I Found

Он раскрыл глаза. Облокачиваясь на грязную стену какого-то здания, парень подтянулся повыше. Руки замарались в чём-то мокром и противном. Посмотрев на ладони, юноша обнаружил частички чёрной земли вперемешку с дождевой водой. Обтерев их о потрёпанный серый свитер, он попытался встать. Не получилось. У паренька закружилась голова, и возникло неприятное ощущение подступающей к горлу рвоты. Он упал. Мелкие капли дождя приземлялись на его сальные волосы и стекали по грязному и бледному лицу. Молодой человек не мог понять, где он находится, и как он тут оказался. Было слышно гул машин, топот прохожих, скрипение дверей. Слух юноши заглушала адская боль внутри, словно он заживо гниёт. Кеды, брюки, свитер – всё в земле, как будто парень барахтался в цветочной клумбе. На фоне физической боли он всё ещё мог чувствовать… отвращение, к самому себе, к тому, из-за кого он стал таким.

***

— Он очнулся! – услышал парень чей-то мягкий женский голос. Раскрыв веки, Максим увидел белоснежный потолок, яркость которому придавал белый свет настенной лампы, висящей над кроватью пациента. Около его постели сидела Наталья, держа сына за ледяную руку. — Что случилось? – кое-как прохрипел Тарасенко, смотря в заплаканные глаза матери. — Передозировка диацетилморфином, – ответил за женщину врач. Скетчер перевёл взгляд на сказавшего последнюю реплику. Черноволосый доктор с окрашенными в желтоватый цвет кончиками стоял к нему спиной и перебирал какие-то бумажки, внимательно рассматривая записи. Со спины он выглядел лет на двадцать пять, не больше. Мужчина повернулся лицом к пациенту, и мило улыбнулся, помня о не совсем утешительном диагнозе тощего. У младшего внутри всё сжалось. То ли из-за того, что его слишком уж привлекла улыбка врача, то ли из-за судороги. Непонятно. — Передозировка чем? – непонимающе спросил Брайн. — Героином, – строго ответил специалист. — Ох-х… Тарасенко вспомнил, как пару часов назад он отправился на сделку с каким-то подозрительным типом, у которого задёшево купил наркотик. Тот быстро смылся с деньгами, а Максим не смог долго ждать, и не рассчитав из-за спешки, принял раза в два-три больше, чем обычно. Спустя некоторое время ему стало плохо, он слёг и отключился. По словам врача, таким скетчера обнаружил кто-то из прохожих, и вызвал скорую. Паренёк с ужасом слушал рассказ доктора о том, что с ним приключилось. — Что с тобой делать, а? – отчаянно спросила Наталья, изо всех сил пытаясь снова не заплакать. – Почему ты так поступаешь со мной? – дрожащим голосом промямлила посетительница. — Прошу вас, успокойтесь, – вмешался Андрей. – Пойдёмте в коридор, побеседуем. Темноволосая согласно кивнула, и встала с постели, отпустив руку сына. Женщина вышла в коридор первой, за ней последовал врач. Прежде чем закрыть дверь, он еле слышно пробормотал Максиму: «Всё будет хорошо!». Хаосит проводил Наталью в столовую. Мужчина вежливо подал ей стакан холодной воды, и сел напротив неё. — За что?.. – неслышно спросила дама. — Послушайте, не нужно так терзать себя, – мягко промолвил врач. Ваш сын избавится от героиновой зависимости, по крайней мере я постараюсь сделать всё возможное. Тарасенко не первый мой пациент, который столкнулся с такой проблемой. Да сейчас есть множество курсов по избавлению от наркомании. Поверьте, я, как никак, лучший специалист в городе, хоть и не особо люблю хвастаться этим, – хихикнул Андрей. – Ваш сын в надёжных руках! Наталья поверила словам доктора. Её отчаяние доходило до такого предела, что она была готова поверить в любую сказку, в любую несусветную чушь, только бы это помогло её ребёнку. — Пойдите домой, отдохните, а завтра мы обговорим план лечения Максима. Винди заметил, как женщина зажмурила глаза, приставив пальцы к вискам. — Вам плохо? – спросил Хаосит. — Нормально, – неразборчиво пробубнила Наталья. — Может я закажу вам такси? – любезно предложил черноволосый, после чего вскочил со стула, как только посетительница попыталась встать, чтобы в крайнем случае подхватить её. Женщина промолчала, еле заметно помотав головой. — Эй, с Максимом всё будет отлично! – приободрил врач, расстелив ладонь на плече дамы в знак поддержки. – Всё же позвольте проводить вас хотя бы к выходу, – настоял Виндяй, аккуратно обвив руку Натальи своей. Голова