Те позолоченные цепи, что мы носим

      «Для одного человека любить другого — это, наверное, сложнейшая из всех задач, окончательная проверка и доказательство, работа, до которой всё остальное — лишь подготовка» Рэйнер Мария Рикл, Письмо седьмое *** Всё кончено. Война выиграна.       Они стояли на мосту, ужасно уставшие, но счастливые. Всё же чувство победы портилось от осознания утрат, что они потерпели. Каждое погибшее существо, каждая волшебница или волшебник с их стороны были трагедией, которой они не смогли воспрепятствовать. Ссадины и порезы исполосовали их тела, но они бы с радостью приняли боль поломанных костей и рёбер, если бы только это могло вернуть к жизни тех, кто им дорог. — Не могу поверить, что это закончилось. — будто бы откуда-то издалека пробормотал Рон. Его рука успокаивающе согревала ладонь Гермионы. — Но закончилось же. Мы победили, — рука Гарри во второй Гермиониной была суше и холодней от прилипнувшей пыли к его коже. — Мы можем возвращаться к прежней жизни. Теперь все в безопасности.       Это всё ещё было таким невероятным. Но правдой. Всё закончилось.       Гермиона почувствовала улыбку, появляющуюся на её лице, полную благодарного расслабления, будто на плечи спустилось неожиданное облегчение после сильной перегрузки. Месяцы стресса и страха преследовали её, словно тени, но солнце поднималось и разгоняло их прочь. Медленно-медленно. И она была уверена, что в будущем они станут лишь отдалённым воспоминанием.       Её глаза бродили по холмам, закрывающим Хогвартс, там, где стояли сотни Пожирателей Смерти всего несколько часов назад. Теперь холмы были почти пустынны.       Она сглотнула накопившуюся слюну. Её грудная клетка была тесно сжата. Кожа на её правой руке, которую держал Рон, зудела. Она сопротивлялась желанию выхватить её. — Ребят, я должна рассказать вам кое о чём. — Конечно, — Рон с цветущим счастьем от их победы повернулся прямо к ней и сжал её ладонь. — Давайте войдём внутрь и присоединимся к остальн-… — Нет. — Гермиона ощущала, как сжимается её горло, но она старалась не растерять былой уверенности.       Вдохнув побольше освежающего воздуха в горящую грудную клетку, она добавила: — Пожалуйста, просто дослушайте. Я, наверное, сделала ужасную глупость, но я действительно думала, что это поможет.       На этот раз Гарри был тем, кто сжал её ладонь. Сквозь очки он заботливо посмотрел на неё. Сейчас каким-то образом он казался слишком мудрым для своих лет. Неудивительно, если вспомнить всё, через что ему пришлось пройти. — Всё в порядке, не беспокойся. Я уверен, что ты не сделала ничего плохого. Просто скажи это. — он улыбнулся, и она немного успокоилась. Учитывая тот факт, что несколько мгновений назад он уничтожил самого могущественного волшебника, мальчик-который-выжил (дважды) выглядел на удивление расслабленным. — Хорошо, — молодая ведьма сглотнула, закрывая глаза на секунду. — Хорошо.       Она снова посмотрела на холмы. Утренний свет делал их такими умиротворяющими. Гермиона всё ещё помнила бесконечную чёрную массу врагов, покрывающих каждый квадратный дюйм, как покрывало смерти. Теперь лёгкий бриз беспокойно раскачивал траву вперёд-назад, вперёд-назад. Дальше тянуть не было смысла, так что она отпустила их ладони и скрестила свои руки на груди. Сделав два шага, она остановилась прямо перед ними.       Глубокий вдох, глубокий выдох. Гермиона снова приподняла подбородок, чтобы взглянуть на них обоих. Сквозь них. — Она пришла ко мне, пока я ждала. ***       Она сидела на почти разрушенной парадной лестнице совершенно одна, снова и снова вертя в руках её украденную палочку. Но это мало её заботило, мысли были заняты. Рон горевал по бедному Фрэду… и она решила дать всей семье немного времени. Может это место и не было подходящим, но Гермиона тоже оплакивала его смерть. Гарри был в башне, используя Pensieve. Поэтому она пришла сюда, отчаянно нуждаясь в уединении. Там она и нашла её.       Казалось, шёпот был повсюду, но Гермиона уже была во всеоружии. Грязнокровка — промурлыкало вокруг неё мелодичным голосом.  — Грязнокровка.       Девушка подпрыгнула, и взмахнув палочкой, попыталась отыскать во тьме источник приглушённого голоса, дразнящего её. Холодный пот стекал по её спине, и она уже точно знала, что владелица этого голоса застала её одну, беззащитную. — Покажись. Я знаю, что ты здесь. — выкрикнула Гермиона, пытаясь вложить в слова всю оставшуюся твёрдость, игнорируя внутреннюю дрожь. Громкий смех заполнил воздух, шрам на её руке горел, словно приветствуя эти болезненные воспоминания. — Ах, посмотрите на эту грязную девчонку, которая пытается выглядеть смелой. Жалкое зрелище. — последовал ещё один несдержанный смешок. И вот Она выходит из-за разбитой колонны, ещё окружённая чёрным дымом. В ту же секунду, как Гермиона осмелилась взглянуть на женщину, все её внутренности сковал леденящий ужас. Уже не задумываясь, она бросила в ведьму проклятие.       