейся тяжестью в паху. Но это было делом десятым.       Экран смартфона показывал, что звонит ему по видеозвонку не абы кто, а Тони Старк. В такую рань?! Тихо выругавшись на этот счет, зеленоглазый поднялся на ноги и начал искать халат, который быстро накинул на свои плечи, но завязать его одной рукой так и не получилось. — Есть какая-то весомая причина будить меня в шесть утра? — Сказал мужчина, глянув в сторону настенных часов.       Не найдя тапочки возле кровати, мужчина пошлепал на кухню босыми ногами. В квартире все еще было довольно темно из-за спущенных жалюзи. Совсем тихо. Потому что никто, кроме него, тут не живет. Его должность, из-за которой Лофт вынужден постоянно находиться в разъездах, вынужден быть занят работой, из-за которой он бывает дома лишь по вечерам, не позволяет ему завести долгие отношения. Не каждый же готов терпеть такие отношения. А про животных стоит просто молчать — кто за ними будет ухаживать?       А Старк в это время, видно, куда-то спешил, раз ехал на заднем сидении какой-то, вероятно, очень дорогой машины. На его переносице как всегда красовались оранжевые округлые очки, на теле же — серый пиджак и белая футболка с непонятным принтом, который Лафейсон, увы, не рассмотрел. Но был уверен, что там нечто настолько глупое, что аж гениально.       Сам Лофт, сонно потирая глаза, под которыми красовались небольшие синяки, зевая и прикрываясь ладонью, вошел в просторную кухню, выдержанную в бежевых и коричневых тонах. Таким видом пришлось любоваться Тони по ту сторону экрана. — А я смотрю, что ты еще даже не проснулся, — съязвил Старк, глядя в сторону тонированного окна машины, только после этого, сняв очки, посмотрел на самого Локи. — Доброе утро, Вьетнам, я с хорошими новостями, — продолжал в точности так же, с ехидцей, говорить Тони, несколько раз постучав пальцем по экрану телефона, желая потыкать парня в его сонное лицо, чтобы тот хоть немного да взбодрился. — Какая новость может быть хорошей в шесть утра? — С совершенно пассивной интонацией продолжал мямлить ему в ответ тот, ища в шкафчиках емкость с молотым кофе. Телефон он был вынужден поставить, оперев его на сахарницу, из-за чего Старк смог лицезреть перед собой чужой впалый живот и распахнутый халат. — Например то, что… У-у-у, Лафейсон, ты бы хоть немного прикрылся, а то я, кажется, вижу последствия того, что тебе снилось, — в привычной шутливой манере сказал Старк, а после, когда увидел перед собой уже возмущенное лицо Лофта, захохотал, откинувшись на кожаное черное сиденье. — Все, брейк, брейк, я пошутил.       Локи тихо хмыкнул и завязал пояс халата, доставая наконец свой молотый кофе в баночке и вместе с ним кружку, продолжая все еще не очень довольно: — Ну так? — Сегодня ты можешь особо не спешить в офис. Вернее вообще не спешить, потому что тебе туда не надо, — чуть поморщил нос Старк и постучал по стеклу, крикнув водителю что-то про то, чтобы тот заказал ему в МакАвто три чизбургера. — Ты решил меня уволить до того, как я напишу сюжет про Венесуэлу? — Выразительно вскинул вверх бровь Локи, недоумевающе глядя в экран своего смартфона и даже зависнув, так и держа в воздухе ложку с кофе. — Да как бы я посмел, — возмущенно отвечает ему Тони и прижимает ладонь к груди, вытаращивая глаза. — Проще было сразу сжечь миллион долларов, чем увольнять тебя, — махнул рукой тот. — Нет, я пытаюсь сказать тебе, что над этим сюжетом ты будешь работать дома, со свободным графиком. Спокойно просмотришь всю нужную тебе информацию, сделаешь первые наброски, отправишь их мне по почте, а дальше мы уже посмотрим, что да как с тобой делать. Уяснил? — Глянул на него, зависшего, исподлобья Старк. — Вроде, — кивнул ему зеленоглазый в ответ и отвел взгляд обратно в кружку, слыша, что чайник уже вскипел. — Какой у меня срок написания? — Экстремальный, — не стал лгать ему тот, покачав головой. — Два дня. Нет, перефразирую, пожалуй, — Тони выставил указательный палец и отвел взгляд вверх. — Целых два дня. Уверен, ты справишься, — улыбнулся мужчина. — Два дня? Ты хочешь, чтобы я из дома не вылезал, или что? — Поэтому я и дал тебе это задание на дом, Лафейсон. Просыпайся и включай голову, а я покидаю тебя, потому что чизбургеры остынут, — кряхтел Старк, пока забирал у водителя пакет с фастфудом из рук, которым и помахал Лофту, — Удачи-и. Я верю в тебя. — Чертов Энтони, — раздраженно выдохнул зеленоглазый, когда мужчина сбросил, уже сейчас представляя, как проведет эти два дня.       