темноволосой почти неощутимо легла на крепкое плечо мужчины. Ей было плохо, и она держалась за Андрея, кое-как перебирая ногами к выходу. — Спасибо! – искренне поблагодарила Наталья, только оказавшись за порогом тёплой и светлой больницы. Женщина собралась с силами, и повернув в левую сторону, пошла по тротуару. Хаосит проводил её взглядом, и вернулся в помещение. Доктор отправился в палату к новому пациенту. По пути он обдумывал сказанное мамой Брайна. Эта женщина и впрямь очень любит своего сына, и Андрей ни за что не простил бы себе ошибки, допущенные в лечении Тарасенко. Черноволосый чувствовал большую ответственность за двадцатилетнего паренька, что свалился на его голову со своим героином, поэтому он принял решение избавить юношу от зависимости любой ценой. Когда Винди распахнул дверь, он обратил внимание на слёзные дорожки, образовавшиеся на щеках Макса. Капли подтекали к подбородку, и в один миг были готовы сорваться на изумрудное одеяло, затянутое по шею. Лицо скетчера не дрожало, он не всхлипывал, не мычал, словно слёзы сами по себе вырвались из век, и покатились по бледной коже. — Она меня теперь ненавидит… Точно, ненавидит… — Не неси ерунды, – перечил Андрей. – Она твоя мама, и она всегда будет любить тебя, что бы ты не сотворил, слышишь? — Тогда она не простит меня… — Простит, если ты избавишься от этой дряни! — Но как? Я пытался, и у меня ни черта не получалось. — Я смогу тебе помочь, если ты откроешься мне. Расскажи, почему ты начал принимать наркотики? — Я… Нет, я не могу… — Что бы ты не рассказал, я обещаю воспринять это нормально. — Я боюсь. Боюсь снова это испытывать. Как только я выхожу на улицу, ощущаю себя так, будто тысячи павших на меня укоризненных и брезгливых взглядов разъедают моё тело, как серная кислота. Мне очень страшно, потому что, когда я общаюсь с людьми, я думаю, что они знают, кто я, и ненавидят меня за это. Меня избивали. Не раз. По большей части парни из моего колледжа. Я боялся, что они узнают. И они узнали… Винди старался внимательно слушать монолог парня, временами сопереживая кивал, пожав губами. Некоторые слова он пропускал мимо ушей, глубоко уходя в свои мысли. Хаоситу было искренне жаль паренька за то, какая судьба его настигла. Врач с наслаждением представлял, как даёт отпор обидчикам своего пациента, и тот благодарственно отдаётся в его объятия. На секунду Андрей подумал, что понимает, о чём говорит Тарасенко. Не его ли прошлое он пересказывает? Да, Виндяю было также нелегко справиться с тем, какой он. Но со временем ему удалось принять себя, а вскоре его приняли родные, друзья. Значит и у Максима всё будет хорошо. — Макс, не переживай! – доктор потянул уголок рта кверху. – Тебе нужно поспать. Мы обсудим всё завтра утром, ладно? – мягко произнёс черноволосый. Младший молча кивнул, кое-как стараясь улыбнуться в ответ. Винди стащил со столика какие-то бумажки, и поплёлся к двери. Русоволосый очень хотел признаться Андрею, поскольку предположил, что ему можно доверять, что он реально хочет помочь. У него была пара секунд на размышления. Сказать, или нет? Ну, была не была… — Я гей! – решительно выкрикнул Брайн. Хаосит замер, держа ладонь на ручке приоткрытой двери. Наклонив голову в пол, он хмыкнул, стараясь боковым зрением рассмотреть выражение лица пациента, что сделать не смог. — Я тоже! Винди секунду посмотрел на Максима, и вышел из палаты. «Он это серьёзно сейчас? Нет, стоп… Это не шутка?» – спрашивал сам у себя русоволосый. Парень не мог поверить в то, что сказал врач. Тарасенко убеждал себя в том, что тот просто пошутил, хоть и жестоко на его взгляд, но уж точно не мог допустить, что понравится кому-то, тем более уж такому милому и приятному человеку. Брайн выключил основной свет в палате, и комната резко помрачнела, освещаясь лишь единственной тускловатой лампой, что стояла на прикроватной тумбе. Макс нырнул под зелёное одеяло, которое не успело остыть от его тридцати шестиградусного тела, и на ощупь было таким же приятным. Русоволосый повернулся на бок, подложив ладони под щёки, и закрыл глаза. Перед тем, как скетчер погрузился в сон, в его голове проскакивали мысли об Андрее. Парень отчётливо видел очертания лица, тела врача. Образы симпатичного доктора намертво закрепились в закромах чертог его разума.