Пожирательница Смерти со всей своей небрежностью отклонила его. Несмотря на то, что настоящая её палочка была в хватке Гермионы, Беллатрис всегда была и будет на лигу впереди неё в сражениях, без особых усилий способная победить её новой (или украденной) палочкой. Гермиона пыталась не поддаваться инстинкту — бежать со всех ног. — Не очень гостеприимный приём, — Беллатрис с осуждением цокнула языком, лениво качаясь из стороны в сторону. — Особенно, когда я пришла с предложением. Разве твои нечистые маггловские родители не учили тебя уважению, девчонка? — Чего тебе, Лестрейндж? — прошипела Гермиона, угрожающе направляя палочку на противницу. Беллатрис показала свой привычный оскал, почти удивлённая гримасой девушки.       Пока женщина болтает, кто-то может найти их. — Не очень-то мне и хочется говорить с тобой, — начала она, словно ведя светскую беседу. Её губы тщательно оглаживали каждое слово.— Но моя маленькая племянница-предательница погибла во время первой волны. Какая жалость. Именно поэтому я использую тебя — в качестве запасного плана.       Тёмная ведьма всё ещё шагала по несуществующему радиусу вокруг Гермионы. Брюнетку никак не покидал этот высокомерный взгляд, что заставлял чувствовать себя жертвой, на которую можно наброситься и повалить на землю в любой момент. Острыми клыками зажимая её дыхательные пути и разрывая плоть на шее. Гермиона пыталась перестать содрогаться от этого. Она хочет, чтобы я боялась. Не поддавайся. Нужно быть сильной. — Видишь ли, можно сказать, я — оппортунист*. Выжившая. Я, конечно, может быть и безумна, но я совсем не глупа и вижу, к чему всё идёт. Я хочу вернуть те пятнадцать лет, что я потратила в этой гнилой дыре под названием Азкабан.       Гермиона не могла перестать смеяться. Речь, которую толкала Беллатрис, была настолько абсурдной и невероятной, что казалась просто шуткой. Самая преданная Пожирательница Смерти в истории войн, и вот она здесь, желает выйти из игры. Нелепо.       Лицо Беллатрис скривилось в неподдельном недовольстве, но Гермиона была слишком поражена, чтобы воспринимать её гнев всерьёз. Даже если бы она убила её прямо здесь и сейчас, Гермиона умерла бы с улыбкой на губах. — Хорошая попытка. — Это не «попытка», грязное ты отродье, — отрезала женщина. — Я серьёзна настолько, насколько способна быть. Есть одна вещь, которая может вернуть мне эти годы, и чтобы получить её… — казалось, чтобы вытащить следующие слова из глотки ей приходилось бороться с собой за каждый слог, — Я не присоединюсь к последующим атакам. Я останусь в стороне.       Беллатрис зашипела, но её волнение не было направлено на девушку. Её походка стала напряжённее, а взгляд был далеко, до того, как начал метаться из стороны в сторону. Ей потребовалось приложить уйму усилий, чтобы снова начать контролировать себя, но она продолжала выхаживать по кругу. — Подумай об этом. Ты же вроде бы должна быть умной? Могла бы хоть вид сделать, что это так. Я — лучшая дуэлянтка, которую можно найти в Волшебном Мире, уступая лишь моему Лорду. Моё участие будет стоить вам многих жизней. Можешь ли ты возразить на это, Грейнджер?       Услышав своё имя, она отшатнулась как от пощёчины, напомнившей ей о силе харизмы, которой могла обладать эта ведьма, если бы захотела. Не было смысла отрицать, что взгляд этой женщины может захватить любого, заставляя трепетать, как беспомощного оленёнка. Годами Азкабан удерживал её в своих клешнях, но теперь, спустя месяцы после освобождения… девушка не солгала бы, если бы сказала, что ведьма всё ещё обладает обворожительной красотой, несмотря на её темноту и извращённость.       Но я же Гермиона Грейнджер, верно? — думала она, пытаясь подбодрить себя. В свои годы она была более выдающейся, чем любой другой ученик, удивляя учителей и знакомых своим умом. Эта сумасшедшая может и «та самая» Беллатрис Лестрейндж, единственная в своём роде, имеющая природный и талант и психоз, но и Гермиону не так легко поставить на колени. Она готова поднять подбородок в неповиновении и выведать побольше о враге, не стараясь унять собственное любопытство. Но треск камня где-то позади прервал их.       И тут она поняла, насколько были ничтожны её шансы с самого начала. Эхо шума резонирует в ушах, когда Беллатрис поворачивается на каблуках, безмолвно выпуская синеватое заклинание, пока Гермиона пытается понять, что происходит. Раздаётся приглушённый звук, когда что-то ударяется о землю. Затем брюнетка наконец поворачивается достаточно, чтобы увидеть.       Так быстро и так легко. Холодный ужас заставлял её трястись лишь от того, что она на секунду представила себя на уровне с этой женщиной. Этим чудовищем.       