Те позолоченные цепи, что мы носим

      Пришли почти все. Первой, кто покинул Большой Зал, была профессор МакГонагалл. За ней следовали и другие учителя, в которых Гермиона признала Слагхорна, Флитвика и Трелони. Кингсли тоже был здесь. И сразу после него — семья Уизли. Гарри, Рон и некоторые их друзья к ним присоединились.       Теперь все они стояли в полукруге, соблюдая опасливую дистанцию. Это расстояние между ними можно было бы сочти за грубость при других обстоятельствах, конечно же. Гермиона не могла видеть реакции Беллатрис, поскольку стояла к ней спиной. (спиной к Беллатрис?!) Что ж, наверное, она была слишком растеряна или напугана.       Страх. Волнение. Ненависть. Даже сейчас они в ужасе тряслись при виде Беллатрис Лестрейндж.       Их лица были бледны и безмолвны. На мгновение Гермионе почудилось, будто она оказалась чужой всем этим людям или впервые их видит на каком-то старом снимке или в отрывке фильма. Словно они уже не были её друзьями и семьёй. Толпа незнакомцев. Но затем она встретилась взглядами с Гарри и Джинни, и каким-то образом они смогли её утешить.       Только тогда девушка осознала, насколько близка она была к грани, неосознанно считая себя соучастницей всех преступлений Пожирательницы Смерти. Сценарии в её голове бушевали, прорисовывая перед Гермионой новую реальность, совершенно отличавшуюся от того, что происходило на самом деле. Я доверяю им. Они не отвернутся от меня, пока я не объясню своих действий.       Голос МакГонагалл разорвал тишину, длившуюся, вероятно, всего несколько ударов сердца, но длиною в жизнь. Учительница нервно сжимала ткань своих одежд. Она торопилась. — Мисс Грейнджер, о чём, во имя Мерлина, Вы думали?       Гермиона открыла было рот, чтобы обозначить свои причины, но к её удивлению, она могла лишь заикаться. Тёмная ведьма снова была занята своими ногтями, словно не замечая девушки, молящей о помощи одним только взором. — Я, эм, ну, т-то есть мы… она пришла… э-э-э… — Мистер Поттер сказал мне, что случилось. Но это, юная леди? Есть причины, по которым Нерушимая Клятва используется крайне редко, если вообще используется! Она пока недостаточно изучена, чтобы с точностью знать все её возможности. И всё же вы с такой лёгкостью заключаете этот обет, будто это обычное дело! Вы связали свою жизнь с Пожирательницей Смерти!       Ну, «огорчена» казалось явным преуменьшением. Предводительница Гриффиндора была в ярости, переводя взгляд с Гермионы на Беллатрис. Кстати, последняя всё ещё игнорировала всё вокруг себя с невозмутимым видом. — Я надеюсь, мисс Грейнджер, что вы дадите разумное объяснение этому.       Несмотря на то, что её щёки всё ещё полыхали ярким огнём из-за произнесённой лекции, она ощущала зарождающийся гнев от слов профессора. Гермиона уважала МакГонагалл больше любого другого учителя и она очень хорошо понимала реакцию пожилой женщины, но она ведь не делала этого из собственного эгоизма или просто не подумав. И сейчас ей нужно было защищаться, как какой-то преступнице! — Я хотела помочь, профессор. Я была готова отдать жизнь ради нашего дела. Я была готова умереть и доказывала это не раз. — Речь не о преданности, — гораздо мягче ответила МакГонагалл с молчаливой грустью в глазах, — а о последствиях этой сделки для Волшебного Мира и, что ещё важнее, для Вас самой. Даже я не знаю, во что Вы ввязались. На самом деле, никто и понятия не имеет, что из этого выйдет. — Но почему она, Гермиона? Почему она? — она могла расслышать тихое всхлипывание позади учителей.       