История одного вечера

Когда они вышли напротив дома Кроули из автобуса, тот сделал немыслимый разворот, полностью проигнорировав тот факт, что движение на дороге было односторонним. Азирафаэль недовольно воззрился на своего друга, красноречивым взглядом говоря «Кроули, люди от этого могут пострадать», на что тот настолько же красноречиво махнул рукой, подразумевая под этим жестом — «Водитель успеет повернуть на другую дорогу, тут недалеко». Но где-то в глубине души Азирафаэлю было уже глубоко наплевать, въедет ли этот автобус в какого-то водителя, решившего сесть за руль в канун Апокалипсиса, или благополучно и с огромным опозданием довезет спящих в салоне людей до Оксфорда. Мысль, кстати говоря, совсем не ангельская, но кому уже какое дело. После всего, что случилось, ангелу казалось, что, будь его коллеги сверху демонами, ничего особо и не поменялось бы в их поведении. Какая разница, наталкиваешь ты людей на путь истинный или доводишь до греха, если в конце концов все равно собираешься убить их за то, что слепо считаешь правильным. Конечно, разочаровавшись в ангельской стороне, Азирафаэль ничуть не спешил переметнуться на дьявольскую. Он только острее осознал, насколько необходима ему сторона третья. Их с Кроули сторона. Кроули, тем временем, рассерженно ковырялся ключом в замке, безуспешно пытаясь его открыть. Ангел, не желая лишний раз наблюдать за страданиями демона (вот бы наверху над этим посмеялись), тихонько сотворил чудо — дверь открылась без возражений, жалко скрипнув. — Я мог это сделать, — упрямо прошипел Кроули сквозь зубы, да с таким количеством желчи, что Азирафаэль ожидал в конце фразы увидеть меж губ как минимум кончик раздвоенного языка. Дело было явно не в замке. Впрочем, резкая вспышка гнева тут же была подавлена и Кроули опустил голову, сдувшись, как шарик и придерживая для Азирафаэля дверь. — Тут немного не прибрано. — Не переживай из-за этого, мой дорогой, — ангел ободряюще улыбнулся и хлопнул друга по предплечью, прежде чем войти в темный коридор просторной квартиры. Конечно, он имел в виду не беспорядок. Они с Кроули слишком хорошо и долго знали друг друга, чтобы в тот момент не понять. Азирафаэль подумал, что прежде ему нечасто доводилось бывать у Кроули в гостях — все как-то не до этого было, да и они предпочитали встречаться на «нейтральной территории», чтобы не сильно отсвечивать (из них двоих отсвечивать буквально мог только ангел, а вот как и почему накрыли их обоих — уже совершенно другой вопрос). Кроули закрыл дверь за своим гостем и хлопком ладоней включил свет. Его дом был напичкан техникой, свойства и функции которой демон мог бы с лёгкостью назвать, если бы его разбудили в три часа ночи. Азирафаэль же, традиционно следивший за трендами спустя пару веков, как они появлялись, рад был назвать все это добро «полезными штуковинами» и с улыбкой посмотреть, как Кроули ловко с ними управляется. Ангел прошел в гостиную и в дверном проеме наступил на что-то мягкое, довольно не грациозно при этом запутавшись в нем двумя ногами. Он попытался выпутаться и потерял равновесие, едва не улетев с размаху вперед, но его удержал за плечо вовремя подоспевший Кроули. Азирафаэль спешно поблагодарил его и отбросил мягкий ком, оказавшийся на самом деле комплектом влажной одежды, к стене. — Знакомься, это Лигур. Герцог преисподней. Обычно он не такой тихий, — Кроули произнес это, все еще стоя в дверном проеме и сосредоточенно оглядывая пол. — Это ты..? — Это я, — мрачно подтвердил Кроули. Азирафаэль взволнованно выдохнул и схватил друга за предплечье. — Не мог умереть тогда, думал, пропущу что-то важное. Азирафаэль не знал, как бы повел себя в такой ситуации. Он чувствовал, насколько это неправильным было — убивать своих, даже если эти свои