Лузер

На данный момент существует просто невероятное количество вещей, в которых я ошибался, но в одной вещи я оказался предельно прав — родители Твика от меня не в восторге. Технически, Твику восемнадцать, он в выпускном классе и, несмотря на некоторые проблемы, которые появились у него в этом году, он был, наверное, самым собранным, серьёзным и взрослым парнем из всех, кого я знал. Ну, не считая тех моментов, когда его тревожность брала над ним контроль, и он превращался в беспомощного паникующего ребёнка. А так — да, Твик был серьёзным, взрослым, собранным, сознательным, великолепным, красивым парнем, который знает чертовски много про то, как нужно стирать одежду, но зато ничего не знает о том, как правильно подбирать средства для волос. Так вот, технически, Твик мог начинать делать всё, что ему угодно, в тот самый миг, как выпустится, а это произойдёт довольно скоро, так что делать какие-то подвижки в этом направлении он мог бы уже сейчас. Этим он и занимался, проторчав у нас дома всю первую половину недели неожиданных каникул, и этот парень, серьёзно, он был таким засранцем, что заставил меня сделать все задания на всю неделю в первые три дня наших выходных. Сначала я пиздецки протестовал, засыпая во время наших скучных занятий сраными уроками (кому они нужны, когда можно делать что угодно другое? Играть в плейстейшен. Гулять. Дрочить.), но потом успокоился и смирился, благодаря чему был абсолютно свободен всю вторую половину недели и мог занять себя мыслями о субботней вечеринке у Кенни… но в итоге делал всё, что угодно, кроме этого. Моя мама была от Твика в абсолютном восторге. Сейчас родительский комитет был по-настоящему занят школой, так что мама редко была дома в приемлемое время, а даже если и была, нечасто бывала свободной или настроенной должным образом следить за нашей с Тришей успеваемостью, поэтому, когда в среду утром она поинтересовалась у нас за завтраком, как там дела с домашней работой, и узнала, что с ней покончено, Твик, клянусь, мгновенно оказался вписан в её предполагаемое завещание. Но мама Твика, напротив, казалась не особенно довольной тем, что происходит с её сыном, поэтому в ту же самую среду у нас был очень неловкий вечер: родители Твика совершенно неожиданно нагрянули в гости, чтобы поинтересоваться, не стоит ли им начать освобождать комнату Твика от вещей, которые он пока не успел привезти сюда. Вечер за чаем слегка примирил родителей моего бойфренда с действительностью, но зато я заработал от мамы несколько недовольных взглядов и сложный разговор, исходом которого стало невыполнимое указание, в укороченной форме звучащее примерно так: «помирись с сестрой, и я закрою глаза на то, что ты кошмарил чужих родителей и своего бойфренда столько сраных раз». Это указание было невыполнимым сразу по ряду причин. Во-первых, сегодня Триша проводила время дома у подружки, что было ложью, ведь я знал, что её подружка спокойно таскала к себе бойфренда Триши, и её родители не были против, так что, по правде, она проводила время с ним. Во-вторых, я не очень-то этого хотел, потому что она обманом развела меня на странный разговор о сексе, вмешав в свои подростковые отношения, и я всё ещё не остыл. В-третьих, завтра выписывался Клайд, что указывало на необходимость поканючить у его отца право вытащить его из дома хотя бы на пару часов (он всё ещё принимал таблетки, так что был довольно вялым) и посидеть в кафе или сходить в кино. Ну и, в конце концов, она сама не горела желанием мириться со мной. Я сомневался в том, что мама великодушно отпустит меня на вечеринку в субботу, учитывая все факты, а были они таковы: я не собирался мириться с сестрой, она знала, что пару раз я вёл себя, как мудак, и она знала, что я соврал про пьяную драку, потому что на самом деле поехал хулиганить с малознакомыми парнями. День за днём моя мама приходила всё в большее напряжение, узнавая всё больше подробностей о моей тайной школьной жизни. В ещё большее напряжение она приходила, когда об этих подробностях узнавали родители Твика, потому что им и в голову не могло прийти, сколько всякого дерьма на самом деле происходило в этой школе, и в скольком из этого дерьма был замешан их сын. Я должен был как можно скорее решать эти вопросы. Из-за внезапно свалившихся мне на голову новых сложностей подростковой жизни я проснулся в дерьмовом настроении в четверг рано утром, и, что ещё хуже, я проснулся за несколько часов до будильника, потому что мне кто-то звонил. — Да, — ответил я хриплым и экстремально низким голосом. Звонили с незнакомого номера, но мне правда было плевать, кто это и что он хочет. Я собирался бросить трубку сразу же, как услышу ответ. — Эээ, привет, Крэйг, — придавленно поздоровался со мной женский голосок. Я не знал, кто это. Этот голос даже не звучал знакомо. Я потёр лицо рукой, вяло предположив, не была ли это чья-нибудь сестра. Кого-то из Жеребцов, чтобы поиздеваться? Грязно и в их духе. Может быть, сестра Кенни? Я молчал. Твик сонно сжал рукой мою футболку, разбуженный внезапным звонком и, судя по тому, как он накрылся с головой одеялом и очень тесно ко мне притёрся, не особенно этим довольный. Мой член дёрнулся, возвращаясь к жизни, и это почти окончательно уничтожило возможность заснуть снова. В трубку взволнованно подышали. — Это звонит Бризи. Я, эм… — Подружка Триши. — Да, — Бризи расслабленно выдохнула. Её голос продолжал слегка дрожать из-за беспокойства, но теперь она затараторила. — В общем, у нас тут была большая вечеринка, — с ноткой гордости заявила она. — И там был Джастин. И… там был Джастин, ну и… В общем, они с Тришей поссорились и по-настоящему расстались, понимаешь? — Ага, я так пиздецки сочувствую, — ответил я равнодушно. Бризи проигнорировала мою интонацию. — Триша попросила не звонить родителям, просто она вроде как очень расстроилась и сейчас плачет… Они должны были её забрать через несколько часов и подвезти в школу, но… Я думаю, что она не успокоится, и она сказала, что плохая идея — привлекать внимание родителей к тому факту, что она расстроена или поссорилась с парнем… Я не знаю. И я подумала, что, о, у неё же есть брат, так что попросила твой номер. Ну… нам надо убираться скоро и расходиться, и я хотела узнать, не мог бы ты её забрать… — Потому что от неё никакой помощи, — я не смог удержать какую-то по-настоящему злую интонацию и мне тут же стало из-за этого стыдно. Триша была тупицей, но это потому, что ей было четырнадцать, и она была влюблена в мудака, а когда тебе четырнадцать и ты тупица, что я уже упоминал ранее, влюблённость в мудака работает как усилитель для первых двух вещей. Конечно, я злился не потому, что ненавидел её, это было наше с ней личное дерьмо, но Бризи ведь сейчас наверняка думала, что я уёбок. — Скинь адрес. И приготовьте, не знаю, что-нибудь поесть. Я заберу её. — Поесть? — удивилась Бризи. — Ага, я же не бесплатный, — ответил я не слишком весёлым голосом для шутки. — Не забудь про адрес. Я сбросил вызов и бросил телефон где-то около подушки. Твик горячо дышал мне в бок. Он определённо не спал, судя по тому, что поддерживал совершенно непригодную для сна позу, но это не означало, будто он был доволен перспективой просыпаться за три часа до будильника и заниматься каким-то дерьмом, связанным со всякими там сёстрами своих бойфрендов. — Эй, — ласково позвал я, поднимая одеяло одной рукой и другой гладя его волосы. — Хочешь, оставайся досыпать, я всё равно вернусь не позже, чем через час. Только скажи, где ключи. Родители должны были вставать на работу примерно в то время, как я вернусь, так что у меня был довольно большой шанс скрыть тот факт, что я водил чужую машину один, хотя мне и было запрещено водить до Роджества. И я привёл бы домой Тришу, что, думаю, хотя бы немного походило на «пытаюсь помириться с сестрой». За окном ещё было темно. Ну, естественно, сейчас было пять сраных часов утра. Дороги пустые и дождя не было слышно, так что всё должно было сложиться хорошо. — Не надо злить свою маму ещё больше, тигр, — Твик потёрся лицом о мой бок и всё-таки выполз из-под одеяла, тут же рухнув лицом в подушку и замученно выдохнув. — Они сумасшедшие, кто вообще продолжает тусоваться в пять утра? — Я думаю, что они не тусуются. Триша там рыдает и мешает всем лечь спать или хотя бы просто отдохнуть, а когда она рыдает, она пиздецки настырная и канючит внимание. Они наверняка там в отчаянии и лезут на стену, раз Бризи решилась позвонить мне. — Ты что, пугал их? — не понял Твик. Его голос звучал забавно и глухо из-за того, что он говорил в подушку. — Делать нечего, — фыркнул я. — Триша, наверное, рассказала им кучу всякого дерьма о том, какой же я ужасный старший брат и как я на неё давлю. — А она не права? — совершенно серьёзно поинтересовался Твик. Я умолк, моргнув. Его неподвижный затылок и спина не дали мне никаких ответов, но через некоторое время плечи Твика начали очень характерно двигаться, и я понял, что он смеётся. — Я сейчас напугаю тебя, засранец, — я несильно ущипнул его кожу в области лопаток и Твик взбрыкнул, бросившись на меня и начав со мной сражаться. Так что за Тришей мы поехали вдвоём, предварительно очень недостойно забив на её проблемы и подрочив друг другу. Здорово, что Твик был со мной солидарен в мнении о том, что никакие тупые бойфренды младших сестёр не стоят того, чтобы забивать на возможность пообжиматься пару лишних раз.