***

Сквозь сон Максим почувствовал мягкий запах лесных ягод и какой-то выпечки, на что у него рефлекторно повысилось слюноотделение, хоть он даже ещё не раскрыл глаза. — Доброе утро! – пожелал Андрей, ставя на прикроватную тумбу поднос с завтраком. Тарасенко привстал на локтях, стараясь чуть выше взобраться на подушку. Наконец его веки перестали слипаться, и он мог рассмотреть фигуристую кружку каменно-серого цвета с ароматным чаем внутри, и небольшой круассан с шоколадом на блюдечке. — Ого, спасибо! – протяжно и хрипловато промычал пациент. — На здоровье! Брайн засуетился, и только он потянулся к чашке, у него закружилась голова и начало подташнивать. Едва ли рвота не подступила к горлу, Тарасенко быстро прижался к подушке, дабы предотвратить, видимо, неминуемое «извержение», и побоялся даже дышать, не то что двигаться. Он чувствовал себя просто отвратительно. «Не комильфо так себя вести перед Андреем, он, как никак, старался сделать мне приятно», – подумал про себя скетчер, нахмуривая кислую физиономию. — Как самочувствие? – спросил врач, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Русоволосый кивнул, пытаясь выдавить подобие улыбки на лице. — Тебе нужно прочистить желудок! – настоял доктор — Нет, пожалуйста! Не хочу, это же так неприятно! – отнекивался Максим, осмелившись заговорить. — Тебе же хуже, она никуда не денется. — Я боюсь! — А если я буду рядом? «Ну ещё чего! Будешь ты смотреть, как меня проматывает», – думал про себя Макс, но мысленно соглашался на такой расклад. — Хорошо, – кивнул скетчер, и попытался сползти с постели. Винди спохватился, и помог Тарасенко подняться с кровати. — Ой, мне нехорошо! — Всё в порядке, Максим, не переживай. Пищевод адски жгло, и вот-вот вчерашний то ли завтрак, то ли обед, то ли ужин был готов вырваться наружу. Ноги младшего подкашивались. Кое-как парни добрались до уборной, Андрей провёл пациента в свободную кабинку, и закрыл за собой матовую дверь. Винди наконец научился не морщиться, слыша неприятные звуки очищающегося желудка, но его внутренности машинально сводило из-за отвращения и лёгкого испуга. Вскоре последовал кашель, и хриплые вздохи. Младший надавил на кнопку смыва, и выбрался из кабинки. — Тебе легче? – заботливо поинтересовался Виндяй. — Намного! – подтвердил Брайн, направляясь к раковине. Русоволосый умыл лицо, прополоскал рот, и тщательно вымыл руки с мылом. В зеркале он увидел, как черноволосый протягивает ему бледно-голубое полотенце. Не оборачиваясь, парень стащил его с руки старшего, еле заметно подмигнув. Пациент бережно протёр лицо, ладони, и всучил полотенце обратно Андрею. — Я сейчас подойду! – предупредил Хаосит. — Ладно! Тарасенко снова вернулся в палату, и в этот раз решительно настроился нормально позавтракать. Парень абы как застелил постель, и сел посерединке, поджав ноги под себя. Ютубер откусил краешек круассана, и начал пережёвывать, осматриваясь по сторонам. Солнце уже высоко стояло, и светило жёлто-белым. Лучи проскакивали через вертикальное прямоугольное окно, прикрытое узорчатой тюлькой, и ярко освещали комнату. — Ну как ты, фонтанчик? – войдя в палату, подшутил доктор. — Ну Андре-ей! – возмущённо выпалил Брайн, сжав несчастную булочку в руках. — А-ха-ха, ну всё, всё, прости, – ухмыльнулся Винди. Хаосит, не зная, зачем, подошёл к младшему, и почти не касаясь губами, поцеловал его в горячий лоб. — Я тут тебе