Как он и предполагал, часы тянулись за часами. День казался ему невероятно долгим и скучным. Лучше бы Локи работал в офисе, а не дома, где хочется лечь на диван, накинуть на себя одеяло и смотреть по телевизору какие-нибудь документальные фильмы, поглощая при этом любимый пудинг. Дома была совершенно нерабочая атмосфера, но Лафейсон правда пытался не отвлекаться, но иногда ситуация требовала того: то надо сходить за едой, потому что живот начинает протестовать, то принести графин с водой, то пойти освежиться в душ, чтобы мозги не вскипели в такую жару. Да, на улице была неимоверная жара, и парень пытался справиться с этим, но получалось у него тщетно. Кондиционер пыхтел и работал во всю, окна были открыты нараспашку почти по всей квартире, да и сам Лофт не сидел в шерстяной пижаме, а прогуливался по квартире во все том же халате, но высокая температура делала свое дело.       Поставив ноутбук в просторную гостиную на журнальный столик, зеленоглазый держал в руках планшет, куда набрасывал свои мысли, и ходил туда-сюда по комнате, анализируя все то, что мог узнать из новостей про ситуацию в Венесуэле.       В течение нескольких месяцев, предшествовавших вступлению в должность главы Венесуэлы Николаса Мадуро, назначенного на десятое января двух тысячи девятнадцатого года, противники Мадуро призвали его сложить полномочия. Хуан Гуайдо, недавно назначенный председателем Национального собрания Венесуэлы, предложил сформировать переходное правительство, как только вступил в должность пятого января. По его мнению, независимо от того, начал ли Мадуро свой новый срок десятого января или нет, в стране нет единого законно избранного президента. От имени Национального собрания Гуайдо стал одним из первых, кто осудил Мадуро, продолжившего исполнять свои обязанности, заявив, что страна фактически впала в диктатуру и не имеет лидера и что нация находится в состоянии чрезвычайного положения. Затем он объявил, что проведёт открытое собрание местных жителей для решения важных вопросов. Оно приняло форму митинга на улицах Каракаса, и здесь Национальное собрание объявило, что Гуайдо принимает на себя роль исполняющего обязанности президента в соответствии с Конституцией Венесуэлы, а также объявляет о планах по смещению президента Мадуро. Двадцать пятого января американская газета «Нью-Йорк Пост» сообщила, что самопровозглашение Гуайдо непосредственно согласовывалось с руководством Соединённых Штатов и было инициативой вице-президента США Майкла Пенса. Уильям Уолтер Кэй, обозреватель канадского издания «GlobalResearch.ca», на основе анализа конституции Венесуэлы, подверг сомнению законность притязаний Гуайдо. По его словам, в конституции Венесуэлы предусматриваются шесть ситуаций, вследствие которых президент больше не может исполнять обязанности, но ни одна из них не подходит для текущей ситуации в стране.       В следствии всех этих событий Гуайдо могут арестовать, чем недовольно правительство США, которое упорно продвигает его кандидатуру, как президента Венесуэлы. Конечно, у Штатов на Гуайдо были свои планы, как и на всю страну в общем, поэтому такое поведение было весьма предсказуемым. Госсекретарь США Майкл Помпео в беседе с репортёром Fox Business заявил, что США при необходимости могут инициировать военную операцию в Венесуэле; причиной для ввода войск США в страну может стать арест Хуана Гуайдо.       