***

Так как никаким из друзей Триши не было достаточно лет, чтобы водить машину, подъездная дорожка по указанному адресу была пустой. Твик парковался преувеличенно медленно и тихо, даже двери открывая с осторожностью. Я не был проснувшимся достаточно, чтобы считать себя остроумным шутником, мысли переключались одна на другую вяло, поэтому я не стал намекать ему, что звуки рыданий, которые могла произвести на свет Триша, не особенно стесняющаяся своих чувств, не могли заглушить даже десять дешёвых машин, накачанных разбавленным дизелем. Дом, в котором происходила дружеская встреча, был небольшим, но явно не бедным. Я даже представить себе не мог, какие у Бризи были родители, если они допустили на девчачью вечеринку совершеннолетнего парня… это было пиздецки странно, потому что моя мама и Триша проводили некоторые выходные вместе с Бризи и её мамой, а моя мать явно не одобрила бы никаких попустительских методов воспитания… с другой стороны, может, мама Бризи просто не знает. Или, может, она наивная. Или сутками работает. И именно поэтому Триша рвётся к ней в любой свободный час, раздражающе подлизываясь к отцу (он разрешает нам намного больше, чем мама). Я переглянулся с Твиком, который испуганно на меня посмотрел и почему-то пожал плечами раньше, чем я успел хоть что-нибудь произнести. — Эй, — сказал я, улыбнувшись. — Это кучка маленьких девочек, хочешь, немного повыпендриваемся? — Чего? — Твик растерянно моргнул, посмотрев на свои руки с недоумением. — Сделай наглое лицо и подмигивай девчонкам. И подлизывайся к маме Бризи так, будто флиртуешь с ней. — Что?! — обалдел Твик. — Нет уж, Крэйг, с меня хватит репутации парня, который из особенного благородства занимался вандализмом в школе, хотя я не делал и десятой части всех вещей! Я не хочу ещё и репутацию любителя мамок. Я секунду смотрел на него, оценивая собственное предложение, и в конце концов кивнул: этот вариант не очень ему подходил. Ладно. Тогда я буду этим парнем. — Окей, — сказал я. — Тогда ты скупой на слова парень. — Я не хочу заниматься этой херней! — заявил Твик, отчаянно на меня смотря. — Я и так понятия не имею, с чем мы там сейчас столкнёмся. Что, если мама этой девочки вызвала полицию из-за случившегося? Что, если у Триши нервный срыв или ещё что, Крэйг, мы не должны издеваться над ними… Я вытянул руки перед собой, капитулируя. Твик взял длинный вдох и выпустил такой же длинный выдох, уловив мой призыв расслабиться. — Просто попробуй, — улыбнулся я. — Увидишь, как это может подействовать. Твик закатил глаза так сильно, что это выглядело больно. Он раздражённо встряхнул руками и пожал плечами. Расценив это как согласие, я подошёл к двери и постучался. — Лицо, — напомнил я, не глядя на Твика. — Самое непроницаемое на свете, — ядовито ответил Твик. Я пихнул его плечом. Он пихнул меня в ответ, уже намного увереннее ориентируясь в том, как работает шутливое применение насилия между парнями. За дверью послышались шаги, и спустя мгновение её открыла сонная миссис Маллон, мама Бризи. Я улыбнулся, изображая ебучего обольстителя. Миссис Маллон непонимающе перевела взгляд с меня на Твика, а потом обратно на меня. — Вы кто, мальчики? — искренне удивилась она, закончив нас разглядывать, и я мысленно выругался: Бризи не сказала маме, что я приеду? Мама Бризи не знала про вечеринку? Нам стоило тайно залезать через окно подвала или в чью-нибудь комнату с заднего двора? — Я ничего не покупаю. — Доброе утро, миссис Маллон, — я продолжал давить улыбку. В любом случае, мы уже пришли и выдали себя. — Мы пришли спасти вас от рыдающих детей. — О! — миссис Маллон поспешно отступила, подарив мне, наконец, дружелюбную улыбку в ответ. Её выражение лица потрясающе быстро сменилось с сонно-усталого на очарованное. — Крэйг Такер, да? Твоя мама и Триша говорили мне о тебе, но вовсе не о том, что ты такой милый мальчик. — Разве я милый мальчик? — проходя в дом почти спиной вперёд, спросил я, продолжая улыбаться, будто у меня судорога, и улыбка просто физически неспособна исчезнуть с моего лица. Миссис Маллон выгнула бровь, и я подмигнул ей. Потом я осадил себя, потому что это могло быть уже слишком, но мама Бризи только рассмеялась, легкомысленно отмахнувшись. — Ну, с твоей стороны было мило приехать за сестрой. Мне жаль из-за того, что случилось. — Она переживёт это, — пообещал я, понятия не имея, какое враньё тут имелось в виду. — А ты у нас? — миссис Маллон посмотрела на Твика. Я тоже перевёл на него взгляд: он