Сборник недописанных работ.

Ты шутишь о том, что больше не будешь шутить, Закрываешь глаза на то, о чем обещал не молчать Продолжаешь наверх Сизифов свой камень катить Хотя его, в общем-то, незачем больше катать А за окном темно - темень жрёт фонари Редкий прохожий меж ними по пятнам света скользит: Клац - и в капкан-пятно угодил, Клац - и во тьме пропал. А ты сидишь, не смотря наверх Смотришь на пятен узор, словно в чехарде Жёлтый и черный петляют там, на тропе И ты главный, кто в их паутину сегодня попал И ты сидишь на окне, замерев у стекла Даже не зная, который идёт век Может: сейчас истекла среда... Может - закончился мира стремительный бег Пляшут внизу в лужах света смешные люди Ходит и бродит беда между ними лихо... А ты сидишь наверху, ты один навроде И в твоём мире нынче темно и тихо Старый титан в ванной жужжит украдкой, Едва заметно скрипит одиночество в нишах: "Слушай, дружок, я же вижу - устал ужасно... Ты отдохни. Я попрошу их потише" И затихают споры соседей ниже, И выключается выше электрический чайник. "Ты отдохни, дорогой, я же вижу Как эта серая проза жизни тебя укачала... Как ты хотел быть в детстве большим и сильным... Смелым пиратом, отчаянным рыцарем чести, Как ты мечтал распахнуть белоснежные крылья, И на мечтах умчаться куда не доходят вести... Маленький вакуум четырёх стен из картона: Нынче ж твой мир не велик однако. Нету друзей, и приятелей, знакомых с работы... Лишь ты один в перемножии тайных знаков. Знак, что устал, что простужен, болит желудок... Знак, что покрасить надобно двердцу... Знак, что печаль поднимает воинственно кубок... Знак, что любви отчаянно хочется сердцу... Спи, мой родной, ты устал ужасно Жить свою жизнь в паутине средь серых взрослых. Спи, я укрою тебя одеялом, Я - одиночество. Я немного побуду рядом." Выключен свет: и внутри, и снаружи мира Мыши молчат, и соседи, и спящий город... И человек, с любовью укрытый шалью, Обнимает сидящие рядом с ним Одиночество