хотели твою голову во фритюрнице, но он был так… чертовски рад тому, что от святой воды пострадал не Кроули. — Что за глупости, — Азирафаэль улыбнулся другу, тот в ответ приподнял одну бровь. — Ты и сейчас не можешь умереть. Иначе наша сторона совсем опустеет. Тут уже обе брови на человеческом лице демона взметнулись вверх, а его рот округлился в понимающем протяжном «о». Ангел щелкнул пальцами и уже ничто в комнате больше не напоминало о непродолжительной битве со злом под аккомпанемент святой воды. Кроули спокойно смог пройти сквозь дверной проем и змеиной походкой уструиться в сторону кухни. — Хочешь чего-нибудь выпить? У меня завалялась бутылочка Дом Периньона с прошлого столетия, берег на особый случай. Случай был действительно очень особым, с этим никто спорить не собирался. Они с Кроули по пути домой успели распить изрядную порцию алкоголя и затем протрезветь. Демон даже уловил подходящий момент, чтобы вздремнуть на плече Азирафаэля, пока автобус, ставший аналогией такси, вез их к назначенному адресу. Но, почему-то, глядя на расслабившуюся в стенах родного дома фигуру Кроули, ангелу вдруг захотелось чего-то совсем другого. — Не откажусь от чашечки какао, если оно у тебя имеется. Тебя это не слишком затруднит? Кроули махнул рукой и скрылся на кухне. Минуту назад ни в одном из мудрено скрытых в её стенах выдвижных ящичков нельзя было найти и горстки шоколадного порошка, однако сейчас ближайший супермаркет по счастливой случайности обеднел на одну из упаковок добротного голландского какао. Никто, конечно, этого не заметит, даже если какой-то бдительный сотрудник начнет копаться в документах — цифры в них окажутся дотошно правильными. В противовес Азирафаэлю, который любил поесть — Кроули любил готовить (и выпивать алкогольных напитков чуть больше своего друга, но не нужно его в этом винить, у демонов тяжёлая жизнь), поэтому он решил сделать для ангела лучшее какао, которое тот когда-либо пробовал. Возможно, вкуса ему прибавит недавняя отсрочка до нового конца света. Азирафаэль, немного понаблюдав за странно притихшими от появления постороннего «человека» растениями и отметив их отличное состояние, пошел следом на кухню, где над кастрюлькой с какао колдовал демон, не используя при этом своих сверхъестественных сил. — Спасибо, что приехал, — услышал Азирафаэль, усевшись на чересчур вычурный стул с позолоченной спинкой за простым светлым обеденным столом. — Разве я мог отказаться от предложения? — удивленно спросил ангел спину демона. — Ты часто отказывался от моих предложений, — Кроули взглянул на собеседника через плечо — его желтые глаза больше не скрывали темные очки. — А их было много. За шесть тысяч-то лет. Ангел тяжело сглотнул. Он никогда не думал об этом. Точнее, не обдумывал со всех видимых и невидимых сторон. — Я не сержусь, если что, ангел. Просто испугался, наверное, — Кроули снова отвернулся, но его плечи поникли. — Кажется, я не очень понимаю… — растерянно начал Азирафаэль, но его перебили. — Сегодня я подумал, что потерял тебя. И последним, что между нами случилось, была какая-то дурацкая ссора. И все снова из-за того, что я что-то предложил, и ты отказался. Я испугался, что звучал недостаточно убедительно, и потому потерял своего лучшего друга. Что это все моя вина. За все тысячелетние разговоры с Кроули Азирафаэлю еще ни разу так сильно не хотелось ударить себя покрепче. Он только сейчас начал осознавать, насколько сильно недооценивал общение с демоном, насколько откровенно неправ оказался в том, что так долго боялся назвать их отношения дружбой, не вкладывал по небрежности настоящих чувств, когда отвечал на добрые (пускай тот и не позволил бы так их назвать) порывы Кроули чем-то равноценным, в то время как демон уже давно это понял и