Несколько источников сообщают, что одиннадцатого января двух тысячи девятнадцатого года доступ к Википедии в Венесуэле был заблокирован на неопределённый срок после того, как страница о Хуане Гуайдо в испанской Википедии была обновлена — в текст статьи была добавлена информация о его самопровозглашении того президентом. После этого последовала война редактирования. Источники сообщают, что это заявление добавлялось в статью и удалялось из неё в общей сложности тридцать семь раз в течение двух часов.       Но голова Лафейсона просто отказывалась нормально работать из-за такого большого объема информации, который нужно было переварить, ведь, если копнуть немного глубже, окажется, что кризис в стране идет уже больше пяти лет, и осветить все события, которые происходили за этот промежуток времени, просто невозможно.       Громко зашипев, он бросил планшет на диван и упал туда вместе с ним, потянувшись к ноутбуку, на котором закрыл Word. Нужно было как-то привести свою голову в порядок и заставить себя собрать мысли воедино, а не думать то об этом, то о другом, в итоге вообще отойдя от темы своей работы. Это было сложно. И никаких идей на этот счет в голове у него не возникало. Но факт того, что ему нужно отвлечься от всей этой рутины, был ясен.       Может быть, Сиф знает, как ему отвлечься? Она ведь всегда ему с этим помогала. — Сиф! — Вслух воскликнул Локи и поднялся на ноги так, будто бы его ошпарили кипятком.       Как он мог забыть о том маленьком пабе в латиноамериканском стиле? Как он мог забыть про то, что позавчера обещал Тору прийти туда на следующий день, а в итоге так заработался, что напрочь об этом позабыл? Внутри Лофта зародилась какая-то непонятная тревога. Тревога за то, что того парня с нахальными голубыми глазами, широкими теплыми ладонями и широкой кошачьей улыбкой, он больше, может быть, никогда и не увидит. От этого чувства стало до того боязно, что, прежде чем схватить телефон, сердце Локи пропустило несколько ударов так точно, а губы моментально высохли.       Локи разблокировал смартфон и полез в список своих контактов, вбивая там имя подруги. Остается надеется на то, что сейчас она не на работе или не занята, иначе мужчина просто ногти на руках сгрызет, не зная, что делать в этой ситуации.       Локи поймал себя на совершенно несвойственном ему поведении. Никогда не случалось такой ситуации, во время которой он открыто нервничал, да до такой степени, что его руки начинали трястись, лицо краснеть, а живот схватывало неприятными спазмами. Локи всегда умел все эмоции держать при себе и не подавать внешне виду, что что-то не так, даже когда оставался наедине с самим собой. Что могло так сильно на него повлиять?       Тряхнув головой на все эти глупые раздумья, которые ввели его в ступор, Лофт нажал на кнопку вызова и приложил смартфон к уху, слушая эти бесконечные, давящие на его сознание гудки. Пока они идут, у Локи было время взять себя в руки и успокоиться. — Привет, Локи. Что-то стряслось? — Ответила девушка спустя тридцать долгих секунд, во время которых мужчина уже успел измерить всю свою комнату шагами вдоль, поперек, ну и наискосок тоже. Когда же подруга взяла трубку, он расслабленно выдохнул и застыл на одном месте, развязывая пояс халата свободной рукой. — Нет. Просто хотел спросить, занята ли ты сегодня вечером, — Лафейсон еще разок облизнул губы и подошел к столу, на котором стоял ноутбук, захлопнув его и сунув себе под подмышку. Нужно было прибрать в зале этот творческий беспорядок, ибо парень любил порядок во всем и всегда. — Ну, вообще-то, да, — немного смущаясь. — А ты хотел встретиться? — Да, — выдохнул Лофт и хлопнул себя рукой по бедру, направляясь в спальню, где ставит ноутбук на его законное место. — Хотел позвать тебя в тот паб еще раз. — Прости, сегодня я занята, — виновато тянет Сиф, после чего, однако же, продолжает куда более воодушевленно, — но я хотела спросить тебе о том, почему ты вчера не пришел. Почему? Тебя ждал тот парень. Его, кажется, Тор зовут, и он правда хорош, — закончила она уже шепотом, тихо хихикая. — Он ждал меня? — Округлил глаза Локи и застыл на какое-то время в дверном проеме в зал. — Конечно. Поэтому я тебе и звонила. Он меня попросил, — поспешила оправдаться девушка. — Сказал, что видел, как мы пришли вместе, вот и подошел. — Спасибо, Сиф, ты сделала мой день, — выпалил на одном дыхании Локи и быстро сбросил трубку перед тем, как подруга начнет завалить его вопросами о Торе и о том, что между ним и Локи.       