Нэвилл. Из всех людей, этот мальчик пострадал больше всего от действий Беллатрис. — Потому что она пришла ко мне. Не наоборот. Прости, — сказала брюнетка виноватым тоном, — Но мне пришлось выбирать между нашими с ней жизнями и десятками, десятками других. И этот выбор был очевиден. — Десятки? — возмущалась Беллатрис позади неё, — ты недосчитываешь, грязнокровка. — Мы придём вовремя, мадам Лестрейндж, — прервала её МакГонагалл за секунды до того, как Гермиона оглянулась на тёмную ведьму. — Вам лучше ответить на все наши вопросы позже и вести себя потише.       Мрачный тон профессора заставил и взрослых и детей сжиматься точно также, как и в всегда, но Беллатрис лишь бесцеремонно закинула голову назад в бесшумном смехе, показывающем всё презрение, исходящее от её чёрной фигуры. — Твоя жизнь действительно связана с ней? — с трепетом спросила Джинни свою лучшую подругу, — Она убила Тонкс, собственную племянницу!       За плечом Гермионы послышалось фырканье с явным отвращением: — О, нет, на этот раз вы не можете винить в этом меня. Хотя, я вполне оправданно прокляла идиота, который увёл мою жертву.       Директриса снова отмахнулась от назойливых вопросов молодых людей, прорастающих из ниоткуда. Затем она повернулась к Пожирательнице Смерти: — Очевидно, Вас не было на последнем сражении. Кто погиб вместо Вас? — О, так кто-то добрался до «меня»? — усмехнулась Беллатрис, — Боже, какой позор! Мой упущенный момент славы. Затем следовал негромкий смешок и неприятная улыбка. — Отвечай на вопрос, Лестрейндж, — грубо вставил Кингсли. — Какая спешка! Да как скажете — какой-то парень, по имени Кори-Как-Его-Там. Молодой, амбициозный и тупой, как бладжер, — наконец продолжила женщина, закатывая тёмные глаза. Каждое её бездумное, резкое движение заставляло толпу дёргаться.       Слагхорн растерянно потёр подбородок: — А, Кори Аллерой. Он трижды пересдавал экзамен. Он мне никогда не нравился. — бормотал он себе под нос, забыв о том, что его окружает, по меньшей мере, дюжина заинтересованных слушателей. — Да кому какое дело? Значит он мёртв, м? Было бы неловко, если нет. Признаю, мне немного любопытно… кто убил «меня»? — Моя мама, — проскрежетал Рон, по-прежнему смотря на ведьму наихудшим из возможных взглядом, но притом запуганный её присутствием. — Жаль, что это была не ты.       Упомянутая женщина накрыла плечо сына ладонью. — Не говори так, Рональд, — даже когда она отчитывала своего сына, в её глазах была та же ненависть, что и в его взгляде. — Речь о жизни Гермионы. — Рыжая? — воскликнула Беллатрис, не веря. Теперь она открыто смеялась. — О, какой удар по моему эго! Кори удалось хорошенько его пошатнуть.       В то же мгновение град оскорблений со всех сторон обрушился на бывшую правую руку Волан-де-Морта. Толпа зевак была оскорблена неподдельным безразличием Беллатрис. На негодование матери Рон ничего не ответил, но всё его тело напряглось, подавляя разрастающийся гнев. Гарри себя больше не контролировал и пытался не дать другу наделать глупостей.       А Гермиона всё стояла между двумя фракциями и могла лишь молча наблюдать. Слова МакГонагалл звучали в её голове, и она чувствовала себя лишней. «Ты не представляешь, во что ввязалась». О, она точно не представляла. Неосознанно Гермиона слушала Беллатрис. Казалось, ничто не может задеть гордость Пожирательницы Смерти. Она с поднятым подбородком отстаивала свою точку зрения против более двадцати человек, кричащих на неё в ярости.       Тёмная ведьма просто крутила свою новую палочку между пальцами, а другая её рука лениво упиралась в бок. В её беспокойной позе было что-то, что говорило о том, что она постоянно настороже. Но всё же Гриффиндорка знала, что если кто-то и осмелится бросить проклятие в эту женщину, она точно сможет сравниться со всеми этими людьми или даже превзойти их за считанные секунды. Она бы успела обезвредить большую их часть, если не всех.       