принял. Насколько давно, Азирафаэль даже предположить боялся. Его друг действительно мчался порой слишком быстро для размеренного в поведении и привычках ангела и это сыграло с ними двумя злую шутку. Зато все начинало приобретать смысл. — Ты ни в чем не виноват, Кроули, — вздохнул Азирафаэль. — Всё дурацкое стечение обстоятельств. Кроули молча разлил готовое какао по чашкам и поставил одну из них на стол перед своим гостем. Ангел почувствовал, что это не совсем то, что ему хотелось бы услышать. Да и, если Азирафаэль в тот миг хотел быть честным с самим собой, это было не совсем то, что ему хотелось сказать. — Кроули, я рад быть твоим лучшим другом, — и он действительно имел это в виду. Желтые глаза демона от удивления расширились, став похожими на два горящих огонька и оттого еще сильнее выделяясь на худом лице. Кроули смущенно растянул кривую улыбку и отвел взгляд в сторону. Ему нужно было привыкнуть к этому. До ангела всегда все так долго доходило, но когда доходило — Кроули постоянно оказывался сбитым с толку. — Ладно, давай не будем об этом, — демон подавил радостный смешок и фыркнул в чашку с какао, которое пил в первый раз в своей жизни. Он не привык говорить о своих чувствах — просто не умел, потому что никто никогда не спрашивал, да и какое кому дело до чувств падшего. Не всякий ангел сможет дождаться от своих сородичей эмоциональной поддержки (а вроде бы специфика подразумевает), что уже говорить о демоне. Свое первое какао Кроули пил со вкусом неведомого ему до сих пор облегчения, которое наступает, если кто-то близкий помогает усмирить бурю, бушующую внутри тебя. Кроули подумал, что это было лучше пресловутого Прощения от Той Самой. — Лучше обсудим наши с тобой дальнейшие действия, ангел. Азирафаэль напрягся, поерзав и распрямив уже и без того прямую спину. — Нужно ли нам портить себе настроение, пока мы пьем этот чудесный напиток? — ангел держал ладони в считанных миллиметрах от горячей кружки, согревая их. Пара минут передышки перед делом ему бы не помешали и он надеялся, что Кроули поддастся и отложит тяжелый разговор хотя бы еще на несколько минут. Минуты кажутся секундами в масштабе тысячелетий, но он постарался бы насладиться ими сполна. Тем более, что какао, приготовленное Кроули, было и вправду чудесным. — Мы беззащитны в этой квартире. Вдруг они решили не ждать и прямо сейчас уже кто-то идет сюда? Нам нужен план, да такой, чтобы нас оставили в покое до следующего Армагеддона. — Альфа Центавра? — ангел безмятежно улыбнулся, а демон в ответ только раздраженно зыркнул, чтобы к его словам отнеслись серьезнее. — Ладно-ладно, извини, прошу, не обижайся. У тебя есть какие-то идеи? Кроули сполз вниз по стулу сильнее прежнего. Азирафаэль теперь мог видеть только его голову и тот, видимо, только с помощью какого-то невероятного дьявольского чуда не стекал на пол всем телом. — Запастись святой водой от моих. Зарядить ею парочку пульверизаторов, но таких, чтобы не протекали, мне руки пока нужны, — Кроули сделал глоток из кружки. — От твоих, не знаю, открыть стриптиз-клуб на первом этаже? Или магазин с нормальной одеждой. Ангел булькнул в какао и засмеялся. — Не все же ангелы без вкуса, мой дорогой! — воскликнул он. — У меня, например, есть вкус. Кроули прыснул, ангел вопросительно посмотрел на него. — Меньше знаешь — крепче спишь. — Из нас двоих спишь только ты. У Кроули, на самом деле, не было толковых идей. Все, о чем он думал — недолговечные способы защиты, не гарантирующие никакой сохранности в перспективе. Даже будь у тебя десять рук и в каждой по пульверизатору со святой водой, от армии демонов таким не защитишься — те задавят количеством. Что уже говорить об армии ангелов, способы охоты которых по слухам были изощреннее и беспощаднее, чем у