Вроде бы, он должен сейчас радоваться. Радоваться потому, что Тор его не забыл и правда переживал о том, почему же Лафейсон вчера не пришел. Только вот радоваться, кроме как этому, особо больше не было чему: блондин может подумать, что Лафейсон его обманул и попросту отшил. И именно это может послужить причиной того, почему Тор туда больше не придет. А что дальше делать Локи? Искать его по всему Нью-Йорку с населением больше, чем восемь миллионов человек? Расклеивать листовки-потеряшки на улице, искать по интернету? Да какой в этом вообще смысл? Это равносильно тому, что он выйдет на Таймс Сквер и прокричит на всю улицу его имя, толку получится ровно столько же — ноль.       Парень сунул телефон в карман халата и глянул на часы. Сейчас было шесть вечера, что означало, что самый пик посещаемости этого заведения вот-вот начнется. Может быть, все же стоило бы попытаться? Может, он все же найдется? Пускай Локи верит в это с большим трудом. Но кто он такой, чтобы не попробовать, чтобы опустить руки сейчас, а не попытаться сделать хоть что-то? В конце концов, он же Локи Лафейсон, журналист, который знаменит своей настойчивостью и своим упорством, которыми может свернуть любые горы. Не попытаться значит изменять самому себе, так что зеленоглазый, нахмурив темные брови, развернулся в спальню, намереваясь пойти и найти себе такую одежду, в которой будет сегодня опять покорять горячий латиноамериканский паб. И он был в этом полностью уверен.

***

      Лофт всегда был придирчив к своему внешнему виду. Он мог выбирать себе наряд хоть полчаса, подбирая все детали одежды до того точно и правильно, что многие девушки наверняка бы позавидовали его чувству стиля. Единственное правило, которого придерживался мужчина — носить только костюмы. Может быть, без пиджака и галстука, но рубашка и брюки в разных вариациях, в разных цветах, фасонах, с разными узорами, всегда присутствовали в его гардеробе. Уже отталкиваясь от них он выбирал себе всю остальную одежду: жилет, пиджак или плащ, шарф или галстук, обувь. Такой внешний вид Локи подбирал не для того, чтобы показаться элегантным, умным и аристократичным. Ему это не нужно было, потому что Локи сам по себе был такой, без всяких примочек. Надень на него хоть костюм, хоть спортивную одежду, хоть костюм хот-дога — парень всегда будет вежлив, учтив, с небольшой ноткой издевки в голосе, как всегда язвителен, иногда холоден.       Вот и сейчас, стоя перед зеркалом в высоких темных брюках, в которые была заправлена иссиня-черная рубашка, а дополняли этот несколько мрачный образ черный галстук, лакированные туфли и высокие носки, Локи не сомневался в том, что ему это идет.       Лофт уже вызвал такси, которое должно было прибыть к его дому с минуты на минуту. Но что-то заставляло его не отходить от зеркала, в которое он все вглядывался и вглядывался, в очередной раз ловя себя на мысли о том, что все это как-то странно, совсем иначе, чем было в его жизни до этого момента. Раньше Локи жил только своей работой, выкладывался по полной для того, чтобы достичь вершины, был лучшим в своем деле, и это приносило ему настоящее удовольствие. А сейчас что? А сейчас он даже жалкую статью написать не может. Да даже не то, что написать, а даже просто набросать черновик этой статьи. Будто бы ему что-то мешало. Конечно, он связывал это с появлением в своей жизни Тора, но ведь, черт возьми, они знакомы всего от силы час. Они даже не знают ничего друг о друге. Тор не знает, кем работает Локи, где он живет, не знает даже его номера телефона, не знает его, как человека-то толком, и Локи тоже абсолютно ничего не знает о Торе. Но между ними промелькнула какая-то странная искра — нет, нет, не влюбленность точно — которая не даст теперь парню спокойно жить.       