В памяти появились отголоски прошлого из того дня в усадьбе Малфоев. Тогда Беллатрис управилась с целой группой специально обученных похитителей с такой лёгкостью, словно это была детская игра. Гермиона уже тогда понимала, что женщина должна быть гораздо сообразительнее, чем её внешность могла бы это показать.       Если и существует кто-то опаснее сумасшедшей женщины, то это точно умная сумасшедшая. — Тихо! Сейчас не время. Я сказала — молчать! — прикрикнула МакГонагалл, и её голос, естественно, сумел пробиться через хаос, даже несмотря на то, что был не громче остальных.       Это было похоже на грохочущий молот в наковальне, заставляющий всех враз остынуть и перестать спорить. В её приказе звучала сила характера, закалить которую могли только долгие годы обучения. — Мы должны перенести этот допрос на другое время. В Хогвартсе ещё много раненых, которым требуется помощь. Кингсли, пожалуйста, думаю, сейчас Вам нужно перехватить инициативу.       Министр кивнул и зашагал в их сторону, пока директриса загоняла бунтующую толпу внутрь. В отличие от остальных, он не приветствовал беглянку с враждебностью. Он использовал привычную ему осторожность и спокойствие, которыми и славился. Взглянув на Беллатрис с разных сторон, он сделал это с профессионализмом, характерным человеку, который и вправду заслуживал своего высокого статуса. — Мадам Лестрейндж, прошу Вас, передайте мне свою палочку, — сказал Шеклболт, — как только Вы это сделаете, нам будет о чём поговорить.       С выражением отвращения Беллатрис посмотрела на темнокожего, стоящего напротив неё. Гермиона боялась, что между ними прямо сейчас зародится борьба за господство, потому что тёмная волшебница не могла спокойно расстаться с палочкой. Но потом женщина словно по щелчку переборола себя и кинула кусок дерева в направлении Кингсли, как будто ей было совсем всё равно. Даже бывший аврор, казалось, выдохнул с облегчением. — На, подавись, — съязвила Беллатрис, никак не выдавая мыслей, пробегающих прямо за этими бездонными жестокими глазами. — Я устала стоять столбом. — Тогда пойдёмте за мной. Мы найдём место, в котором сможем держать тебя. Временно, — он задумчиво опустил глаза. — Мисс Грейнджер, мне бы хотелось, чтобы Вы тоже остались. — Понимаю, — ответила Гермиона с опущенными плечами. Хаос был повсюду. Не только в Хогвартсе. На восстановления Министерства Магии могли уйти недели, если не брать в счёт охоту на тёмную сторону. И, вероятно, ещё куча планов, о которых Гермиона не имела ни малейшего представления. И всё это после тяжёлых потерь.       Вздохнув, брюнетка вспомнила, сколько времени ей придётся провести в школе, прежде чем вернуться к прежней жизни. Если она когда-нибудь к ней вернётся.       Они двинулись к боковому входу, подальше от непонятливых учеников, которые не смогли бы просто обойти стороной Пожирательницу Смерти. Гермиона была погружена в свои мысли, когда тонкая изящная рука обхватила её плечо, словно железный коготь, и так внезапно вернула её к реальности. Не боль, а господство и сила заставляли её сердце трепетать от охватывающего его страха. — Не забывай, моя маленькая, — по-детски весёлый шёпот тёмной ведьмы теперь обволакивал все внутренности девушки, в то время как тёплое дыхание, касающееся кожи, доводило её до дрожи, — мы обе знаем, что мне не нужна палочка, чтобы повеселиться, правда?       Её ногти вонзились ещё глубже, и Гермиона могла поклясться, что позднее обнаружит тёмно-красные следы под рубашкой. Холодный ужас, текущий по её венам в тот момент, приглушил все попытки закричать или сказать хоть что-нибудь.       