выглядел неестественно-серьёзным и был похож на какого-нибудь мрачного дворецкого или телохранителя. Был бы, если добавить ему пару футов роста и немного веса, но лицо он держал потрясающе невозмутимое. Может, немного переигрывал. — Твик, — сказал он почти безэмоционально. Он сделал длинную паузу, медленно моргнул. — Приятно познакомиться. Мама Бризи выгнула бровь, осмотрев его как в первый раз. Потом она сопоставила какие-то факты и кивнула, указав нам рукой на одну из дверей. — Там подвал. Постучитесь сперва, ладно? Я рада наконец познакомиться. Миссис Маллон скрылась за другой дверью, и тогда я тоже развернулся, чтобы добраться до подвала, где наверняка подслушивающие девчонки ждали нашего появления, но наткнулся на недоумевающее выражение лица Твика и притормозил. — Что? — спросил я тихо и самодовольно. — Да ты обработал её как… Это вообще не должно работать! — тихо недоумевал Твик, смотря на меня, как на фокусника. — Это же было дёшево. — Всем иногда нравится играть в эти игры, умник. Я не знаю, может, взрослым это напоминает о подростковом времени или ещё каком-то дерьме, которое больше не имеет к ним отношения. — Чудо, блять, — продолжал поражённо сокрушаться Твик. Я хмыкнул и прошёл оставшийся путь до двери. За дверью находилась лестница, так что тайной комнатой был подвал. Снизу на нас смотрели трое незнакомых девочек, и выглядели они так, будто мы пришли их арестовывать или что-то ещё. Я подмигнул им и спустился вниз развязным шагом. Почти сразу я увидел Тришу: засранка занимала весь диван, и у неё в ногах ютились две девчонки, успокаивающе держащие её ноги. Она проделала потрясающую работу, держа такое траурное лицо, будто бы у неё скоропостижно скончалась в авиакатастрофе вся семья, и теперь она была слишком подавлена даже для того, чтобы плакать. — Пицца? — спросила тихо Бризи, пока я пытался поймать взгляд своей сестры. — Ага, — кивнул я, протягивая руку и забирая два куска сразу. Твик молча покачал головой, с мрачным видом отказываясь. Он стоял рядом со мной неподвижно и смотрел со скучающим видом в подвальное окно, с помощью которого, должно быть, прибыл и свалил Джастин, ебать его в рот. — Давай, Триша, поднимай задницу, дорогуша. Она вяло сползла с дивана, не поднимая головы, добралась до меня и заключила в слабые объятия. Я перестал жевать, озадаченно уставившись на её макушку и трясущиеся плечи. Ну, дерьмо, Трише приспичивало пообниматься примерно никогда раз в жизни, и я был застигнут врасплох. Бризи все еще стояла рядом со мной, с неясным выражением смотря на рыдающую Тришу и держа закрытую коробку из-под пиццы. Я протянул руку и положил свой недоеденный кусок на крышку коробки, вытерев руку о кофту Триши, а потом обняв её в ответ. — Ну, чего ты устроила? — очень тихо спросил я. — Подумаешь, мудак свалил. Давай. Я отстранил её и за плечи повёл на выход. И хотя я вынужденно отступил от роли обольстительного засранца, Твик продолжал играть предложенный ему образ. Думаю, его это успокаивало. Мы молча вышли из дома, и я кивнул Твику, прежде чем сесть с Тришей назад. Твик повозился в телефоне, а потом сбросил с себя непроницаемый вид, обернулся и улыбнулся уголком рта. — Моррисси? — спросил он у Триши, но посмотрел на меня. — В смысле… Это будет нормально, если я включу «The Smiths»? — Давай, — улыбнулся я. — Это для нытиков, так что отлично подойдёт. Мама, вероятно, разбуженная нашим с Твиком побегом, странно посмотрела на нас, выйдя на крыльцо, когда Твик подъехал. Он обернулся, вопросительно на меня поглядев, но я махнул рукой в сторону гаража, продолжая слегка гладить спину сестры, старательно выжимающей из себя вялый плач. — Мама смотрит, — сказал я Трише. — Что мне ей сказать? — Как будто она не поймёт и так, — шмыгнула носом Триша. — Мама Бризи наверняка ей позвонила. Я соврала, что у меня умерла собака, потому что у меня не было сил придумывать что-то получше. Я фыркнул в ответ. Мне хотелось поиздеваться, но сейчас было неподходящее время, поэтому я ничего не сказал. Собака. — По крайней мере это случилось после Хэллоуинской вечеринки, — кисло закончила Триша. Она выпрямилась и вытерла лицо. Я вздохнул с напускным драматизмом и принялся раздеваться, стянув с себя сначала куртку, а потом худи. Потом я сложил худи так, чтобы совместить горловину с нижним вырезом, и комком нацепил Трише на шею. — Поздравляю с трекером на пару недель, тупица, — сказал я, надевая куртку обратно. — А я пока порадуюсь, что этот мудак исчез из нашей жизни.