принёс кое-что. Знаю, тебе это не понравится, но что поделать… Андрей вытащил из-за спины брошюрки, которые всё это время держал подальше от глаз скетчера. — В общем, предлагаю тебе сходить на собрания АН. Я понимаю, звучит тупо и бессмысленно, но это реально может тебе помочь. Я не настаиваю… Если хочешь, я могу ходить с тобой, – любезно предложил старший. — Что ещё на «АН»? — Расшифровывается как «Анонимные наркоманы». — М-м, – как-то оскорблённо промычал Максим. – Ну хорошо! Ты точно согласишь… тесь… Мы же можем на «ты»? — Разумеется! — Ты согласишься ходить со мной на эту фигню? — С тобой хоть куда пойти готов! – вбросил черноволосый. «Ухты, звучит… романтично? А-ха-ха, что за чёрт? Я ничего не понимаю, видимо ещё не отошёл от герыча. Что он несёт? О май гад, только бы не втюриться в него… От прошлого, ха-ха, ещё не отошёл». — Кстати, твоя мама должна будет сегодня прийти, – напомнил доктор. — Чёрт, Андрей, я не готов… Я… не могу. Я не смогу говорить с ней, смотреть ей в глаза. — Всё ты сможешь! Расскажи ей о том, что ты хочешь начать ходить на эти собрания, она оценит, поверь. Если твоя мама поймёт, что ты действительно пытаешься избавиться от зависимости, то простит тебя, и поддержит. У Тарасенко стало так тепло на душе, когда он услышал эти слова. Он выжал из себя улыбку через боль. Внезапно парнишка вспомнил о вчерашнем, и как только Виндяй собирался покинуть палату, русоволосый остановил его. — Слушай, Андрей, насчёт вчерашнего… Хаосит ухмыльнулся, по-прежнему стоя спиной к пациенту. Затем он развернулся, и разыграв удивление, спросил: — Хочешь поговорить об этом? — Да, насчёт того, что ты сказал. Только честно, ты пошутил? — Да нет, – безразличным тоном начал Винди, – но раз для тебя это шутки… Младший изумился. — Андрей… Вдруг в палату вошла медсестра, напряжённо держа папку в руках. — Андрей Алексеевич, пришла Наталья Тарасенко к пациенту, ей велеть идти сюда? — Да, я сейчас к ней подойду. Девушка кратко кивнула и прикрыла за собой дверь. Максим довольно правдоподобно испугался, и зачем-то схватил старшего за руку, после чего сразу же отпустил, виновато понурившись. — Поговори с ней! – настойчиво твердил Хаосит. Врач вышел из палаты, оставив Брайна наедине со своими мыслями. Пока доктор вёл посетительницу к сыну, Максим размышлял над тем, что сказать матери при встрече. Больше всего сейчас он не хотел снова огорчать её и разочаровывать. Для него это слишком жёсткий удар, способный сломить и без того раскрошившийся дух и уничтожить стремление излечиться. На оставшиеся пару секунд блогер кое-как попытался привести себя в порядок, пригладить волосы, взъерошенные от подушки, и нормально перестелить постель. Поправляя одеяло, из-за спины он услышал тихонький фальшивый кашель, изданный для привлечения внимания. — Привет! – мягко поздоровалась Наталья, до это наблюдав за тем, как старательно сын застилает кровать. Без лишних слов парень обернулся, и бросился в объятия. Брайн прижал маму к себе, уткнувшись носом в плечо, и учуял нотки её любимых духов, пропитавшихся в ткань тёмно-синего кардигана. — Мама, пожалуйста, прости меня! – промычал ютубер, крепко зажмурив защипавшие от слёз глаза. — Всё хорошо, сынок, всё хорошо, – вторила Наталья, слыша тихие всхлипы и поглаживая Макса по голове. — Я не стою твоих переживаний и не хочу причинять тебе боль. — В жизни случается всякое, я это понимаю. Мы