Горло Гермионы было таким же сухим, как и пыльная земля вокруг неё, поэтому ей пришлось смочить его несколько раз перед тем, как заговорить. Пожирательница Смерти со скукой изучала свои ногти, крутя кончик деревянной палочки в своих густых кудрях. — Т-ты могла убить её. — изумлённо промямлила Гермиона. — Естественно. С лёгкостью, — фырканье. — Но видимо у твоих нерешительных сестёр-неженок какие-то проблемы с убийством, так что… Думаю, это был бы не лучший способ настроить тебя на переговоры, — тёмный взгляд впился в брюнетку, и она сжала палочку в кулаке жёстче. — Ну так что? У нас не так много времени, знаешь ли.       Это было глупо. Она даже не должна была рассматривать это предложение. Но она видела безжизненное тело Фрэда несколько минут назад, Тонкс и Люпин бесследно исчезли вместе с ним. Она видела столько людей, молодых и старых, лежащих на полу и знала, что они больше не поднимутся. Она скорбела вместе со всеми. Она убьёт стольких без колебаний и малейшего сочувствия, а я могу это предотвратить. — Я хочу, чтобы ты поклялась нерушимой клятвой. Ни на что другое я не соглашусь.       Гермиона предполагала, что это может сработать. Сделает ли она это? В лучшем случае. Её разум уже пытался придумать наиболее подходящую формулировку заклинанию, чтобы убедиться, получит ли она львиную долю от этой сделки. Сделка с Пожирательницей Смерти. «Лицо их компании». Беллатрис Лестрейндж. Боже, она убила Сириуса, она свела родителей Нэвилла с ума. О чём я вообще думаю?! Если бы я только могла заставить её заключить этот Нерушимый обет… — Ну, я подозревала, что всё сводится к этому. Прискорбно. Ладно, если ты настаиваешь, я уверена, ты постоянно будешь… Щелчок пальцами.       Из-за колонн появился другой Пожиратель Смерти. Гермиона боялась, что это ловушка, но у молодого человека с застекленными глазами была шаркающая походка кого-то, кто витал в облаках. Империус — вкрадчиво прошептала её мысль. — Дорогой Кори позаботится о том, чтобы обет можно быть заключить и о том, чтобы мой Лорд не подозревал меня, ведь как думает он, я здесь для очередного поединка. Будь так добра, передай мне оборотное зелье, — удивительно, но она обращалась не к Кори. — Некоторые зовут меня нетерпеливой, так что давай, Грейнджер.       Беллатрис выгнула тонкие брови, и Гермиона осторожно опустила руку в волшебный мешок. — Уверена, ты можешь предложить больше, чем своё отсутствие. — отважилась молодая ведьма, прекрасно понимая, что ходит по тонкому льду. Неудивительно, что Беллатрис нахмурилась. — Хорошо. Могу тебя заверить, группа Пожирателей Смерти попытается проникнуть внутрь через секретный ход с северной стороны утёса. Гермиона сдвинула брови в замешательстве. — Но… нет никакого секретного пути… — улыбка на алых губах остановила её. — Ой. Северная стена не будет большим препятствием. Даже опытные маги могут пасть, если вовремя не сделать верный шаг и не поторопиться. Многие из них будут убиты, пока пытаются найти несуществующую дверь.       Закусив щёку, Гермиона приняла решение за долю секунды. Слишком много жизней поставлено на карту, и на войне сомневаться нельзя. — Хорошо. Вот.        Один флакончик погоды не сделает. Гермиона подкинула бутылочку с зельем, наблюдая за тем, как женщина ловко поймала её свободной рукой, только для того, чтобы швырнуть её в терпеливого молодого человека. — Кори, как только мы закончим с обетом, ты выпьешь оборотное зелье и отправишься туда вместо меня. Веди себя и говори в точности, как и я, но не говори никому о том, что здесь произойдёт. Ты ведь поможешь своей Госпоже?       Беллатрис осталась довольной своими приказами, и Гермиона всё не могла понять, почему она решила предать своего Лорда именно сейчас. — Да, Госпожа. — ответил он так, будто говорил сам с собой.       Тучному мужчине было около двадцати, но его лицо уже было ожесточено резкими линиями и мертвенной бледностью.       Он выглядел, как обычный последователь Тёмного Лорда с безрассудной жаждой власти и разрушений. Гермиона очень сомневалась, что когда-нибудь будет по нему скучать. По крайней мере, этим она пыталась занять свои мысли.       Беллатрис приблизилась и протянула руку вперёд. Даже это ей удалось сделать с толикой высокомерия. Но Гермиона всё ещё колебалась. — Зачем ты это делаешь? Зачем тебе моя помощь? — Потому что я, очевидно, не могу получить то, чего хочу, а ты можешь. Всё просто до невозможности. И потом я избавлюсь от твоих пушистых волос. — Где оно спрятано?       