Посмеявшись, Беллатрис отцепилась от своей жертвы, и уже в следующие секунды стук её каблуков наполнил пространство, как предупреждение о приближающейся опасности.       Она просто напомнила девчушке, что было очень и очень плохой идеей — не ходить на цыпочках, пока темноволосая женщина рядом.       Гермиона не позволяла воспоминаниям снова тащить себя вниз, туда, где она лежала на ледяном каменном полу между колен этой… этой чистокровной, худшей из всех, которых можно вообразить. Чувствуя себя очень и очень беспомощной.       Она не тронет тебя, — лихорадочно твердила про себя Гермиона, но её взгляд опять упирался в чарующий пол, и она молила всех святых, только бы поскорее Шеклболт позвал эту сумасшедшую в маленькую комнатку напротив. Быстрее, пожалуйста.       Когда они наконец вошли, оказалось, что внутри нет окон, но при взмахе палочки вспыхнула люстра, заливая комнату светом. Теперь были видны сидения, столы и полки, заполненные книгами. — Вы останетесь здесь, пока у нас не появится время, чтобы поговорить с вами. Охрану я выставлю снаружи, поэтому вы не сможете сбежать и также будете в безопасности. — «Разговор» — так вы это называете в наше время, м? — Беллатрис усмехнулась, войдя внутрь со скоростью улитки, будто бы у них был целый вагон времени.       И всё же, её можно было понять. Разве у неё был выбор? Ей не оставалось ничего, кроме подчинения. Несмотря на то, что власть была не в её руках, она вела себя так, словно всё шло точно по её плану. — Сэр, Вы ведь знаете, мне нужно, чтобы она была в безопасности. Клятва и всё такое…       Широкоплечий мужчина лишь уверенно ей кивнул. — Да, мы с Минервой позаботимся о том, чтобы Вам не причинили вреда. — Пойдите отдохните в башне Гриффиндора. Она повреждена меньше остальных, — прежде чем повернуться, чтобы оставить её, он посылает ей улыбку, полную благодарности и почтительный кивок. — Я точно не знаю, что произошло, но уверен, что мы можем надеяться на светлое будущее благодаря Вам и вашим друзьям. Этого я не забуду, Мисс Грейнджер.       Улыбнувшись в ответ, Гермиона решила прислушаться к его совету. На её пути в общую комнату Гриффиндора стояли разгромленные лестницы и разбитые полы, но каким-то образом ей удалось добраться до поставленной цели. Она уже издалека слышала, как посетители комнаты разговаривают и смеются. Дети могли свободно отмечать их победу и веселиться, поэтому она проскользнула в помещение почти незамеченная. — Гермиона! Слава богу, ты здесь! — прокричал знакомый голос, и девушка обернулась, чтобы обнять младшую Уизли.       Джинни недолго нежилась в объятиях своей близкой подруги, потому что ей нужно было поскорее отвести её к остальным, сидящим у камина. В руках у большинства учеников были закуски со сливочным пивом, и даже Рон нёс огромный кувшин, из которого он частенько отпивал немаленькие глотки. Как безответственно. — О, Гермиона! — Гарри поднял стакан, приветствуя её, — Ты как раз вовремя.       Рон оставил в покое свой кувшин и, приобняв Гермиону одной рукой, освободил для неё место на диване. Она была заражена их счастьем после войны, но её разум был заполнен всяческими отягощающими думами. Впрочем, как и всегда.       Они немного поболтали, и она была благодарна за отвлечение. Не раз их навещали сокурсники и сокрушались поздравлениями наперебой с вопросами о Волан-де-Морте, и действительно ли он покинул их навсегда. Всюду летали истории о том, что привело Золотое Трио к победе над Тёмным Лордом, но ни Гарри, ни его друзья ещё не были готовы рассказать, что произошло на самом деле. Поэтому они выставили Нэвилла и его героическое убийство змеи в центр внимания, а он, в свою очередь, с радостью это принял.       