демонов. Разговор зашел в тупик и двое сидели, молча потягивая какао из своих кружек. Азирафаэль не проронил ни слова, все ещё морально не готовый оставить позади умерший в момент зачатия Армагеддон. — Тогда я собираюсь отоспаться перед смертью. Кроули щёлкнул пальцами и его пустая чашка исчезла. Он чувствовал себя легче, но все ещё был уставшим, и единственное, чего ему сейчас хотелось — положить голову на подушку своей постели и хотя бы на шесть часов крепко вздремнуть. Это обычно помогало. Слышали, как люди заедают стресс? Так Кроули предпочитал его «засыпать». И, да, восемнадцатый век выдался весьма эмоционально напряженным для него, так что девятнадцатый он предпочёл проспать не только удовольствия ради. — Доброй ночи, друг мой, — Азирафаэль без особого энтузиазма улыбнулся уголками губ, а тоска при этом ни на миг не покинула его взгляда — важный вопрос остался висеть в воздухе и затягивать с его решением было опасно, но что поделать, когда все мысли ни к чему не приводят? Удалявшийся с кухни Кроули в последний момент замер и, оглянувшись настороженным взором сигнально-желтых глаз, спросил ангела, оставшегося сидеть за большим столом в неуютном одиночестве: — Как думаешь, что они могут сделать с тобой? Опустевшая чашка с громким стуком опустилась на столешницу. Ангел тяжело проглотил последний глоток, ставший отчего-то ужасно горьким. — Что-то, после чего мы уже не увидимся… — надломившимся голосом произнёс Азирафаэль, и, будто только осознав ситуацию в полной мере, добавил. — Как же нам теперь быть? Кроули вздохнул и, оставив вопрос ангела без ответа, ускользнул к себе в спальню. Азирафаэль подумал, что не отказался бы сейчас от стакана водки. Но у него была только шоколадная гуща на дне чашки и кое-что ещё, о чем он опрометчиво успел забыть, но о чем так своевременно вспомнил сейчас — сердце ангела сжалось, будто почувствовав необходимую как глоток свежего воздуха подсказку. Азирафаэль повлажневшими пальцами вынул из внутреннего кармана пиджака маленькое обуглившееся по краям пророчество Агнессы — последнее, которое досталось ему. Что-то подсказывало ему, что не зря, хотя, перечитывая раз за разом текст из трех строчек, никакой конкретики Азирафаэль в нем видеть не начинал. Первая часть, размышлял ангел, точно про Армагеддон. Они его уже встретили. Последняя часть тоже была предельно понятна — вскоре им придётся играть с огнём, вполне понятный намёк на не очень довольное небесное и подземное начальства. Что значило «выбрать лицо с умом», тем не менее, ангел взять в толк не мог. Ведьма пророчица не писала зря слов в своих предсказаниях, а, значит, в этой фразе был какой-то смысл, помимо метафорического. Азирафаэль ещё немного посидел над запиской и решил поделиться ею с Кроули — тот уснуть ещё не успел, но ангел все равно застал его врасплох: демон в своём змеином обличии устраивался на середине кровати в уютный клубок. — Ох, дорогой, прости, что отвлекаю, но я подумал это важно, — ангел, впрочем, удивился не меньше — он не видел Кроули в этом его облике уже очень давно, ещё со времен Эдемского сада. — Ш-ш-што такое? — Кроули поднял чешуйчатую гладкую голову. Азирафаэль подумал, что, раз его не гонят взашей сейчас, то можно было продолжить бесцеремонное вторжение в личное пространство хозяина дома. Он уселся на край кровати, практически безотрывно при этом продолжая смотреть на величественную черную змею. Конечно, приличным ангелам не пристало пялиться на чужие обличия, но посмотреть было на что. Чешуя Кроули была темнее серого постельного белья и потому змей заметно выделялся среди разложенных в гнездо подушек. — На авиабазе мне по счастливой случайности досталось пророчество Агнессы Псих. Её предыдущие предсказания оказались, как она сама и