***

Твику пришлось уйти, потому что он умный парень с хорошим (с излишним) чутьём на проблемы. Я даже не подумал о том, что враньё Триши обернётся для неё разносом и наказанием, и я также не подумал о том, что, хотя мы оба не были подарками, более проблемным ребёнком всегда считалась она с её скандальным, резким характером, демонстративностью и любовью делать назло реально необдуманные и злые вещи. Триша перешла черту достаточно раз, поэтому остаток утра я провёл один, сперва слушая крики Триши и злой, звенящий голос моей мамы, которая правда изо всех сил старалась оставаться спокойной. Потом я слушал, как мои родители тихо шепчутся в гостиной, а Триша рыдает просто ненормально громко для человека. Я думал, что у меня не получится вырубиться, но спустя примерно полчаса после того, как поле боя было оставлено бойцами, я уснул, думая о том, что мне, наверное, даже жаль маму, которая, переезжая в Денвер, явно не мечтала о том, чтобы справляться с двумя проблемными подростками. За отца я переживал чуть меньше, потому что он в молодости был таким отморозком, что нам с Тришей и не снилось. Я проснулся через несколько часов, потому что Твик звонил мне, пытаясь напомнить о Клайде. К этому времени дом уже был пустым и тихим. На самом деле, думаю, что всё кончилось хорошо. Я не собирался лезть к Трише с расспросами про то, из чего состояла её сексуальная жизнь и как далеко они продвинулись, потому что, фу, я не хотел этого знать, и это в любом случае уже было неважно. И, думаю, так как я был единственным, кто проявил к Трише подобие понимания, теперь я был её другом, а значит, мама наверняка не будет против того, чтобы я посетил вечеринку. Конечно, дело вовсе не в вечеринке… да, дело в вечеринке. С Тришей мы в любом случае помирились бы, потому что она, может, иногда и глупая, но она моя сестра. Мы не могли оставаться в ссоре вечно.

***

Твик странным взглядом посмотрел на дом Клайда, когда мы подъехали. Ничего необычного со времени нашего последнего визита не произошло: двор был таким же грязным и пустым, дом — унылым. Я мог предположить, из-за чего Твик нервничал, но этот день уже достаточно вымотал меня, чтобы я развивал эту мысль должным образом или захотел поинтересоваться у него напрямую. Это же Твик, он просто не может не переживать, и если ты хочешь сохранить нервы, то лучше иногда принимать это как должное и давать ему развлекаться подобным образом. Так что мы просто молча сидели в машине и смотрели на дом до тех пор, пока отец Клайда не выглянул из приоткрывшейся двери, чтобы обеспокоенно посмотреть на нас. — Окей, — сказал Твик. — Теперь ты скупой на слова парень. — Почему? — удивился я. — Ну… Они, эм… Родители, знаешь, у них же сейчас этот комитет по делам школы. И родители там… Ну, не все, конечно, но многие родители… Ладно, большинство… — Считают, что я засранец и во всём виноват, — спокойно закончил я, а потом наклонился, чтобы повернуть Твика за подбородок к себе и коротко поцеловать. — Иногда я просто не понимаю, для чего ты хранишь эти очевидные секреты. — Я забочусь о тебе, потому что, — смущённо и зло пробубнил Твик странным голосом из-за того, что моя рука всё ещё была у него на подбородке, и он не мог нормально открывать рот. — Хорошо, — сказал я, отпуская его. — Я — скупой на слова парень. Твик кивнул мне и вышел из машины. Пока я медленно выбирался следом, он уже успел дойти до отца Клайда, взволнованно с ним поздороваться и спросить, как у него дела. Моё приближение было встречено глухой и тяжёлой тишиной, но я вытерпел её, протянув отцу Клайда руку и вежливо улыбнувшись. Он посмотрел на мою ладонь с сомнением, но потом пожал мне руку. Твик знал Клайда дольше, так что, может, у него с мистером Донованом сложились какие-то другие отношения, но я подумал, что будет уместным занять… почти что равную позицию. Пусть я и мудак, но так я мог бы быть Сознательным Мудаком, а это звучит немного лучше. — Как у тебя дела с колледжем? — неожиданно поинтересовался у меня отец Клайда. Я чуть было не переспросил его, но вовремя остановился. Я всё время спрашивал это идиотское «Что», даже если прекрасно слышал собеседника и мог бы нормально ответить, если бы дал себе немного времени сориентироваться. Может, это было моим способом защититься от недоумения, которое вызывали у меня неожиданные вопросы. Я ненавидел неожиданные вопросы, кроме случаев, когда их задавал Твик, потому что он задавал их постоянно. — Что? — всё-таки спросил я, но сделал это медленно и чётко. Осознанно. — Мы пытаемся распутать всю эту историю с школьным хулиганством, Крэйг, и мы поставили себе цель быть беспристрастными, что бы мы ни узнали о наших детях и их поведении. Мне не нравилось то, что я узнал по поводу твоих отношений с Клайдом, хотя мой сын и уверяет меня, что всё в порядке, и ты… — Он… — начал Твик и подавился вдохом. Я отвёл взгляд, чтобы посмотреть на Твика и увидел его напуганные глаза. Я замешкался, потому что не знал, что будет уместно сделать, и отец Клайда тоже не пытался ничего сказать… Внезапно Твик сделал шаг ко мне и очень крепко меня обнял, так, будто мы делаем это в последний раз в жизни, и он пытается вложить в это объятие всего себя без остатка. Я растерянно обнял его в ответ, снова посмотрев в лицо отцу Клайда, который с искренним недоумением наблюдал за тем, что происходит. — Я серьёзно устал слушать дерьмо про Крэйга, я правда так, блять, устал слушать от всех подряд о том, какое он дерьмо, — пробормотал Твик мне в куртку, потираясь о ткань лицом. Я продолжал смотреть на отца Клайда, но теперь мой взгляд был совершенно тупым, а сердце громко и быстро билось из-за смущения, благодарности и неуместно посетившего меня чувства необъятной любви. Отец Клайда моргнул. Сцена, которая тут внезапно произошла, сбила с него весь настрой на разговор, поэтому он вздохнул и, поколебавшись, потрепал Твика за плечо. Мне не очень нравилось, когда обо мне делали дерьмовые поспешные выводы, потому что это происходило со мной почти что каждый раз, когда я пытался с кем-то познакомиться, будь он подростком или взрослым, поэтому мне пришлось немного побороться с желанием сделать какую-нибудь тупую собственническую хрень типа того, чтобы положить свою ладонь на то место, куда пытался опустить руку отец Клайда. Или сделать злое лицо. В любом случае, я ничего не сделал. — Я думаю, что мне надо быть беспристрастным до конца, — в конце концов сказал отец Клайда. — Так что я подожду, пока школа примет какие-то меры по выяснению всех обстоятельств, и не буду угадывать. Я хочу верить своему сыну, хотя это немного непросто, учитывая все факты. Но я не могу пока что сделать для него большего. Теперь он печально улыбнулся мне, и я выдавил в ответ неловкую улыбку. Твик оторвался от меня и развернулся. — Можно нам вытащить Клайда, пожалуйста? — На пару часов. Он всё ещё слабый и должен спать столько, сколько хочет. Напоминайте ему о том, что он должен следить за своим чувством усталости. — А на вечеринку в субботу? — спросил я с небольшой надеждой. Отец Клайда поколебался. — На пару часов. И кто-то из вас привезёт его домой. И вы оба проследите за тем, чтобы он не пил даже одного стакана пива, потому что он принимает терапию, понятно? Видите, я вам доверяю, так что постарайтесь не заставлять меня убеждаться ни в каких поспешных выводах.