Он ещё не смотрел на Гермиону. Ни разу.       Через несколько часов, когда разговоры поутихли, почти все студенты расползлись по своим комнатам, нуждаясь во сне. Сонная Гермиона опиралась на плечо Рона, но она всё ещё была слишком взволнована, чтобы окунуться в мир грёз. Джинни с унынием взглянула на гриффиндорку: — Так это правда? — тихо сказала она, и все понимали, о чём она.       Гермиона кивнула, косясь на свою ладонь. Она чувствовала невидимые линии, соединяющие её жизнь с Беллатрис. Будто провода под кожей. Ей нужно было только подумать об этом, как тонкие нити словно начинали подрагивать.       И её снова вынудили рассказать, что случилось. Гарри с Роном молчали точно так же, как и в первый раз, а Джинни тихонько задавала вопросы, чтобы лучше понять ситуацию. К тому времени, когда она закончила, Джинни крепко сжимала её руку, предлагая безмолвную поддержку. Гермиона была рада, что её окружали люди, которых она любила больше всего. Хотя они и скорбели по ушедшей Тонкс и Римусу, но впереди ждали светлые дни, и им приходилось хвататься за это.

***

      Рон осторожно ткнул её в плечо и начал шептать, пока она тёрла глаза: — Извини, что разбудил, но тут МакГонагалл. Она хотела тебя видеть. — Оу, ладно. Спасибо. — Увидимся позже? — Рон в надежде потянул её за рукав.       Она быстро кивнула и затем поторопилась навстречу ожидающему профессору. МакГонагалл выглядела более уставшей, чем когда-либо, морщины на её лбу казались глубже, из-за чего она стала ещё старше в глазах Гермионы. Она даже думать не хотела о том, как выглядела профессор во время царствования Волан-де-Морта в Хогвартсе.       Они только обменялись вежливыми приветствиями и отправились на поиски более тихого места. Поступок Гермионы ещё не обсуждался никем, за исключением узкого доверенного круга её друзей, но это был лишь вопрос времени, учитывая склонность студентов к сплетням. Рано или поздно кто-нибудь спросит нужного человека, и тогда… тогда цепную реакцию будет уже не остановить.       В скором времени они нашли пустой кабинет и расположились за учительским столом. Брюнетка молчала, разглядывая свои колени, ощущая пристальный взор МакГонагалл на себе. Гермиона ожидала очередного выговора. — «Золотая Девушка» — так вас называют, — внезапно и на удивление легко начала профессор, и когда Гермиона подняла глаза, она лицезрела мягкую улыбку на тонких губах пожилой женщины. — Поразительно, сколько вам удалось сделать за последние месяцы. Признаю, я даже не посвящена в детали, но могу быть уверена, что без Вашей помощи ему бы не удалось победить Тёмного Лорда. Позвольте мне начать с благодарности к Вам и вашим друзьям, за всё, что вы сделали для Волшебного Мира.       Гермиона, ошеломлённая таким выражением благодарности, открыла и снова закрыла рот, пытаясь что-то сказать. Краснея, она осознала, что с ней ещё не говорили, как со взрослым человеком, и это было так приятно. Она кивнула директрисе, смущённая похвалой. — Спасибо. Тем не менее, есть так много людей, без которых победить было бы невозможно. — с горечью она вспомнила маленького эльфа Добби, который спас их, отдав свою жизнь взамен на их. Она не забудет того, что он сделал.       По просьбе МакГонагалл, Гермиона поведала ей истинную историю о том, как им удалось уничтожить крестражей. Директриса внимала ей с особым вниманием и изредка задавала вопросы, если что-то было не ясно.       