А может быть, Лафейсон просто никогда по-настоящему не влюблялся и просто не знает, какого это? Он просто не знает, что и как чувствуют влюбленные люди, поэтому и пытается оправдаться перед самим собой же таким глупым аргументом, как: «Ну мы просто мало знакомы». У Локи ведь и отношений нормальных никогда не было, так, недолгие интрижки в постели, которые никогда ничем серьезным не заканчивалась. И, что самое интересное, его всегда это устраивало. Потому что одиночка однажды — одиночка всегда. И сейчас не может быть по-другому. Это было бы глупо.       От неутешительных раздумий отвлекает звонок по телефону с номера такси, на который парень отвечает коротко, мол, сейчас выйдет.       Развернувшись на носках от зеркала, Лафейсон тихими шагами, напевая ритм песни из того паба, последовал в сторону гостиной. Там он, проведя ладонью по ровному дверному косяку, вышел в просторную комнату, сделав один неспешный оборот вокруг себя, как тогда, когда танцевал сальсу с Тором. На губах тут же появилась легкая улыбка, такая детская, с трогательными ямочками на щеках, а в груди стало так тепло от воспоминаний, что Локи окончательно потерялся в этой нирване. Он совсем уже не следил за своими ногами, которые по пути в коридор отплясывали в ритм песни в голове, совсем не следил за руками, которые незаметно блуждают по собственному телу там, где некогда были чужие широкие и теплые ладони, которые Локи помнит, как тогда. В танце он подхватывает ключи со стола и, опираясь рукой в него же, ловко переворачивается на все сто восемьдесят, подпрыгивая вверх и присаживаясь на гладкую деревянную поверхность. Смотрит на свои руки, почти не моргая, все думая о том, что ему должно повезти. Что он должен его встретить, иначе снова застрянет в своей рутине, так и не познав «все прелести жизни», о которых постоянно говорит Сиф.       Мужчина спрыгнул со стола. Все же, водитель его уже, наверное, заждался. Сжав в одной руке телефон, а в другой — ключи, Локи вышел из квартиры, погасив за собой свет в коридоре и оставив лишь ветер, который залетает в пустое холодное помещение через открытую форточку.       Даже несмотря на то, что уже семь часов, было тепло, как днем. Градусов так двадцать пять. Все люди вокруг Локи, который вышел из подъезда и направлялся в сторону дороги, на обочине которой стояло блестящее, отражающее неоновые городские вывески, такси, были одеты соответствующе погоде. Девушки в коротких джинсовых шортах, майках и топиках, в юбках без колготок, кроссовках и шлепанцах, а парни в легких спортивных штанах и шортах до колен, а сверху рубашки-поло и футболки. Конечно, находились индивиды, которые ходили без верхнего элемента одежды, и на таких без усмешки не посмотришь.       Лафейсон отворил дверь такси и быстро залез внутрь, на заднее сиденье, сразу же замечая, что его водителем был точно не американец, а кто-то из стран Дальнего Востока. То-то же в салоне так пахло цветочным благовонием вперемешку с сильным мужским одеколоном.       Локи назвал адрес нужной ему улицы, где и располагался паб, а в ответ получил короткий кивок головой. Машина плавно тронулась с места.       Находясь в автомобиле, мужчина впервые заметил, что это заведение называется «Don Giovanni» в честь знакомого всем испанского обольстителя. Также он заметил, что с улицы практически не видно того, что происходит внутри. Окна у паба не такие-то большие и были практически полностью закрыты шторами из длинных и вьющихся красных полосок, длиной почти от самого потолка до конца этих самых небольших окон. И все было снаружи стилизовано так, что ты действительно верил, что попал на одну из улиц сказочной и романтичной Кубы: хлипкая на вид деревянная дверь, ведущая внутрь, маленькие оконца, полностью деревянный фасад, который придает свой неповторимый шарм, неоновые вывески с округлым шрифтом и говорящими текстами, большие стеклянные горшки с папоротниками, стоящие возле тоненьких колонн, на которое опирается вывеска с говорящим названием.       