***

До субботней вечеринки не происходило больше ничего значительного. В пятницу мы снова вытащили Клайда и бесцельно болтались в центре, пока не пошёл дождь. Вечером Бебе позвонила мне, взбудораженная какими-то слухами о том, что школу будут сносить, и это было полным бредом, но Бебе было не успокоить, поэтому я попросил Кевина, который жил неподалёку от школы, узнать, что за хрень там происходит. Оказалось, что строительные работы там действительно велись: на какой-то из зон парковки. Через пару часов он написал мне, что там строят пропускной пункт вокруг парковки для инвалидов, со шлагбаумом и всем дерьмом. Это странным образом улеглось у меня в голове: меньше недели назад я в буквальном смысле дрался за свою жизнь, а теперь у нас будет небольшая вечеринка в субботу, которая пройдёт в гараже Кенни и на самом деле будет состоять из болтовни с оттенком ностальгии, и вообще, среди нас не было достаточно людей с этой «тусовочной энергией», чтобы это было похоже на безумные вечеринки, которые проходили в моей прошлой школе… А потом мы вернёмся в школу, где, по словам родителей, всё будет иначе. За неделю я совсем забыл, что вообще такое школа, быстро одичав и привыкнув к ленивым длинным дням, состоящим из прогулок, переписок, минетов и мастурбации. Я мгновенно потерял весь боевой настрой, быстро припомнив, как это — быть ленивым, расслабленным парнем, который с деланной снисходительностью раздумывает, кому же ему сегодня написать: этим парням или другим, или, может, вот той девчонке, а то социальных контактов же так много, что есть, из чего повыбирать. Я практически насильно заставил себя вспомнить, что Жеребцы всё ещё оставались Жеребцами, и что меня вполне могли бы ждать драки, унижения и продолжение всего того школьного дерьма. Или продолжение боя. Но я просто не мог: эта часть мозаики куда-то потерялась и была недоступна для обнаружения. Как будто мы все в один миг выросли, по щелчку пальцев преодолев этот глупый этап старшей школы, когда слишком увлекаешься игрой в иерархию и начинаешь искренне загоняться из-за всего этого дерьма. Отчасти я был удивлён тому, каким иногда был глупым, упрямым и драматичным, и поэтому у меня вызывало недоумение то обстоятельство, что эта школьная войнушка случайно оказала на мою жизнь, упс, фатальное влияние. Может, я мгновенно и привык к тому, что школьных войн больше не существует, но это не означало, что я привык к мысли о том, что у меня всё ещё не было из-за них будущего.