можем неосознанно причинять боль родным, любимым, но это не значит, что мы их ненавидим, или они нам безразличны, просто иногда обстоятельства бывают сильнее нас, и в итоге они одерживают верх. Люди подвергаются вредным привычкам, надеясь ими заглушить печаль и на время скрыться от проблем. Нередко сила нашего характера помогает нам победить в противостоянии с наркоманией, курением, алкоголем, и позволяет начать новую, лучшую жизнь. Однажды один мой знакомый сказал, что люди, которые предпочли глушить боль такими способами, а не решать проблемы, – слабы, и, по сути, бесполезны. Они не смогут воспитать себя, когда, видимо, по его мнению, это так легко. Я с ним не согласна. Я не считаю людей, отдавшихся влиянию наркотиков, слабыми, – Наталья отстранила от себя сына, чтобы посмотреть в его глаза. – Да, я была опечалена из-за тебя, потому что не понимала, почему ты так поступил со мной. Почему ты мне не рассказываешь, что с тобой происходит? — Потому что я опять разочарую тебя. Брайн молча сел на кровать, наклонившись, скрестил ладони, и пустыми глазами смотрел на пол. Женщина стояла посреди палаты. Она перевела взгляд на сына, ожидая, когда он заговорит. — Я гей, мам… – признался Максим, пощипывая себя за перепонки меж пальцев. – Гомосек, заднеприводный, пидор, как нас там ещё называют… А наркоманить я стал, потому что меня бросил парень, вот так вот… Русоволосый разнервничался, еле заметно дёргая ногой, и продолжал смотреть в одну точку. Женщина тяжело вздохнула, но осмелилась подойти к пареньку. Она присела рядом с ним на кровать, и взяв его за руку, обхватила её тёплыми ладонями. Этот жест дал ютуберу надежду. Надежду на то, что мать примет его таким, какой он есть. — Почему ты мне сразу об этом не рассказал? – не понимала мама. – Я бы могла уберечь тебя от наркотиков. — Я боялся, что ты возненавидишь меня за то, что я гей, – дрожащим голосом промолвил скетчер. — Глупости! – вспылила женщина. – Я не стала бы ненавидеть тебя за это! Максим… Просто… Говори со мной, я прошу тебя. Мне надоело испытывать ощущение, что я тебе чужой человек, которому ты не доверяешь. Я приму тебя. Любого. Всегда. Брайну ещё больше стало стыдно за свои поступки. Ведь и правда, он мог рассказать матери. Она понимающий человек, и было бы опрометчивостью усомниться в ней. — Ещё раз прости меня… Ютубер задержал паузу. Неожиданно он вспомнил о брошюрках собраний АН, и решил, что сейчас самый подходящий момент рассказать об этом Наталье. — Слушай, мам, мне тут Андрей предложил ходить на собрания анонимных наркоманов. Он считает, что это может мне помочь, хотя, признаться, я в это не особо верю, но всё равно хочу по ходить на них немного, возможно и будет толк какой-то. — Знаешь, это замечательно! – вполголоса одобрила женщина. – Мне нужно будет там присутствовать? — Вообще Андрей уже свою кандидатуру предложил, ха-х, – неловко хихикнул Тарасенко, проведя ладонью по затылку. — Ну-у, отлично! – улыбнулась мама. – Я подойду тогда к врачу, и переговорю с ним по этому поводу. Темноволосая встала с кровати, и уже была на половине пути к двери. — Слушай, мам… Как там папа? Ты ему рассказала? — Мне пришлось, сынок. — Хм-м, и как он отреагировал? — Скажем, он не в восторге… — Мам, пожалуйста, только не говори ему, что я… — Не буду. Женщина отворила дверь, и уже собравшись её закрывать за собой, услышала хриплое и болезненное «спасибо».