Чистокровная придвинулась ближе, заставив лицо девушки потемнеть от льющегося из каждой его поры раздражения. — Послушай, Грязнокровка, ты наверно думаешь, что мы ведём эту милую беседу просто так? Но правда в том, что я пока притворяюсь снисходительной к тебе. Я дала тебе все возможности, которые нужны, чтобы принять предложение. Так что это твой последний шанс — воспользуйся им. Возьми меня за руку или всё будет кончено прямо сейчас. И я клянусь, что позабочусь о каждом из твоих маленьких грязных дружков. Понимаешь, о чём я?       Гермиона была потрясена, но был ли у неё теперь выбор? О собственной жизни она не особо заботились, но её друзья? Её семья? Ими она рисковать не могла. Ни они, ни другие ученики или учителя не должны были лишиться жизни из-за этой сумасшедшей.       Поэтому она подалась вперёд и взялась за так терпеливо ждущую руку. Её тело протестовало в сильнейшем проявлении отвращения к прикосновению Пожирательницы Смерти, но она откинула это чувство. Она убедилась, что Беллатрис видит её неприязнь, ненависть и ненависть к ней, что всё это чётко отражается на её лице, но эти тонкие пальцы продолжали сжимать её ладонь так сильно, что это было почти болезненно. Её атаковал непрерывный взгляд, прорывающий дыры и в её сопротивлении.       Когда Беллатрис снова заговорила, Гермионе было трудно вдохнуть достаточно воздуха в лёгкие. — Две клятвы. Первая — чтобы быть уверенной, что я сдержу своё слово, вторая — чтобы быть уверенной в тебе. Ясно?       Она быстро кивнула, сдерживая дрожь мышц от страха. — Кори, твоя очередь.       Светящаяся полоса пронзила их переплетённые руки. Беллатрис вскинула чёрную бровь в ожидании, и Гермиона прохрипела:  — Ты больше никогда не присоединишься к Волан-де-Морту, его последователям или его делу?       Бледная рука дёрнулась так сильно, что Гермиона почти поверила в то, что тёмная ведьма разорвёт их хватку. Ноздри Беллатрис вспыхнули, а глаза уже горели так резко, что Гермиона была готова поднять палочку в любой момент, но затем женщина вытянула губы в тонкую линию, отражающую чистое отвращение. — Да. — прошипела она между крепко сжатыми, гнилыми зубами, и магическая полоса засветилась ещё ярче, чем прежде.       Пот Гермионы облеплял её вместе с её одеждой очень неудобным образом. Но это не меняло абсолютно ничего в её внешности, ведь она уже была грязной, раненой и больной. — Не будешь ли ты пытать кого-либо Круциатусом или убивать, за исключением самообороны с этого момента?       Она приготовилась быть растерзанной в клочья назревающей яростью Пожирательницы Смерти, которую теперь чувствовала в своей собственной сжатой руке. Было больно. Тёмная ведьма неровно дышала, её красные губы сжались так плотно, что были обескровлены. — Не. буду. — Беллатрис снова её поразила, но беспросветная тьма в её тоне заставляла чуть не плакать от страха. Сияние заклинания делало её кожу похожей на холодный, твёрдый фарфор, мерцающий в ночи.       Гермиона попыталась увлажнить свои губы, но у неё не осталось слюны, она словно испарилась. Она точно убьёт меня. Или пошлёт за мной наёмника вместо себя, Пожирателя Смерти или кого-нибудь ещё. Когда-то она гордилась своей яркостью, но сейчас она была просто в ужасе от неё, осознавая, что делает себя личным заклятым врагом худшего человека, которого только можно было выбрать. Но сейчас у неё действительно не было выбора. — Знаешь ли ты, что если я буду убита, ты тоже умрёшь?       Девушка не знала, примет ли Нерушимая клятва такое условие, но даже если была хотя бы небольшая возможность, Беллатрис должна быть слишком осторожна, чтобы что-то с ней сделать. Невероятно, Гермиона услышала её удовлетворённое фырканье. «Умно» — говорил её светлый взгляд, «но ты об этом ещё пожалеешь» Или, возможно, это был её собственный разум, отговаривающий её от той глупости, которую она совершает. Несмотря на её реакцию, Беллатрис потребовалось время для раздумий. Болезненная хватка немного ослабла, и Гермиона начала подозревать, что она отпустит её и побежит к своему Лорду, превратив их жизнь в ад в ближайшие несколько часов, но… — Да.       Белая лента у их рук начала усиленно пульсировать, а затем вспорола им обеим кожу на ладонях. В тот же миг на месте ран образовались уже незаметные шрамы. Сделка ещё не была завершена, но Беллатрис Лестрейндж уже не была угрозой для мира. Почувствовав себя настолько слабой, Гермиона боялась свалиться на пол без сознания с внезапным шоком. Это реальность? Она сделала это. Она была так рада, что хотелось плакать. — Кори, заново.       Но это ещё не конец, не так ли? Очередное прикосновение палочки к их сцепленным рукам. Беллатрис не стала тратить своё время в пустую, чтобы установить свои условия сделки. Гермиона приподняла голову, вспомнив, что для заключения обета необходимы три условия с обеих сторон. «Я не подумала об этом!» ей хотелось закричать и убежать отсюда. Подальше от этой женщины. Но Пожирательница Смерти уже была связана с ней буквально линией своей жизни, поэтому Гермиона не могла сбежать сейчас. Ты Гриффиндорка. Просто будь храброй. — Поможешь ли ты мне заполучить то, что я хочу?       