***

Я слегка опаздывал в понедельник в школу, потому что нам сообщили, что мы можем забрать машину, и мой отец посчитал хорошей идеей сделать это перед занятиями, но проверка документов и качества ремонта заняли реально много времени, поэтому я опаздывал практически на пятнадцать минут. Я ожидал, что Твик будет писать мне, или хотя бы, может, Клайд, хотя он и был действительно вялым и заторможенным из-за таблеток и поэтому иногда медленно врубался в то, что происходит. У Твика были часы, так что не было никакой проблемы в том, чтобы написать мне до урока или даже во время, но он этого не сделал, и поэтому я даже не скрывал того, как сильно нервничаю, пока отец подвозил меня на моей машине в школу. Он остановился на остановке и повернулся ко мне. — Не стоит переживать, парень. Мы устроили этой школе неплохую взбучку и взяли под контроль множество вещей. Всё теперь изменится, а ты постарайся вести себя немного поспокойнее сегодня, — напутственно сказал он, а потом сам отстегнул мой ремень безопасности, обнял меня и слегка подтолкнул, намекая на необходимость быстрее убраться из машины. Я молча преодолел парковку. Ремонт всё ещё продолжался, так что я рассмотрел наполовину установленный забор и пустое место под шлагбаум в той части, где была парковка для инвалидов. Там стояли две машины, и ни одна из них не принадлежала Жеребцам. Я повернул голову в противоположном направлении и увидел машину Стэна где-то в дальнем углу около тачки Томаса и дёрнул бровями. Что-то успело произойти за неделю, и теперь я жалел, что реагировал на сплетни, которые приносила Бебе, с ленивым раздражением. Возможно, к каким-то из них мне стоило прислушаться. Когда я вошёл, меня встретил тихий коридор. Спиной ко мне стоял какой-то парень… Он развернулся, и я увидел, о. На парне была форма охранника. Он улыбался. — Имя и фамилия? — дружелюбно спросил он, вытаскивая из одного из карманов блокнот с ручкой и пижонски их покрутив. Он был едва выпустившимся из колледжа, потому что выглядел молодым и неутомлённым работой. Я подумал о том, чтобы подерзить ему или попробовать побрататься, но вспомнил отцовское напутствие и решил немного успокоиться, прежде чем выбирать, как действовать. Мои спонтанные решения крайне редко оказывались хорошим выбором. — Крэйг Такер, — ответил я равнодушно. Он хмыкнул и записал моё имя, продолжая улыбаться. Потом он осмотрел меня и остановил взгляд на запястье. — Не забудь оставить часы в шкафчике. В учебное время необходимо учиться, а не переписываться, парень. Подойди в перерыве к директору. Тебя ждали утром, но раз уж ты опоздал, то лучше тебе пойти на урок и показаться директору после. Сдерживая изумление, я оставил в шкафчике часы и прошёл в класс. Я прошёл тихо и осторожно и никто из находящихся в кабинете людей не обратил на меня внимание, пока я тихо пробирался к своему месту… Урок просто шёл. Ни из чьего появления не делалось события. А ещё, Твика не было на месте. Я не собирался идти к директору или куда-либо ещё до тех пор, пока не найду его, но оказалось, что попытки пробурить головы некоторым моим одноклассникам взглядом, чтобы привлечь их внимание, редко оказывались успешны, а если и оказывались, то те не торопились начинать со мной общение. Не то что бы я многого от них требовал, я просто указывал в сторону пустого места Твика и вопросительно приподнимал брови, но из раза в раз получал в ответ какую-то ломкую жестикуляцию, расшифровать которую у меня не хватало телепатических способностей. Едва урок кончился, я выбрался из класса, усиленно заставляя свою голову вспомнить, в каком классе сейчас находился Клайд и куда он должен был идти потом, но и это у меня не получилось, поэтому я просто бесцельно начал бродить по коридорам, заглядывая в каждый класс и озираясь по сторонам с выражением на лице, близком к угрожающему. Время следующего занятия почти пришло, а я так и не встретил никого, кто мог бы мне хоть немного помочь, и начал всерьёз злиться из-за непонимания, как вдруг из-за поворота выскочила Бебе. На её щеках было ровно по одному неровному красному пятну, глаза взбудоражено блестели. Она отступила на шаг от меня и спросила: — Что он сказал тебе? — Кто? — спросил я напряжённо, но… ровно. Я крепко держал в руках себя (в переносном смысле) и сигареты (в самом прямом), и ощущал небывалую потребность покурить, но не было и шанса, что я отправлюсь делать это, пока не получу ответы. — Ты что, идиот? Тебя утром искала Венди. — Зачем? — Тебя ждёт директор, иди к нему быстро! Где ты прятал свою задницу, давай! Твой сраный бойфренд сейчас доведёт меня. — Где он? — продолжал односложно спрашивать я, крепко держась за пачку в кармане. — Директор — в кабинете, а бойфренд — бегает по школе, как заведённый мудак, и спрашивает у всех, кто хоть немного с тобой знаком, где тебя носит. Я кивнул и развернулся, чтобы пойти в противоположном направлении: потому что оно было противоположным также и от кабинета директора. Я не собирался никуда идти, пока не найду Твика, и он не объяснит мне, почему пятнадцатиминутное опоздание на занятия внезапно отделило меня от социума. За такое короткое время не должно было произойти столько вещей, чтобы я совершенно в них потерялся, но это по неведомым причинам случилось, и я был зол. — Нет-нет, стой-ка, — Бебе внезапно взяла меня за руку и остановила. Я развернулся и моргнул. — Давай я найду твоего бойфренда, а ты просто пойдёшь и поговоришь с директором? Это настоятельная дружеская, блять, рекомендация. Рекомендация прекратить выводить меня из себя. Глаза Бебе всё ещё блестели так, будто она решила посильнее обдолбаться с утра пораньше, а красные пятна на щеках помножились и обрели товарищей, начав движение в сторону её шеи. Я хотел поспорить с этой настоятельной рекомендацией, потому что был слишком заведён, но пассивная часть моей натуры невовремя навострила уши и напомнила мне о том, как иногда здорово бывает послушать более умных людей. Я кивнул и, позволив себе излишне злой выдох, дошёл до кабинета директора, игнорируя прозвучавший звонок. Я не стал думать и просто открыл дверь. У меня не было ни одного приятного воспоминания, связанного с этим местом, и я предчувствовал появление ещё трёх сотен неприятных моментов, потому что, как бы мои родители там ни старались, у меня и Виктории не могло быть никаких общих дел, мира и сотрудничества… Я остановился и уставился на широкоплечего мужика, который замер в момент передачи кучи бумажек другому парню: тоже широкому и с кучей татуировок на открытых участках рук. Я не понимал, что здесь происходит. — Крэйг Такер, — сказал я, чтобы нарушить напряжённую тишину. — Я пришёл. — Ага, — сказал мужик, встряхнув бумагами. Его татуированный товарищ забрал их и удалился из кабинета, подмигнув мне на прощание. Я заставил себя не оборачиваться и никак на это не реагировать. Школа была переполнена незнакомыми парнями, источающими труднопереносимую сексуальную энергию, и я пока не решил, как к этому относиться. Я ничего не понимал. — Значит, так. Я — новый директор в этой школе, и