***

Время близилось к полуночи. Андрей заступил на ночное дежурство, и расположился в ординаторской на диване перед телевизором, попивая капучино из бумажного стаканчика. Максим же пытался устроиться в постели, но никак не мог принять удобное положение. То ноги придавит, то живот, то в плече заболит. В конце концов парень вскочил, и вышел из палаты. В коридоре было куда светлее, нежели в полумрачной комнате. Белый свет неприятно резал глаза, но скетчер всё равно продолжил свой путь. Он всё чего-то хотел, но сам никак не мог понять, чего именно, хоть подсознательно и знал, боясь это признавать. Парень решительно направился искать свою одежду, которую забрали куда-то на хранение. Брайн вспомнил о пакетике с героином в кармане брюк, и мысленно молился о том, чтобы содержимое его карманов не вытряхнули и не выбросили. Каким-то чудным образом ему удалось проникнуть в ту коморку, где хранились вещи прибывших пациентов. Дверь по невнимательности старшей медсестры была не заперта. Максим начал копошиться в запакованной одежде, и наконец нашёл свой комплект. Ютубер жадно разорвал пакет, начав вытряхивать брюки и свитер. Пошарив по карманам, Тарасенко обнаружил пакетик с зеленоватым содержимым. — Господи, даже не шмонали. Обожаю российскую медицину конечно, – саркастично и злобно хохоча выдал пациент. Фольги и зажигалки скетчер не нашёл, из-за чего сильно разозлился. Ему пришлось шататься по больнице в поисках недостающих элементов, или хотя бы их альтернатив. Всё, о чём он сейчас думал, это как бы не наткнуться на дежурного врача. Он не знал, кто на данный момент находится в больнице, и больше всего хотел, чтобы Андрей сейчас был дома, чтобы не видел его таким.

***

Виндяй смотрел какой-то занудный ужастик. В стаканчике оставалась примерно одна пятая остывшего кофе, который Хаосит толком не хотел допивать. Внезапный грохот в фильме заставил доктора вздрогнуть от испуга, и тот по неосторожности пролил кофе на белый халат. — Да чтоб тебя! – заорал Винди, отшвыривая стаканчик в сторону. Доктор быстро снял халат, надеясь, что напиток не попал на брюки. К его счастью пятно расползлось только по халату. Раздражённый Андрей поплёлся в туалет, чтобы застирать ткань в раковине под тёплой водой. Такое с ним случалось не первый раз, и он уже помнил, что для избавления от кофейного пятна нужен лимон и уксус, которые хранились для таких случаев в ординаторской. По пути обратно, из коморки врачу послышался больно знакомый кашель, и последовательный неприятный звук, издающийся горлом. От гнева в его голове перебирались всякие ругательства на русском, английском, и даже на латинском, который парень учил в меде. Подумав о худшем, доктор резво вышиб дверь. В тёмной комнатке он рассмотрел Макса, сидящего на полу с зажигалкой в руках. Младший облокотился на стену, измученно постанывая и морщась. — Успел… Андрей взял на руки невменяемого Тарасенко, и потащил его в уборную повторять утреннюю процедуру, дабы организм очистился от этой дряни. Брайн, крепко держась за ободок унитаза, извергал из себя завтрак, приготовленный, кстати, Виндяем. Хаосит уже норовил высказывать своё мнение по этому поводу, но терпеливо дожидался, когда с «процедурой» будет покончено. Несмотря на то, в какую ярость пришёл доктор из-за русоволосого, он заботливо вытирал его рот сухими салфетками. Обессилев, Максим рухнул на белый кафель, и оперся на стенку кабинки. Винди переборол гнев и желание избить младшего, поскольку скетчер был отнюдь не первым наркоманом за всю практику Андрея, и черноволосый понимал, что криками проблему не решить. Он встал на колени, схватил Брайна за шею, и подтащил к себе. Они прижались лбами, закрыв при этом глаза. Парни слышали учащённые дыхания друг друга, что ещё больше нагнетало обстановку. Доктор признавал, что не хочет обсуждать эту ситуацию. Хаосит помог скетчеру подняться, и поволок его в ординаторскую. Врач положил юношу на свободный диван, и, достав из шкафа свой клетчатый плед, он укутал им подрагивающего Максима. Виндяй бережно поправил подушки, стараясь не задеть голову младшего. Подправив одеяло, он снова наклонился к Тарасенко. — Мне больно, – плача, проскулил Брайн. Доктор прижался губами ко лбу Макса, и крепко зажмурил глаза. «Мне тоже…» – мысленно прошептал старший.