Женщина дала ей необходимый стакан воды, когда она окончила свой рассказ. Обе они молчали, пока МакГонагалл размышляла о том, что только что узнала. — Мисс Грейнджер, позвольте мне перефразировать то, о чём я говорила ранее, — медленно начала профессор, — исходя из того, что Вы мне только что рассказали, я должна быть более чем благодарной. Поверьте, я никогда не сомневалась, что Вы заключили сделку с мадам Лестрейндж, думая об общем благе. Вы сделали невозможное возможным, и Вы — одна из самых исключительных учениц, которых мне когда-либо доводилось учить.       Гермиона, вновь покрасневшая, ёрзала на стуле: — Профессор…       МакГонагалл подняла руку, прерывая её: — Нет, прошу. Когда есть заслуги, должен быть и почёт. Но, к сожалению, наши проблемы ещё не решены, и одна из них прямо сейчас сидит там, на нижних этажах и выжидает. Мисс Грейнджер, я бы хотела уведомить Вас о своих планах на ближайшие дни. Вы, конечно же, заслуживаете право знать, и вдобавок речь идёт о вашей жизни.       Гермиона чувствует дрожь, ползущую по позвоночнику при упоминании сделки, а вместе с ней и Беллатрис. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не искривить лицо в волнении. Естественно, ей было ужасно интересно, но она всё же немного боялась того, что они собираются делать. — Во-первых, я и Слагхорн лично будем её допрашивать, так как мы крайне озадачены её решением пойти против своего Лорда. Из всех приспешников Волан-де-Морта от Беллатрис я этого ожидала в последнюю очередь. Можно сказать, тут попахивает заговором, но формулировка ваших условий в Обете удачно исключает эту возможность, — была небольшая пауза, во время которой обе женщины тихо поражались причинам действий темноволосой ведьмы. — Сколько бы меня это ни смущало, меня сейчас больше волнует то, чего она может хотеть от Министерства Магии. — Она говорила о чём-то, что вернёт ей годы, потраченные в Азкабане. Но я сомневаюсь, что маховик времени сработает, и я понятия не имею, какие ещё тайны могут храниться в Министерстве. — Похоже, мадам Лестрейндж заинтересована в том, чтобы жить нормальной жизнью, как бы ошеломляюще это ни звучало. Особенно, если брать в счёт её немалое богатство и Непреложный Обет, удерживающий её от Азкабана, это кажется вполне возможным. И она, вероятно, хочет, чтобы её оставили в покое.       Гермиона побледнела, откинувшись на спинку сидения. «Не отправлять её в Азкабан. Кажется вполне возможным». — Если её посадят, — мы обе погибли.       Печальные глаза профессора задержались на девушке, пока она продолжала объяснять. — Министерство Магии ещё не полностью восстановлено, для этого понадобится время. И я Вас уверяю, тогда без сомнения начнётся судебное разбирательство, поскольку мадам Лестрейндж снова совершила нечеловеческие преступления во время этой войны. Но как бы мне ни хотелось знать, каким будет состав присяжных, я не знаю. И, возможно, они захотят, чтобы она имела дело с последствиями, даже если ценой этому будет чья-то жизнь.       Кровь стыла в жилах, кожа становилась бледной, а дыхание поверхностным. Теперь было столько различных вариантов, куда всё это может привести. Гермиона никогда прежде не задумывалась, что приговорить известную преступницу может быть важнее, чем сохранить жизнь невинного. Они не посмеют лишить её жизни, так ведь?       Как только смертный приговор будет вынесен, Беллатрис потянет её за собой в загробный мир. — Мисс Грейнджер! — МакГонагалл старалась вытянуть её в реальность. — Я знаю, о чём Вы думаете, но мы пока не знаем, приведёт ли это к худшему исходу. Вы должны помнить и о своём положении — Золотая Девушка, одна из тех, кому удалось уничтожить крестражей, создать армию против Тёмного Лорда, а затем победить его в полномасштабной войне. Я сомневаюсь, что общество так легко вынесет Вам приговор. Правда заставит их задуматься.       