всю прошедшую неделю я занимался тем, что разгребал мусор, который вы тут устроили. Я молчал, не понимая, что именно он пытается сделать. Очевидно, что он давил на меня. Очевидно, это был тот загадочный мужик, который репостил фотки Кевина. И, очевидно, он уже принял реальные меры, чтобы восстановить порядок в школе, так в чём тогда была его проблема? Наезд казался не самой сочетающейся с добродетелью вещью. — Отныне и теперь в этой школе любые формы и виды насилия будут недопустимы. Тебе это ясно? — Мне это ясно, — тупо ответил я. Директор кивнул. — Нам ещё предстоят встречи, которые будут связаны с Клайдом Донованом, — я напрягся, и это не ушло от его внимания. — Я буду беспристрастен и суров настолько, насколько того потребует ситуация. Прямо сейчас я достану твоё личное дело и буду листать его по мере твоей исповеди. — По мере чего? — не понял я. У меня начали потеть ладони. Этот мужик очень меня напрягал, потому что я не мог определить, на чьей стороне он собирается играть. — Судя по тому, что я успел услышать, здесь про тебя написано много лжи. Моё сердце начало колотиться слишком громко для того, чтобы остаться неуслышанным. Я напряжённо смотрел на нового директора и прокручивал в голове его последнюю фразу, как заевшая пластинка. Он знал, что там написана ложь. Он знал, что там были написаны вещи, в которых я был невиновен. — А теперь расскажи мне, в скольких из этих вещей ты виноват. — Я… Ну, я опаздывал несколько раз. Я толкнул ребят в начале года. Директор нахмурился, ища нужную страницу. Он жирно подчеркнул там что-то, и я ощутил недостойный порыв оправдаться. — Те ребята из одиннадцатого, и я извинился перед ними. — Их имена? Этот парень действительно собирался взяться за дело всерьёз. — Пит, Майкл, Фиркл и Генриетта. Мы, типа, друзья сейчас. Он дёрнул бровями, и я увидел, как он резким движением руки поставил вопросительный знак. — Я плевал в еду Карт… Эрика Картмана. И… мне, типа, надо говорить и те моменты, где я давал сдачи, тоже? — Ты правда угрожал заразить кого-то СПИДом? — вместо ответа уточнил директор, хмуро смотря в моё личное дело. Я ощутил странный прилив доверия и решил до конца быть честным, хотя какая-то часть во мне намекала на необходимость попробовать приврать. К чёрту эту часть, я уже приврал однажды в начале года. — Ну, да. Потому что в начале года я, вроде как, рассказал парням из команды историю, из-за которой они начали говорить, будто у меня СПИД, поэтому я просто был зол и, да, делал это. Мне не хотелось оправдываться, оправдания и правда звучали жалко. Я прокрутил в голове ускоренную версию всех событий, которые произошли за этот год со мной, и остановился на самом важном. — Я не дрался с Твиком. Директор пролистал две страницы и дёрнул бровями. — Он уже рассказывал мне, как всё было в тот день, утром. Теперь давай ты расскажи мне. Конечно, я это сделал. Мы провозились весь урок, потихоньку раскапывая, где в моём личном деле была написана правда, а где откровенное враньё. В конце концов, когда свет был пролит на каждое из дел, в которых я фигурировал, я обнаружил себя вымотанным и слабо соображающим. Директор закрыл книжечку и пристально на меня посмотрел. — Твоё личное дело — дрянь, парень. Даже если поверить на слово всему, что ты рассказал, там остаётся достаточно вещей, совсем тебя не красящих. Куда ты хочешь поступать? Я подавил в себе желание ответить «уже никуда» или блеснуть ещё какой-нибудь самоуничижительной шуткой. — Изначальным планом было экономическое направление, — сказал я, коротко пожав плечами. — Сейчас, ну, куда примут. Я неплохо разбираюсь в машинах и технике, так что без работы всё равно не останусь. Директор молчал некоторое время. Вряд ли ему было, что сказать, так что я просто ждал официального разрешения покинуть кабинет, но неожиданно он откинулся на стуле и, отодвинув полку со своей стороны, порылся в ней и технично бросил мне на колени бейджик, приколотый к красной ленте на руку. — Школа дана тебе не для того, чтобы карать, парень. Я знаю, что здесь было нелегко, но тебе придётся уяснить, что у меня тут не тюрьма строго режима. И хотя это всё ещё место, где ты должен научиться тому, что твои ошибки не будут безнаказанными, думаю, этот урок ты усвоил хорошо. Теперь давай научим тебя тому, как за эти ошибки отвечать и исправлять их. Я смотрел на директорское подношение откровенно тупыми глазами и понятия не имел, что ответить. Но директор молчал, так что мне пришлось. — Я, типа, коридорный дежурный? — Ты, типа, в студенческом совете, парень. И ты отвечаешь за дежурство в коридоре. Я сохраню школьную тайну насчёт настоящего автора надписей на шкафчиках, мусора и подкупа дежурных, хотя всё это и будет написано в твоём личном деле, но взамен я хочу, чтобы ни один ученик в этой школе не считал, будто может безнаказанно взять в руки маркер или баллончик и испортить день другому ученику. И ты будешь отвечать за то, чтобы никто не оказался подкупленным. Реорганизуй сегмент коридорного дежурства и понеси за него ответственность. И я выдам тебе в конце года отличную характеристику о командообразовании и эффективной работе. Мы договорились? — Мы договорились, — ответил я глухо из-за недоумения. — Тогда бегом на занятия. Когда я вышел из кабинета, держа в руках красную ленточку, меня ждали друзья. Клайд сидел на полу, массируя руками виски, а Твик сидел на корточках напротив него и внимательно за ним наблюдал. Звук открывшейся и закрывшейся двери отвлёк их внимание, так что они оба на меня посмотрели: Твик испуганно, а Клайд с отчаянием. — Угомони его, — попросил Клайд замученно. — Он меня заебал. Я улыбнулся, пряча в карман ленту и бейджик. Твик поднялся с места резким рывком и оглядел меня с головы до ног, как взволнованная мать, пытающаяся понять, не ранен ли её ребёнок. — Я не исключён и меня не били, — сообщил я с важностью. — Вообще-то, я теперь в студенческом совете и понятия не имею, что с этим делать. Твик прекратил разглядывать меня, и спустя мгновение мы уже обнимались. Я крепко прижал его к себе, слегка покачав. Так же резко, как Твик бросился обниматься, он отступил на шаг, и я заметил, что его глаза блестят так же безумно, как и глаза Бебе. — Это так здорово! — сказал Твик взволнованно. Он говорил тихо, быстро и невнятно, и выглядел так, будто на самом деле находится далеко не здесь, и в этом его «далеко» у него есть очень важные дела для осознания. — Блять, ты в студенческом совете! Я в студенческом совете! — Да ну? — Да! — теперь я понял, что этот блеск не был взволнованным. Твик был вне себя от радости, и, вау, это что-то новенькое в стенах этой школы. — Я один из руководителей. Я сплю?! — Он задал мне этот вопрос около двадцати раз, — подал голос Клайд. Он встал, сильно опираясь о стену, и я оторвал одну руку от плеча Твика, чтобы пожать его ладонь. Клайд посмотрел на наше рукопожатие с вялой задумчивостью, а потом навалился на Твика со спины, втягивая нас в какое-то абсолютно недостойное групповое объятие. — Ёбаная лузерская жизнь, катись нахуй, я не буду скучать.

