Чёрный Лонд с горячим молоком
21 июня 2019 г., 13:43
Когда Гермиона перешагнула через груду старого белья и наткнулась на подозрительно выглядящий чёрствый носок, она задумалась, ожидала ли она когда-нибудь, что спасение мира будет более гламурным, чем это.
Тёмную гриффиндорскую спальню окутывал затхлый запах потных парней. Гермиона размышляла о том, как бы не упасть. От запаха, возможно, помогло бы заклинание пузыря; она перешагнула мусор под ногами, но наткнулась на журнал по квиддичу.
— Что… агхх…
Джеймс Поттер пошевелился во сне, а затем громко выдохнул. С довольным бормотанием он снова устроился поудобнее. Гермиона вздохнула.
Осторожно переступив через тарелку с недоеденным тостом, Гермиона направилась в дальний конец комнаты.
Сириус лежал на животе на кровати под окном, лунный свет освещал его аристократические черты. Во сне он выглядел моложе и уязвимее. Гермиона пожалела, что не была настоящей Блэк, тогда у неё был бы шанс унаследовать такие скулы.
Но где же карта?
Мародёры были достаточно умны, чтобы их карту было трудно обнаружить с помощью заклинаний и ещё труднее изменить. Много лет назад, Ремус очень услужливо объяснил Гермионе, как всё это работало.
«Видишь ли, она зашифрована. Заклинаниями, паролями и многим другим. Мы тогда были подростками, но весьма не глупыми. Мы знали, что грядёт война; все знали. Карта была нашим способом создавать проблемы и не попадаться, но мы всегда знали, что это так же может оказаться оружие в правильных или неправильных руках.
Ремус грустно улыбнулся и потёр усталые глаза.
— Конечно, мы не ожидали, что будем пользоваться ею двадцать лет спустя».
В тёмной комнате Гермиона взглянула на спящего подростка Ремуса, свернувшегося калачиком на боку лицом к ней, и почувствовала, как сжалось её сердце. После того, как Тонкс была убита, Андромеда забрала её ребёнка Тедди и сбежала из Британии. Никто не знал, куда они направились, даже Ремус.
Подняв палочку, Гермиона произнесла модифицированное заклинание, которому научил её старый друг. Мгновение спустя она увидела слабое свечение, исходящее из-под подушки Сириуса. Она осторожно погрузила его в глубокий сон, прежде чем просунуть руку под его голову.
Карта Мародёров была менее изношена, но в остальном выглядела точно так, как помнила Гермиона. На девушка нахлынула волна ностальгии, вызванная образами всех бед, для которых Гарри и Рон использовали карту.
Осторожно развернув её, Гермиона прошептала.
— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Гарри и Рон, подумала она, были бы в восторге от того, что она собирается сделать.
* * *
Сириус догнал слизеринцев по дороге к завтраку на следующее утро. Он был небрит и одет в не полностью застёгнутую одежду, как будто очень спешил. — Что ты сделала? — процедил он, возвышаясь над Гермионой. — Отойди от неё, — прорычал Рабастан. — Успокойтесь, ребята, это просто Блэк. — Гермиона оглядела коридор. Регулус выглядел настороженным. Арабель и Алекто с нетерпением наблюдали за происходящим. Сириус вытащил карту из кармана и яростным движением развернул её, держа как плакат. — Что, чёрт возьми, ты с ней сделала? Рабастан взглянул на карту и расхохотался, Арабель хихикнула, и даже Регулус ухмыльнулся. Сириус покраснел и сунул её обратно в карман. — Похоже, некоторые из твоих бывших подружек любят посплетничать друг с другом, — сказал Рабастан. — Ты всё исправишь прямо сейчас. — Неужели? — Гермиона сделала вид, что задумалась. — Ты немного нервный, Блэк. Это правда? — Не лезь не в своё дело! — Следи за своим ртом, — сказала Гермиона, стараясь сохранить серьёзное лицо. — Потому что, знаешь, было бы стыдно потерять единственную черту, которая нравилась ведьмам в этой школе. Прошмыгнув мимо друзей, Гермиона встала на цыпочки и прошептала на ухо Сириусу. — Я верну её в прежнее состояние через неделю, если ты будешь хорошо себя вести. Но я и мои друзья никогда больше не будем отображаться на ней, и я предлагаю тебе даже не пытаться следить за нами с её помощью. Сириус напрягся и нахмурился. Затем он покачал головой; гнев явно отпустил его и сменился неохотной усмешкой. — Как тебе это удалось? — Никогда не