***

— Всем привет, меня зовут Максим, и я зависим от героина. Десятки взглядов сосредоточились на Тарасенко. Винди стоял в конце зала с другими докторами, которым разрешалось посещать данные собрания. Он, как и все присутствующие, приготовился слушать историю Брайна. — Я начал принимать наркотики из-за своего лучшего… бывшего лучшего друга – Димы. Скетчер не знал, рассказать ли этим людям о том, что он гей, или нет. Он перевёл взгляд на Хаосита. Тот кратко кивнул, одобряя замысел младшего. — Дело в том, что для меня он был не просто другом. Я, идиот, полагал, что любил его. Мне хотелось чаще находиться рядом с ним, гулять, болтать, и я молил, чтобы он не узнал о моих чувствах, но они были слишком явными, чтобы пытаться их скрыть. Разумеется, он понял, что небезразличен мне. «Ну и ладно, узнал так узнал», – подумал я, уже не шибко переживая по этому поводу. Максимум, чего я ожидал, это каких-нибудь гнусных шуточек, потому что я особо не ждал взаимности, и что на этом дело и закончится. Но не тут-то было. Мало того, что он разорвал нашу дружбу, так ещё и подловил меня с пацанами, когда я возвращался с учёбы. Они толпой и загасили меня. Мне было бы не так больно, стой он на стороне, и наблюдая за всем этим, но Дима присоединился к ним. Он безжалостно пинал меня ногами, обзывая пидором. Я закрывал лицо руками, покрытыми ушибами, и слышал, какими словами он меня осыпает. Я возненавидел его за этот поступок, и ещё больше возненавидел себя за то, что любил такого человека… Я ушёл из колледжа, потому что я гей. Меня избил любимый человек, потому что я гей. Я начал принимать героин, потому что я гей… Я хочу умереть… – голос Максима задрожал, и он еле слышно начал всхлипывать, – потому что я гей… Брайн закрыл лицо руками, поскольку ему стало стыдно из-за того, что он заплакал на виду у незнакомых людей. Все присутствующие в зале умолкли. Всхлипы Тарасенко доносились эхом по помещению. — Нам очень жаль, – нарушила тишину девушка. Ребята повставали со своих стульев, и окружили русоволосого, обнимая его. Кто прижимался из-за спины, кто пал на колени. Люди искренне хотели подбодрить новенького. В их головах не было злых мыслей, не возникала ненависть к скетчеру. Их поступки стали чистосердечными, благодушными. То, за чем приятно наблюдать. За чистотой и искренностью души и мысли.

***

Прошло несколько месяцев. Макс не пропускал ни одного собрания, ходил на них всегда вместе с Андреем. Там парнишка подружился с некоторыми людьми, и, что самое главное, сблизился с Хаоситом. Вечером, после первого собрания, когда Брайн и Винди возвращались в больницу, они признались друг другу в симпатии. Каждый раз после этих бесед они гуляли по городу, посещали кафе, кино, парки, и так далее. Вскоре русоволосый излечился от зависимости, и его выписали из больницы. Парень расстроился, ибо теперь он будет реже видеться с Андреем. Виндяй учёл такой исход событий, и ради Тарасенко позволил себе отправиться в отпуск. Почти месяц они колесили по городам, отдыхали, пытаясь забыть о плохих аспектах прошлого. Перед тем, как вернуться в Питер, парни остановились в отеле, и ночью, в приятной полумрачной атмосфере, признались друг другу в любви. Скетчер не побоялся признаться черноволосому, не побоялся полюбить его. Андрей же наконец нашёл человека, с которым он мог раскрыться, показать себя настоящего, проявить нежные чувства и заботу, чего ему так не хватало. Тарасенко познакомил спутника со своей семьёй. Наталья была рада тому, что именно Винди заботится о её сыне, Сергей же поначалу не мог смириться с новостью, но некоторое время спустя принял сына и его любимого человека. Парни ужинали с родителями Брайна каждые выходные, отдавались приятным беседам. О прошедшей зависимости Максима уже никто толком не вспоминал, как и он не вспоминал о Диме и его ужасном поступке. Кто бы мог подумать, что он обретёт счастье с черноволосым наркологом, к слову, ещё после первой встречи будучи уверенным, что рано или поздно их пути сойдутся.

***

В жизни бывают всякие ситуации, возникают различные проблемы. С одними мы можем легко справиться, другие же могут оказать на нас давление, попытаться сломить, подвергнуть не очень хорошему влиянию, но ни в коем случае не нужно думать, что мы одиноки. В нашей жизни есть и будут люди, которые помогут нам справиться с любыми невзгодами. Не все могут побороть свои проблемы в одиночку. Это нормально. Бывает, о своих переживаниях тяжело рассказать, и мы храним это в себе. Так не стоит делать. Во всяком случае, нас может успокоить тот факт, что мы отнюдь не единственные, кто столкнулся с такой же проблемой, и попросить помощи у тех, кто это пережил. Выход есть всегда, но не всегда путь к нему лёгок.