Несмотря на растерянность, Гермиона опустила взгляд после этого вопроса. Эта формулировка могла означать, что угодно. Беллатрис закатила глаза и повторила вопрос: — Ты поможешь мне получить что-то из Министерства Магии? — Да. — прошептала Гермиона, вполне довольная перефразировкой.       Эм, Министерство Магии? — она могла лишь изумиться этому. Всё ещё захваченная мыслями о том, какого чёрта кто-то вроде Беллатрис может хотеть что-либо от этого места. Она была вырвана из размышлений следующими словами. — Представишь ли ты меня и нашу сделку всем собравшимся здесь влиятельным людям, когда война закончится, и сделаешь ли всё возможное и от тебя зависящее, чтобы уберечь меня от Азкабана?       Неплохо. Достаточно хорошо. Она может справиться с этим, нет никаких причин отступать. Азкабан был бы лучшим местом пребывания для тёмной ведьмы, пока не сгниют её кости, но, возможно, можно будет создать ещё одну тюрьму исключительно для неё. Лишь для неё. Гермиона сжала челюсть, принимая условие. — Да.       Пока она заканчивала говорить, Беллатрис уже выстрелила в неё новым и последним условием: — Знаешь ли ты, что если я буду убита, ты тоже умрёшь? Гермиона застыла.       Конечно, она пожалела об этом. Уже. Для Беллатрис это было лучшим пари, чтобы точно знать, что она в безопасности, что ни один приговор не сможет послать её на верную смерть. Это гарантирует ей безопасность. Ни один член Золотого Трио не бросит смертельное проклятие в её направлении после того, как Гермиона поведает им о том, что натворила. Им придётся её защищать.       «Ты сама Сатана» хотелось выкрикнуть в её лицо, но девушка вовремя прикусила язык, впиваясь взглядом, из-за чего женщина вскоре улыбнулась, оголяя гнилые зубы. Наряду с её характером это была единственная уродливая вещь во внешности тёмной ведьмы, и брюнетку чуть не выворачивало от этого факта. При этом она испытывала сожаление, соглашаясь на этот договор между ними. Потому что это была буквально сделка с дьяволом. Сделка с самим… или самой Сатаной. Гермионе даже подумалось, что толкни она Гарри в лапы Волан-де-Морта, это стало бы меньшим предательством, чем её поступок. Освободить убийцу тысяч и тысяч людей от ответственности и каких-либо последствий.       Мне так жаль.Она жертвует собой, чтобы защитить остальных. Она не может сбежать. Она загнала правую руку Тёмного Лорда в угол, переоценив свою способность выкручиваться самой. Теперь она потащит её за собой. — Д-да. — Выдохнула Гермиона, не совсем уверенная, стыдится ли она слезы, скатившейся по щеке. Это придушило её волю. Она больше не могла сдерживать злобный взгляд, наблюдая, как вторая Нерушимая Клятва принимает свою окончательную форму, как исчезают ещё две безупречных линий шрамов на их ладонях.       Они безмолвно отдёрнули руки. Гермиона не помнила, что она сделала, потому что была погружена в свои мысли, кружащие в голове слишком быстро. Бесконечно задавая себе вопрос зачем?Вдали, сквозь бушующую бурю под её черепом, до неё донеслись звуки испарившегося Кори, после того, как он выпил своё зелье. — Ну, было весело. (Нет.) Буду ждать тебя на холмах, грязнуля, так что обязательно приходи. Думаю, от этого зависит твоя жизнь. — громкий смех заполнил её уши, словно тысячи крошечных стеклянных осколков, и брюнетка оцепенело спустилась на ступени, чтобы спрятать заплаканное лицо за коленями. Этот клубящийся дым садистского существа кружил над ней, и Гермиона съёжилась, чтобы спастись от него.       Когда Рон обнаружил, что она тихо плачет, врага уже не было рядом. И она была рада, что рыжий мальчик решил, что ей грустно из-за всех тех, кого они потеряли. Она была рада, что он не упомянул об этом при Гарри. Тишина.       Гермиона, не поднимая взгляда с земли, прикрыла правую руку левой, пытаясь скрыть невидимые доказательства её слов. Солнечный свет согревал её шею, но не мог принести желанного спокойствия. Поступила ли я правильно?       Звук шагов привлёк её внимание, и она наблюдала, как Гарри подошёл к остаткам перил, опустил на них руки и просто посмотрел вдаль. Ветер пронёсся по его непослушным волосам, но выражение его лица оставалось нечитаемым.       Рон же наоборот отразил свою позицию. Он на неё не смотрит.       Она вздохнула. Никто ничего не говорил, и с каждой минутой пустота между ними росла. Гермиона помнила его поцелуй, какими счастливыми они были в тот момент, были живыми и здоровыми. Они любили друг друга, так? Он поймёт. Она сделала это и ради него.  — Рон… — начала она умоляюще.       Он поднимает руку, останавливая её. Кивнул, но они так и не встретились глазами.  — Я понимаю. Понимаю, почему ты это сделала. Правда… но она — Беллатрис Лестрейндж. Она обманула тебя, не сомневайся.       Потерев веки пальцами, он глубоко вдохнул, явно расстроенный. И неудивительно, что он расстроился. Кто бы этого не сделал?  — Слушай, мне нужно время. — он провёл языком по губам, и она кивнула. Ощущая неловкость ситуации, она тоже отвернулась от него и врезалась взглядом в даль.       Совсем скоро ей придётся увидеться с тёмной ведьмой, но ей нужно ещё несколько минут. Но она ведь не откладывала неизбежную встречу навсегда?       В груди всё ещё гудело. Это была не совсем та реакция, которой она ожидала, поэтому она находилась в подвешенном состоянии. Что касалось их дружбы, она всегда была тесно связана со смертью, но теперь… с бывшей Пожирательницей Смерти? Сможет ли Рон теперь любить её, когда каждый раз, держа её за руку, он будет вспоминать о проклятье, связывающем её с этой женщиной? Женщиной, олицетворяющей всё плохое, произошедшее за последние тридцать лет. Но что было гораздо важнее отношений — так это вопрос их дружбы. Удивительно, но Гермиона поняла, что переживёт, если Рон порвёт с ней прямо сейчас. Было слишком больно видеть, как Рон уходит от них обоих.       Как бы изменились их отношения? Значит ли это, что Гермиона была бы в порядке, потеряв свою любовь, но не друга? Её терзали сомнения, крадущиеся по позвонкам. Девушка поставила перед собой простой вопрос: действительно ли Уизли заботит меня настолько, насколько я думала? Стиснув зубы, она злилась на саму себя. Этого уже перебор. — Гермиона?       Ведьма обернулась, чуть не отскочив от Гарри, который стоял прямо позади неё. Она ждала худшего. Мальчик-который-выжил был тем, на кого Беллатрис повлияла больше всех. Если он решит отвернуться, Гермиона даже не будет удивлена, поскольку он имеет полное право винить её в спасении жизни Лестрейндж.       Но он не выглядел разгневанно. Спокойный и усталый, он наблюдал за её поворотом, даже с оттенком лёгкой улыбки, увидев беспомощное выражение её лица, словно считывая каждое изменение. — Я понимаю. Я недоволен, но уверен, что твои действия спасли многих людей от гибели. Ты хотела обезопасить их и пожертвовала частью себя ради этого. Он пожал плечами: — Я был тем, кто охотно ушёл сегодня в лес, несмотря на всю мою ненависть к Волан-де-Морту. Я, по крайней мере, должен понять, почему ты так поступила.       Его губы растянула ещё одна кривая улыбка, которую она уже не могла увидеть, потому что крепко обнимала его.       Гермиона была невероятно благодарна ему. Боль внутри неё немного притупилась, когда она почувствовала, как его руки ложатся на её спину, ни в чём не осуждая и не обвиняя. Отстранившись, она вытерла слёзы рукавом, улыбаясь. — Но она убила Сириуса… Добби… — Она не могла не сказать.       Гарри снова удивил её, показав кривую усмешку, потирая теперь совершенно обычный шрам на лбу.  — Да, я никогда не прощу её за это или что-то ещё, но я могу смириться с этим, зная, что они счастливы там, где они сейчас. И я знаю, что я не одинок, даже если больше не увижу их.       Он сделал небольшую паузу, оглядываясь на Рона, одиноко блуждающего в нескольких футах от них. — Дамблдор сказал мне жалеть не мёртвых, а живых. И я задумался.       Гермиона была рада, что они могли говорить об этом, и тоже смотрела на Рона со смешанными чувствами.  — Я понимаю, что он расстроен, но… — Ты боишься, что он не сможет с этим справиться. Не волнуйся, он поймёт, как только придёт к тому же выводу, что и я. Ты сделала это, чтобы помочь, вот и всё. Вот, что важно.       Молодой человек несильно сжал её плечо и оставался с ней, пока их друг не заметил, что его ждут. Рон смущённо потёр шею, подходя к ним, и прежде чем посмотреть на Гермиону, спросил Гарри безмолвно, одним лишь взглядом. — Я понял, что ты имела в виду, Миона. Извини, что веду себя как придурок. Снова. После этого перекошенные улыбки озарили их лица. — Я не смогу сразу… привыкнуть к этому. — Всё в порядке, Рон. — ответила Гермиона.       Безусловно, он остаётся её другом, и она рада этому. И никто не знает, как она могла бы отреагировать, окажись кто-то из них на её месте. — Но сейчас мне действительно нужно увидеться с ней.       Снова эта неуютная пауза от того, что все представили, что там может произойти. Брюнетка почувствовала себя жалкой, думая об этом, несмотря на то, что будут приняты определённые меры предосторожности. Она и её друзья были под защитой, но это не изменяло факта жестокости Беллатрис, которая всё ещё была здесь, даже если она не бросалась Круциатусами направо и налево. — Мы пойдём с тобой. — Да, мы… стой, что?! — пропищал Рон, таращась на своего лучшего друга. Гарри посмотрел на него умоляюще, чуть поднимая брови. Поэтому Рон, прочистив горло, добавил голосом примерно на две октавы выше: — Да, конечно, да. Кто не захочет встретиться с самой известной Пожирательницей Смерти. Отлично. Он неуверенно поднял вверх кулак, выглядя убого.       