Лофт вручил водителю два доллара и пятьдесят центов в качестве чаевых, на которые азиат мило благодарственно улыбнулся, после чего распрощался с парнем, который уже успел захлопнуть за собой дверь такси. Локи правда спешил. Он, бегло осмотрев улицу, тронулся в сторону паба довольно спешным шагом, что могло бы странно выглядеть со стороны, если бы ему было не все равно на это.       Внутри совершенно ничего не изменилось со времени его прошлого визита. На сцене все также стояла та девушка, тесно прижимающая к своему телу микрофон. Она все также водит бедрами, плотно обтянутыми красным коротким платьем с задорной бахромой, в такт той песни, которую поет, поправляет длинные темные локоны, красиво обрамляющие худые плечи и небольшого размера грудь, поправляет красную кепи, которая идеально сочетается с этим платьем. Впрочем, и весь остальной состав этой маленькой группы не поменялся, что могло только радовать Локи — они хорошо делали свое дело и задавали нужную атмосферу.       Но единственным, что сейчас в действительности заботило Лофта, это то, здесь ли Тор. Пройдя вглубь паба, он замер на месте, вертясь из стороны в сторону, мотая головой, все пытаясь взглядом отыскать здесь Тора. Но не было даже намека на его присутствие, потому что Лафейсон не увидел ни одной блондинистой макушки посреди всех темненьких. На секунду его даже посетила мысль о том, что все это было бесполезно, не стоило приходить сюда и даже надеяться на повторное появление Тора. Это было бы чертовски глупо, верить в ту ересь, которую сам же и придумал. Будто бы Тор действительно, несмотря на то, что его обманули, будет приходить сюда раз за разом, дожидаясь Локи, как верный пес Хатико.       И это оказалось правдой. Лофт снова почувствовал на себе чужой прожигающий, такой настырный и нахальный взгляд, от которого сердце сделало сальто назад несколько раз, от которого бледные доселе щеки вспыхнули приятным для глаза розовым цветом, а желудок скрутило приятным спазмом. Это называется бабочками?       Понять, откуда исходит этот взгляд не составило никаких проблем. Локи повернулся инстинктивно, ведомый лишь своими собственными чувствами, которые и подсказали ему верное направление, где его встретили чужие аквамариновые глаза из под недовольно сведенных густых бровей. Локи понял этот посыл. Им нужно уединиться где-то, чтобы поговорить о случившемся вчера. Зеленоглазый не стал медлить, осматривая помещение на наличие потаенных и укромных местечек, которые точно никто не посетит, и приметил себе деревянную лестницу на второй этаж, к которой и направился, глядя на идущего за ним мужчину из-за плеча.       На втором этаже оказался пустой просторный балкон, до которого музыка из «Don Giovanni» доносилась тихими отголосками. Здесь не было слышно людского гула, полная тишь и гладь с красивым видом на улицы вечернего Нью-Йорка, на светящиеся огни городской жизни, до которых, кажется, лишь рукой подать. Над балконом было развешаны круглые тусклые фонарики на тоненьких ниточках, которые напоминали те, которые пускают в воздух, только поменьше. Везде стояли пушистые растения в красивых стеклянных горшках, слегка мокрые, хранящие на себе капельки влаги. Видимо, за ними очень хорошо ухаживали в этот жаркий день.       