Обеспокоенная своим будущим Гермиона всё же выдавила из себя что-то наподобие слабой улыбки. — Спасибо, но я не считаю себя настолько важной. Если бы я умерла, кто-то другой занял бы моё место рядом с Гарри и Роном. Вот и всё. — Могу вас заверить, Мистер Поттер и Мистер Уизли с этим бы поспорили, — мягко возразила МакГонагалл, — как и вся остальная школа. Просто знайте, что здесь мы все на вашей стороне. Что же касается мадам Лестрейндж, боюсь, у нас есть и более насущные вопросы для рассмотрения. — Например? — Гермиона уже устала от обсуждения Пожирательницы Смерти, но она и не сомневалась, что выбрала бы её снова, если бы ей был предложен тот же выбор. Джинни уже заверила её, что её мать бы лишилась жизни, будь то настоящая Беллатрис. Мысль о том, что она едва не потеряла лучшую подругу, заставила её поверить, что она приняла верное решение. — К примеру, ваша личная безопасность. Так как и Вы и она стали целями обеих сторон, если кто-то из вас умрёт, то же случится и с другим. Многие сторонники Волан-де-Морта видят в мадам Лестрейндж предательницу и с радостью будут смотреть на Вашу смерть, когда захотят убить только её. Теперь все её враги стали также и вашими. — Сняв очки, МакГонагалл устало потёрла веки, затем она стала чистить линзы старомодным способом без использования магии. Это, наверно, её успокаивало. — Что это значит? — Гермиона осторожно поинтересовалась, чувствуя тяжесть, оседающую на плечи. Несмотря на мысленный вихрь в голове, она была полностью уверена, что без затруднений сегодня уснёт из-за изнеможения. Ну, хоть чему-то можно было радоваться в этом неприятном положении.       Поправляя очки, директриса положила руку на гладкую поверхность стола. — Было бы лучше, если бы вы остались здесь на некоторое время, чтобы учителя могли Вас защитить. Пока мы в ожидании аврора из Министерства, который принесёт зелье Веритасерума для того, чтобы разговорить её как можно быстрее. Я сообщу Вам, как только узнаю о дальнейших действиях.       Я — такая же пленница, как и Беллатрис, но пока никто не хочет, чтобы я ей была или просто не осознаёт, — думала Гермиона с несчастным видом. Но всё, чего ей сейчас хотелось — это спать, по крайней мере, в течение суток или дольше. Война закончилась, и больше не нужно было сражаться или спасать людей. Можно было просто валяться в постели и не заботиться ни о ком и ни о чём до поздней ночи.       МакГонагалл отошла от своего места и похлопала брюнетку по руке.  — Я буду присутствовать на всех допросах, так что мадам Лестрейндж будет в безопасности, и вы ничем не рискуете. Также я позаботилась о том, чтобы у вас обеих были собственные спальни. — Спасибо, профессор. Правда, спасибо за всё. — О, это я должна благодарить тебя. А теперь иди спать. Я не позволяю своим ученикам падать замертво от усталости, — усмехнулась она.       Гермиона вышла из кабинета, пожелав ей доброй ночи.       Вернувшись в гостиную Гриффиндора, она поделилась новостями с друзьями. Они были крайне возмущены, что её жизни угрожает гораздо большая опасность, чем предполагалось вначале. Той ночью она легла в комнате вместе во всеми, так что если кто-то и попытался бы ей навредить, он имел бы дело с тремя разъярёнными львами.       Слухи о её связи с Беллатрис быстро донеслись до ушей врага, но почему-то этот факт грел брюнетку.       Как она и подозревала, стоило её голове коснуться подушки, она уснула.       Следующим утром все желающие завтракали в общей комнате или в Большом Зале, так как в последнем не хватало места для всех в его теперешнем состоянии.       Домашние эльфы покорно возвращались к работе и с радостью были готовы помочь, чем могли. Гермиона надеялась, что они не понесли потерь в сражении.       