***

Большую часть последнего года старшей школы я был горд называть себя частью этой машины, хотя время от времени это и было утомительно. Студенческий совет был похож на кружок одержимых излишне добродушным дьяволом нервных придурков, но я отдавал себе отчёт: без этих нервных придурков студенческий совет был бы похож на одержимых ленивым дьяволом мудаков, так что пусть всё остаётся так, как есть, а моё дело простое — каждое утро следить за коридором при входе, в длинный перерыв дежурить у кафетерия, а в конце дня провожать учеников по своим делам, являя собой апогей и сосредоточение карательной силы школьных дежурных. Не то что бы нам приходилось предотвращать много хулиганств. Большую часть времени, которое я тратил на «работу», я просто болтал или давал советы пытающемуся бросить курить Майклу, а иногда Твик выносил еду из кафетерия и кормил меня ею чуть ли не с рук, так что время от времени мой статус «сосредоточения карательных сил» находился в опасности, но, будь я проклят, я существовал для того, чтобы даже мыслей о такой опасности не возникало, так что, всё было в порядке. Школа — не место для званий и попыток ими меряться, поэтому я собирался есть с рук своего бойфренда столько раз, сколько мне захочется. И целовать его на людях. Без языка, потому что таковы правила, но и так, в принципе, нормально. — Эй, деревенщина, — поздоровался со мной Стэн. Я едва не опоздал в школу, потому что на заправке была очередь, а я был неорганизованным засранцем, который вчера оставил пустой бак завтрашнему себе. — Эй, сраный фермер, — я протянул ему руку и крепко пожал ладонь. Поначалу мне не очень нравилось, что директор не поощрял даже молчаливой вражды, поэтому, волей-неволей, но мы попытались начать общаться, и это оказалось не так ужасно, как казалось в начале ноября. Мы не стали друзьями, конечно, но ничего плохого я сейчас об этих парнях сказать не мог. — После школы можно покидать мячик, поле свободно. Просто сообщаю, мужик. Мы расцепили руки и кивнули друг другу, прежде чем Стэн удалился в сторону своего класса. Футбольной команде так и не разрешили собраться снова: Жеребцов не существовало. Новый набор в команду и возобновление её работы произойдут только в следующем учебном году, и к этому времени большинство из нас будут выпускниками, так что игра в футбол осталась приятным периодическим развлечением для всех желающих. Никто больше не носил куртки. — Привет, — пробасил Трент. Я развернулся и столкнулся с ним лицом к лицу: он смотрел на меня с ленивым недоумением. — Где ты был два последних воскресенья? — Я закончил с группами, — ответил я, протягивая ему руку. Инициативной нового школьного психолога была организация групп для подростков, у которых были проблемы с агрессией. Так как я был не особенно проблемным парнем в этом отношении, я был записан в самый конец года и отходил всего три раза, прежде чем психолог решил, что мне достаточно. — Знаешь, это же, типа, формально для меня. — Это тебе для личного дела? — Для личного дела. — Понял тебя. Бывай. Трент ходил на эти группы с того самого дня, как они были основаны. Сейчас он был кем-то типа «равного консультанта» или помощника психолога, потому что это было хорошим бонусом для его характеристики, не считая футбольных очков, которые никуда, само собой, не делись даже несмотря на то, что последний школьный сезон команда не была активна. И, возможно, вся эта возня с группой помогала ему немного больше доверять другим. Или хотя бы не ненавидеть всех, кто его окружает. До урока оставалась пара минут, и я, в последний раз оглядев пустеющий коридор, снял с руки повязку и направился к шкафчику. Твик ждал меня рядом с ним, прислонившись к нему спиной и что-то усердно вычитывая в учебнике по статистике. — Помочь тебе с задачами, детка? — нахально поинтересовался я, наклоняя его книгу в свою сторону так, чтобы читать её стало невозможно. — Вообще, было бы здорово. Я просто не понимаю, какой Бог одарил тебя этим сраным даром сводить данные, как какой-то гуру статистики. Я не понимаю, как работает регрессия. — Никаких проблем. Вечером мы сведём количество полученных тобою оргазмов за год в таблицу, а потом посмотрим, как это влияет на твою успеваемость. Твик нахмурился и захлопнул книгу, посмотрев на меня с напускным раздражением. Я растерянно моргнул, потому что понятия не имел, как это похотливое дерьмо вообще взялось у меня в голове и смогло вырваться из моего рта. Твик улыбнулся. — Пошёл ты, шутник, кто вообще учил тебя юмору? — смущённо возмутился он, отталкиваясь спиной от шкафчика и обнимая меня. — Но мне серьёзно нужна помощь. Я обнял его в ответ, а потом слегка потянул за волосы, отстраняя голову на расстояние, достаточное для поцелуя в лоб. — Уроки учат только лохи, — сказал я серьёзно, но, конечно, я помогу. У меня не было выбора, когда дело доходило до учёбы: с Твиком лучше про это дерьмо не спорить. — Ты такой горячий на предвыборных плакатах, — заявил Твик куда-то мне в рубашку. Прозвенел звонок, и мы расцепились, потому что я всё ещё не достал учебники, и теперь это стоило сделать немедленно. — Попробуй не быть горячим, когда за тебя берётся Бебе. Я ненавижу каждый миг, который провожу, думая о выпускном. — Я устал считать голоса, — сказал Твик устало. — Это сейчас приходится делать каждый день, а я не понимаю почерк Лолы. Я не понимаю, зачем Венди попросила именно её их собирать. Из туалета, оглушительно громыхнув дверью о стену и выдав не очень виноватое «упс», выплыл Картман. Потом он увидел нас, и его нахальное лицо украсил испуг. — Упс, — сказал он снова. — Я не ломал дверь в туалет, это вышло случайно, я реально забыл, что на них ещё не поставили петли. И я никому не скажу о том, что вы сосётесь вместо уроков, если вы никому не скажете, что я чуть не выломал дверь. — Идёт, мужик, — сказал я, захлопывая шкафчик. — Тут всё равно прямо над твоей головой камера. — Да блять, как же я ненавижу ебучую школу, — разозлился Картман. — Вам, придуркам, лучше бы позаботиться о том, как бы закрыть глаза на подлитый в напитки на выпускном алкоголь. Твик коротко посмеялся высокой нотой. — Я ничего не слышал, но всё понял, — ответил он, и пути наши разошлись. Мы быстро добрались до класса, и я почти открыл дверь, когда Твик дёрнул меня за рукав. — У Клайда, в смысле, у бейсбольной команды… — Матч в пятницу, я в курсе, — улыбнулся я. — Конечно, мы идём.

***

EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 11 may. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool #SHS_12thgrade Эй, школьники. Кое-кто умеет писать только на парселтанге (очень остроумная отсылка, Кевин, все же просто обожают сраного Гарри Поттера, не так ли), так что давайте не будем отрывать Твика от лишней пары часов взаимной мастурбации со всем известно кем EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 11 may. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool #SHS_12thgrade Я это к чему: давайте-ка пройдём опрос с выбором короля и королевы школы там. Как сознательные люди с высоким интеллектуальным индексом. И сделаем вид, что очень удивились результатам. [ссылка] Твик заблокировал телефон и удивлённо посмотрел на меня. — Не имею к этому отношения, — сказал я, заканчивая вытирать руки от последствий лишней пары часов взаимной мастурбации и протягивая салфетки Твику. — Ладно, — сказал он растерянно. — Ладно? — я улыбнулся. — Ладно, — он улыбнулся в ответ. — Но потом мы будем писать письмо в университет. Лишняя пара часов, напомнил я себе, проигнорировав его последние слова. Это значит: ещё пара часов. И вот так это и случилось: однажды кто-то заставил огромное количество подростков считать, будто популярность — это что-то, что наверняка гарантирует им друзей и отсутствие любой тревоги, а потом в школе сменился директор, парочка учителей, психолог и львиная доля администрации, так что теперь все эти подростки вкалывают изо всех сил для того, чтобы никому и никогда больше не пришла в голову эта ебанутая мысль.