Гермиона лишь покачала головой в ответ на его выходки. Ну, тогда нет причин больше откладывать это. Ничего не случится. Пришло время с этим справиться. В конце концов, она сама виновата. Как бы сильно это не пугало. Она не может причинить тебе боль, не забывай об этом. — Спасибо вам обоим, но я бы предпочла сделать это сама. Она в любом случае уже не может ничего со мной сделать. Было бы здорово, если бы вы подготовили учителей к новостям.       Молодая ведьма сглотнула, взглянув на нерушимые стены школы, которую она так любила. Было больно видеть её такой. Разрушенной. Словно карточный домик, все стены, высокие башни и арки которого рухнули. Она будто наблюдала падение старого друга.       Ей не очень хотелось, чтобы Беллатрис явилась прямо здесь, перед учениками. Лучше бы профессор МакГонагалл и члены Ордена встретили их в другом, более тихом месте, подальше от посторонних глаз и обвинений. Гермиона не знала, как реагировать, когда об этом узнает Нэвилл. Я спасла женщину, которая лишила его детства. Как он сможет смотреть на меня после этого без отвращения? Подумаю об этом позже. Сейчас не совсем подходящее время. Расправив плечи, она заметила, как её друзья обменялись взглядами и кивнули ей. Рон даже не пытался скрыть облегчения теперь, когда ему не нужно было встречаться с Пожирательницей Смерти. — Мы скажем им. Подожди снаружи на школьном дворе, когда вернёшься. Ладно?       Несмотря на слова, произнесённые самим Гарри несколько минут назад, казалось, он не хотел видеть женщину, которую ненавидел больше всего. — Ты уверена, что будешь в порядке? — осторожно спросил рыжий, но Гермиона смело одарила его улыбкой, которая была правдой лишь наполовину. — Да, не беспокойся обо мне. Думаю, я смогу справиться с ней теперь. Просто убедитесь, что новость об этом не распространится по всему Большому Залу. Я не уверена, что вынесу этого.       Молодая ведьма поморщилась от этой мысли, представляя всех своих друзей, смотрящих на неё с чувством предательства. Нет, она определённо не хотела испытать это вдобавок к тому, что уже произошло сегодня.       Гермиона обняла парней, хоть и увидит она их в лучшем случае через полчаса, но девушка почувствовала себя сильнее благодаря их поддержке.

***

      Разглядеть тёмную ведьму было нелегко.       Беллатрис стояла в том месте, где качающаяся трава превращалась в поросль на границе леса, а её как всегда тёмная одежда мешала отделить её саму от чёрных зарослей и бесконечных веток. Как только Гермиона увидела её, стоящую со скрещёнными руками, тут же перестала скучать по ней. С отталкивающим эффектом женщине помогала чуть ли не осязаемая аура высокомерия и уверенности в себе.       Гермиона неспешным шагом начала подниматься в гору. С достаточно большого расстояния Беллатрис наблюдала за её движениями с очевидной незаинтересованностью во взгляде, поэтому молодая женщина смогла мельком увидеть морщины на измученном лице тёмной ведьмы, покраснение в её глазах и ссутулившиеся плечи. По мнению Гермионы, она выглядела, прямо как человек, беспокоящийся о ком-то. Может быть, Пожирательнице Смерти было не так легко распрощаться с Тёмным Лордом, как она пыталась заставить Гермиону думать. Я до сих пор не могу поверить, что она перешла на другую сторону в последнюю минуту. Что заставило тебя сделать это, Беллатрис? Было ли это необдуманным решением или же ты прокручивала это в мыслях раз за разом? О чём ты думаешь?       Как только она подошла достаточно близко, Беллатрис надменно подняла подбородок, и казалось, будто усталость испарилась. На её лице даже появилась какая-то странно тревожная улыбка, когда брюнетка опасливо приблизилась к ней. — О, посмотрите-ка! — пропела она, разглядывая Гермиону со всех сторон, будто ей было любопытно. — Ты не принесла мне игрушек? Ни малыша Потти, ни его тряпичную куклу для вытирания ног? Я никогда не смогу разлучить его кроличью семью — это так трагично.       Гермиона лишь посмотрела на неё, словно не слышала ничего из того, что она сказала, никак не комментируя это изречение. Она не могла забыть тот ужас, который эта женщина заставила её пережить, и шрам на её руке был тому доказательством. — Что? Не поздороваешься со старой подругой? Ты меня обижаешь! — продолжала Беллатрис, не имея в виду ни слова из сказанного.       Черноволосая женщина подняла левую руку и взглянула на бледную кожу. Она откинула рукав, открыв предплечье с неровным шрамом. Но уже без метки Пожирателя Смерти. Татуировка со змеёй и черепом, вероятно, была связана с Тёмным Лордом и исчезла после его смерти. Его последней смерти. Это заставило Гермиону задуматься. Может знак и был той причиной, по которой его последователи были настолько уверены в его возвращении? Шрамы тоже привлекали её любопытство, но она была слишком далеко, чтобы детально всё разглядеть.       