Лофт, кусая нижнюю губу от волнения, подошел к высоким деревянным перилам, кладя поверх них руки. Сзади слышались шаги Тора, которой подходил все ближе и ближе, пока не оказался прямо за спиной, по-хозяйски кладя руки на талию зеленоглазого и утыкаясь носом в копну его волос на затылке уже привычным жестом, от которого уже в который раз спирает дыхание. — Детка, где ты был? — Говорит еле слышно, тягучим и приятным басом, зарываясь кончиком носа куда-то за ухо. Пальцы невесомо поглаживают талию, а потом сжимают, заставляя Лофта тихо выдохнуть, не находя слов для ответа. — У меня были важные дела на работе, — говорит вполне спокойно Локи, хотя сердце от такой тесной близости норовит выпрыгнуть из груди. Он кладет свои ладони поверх его широких и теплых, заставляя не отпускать. — Важнее, чем я? — Внезапно повышает тон своего голоса блондин и, вцепившись пальцами в тонкую осиную талию, разворачивает удивленного Локи к себе лицом, поднимая того, как котенка, над полом, чтобы он сел на эти самые перила.       Лафейсон снова не знает, что ему ответить. Не знает, как оправдаться. Да и нужны ли оправдания? Тор все равно не станет их слушать. По нему видно, как сильно он злиться. Взгляд пьяных зеленых глаз скользит по чужому лицу, изучая каждую деталь, осматривая настолько вблизи впервые. — Почему ты не попросил мой номер у нее? Или хотя бы адрес, — говорит все также тихо, поддерживая тенденцию интимности момента. Непонятно почему, но Локи подумал, что раз его вина состоит в том, что Тор злится — ему его и успокаивать.       Ладонями парень обхватил его лицо, даже несмотря на то, что борода колит гладкую кожу. Провел пальцами по скулам, обвел ими кончики ушей и спустил вниз по шее, чувствуя, как тяжело и глубоко дышит Тор под его ладонями, видя, как вздымается его грудь, выглядывающая из под распахнутой атласной рубашки фиолетового цвета. А Тор смотрит исподлобья все также нещадно и ревниво, хмуря густые брови, даже не думая прощать Локи за такую ошибку, но после этого вопроса, озвученного парнем, его черты лица стали куда мягче и он расслабленно опустил плечи, не сдвигая ладони с того места, куда их положил. — Может быть, я и настырный, но я не буду лезть в твою личную жизнь, если ты сам мне не разрешишь, — отвечает тот куда спокойнее, наконец прекращая тиранить глаза Локи своим взглядом и глядя теперь на его ловкие прохладные руки, заставшие на груди.       В этот момент Локи действительно будто бы по-настоящему пьянеет: от вида Тора, от ощущения Тора рядом с собой, от такой близости с ним, от ощущения тоски, которая внезапно накрыла его волной. Это нечто сюрреалистическое, какое-то незнакомое для него чувство, которое он не испытывал до этого момента. Ощущение возвышенности, когда ты находишься рядом с человеком, непонятная детская радость, что-то теплое меж ребер, приятная щекотка в желудке, до глупости широкая улыбка на лице и красные кончики ушей, жар на лице. Увидев блондина еще раз, Лафейсон понимает, что да, он хочет его, но есть что-то кроме этой страсти. То, что заставляет его оправдываться перед Тором в своей ошибке, виновато молчать ему в ответ. И теперь Локи точно уверен, что это влюбленность.       Зарывшись пятерней в чужие светлые волосы, зеленоглазый сжимает их в кулак и заставляет Тора откинуть голову чуть назад, дергая за длинные светлые прядки между своих пальцев. Он наклоняется вслед за ним, продолжает смотреть в светлые глаза, которые завораживают и гипнотизируют, в которые хочется смотреть всегда, а не тогда по вечерам в этом пабе. На них хочется смотреть, когда просыпаешься, когда утром чистишь зубы, а они подглядывают за тобой, когда, случайно замаравшись мороженым, поворачиваешься, чтобы спросить, где именно. Это все такие мелочи, но от представления того, что так может быть, потому что все зависит от решения Локи — разрешит ли он Тору зайти чуть дальше в его жизнь, или оставит на той дистанции, на которой он находится сейчас, становится хорошо.       Притянув блондина к себе обратно за волосы, Лафейсон прижимается своими губами к его губам, проводит по ним юрким языком, заставляя приоткрыть, после чего втягивает Тора в долгий поцелуй под звуки мелодичного женского вокала и энергичных барабанов.