скажу. Гермиона удивилась, как быстро Сириус мог меняться. Северус был угрюмым крушением, когда был не в настроении, хмурился и хандрил в течение нескольких дней. Рабастан пылал яростью, сжигая всё на своём пути. Только у Регулуса был такой характер — грозовая туча, прямо перед тем, как должно выглянуть солнце. — Оденься прилично, Сириус, — устало сказал Регулус, качая головой в сторону брата. — Сначала надо заняться кое-какими делами. Сириус с раздражённым восхищением покачал головой, глядя на Гермиону. Затем он направился не к гриффиндорской башне, а в сторону Большого зала. — Я думала, что заплачу от смеха, — сказала Арабель, вытирая глаза. — «Размер — это ещё не всё, но немного больше не повредило бы Сириусу Блэку». Что ты сделала с этим листком бумаги? — У Сириуса Блэка крошечный пенис, — фыркнул Рабастан. Гермиона попыталась выглядеть невинной. У неё не очень хорошо получалось. — Всё, что я сделала, это применила заклинание к двери туалета для девушек. Некоторые надписи были очень грубыми. Регулус выглядел так, будто боролся с неодобрением и весельем, но прежде чем он успел что-то сказать, в коридоре послышался шум из Большого зала. Через мгновение группа слизеринцев услышала крики и вздохи, за которыми последовали стоны завтракающих студентов. Голос профессора Макгонагалл перекрыл все звуки. — МИСТЕР БЛЭК! КАК ВЫ СМЕЕТЕ! ЗА ВСЕ ГОДЫ, ПРОВЕДЁННЫЕ В ХОГВАРТСЕ, Я НИ РАЗУ НЕ ВИДЕЛА ТАКОГО УЧЕНИКА. — И что же натворил мой брат? — сказал Регулус. Все повернулись и уставились на него. Через мгновение двери в Большой зал распахнулись и появился Сириус, он помчался вперёд по коридору. — Сириус! — Регулус повысил голос. — Что ты сделал? Когда Сириус увидел, что слизеринцы застыли на месте, он остановился и улыбнулся им. — Дамы из Хогвартса завтракали, а я снял мантию и показал им свой… — Что ты сделал? — Регулус открыл и закрыл рот, а затем закрыл лицо руками, издав долгий страдальческий стон. Алекто покраснела и, казалось, не могла смотреть никому в глаза. — Не должны ходить слухи о размере моего… — сказал Сириус, оглядываясь через плечо. — Пришлось всё исправить. Кажется, я снова слышу прекрасный голос Минни. Сириус протиснулся сквозь гобелен и исчез как раз в тот момент, когда профессор Макгонагалл ворвалась в коридор с сдвинутой набок шляпой и грозным лицом. — Сириус Блэк, немедленно вернитесь! Отработки до конца седьмого курса!* * *
Лето выжигало землю и превращало озеро в популярное место для купания, и Сириус отбывал свою двадцать вторую отработку подряд, прежде чем Гермиона нашла свободный вечер для посещения кабинета Слизнорта. Профессор зелий не очень обрадовался, увидев её. Гермиона мило улыбнулась мужчине напротив, и он нервно дернулся. — Мисс Блэк, я прекрасно понимаю, о чём вы говорите. Однако вы должны понять… Гермиона зевнула и потянулась. Слизнорт вспотел. Она знала, что быстрые изменения на слизеринском факультете встревожили и его, и всё же он не хотел покидать свое уютное гнёздышко отрицания. Гермиона наблюдала за ним на протяжении всего семестра, пока Слизнорт постепенно начинал понимать всю меру сил, направленных против него. Воспоминания об одной ночи были в глазах Слизнорта и в его сгорбленных плечах. Он не смотрел Гермионе в глаза и дико озирался по сторонам в поисках чего-нибудь, на что можно было бы обратить внимание. — Мисс Блэк, мне очень жаль, но директор в прошлом ясно дал понять, что дуэли создадут ненужное напряжение между факультетами. А у Хогвартса просто нет ресурсов для участия в зарубежных соревнованиях. Гермиона облокотилась на стол и наклонила голову. — Не было или искали недостаточно тщательно? — Я… — Я оставлю это тебе, Слагги. Я знаю, что ты человек огромной изобретательности. Гермиона на мгновение положила руку поверх руки Слизнорта. Он подскочил, и она увидела, как он покраснел. С широкой улыбкой она встала. — О, а что касается беспокойства по поводу напряжённости на факультете — почему бы тогда не провести его не между факультетами? Я за межведомственное единство, профессор. Команды смешанного факультета могли бы создать реальное чувство сплочённости среди студенчества. Вы приложите все усилия, не так ли? — Я… все усилия. Конечно. — Отлично.* * *