Большинство молодых школьников было отправлено по домам настолько быстро, насколько это было возможно, в то время как оставшиеся усердно трудились, приводя здание к его изначальному виду. С магией всё продвигалось гораздо эффективнее, но МакГонагалл объявила, что пройдёт несколько месяцев перед тем, как можно будет возобновить занятия. Гермиона пыталась занять себя всем, чем только могла, в основном, помогая там, где она была нужна.       Уизли также вернулись в родной дом, чтобы подготовиться к похоронам члена семьи. Поэтому Гарри с Гермионой остались в Хогвартсе.       В эти дни болезненное любопытство заставляло её несколько раз спускаться к Беллатрис. Она никогда не разбирала и половины слабых звуков, проникающих сквозь стены. Но каждый раз, когда оттуда кто-то выходил, она видела отчаяние в их глазах, и это говорило лишь о том, что допросы не продвигаются так, как хотелось бы. Довольно часто даже толстые каменные стены не могли удержать безумный смех Пожирательницы Смерти. — Она с лёгкостью отмахивается от всего, что мы пробовали, — призналась однажды МакГонагалл Гермионе за обедом. — Мы её недооценили. Будь то Веритасерум или Легилименция, её сила воли остаётся стальной. Мадам Лестрейндж отказывается говорить что-либо полезное, при этом она безостановочно высмеивает нас. — То есть, Вы ещё не узнали, чего она хочет от Министерства? — Она настаивает на своём. Говорит, что хочет обсудить это с высокопоставленным чиновником, но Шеклболт пока занят восстановлением порядка, и я считаю, что никто кроме него с этим бы не справился. Аврор, которого нам прислали, действует весьма… безрассудно. Боюсь, когда-нибудь я не смогу помешать ему стать жестоким. Мадам Лестрейндж сильно на него влияет, что даже не удивительно, поэтому я запретила ему приближаться к ней, пока он не научится держать себя в руках.       В тот вечер Гермиона тщательно проверяла своё тело на наличие чего-либо. Она понимала, что была тем ещё параноиком. Но если Нерушимая Клятва смогла связать вместе их жизни, то возможно она могла перенести что-то более мелкое. Что вообще значит «быть в безопасности» в характеристике Непреложного Обета? Будет ли избиение аврором считаться опасным для самой Гермионы? Или же только настоящая угроза жизни Беллатрис заставит Обет отреагировать?       Что означает слово «безопасность»?       Так много вопросов, на которые нет ответов, пугали девушку. Появятся ли какие-то предупреждающие знаки, если она нарушит условие? В глубине её сознания не было ничего, кроме мерного гудения, когда она концентрировалась на Пожирательнице Смерти.       Даже мадам Помфри не могла ей помочь с ответами на эти вопросы. «Извини, дорогая, но у меня нет опыта работы в этой области. Я знаю только, что за нарушением одного из условий следует верная смерть». — Вот и всё, что она получила, помогая в лазарете.       В неведении находиться было просто невыносимо. Как далеко я смогу зайти, прежде чем упасть замертво? — Бедный ребёнок! — продолжала причитать женщина, замечая молчание Гермионы. — Привязаться к Беллатрис Лестрейндж! Ну из всех! Самая талантливая ведьма, которую знавал этот мир, не считая МакГонагалл, конечно. И всё же она не использовала свои способности должным образом. Заставляет задуматься, как она пришла к этому… Я молюсь, чтобы Вы были в безопасности.       Да, это было чудо. Она была связана магией с тёмной ведьмой. Но сейчас её занимал другой вопрос: И что дальше?       Гермиона получит свой ответ через двадцать четыре часа. Ответ, который заставит её усомниться в вере в принятии того же решения, при том же выборе.