Взгляд Беллатрис на собственную кожу был явно лишён различимых эмоций.  — Похоже, тебе удалось спасти их шкуры на этот раз. Я почти пожалела о нашей сделке, когда этот шрамоголовый выступил со своим трюком. — Это была твоя потеря, — вмешалась Гермиона. — Клятва есть клятва. — А правила есть правила. Достаточно притворного благородства и прочей чепухи. Я знаю, во что ввязалась, Грязнокровка.       Её пронзительные глаза остановились на брюнетке, которой пришлось бороться с желанием стушеваться, ведь это бы только развеселило старшую Блэк. — Так мы готовы к нашему чудесному вступительному номеру? Уверена, есть люди, которые были бы очень рады меня видеть. — Беллатрис мрачно хмыкнула, наблюдая за лицом младшей ведьмы, искажённым от напоминания. — Не напоминай. — пробормотала брюнетка, крепче сжимая палочку между пальцами.       Чёрные глаза Беллатрис жадно впивались в кусок дерева, который, кстати, по праву ей принадлежал, но они обе понимали, что старшая ведьма была достаточно умна, чтобы не делать резких движений. Учитывая то, что они скоро предстанут пред Орденом, или перед тем, что от него осталось, палочку могли конфисковать. — Лучше бы тебе о ней позаботиться, Грязнокровка. Мне хватает и того, что твои ручонки касались её…       Гермиона фыркнула, поворачиваясь к замку. Ещё немного, и она бы закатила глаза. О, не волнуйся, она такая же живучая, как и её обладательница, — язвительно заметила ведьма про себя.       Сейчас же она задалась вопросом, насколько роскошно будет жить Лестрейндж в ближайшие дни. Затем с неподавляемым страхом она задумалась о собственной участи. Что, если им не удастся удержать Беллатрис и защитить её?       И тут чёрная туча оставшихся в живых Пожирателей Смерти снова волной окатила её взбунтовавшийся разум. Они сбежали, но куда? Гермиона понимала, что они могут напасть вновь, и тогда новых потерь не избежать. Как мы с этим справимся, ещё не оправившись от недавней битвы?       Присутствие врага отвлекло её от мрачных мыслей. В любом случае, нельзя быть рассеянной в компании такой опасной женщины. Её взгляд упёрся в небольшой мостик. — Не отставай. — Тебе так нравится, что я рядом? — Беллатрис забавлялась, мурлыча этим детским тоном. — Может ты хочешь остаться здесь ненадолго и поболтать со мной? — И не мечтай. — отрезала её собеседница с горечью и повернулась к ней спиной. Длинное платье всё ещё шуршало, касаясь травы, означая, что Беллатрис продолжала следовать за ней.       Нет, она бы ни за что и никогда не стала наслаждаться обществом этой ненормальной. Нет, конечно нет. Гермиона чётко помнила все свои ночные кошмары, связанные с теми самыми пытками в поместье Малфоев. Её шрам всё ещё предательски горел болезненным огнём и постоянно напоминал о том, что тогда сделала Беллатрис без малейших колебаний. И каждую ночь она просыпалась в слезах.       Теперь у Гермионы есть унизительный шрам, который она будет носить до конца жизни. Грязнокровка. Боже, как она ненавидела эту женщину.       Но я спасла множество жизней, связав себя с ней. Я знаю, что сделала. — Каждый раз ей приходилось повторять это себе, чтобы защититься от этой мерзости. Если же спасение Беллатрис было ошибкой, она уже не знала, как посмотреть в глаза тем, кто лишился кого-то из-за Тёмного Лорда. Сегодняшним вечером или годы назад. Не хочется об этом сейчас думать.       Но Гермиона всегда испытывала удовольствие от разгадывания головоломок и приобретения новых знаний. Иронично, что она хотела избавиться от качества, которое когда-то считала лучшим из всех, что у неё есть. Ей было трудно сдерживать лицо от эмоций, вырывающихся наружу из-за худших сценариев, появившихся в её мыслях. Поэтому Гермиона уже ожидала очередной колкости от женщины, никогда не упускающей удобного случая. Но Беллатрис была очень занята, напевая детскую мелодию и не обращая никакого внимания на идущую впереди девушку.       Поведение этой садистки оскорбляло (как казалось самой Гермионе) светлую сторону. Ведь она прекрасно знала, что никто из страха не осмелится и притронуться к Её Величеству Блэк. Хватит. Хватит этих мыслей.       Тут Беллатрис опять запела своим истеричным голосом, особо выделяя высокие ноты, и молодая ведьма всерьёз начала задумываться о избавлении мира от этого кошмара во плоти, просто сбросившись с моста. Идея казалась чересчур заманчивой.       Через несколько минут, когда они предстали перед воротами разрушенного Хогвартса, а толпа осуждающих назойливых зевак облепила их со всех сторон, Гермиона уже жалела, что отказалась от суицидального искушения.