Позже той же ночью Гермиона смотрела в потолок и размышляла, как всё складывается. Этого было недостаточно — её группа друзей была объединена узами дружбы и взаимных благ, и она была искренне близка к Северусу, но они не представляли собой единого целого. Регулус всё ещё сдерживался ошибочной преданностью семьи, а девочки всё ещё придерживались каких-то нелепых идей чистокровных ведьм о том, чтобы не ввязываться в дуэли. Она не могла полагаться на то, что они будут её глазами и ушами, не говоря уже о запасной палочке в бою. — Арабель? Сонное бормотание. — Да? — Ты свободна завтра вечером? — Мм, зачем? — Ночь ведьм на факультете. Гермиона решила, что пришло время сделать шаг по сплочению команды, следуя тому примеру, который продемонстрировал Безумный глаз Муди. Это не должно быть трудно — никогда не было трудно манипулировать её друзьями.* * *
— Помоги мне с этими волосами, Арабель. Арабель, которая даже в туго зашнурованном чёрном корсете сумела протиснуться через комнату, кивнула, и села позади Гермионы. Она взяла расчёску с ручкой из слоновой кости и неодобрительно уставилась на копну каштановых кудрей. — Благодарю. Мне потребовалась вечность, чтобы всё выглядело хорошо, когда я встретила Тёмного Лорда. Меня это бесит. Алекто испуганно пискнула и чуть не упала с кровати. — Поэтому люди так себя ведут? — Да брось ты, Алекто! — рявкнула Арабель. Но когда она продолжила расчёсывать, её руки слегка дрожали. — Алекто просто не понимает некоторых тонкостей, — прокомментировала Гермиона. — Но это не обязательно плохо. Арабель встретилась взглядом с Гермионой в зеркале. — Гермионе даруют метку. За все время, что мы учимся в школе, никто не получал метки, — тихо сказала Арабель. Алекто ахнула. — Разве ты не знала? Твой брат тоже примет её, — сказала Гермиона. — Да! Но это совсем другое дело. Мои родители написали мне, чтобы я никогда не злила тебя и не стояла у тебя на пути, или они… или они… Алекто замолчала. Гермиона наклонилась вперёд, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой. — Или что? — Они оставят меня Амикусу на каникулы, — пробормотала Алекто, краснея. Гермиона, не в силах сдержаться, улыбнулась. — Это было не очень мило с их стороны. Ты была бы не против, если бы мы немного поболтали с ним до лета?* * *
Гермиона написала записку и подписала её своим именем. Затем попросила Северуса без объяснений передать её Амикусу Кэрроу. Она надеялась, что он не прочтет её, но тревога в его тёмных глазах, когда он взял её, почти заставила её передумать. Сомнения не были хороши — до сих пор Гермиона выжила, будучи абсолютно решительной. — Будь осторожна, — тихо сказал Северус, касаясь плеча Гермионы. Он сунул записку в карман и ушёл. Затем она передала сообщение по кругу, держа его небрежно, как будто это была просьба. Никто не задавал ей вопросов, и она знала, что все повинуются.* * *
Заснув незадолго до полуночи, Гермиона вырвалась из кошмара, полностью проснувшись в четыре утра, она не выспалась достаточно, чтобы освежиться для того, что ждало её впереди, но она не собиралась больше спать. Она приняла душ, оделась в практичную одежду и туфли на самых низких каблуках, и спустилась в Большой зал, в то время как тени ночи всё ещё простирались по коридору. — Это ты? Голос из темноты дрожал. — Это я. Давай, Алекто, пойдём. — Я… я не думаю, что смогу. — О, ты сможешь. Из-за спины Гермионы раздался второй голос, холодный и уверенный, как ртуть. Алекто пискнула, но Гермиона не отреагировала. — Ты знала, что я здесь. В голосе Арабель звучало скорее разочарование, чем удивление, когда она произнесла заклинание. — Знала. Ты также плоха, как Мародёры. Наложи на ноги Заглушающее заклинание, не забудь о своём дыхании. Кажется, я сказала, что мы встретимся снаружи? Арабель нахмурилась. — Кто слушает дыхание на утренней прогулке? — Большинство моих врагов. — Это просто… — Тсс. Если хочешь пойти, перестань болтать и не отставай. Гермиона услышала, как открылась входная дверь, и бесшумно скользнула по траве. Алекто споткнулась на ступеньках, но Арабель, которая, казалось, многое