написала, удивительно точными и они уже немало помогли нам в предотвращении конца света, — ангел показал Кроули клочок бумаги. — Я думаю, это послание для нас, но мне пока непонятен его полный смысл. Азирафаэль покрылся мурашками, но не дёрнулся — его шеи коснулась прохладная змеиная кожа. Кроули окольцевал плечи ангела и свесился головой вниз, чтобы прочесть послание. — Вполне понятный с-смыс-сл, — прошелестел змей. — Нам с-скоро конец. Ангел поерзал — Кроули полностью обвил его, оставив на кровати самый кончик тёмного хвоста, и им обоим было вполне удобно, хотя Азирафаэль и не подозревал раньше, насколько приятным может быть змеиное объятье. — Нет, это мы уже знаем. Агнесса не стала бы писать о том, что очевидно. Это явно подсказка. Может, нам стоит думать о каком-то из этих слов буквально? Азирафаэль услышал продолжительное шипение, эквивалентное тяжёлому вздоху в человеческом теле. — Мне не с-страш-шен огонь, ангел, — Кроули медленно освободил друга от своих объятий и скрылся под одеялом, чтобы тут же вернуться в человеческую форму. Азирафаэль бросил слегка разочарованный взгляд на чёрную пижамную рубашку демона, когда тот высунулся наружу. — Зато тебе — да. Ангел заметил, как нервно дрогнули губы Кроули. В его невероятно узких зрачках-полосочках застыл ужас пожара в магазине и немое желание гореть шесть тысяч лет и больше в адском огне вместо Азирафаэля, потому что этот эфирный перед ним незаслуженно сгинет там за считанные секунды. Последнего ангел, конечно, видеть не мог, да и о первом догадался с трудом. В каком-то рефлекторном защитном жесте Азирафаэль потянулся к рукам Кроули, и, стоило ему до них дотронуться, что-то, проснувшееся от их одинаковых желаний, произошло. Свет ударил по глазам ангела и демона, но уже через пару мгновений пропал, оставив дезориентированных сверхъестественных существ в полнейшем недоумении пялиться друг на друга. Кроули не любил зеркала. В его доме таких вещей не водилось. Даже на свои солнцезащитные очки он старался не смотреть, когда снимал их, потому что маленькие тёмные линзы так и норовили по-гадски отразить в себе жёлтые глазищи своего хозяина. Впрочем, благодаря множеству предметов с зеркальными поверхностями на улицах и частым комплиментам к месту и не очень со стороны наивных людей, демон примерно знал, как он выглядел (кажется, ему говорили, что горячо). Необыкновенно чёткое лицо напротив было похоже на это примерное представление до дрожи. Азирафаэль, в отличие от Кроули, зеркалами никогда в своей жизни не пренебрегал и потому прекрасно знал, как выглядит со стороны. И сейчас он видел перед собой абсолютно свое лицо, хотя и немного расплывчатое, но до такой степени несчастное, что глаза ангела (в теле демона) заслезились. — Эй, не делай это с моим лицом, — глухо сказал Кроули не своим голосом. — А ты… Не выгляди таким грустным… С моим! — задохнулся Азирафаэль, чувствуя, что говорит голосом, который слушал уже больше шести тысяч лет. Он растерянно пролепетал что-то ещё, не в полной мере отдавая себе отчёт в том, что произнёс это вслух. — Дорогой мой, почему ты никогда не упоминал, какое у тебя отвратительное зрение? Тебе ведь совсем нельзя садиться за руль… Кроули неловко улыбнулся чужими губами. — Ты никогда не спрашивал. Азирафаэль обнял свое и вправду удобное для объятий тело и тихонько расплакался от облегчения. Кроули ощущал его всхлипы на своём (почти) плече и осторожно погладил Азирафаэля (тоже почти) по спине. — Ну что ты, ангел, мы ведь разгадали загадку, — ласково прошептал демон, понимая, что вся эта нежность обусловлена отнюдь не мягким голосом его друга. — Я знаю, я знаю… *** В ту ночь ангел в первый раз спал, но совершенно не потому, что оказался в теле демона, почитавшего сон пуще всех земных благ.