понимала, сама того не ведая, с неожиданной мягкостью взяла её за руку и повела к тёмным деревьям. В том месте, где лунный свет коснулся травы у озера, ждали остальные. Рабастан и Регулус выглядели смущёнными, но Северус пронзил Гермиону взглядом. Он спрашивал разрешения, но она не давала ему проникнуть в свои мысли. Это было сюрпризом и для него. — Пойдём, пойдём. Запретный лес казался первобытным, как зелёная церковь, притихшая, как любое место поклонения. Дикая природа не шевелилась, и светящиеся завесы тумана всё ещё неподвижно лежали в глубоких впадинах. Единственным звуком был хруст сосновых иголок под ногами и ритмичное дыхание группы. Гермиона хотела что-то сказать, но, даже когда взошло солнце — оно проникало сквозь деревья, и утренний холод отговаривал говорить. В тишине они достигли места назначения незадолго до семи утра. Полянка была большая, и где-то совсем рядом бежала вода. Гермиона выбрала весьма извилистый путь по естественным тропам и тропам кентавров, но место было правильным. В её время Хагрид держал здесь своего гигантского сводного брата. Справа начиналась долина, но это был не естественный уклон. Одна сторона поляны уступала место отвесному обрыву, только скалистый выступ выдавал опасность. В сотнях футов внизу были деревья, они возобновили свой путь и мягко поднялись на дальнюю сторону долины. — Как такое возможно? Запретный лес не такой большой! — сказала Арабель, глядя на долину. — Берегись края. — Я был здесь раньше, — сказал Регулус, подходя ближе, чтобы получше рассмотреть. — Долина появляется только при определённых обстоятельствах. Я читал в истории Хогвартса. Это волшебство. — Неожиданно, — сухо сказал Северус. Алекто тяжело дышала, хотя походка не была напряжённой. Она посмотрела на землю, не обращая внимания на серые стволы, перистые папоротники и ползучий мох, которые окружали их. Арабель бочком подошла к Гермионе. — Ты уверена, что Алекто готова к этому? — Что ты имеешь в виду? Арабель бросила на Гермиону острый и одновременно разочарованный взгляд. — Почему Алекто не знает, зачем она здесь? Гермиона посмотрела на Арабель, жалея, что не осмелилась вторгнуться в её сознание с легилименцией, но подозревала, что девушка заметила бы это. — Я сказала ей то же, что и тебе. Сказала, что мы собираемся поговорить с Амикусом о том, что он сделал. Убедиться, что она знает, что она под нашей защитой, чтобы он не делал ничего с ней, когда они уедут домой на лето. Тогда пусть она преподаст ему урок. Арабель кивнула. Она посмотрела на друзей, а затем спросила, казалось, совсем без беспокойства. — Кто-нибудь умрёт сегодня утром? Арабель встретилась взглядом с Гермионой, даже без легилименции можно понять что угодно. В их глубинах Гермиона не нашла ни хитрости, ни злобы, которых она ожидала, но вместо этого понимание, которое удивило её. — Возможно. — Ты уже делала это раньше, не так ли? Однажды я убила, чтобы защитить себя. Потом я убивала, чтобы защитить других. Теперь я заставляю других убивать, чтобы привязать их ко мне. — Да. Арабель кивнула, и если в голосе Гермионы и прозвучало что-то тревожное, то она ничем этого не показала. — Алекто слаба. Она слишком долго страдала. Иногда этим съёжившимся, измученным существам нужен только вкус крови, чтобы вернуть их к жизни. Гермиона и Арабель посмотрели друг на друга с полным пониманием. За кругом деревьев послышались хрустящие шаги. — Гермиона! Алекто запаниковала и попятилась к своим спутникам. — Я не могу этого сделать. Я не могу противостоять ему. — Мы здесь, рядом с тобой. Обещаю, он больше тебя не тронет. Гермиона повернулась к трём парням, у которых было разное выражение лица: Рабастан выглядел нетерпеливым, Регулус непостижимым, Северус озабоченным. — Все, кроме Алекто, я хочу, чтобы вы стали невидимыми. Последовали кивки, и один за другим слизеринцы исчезли из виду. Лишь слабое мерцание выдавало их положение на поляне, как стражей. Шаги приблизились, остановились, и через папоротники на поляну протиснулся человек. — Мерлин, Блэк, я чертовски долго искал это место. Надеюсь оно будет того стоить. — О да, — Гермиона шагнула вперёд. — Все будет очень хорошо.
