Quantum Entanglement

      Амикус Кэрроу был коренастым, грубоватым парнем с плоским лицом и маленьким подбородком. Нетерпеливо стянув с себя одежду, он скривил губы, глядя на сестру.       — Алекто. Как, во имя Мерлина, тебя пригласили туда?       — Я…       Алекто перешла на шёпот и посмотрела на Гермиону в поисках помощи. Судя по его небрежному тону, Амикус не казался встревоженным.       — Так как же мы туда доберёмся? У вас есть порт-ключ?       Гермиона улыбнулась.       — Боюсь, я могла солгать тебе, Амикус. Видишь ли, на самом деле я привела тебя сюда не для встречи с Тёмным Лордом. Вообще-то, не думаю, что ты интересен ему. На самом деле, Алекто просто захотелось немного поболтать.       Гермиона смотрела, как напрягается от раздумий лицо Амикуса и как он хмурится от понимания её слов.       — Ты солгала мне!       — Именно.       — Сука! Просто подожди, пока мы вернёмся домой.       Гермиона обвела рукой поляну.       — О, и мы привели некоторых друзей для моральной поддержки.       В поле зрения появились четыре фигуры. Гермиона заметила дрожь страха, прежде чем Амикус собрался с духом и заговорил.       — Пф-ф. Пара пятикурсников и шестикурсников.       — Мы подумали, что ты мог бы высказать всё здесь, когда Алекто правда может использовать свою палочку.       Алекто вздрогнула.       — Не думаю.       — Можешь.       Амикус прищурился.       — Что помешает вам проклясть меня сзади, пока я сражаюсь с ней?       Гермиона подтолкнула Алекто вперёд.       — Это семейное дело. Давай, Алекто.       Амикус мгновение смотрел на неё, раздумывая, говорит ли она правду. Затем он вытащил палочку и послал заклинание в Алекто.       — Ой!       Алекто нащупала палочку, болезненный лиловый рубец появился на её правой скуле.       Остальные замерли, сжимая палочки. У Рабастана побелели костяшки пальцев. Все они должны были доверять Гермионе — это тоже было их испытанием. Амикус огляделся и, казалось, решил действовать.       — Правда, Алекто? Думала, твои друзья помогут тебе?       Амикус придвинулся ближе к сестре и провёл грязным ногтем по её щеке.       — Они, наверное, думали, что ты будешь сражаться. Но я знаю тебя лучше.       Гермиона почувствовала, как в её глазах вспыхнул огонь, когда Амикус провёл по порезу на щеке Алекто. Густая кровь текла и капала.       — Гермиона… — попыталась сказать Арабель.       Амикус усмехнулся.       — На самом деле, тебе на неё наплевать. Ты привела меня сюда, чтобы преподать ей урок, не так ли?       Амикус склонил голову набок.       — Что теперь?       — Это мои друзья!       — Ты им веришь?       Амикус ядовито ухмыльнулся и двинулся в центр.       — Ты ничто. Круцио!       Амикус создал заклинание, и Алекто рухнула на землю. Когда она упала на колени, ветки и грязь прилипли к её разорванной одежде.       — Круцио!       Амикус удерживал заклинание. Гермиона почувствовала, как Северус придвинулся ближе и прижался тёплыми губами к её уху.       — Он разорвёт её на куски.       — Поверь мне, — пробормотала Гермиона, наблюдая, как Алекто вздрагивает. — Она его разорвёт.       — Зачем ты это делаешь?       Гермиона на долю секунды повернула голову и поймала взгляд Северуса. Он нахмурился, и на мгновение она задумалась. Зачем она это делает? Нужно ли было раскалывать ещё одну душу? Прежде чем она успела обдумать всё это, её вырвал из мыслей ещё один крик. Нет времени переосмысливать, нет времени задавать вопросы. Только действовать.       — Помогите мне, — взвизгнула Алекто.       — Сражайся, Алекто!       — Она не будет, — усмехнулся Амикус. — Она такая же бесполезная, как ты!       Неожиданно он изменил направление заклинания.       — Круцио!       Было достаточно времени, чтобы остановить заклинание. Время убить Амикуса до того, как заклинание попадёт, время создать щит, время увернуться. Но Гермиона ничего этого не сделала. Вместо этого она позволила заклинанию достигнуть себя, широко раскинула руки от боли, приняла его объятия, и едва услышала крик, выходящий из её собственного горла.       Потом она оказалась на земле, не почувствовав падения, с листьями и грязью во рту, и это было похоже на триумф, потому что если она была права — она так часто была права в отношении людей — то, возможно…       Гермиона резко открыла глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алекто прорычала заклинание — дикость, которая удивила даже её.       Амикуса отбросило назад, и он пошатнулся. Он завыл от смеха, когда Алекто подошла к нему.       — У неё всё-таки есть зубы!       — Ты больше никогда не прикоснёшься ни ко мне, ни к моим друзьям, — сказала Алекто так тихо, что её голос был едва слышен.       — Круцио!       Алекто закричала, и её колени подогнулись, но Амикус смог держать заклинание лишь несколько мгновений, и она снова поднялась.       — Всю мою жизнь ты мучил меня.       Гермиона молча подтолкнула Алекто. По другую сторону круга другие с жадностью наклонились вперёд, в их глазах горела жажда крови. Даже у Северуса.       — Ты обращался со мной как с животным, как со своей игрушкой. Я же твоя сестра!       Амикус подошёл к ней.       — Не будь занудой, Алекто. Круцио!       Гермиона подозревала, что это единственное мучительное заклинание, которое знал Амикус.       Арабель повернулась к Гермионе, её лицо было белее снега.       — Разве мы не должны?..       — Нет, у неё всё под контролем.       Это было правдой. Алекто оправилась от последнего приступа судорог и с душераздирающим криком бросилась на Амикуса, забыв о палочке, лежащей в грязи.       Свирепости в её глазах было достаточно, чтобы брат испуганно отшатнулся назад, и Гермиона увидела страх на его лице, когда он оглянулся через плечо и понял, что он отступил к самому краю пропасти.       — Чёрт! Подожди, Алекто…       Не говоря ни слова, Алекто врезалась в Амикуса с такой силой, что его чуть не оторвало от земли. Её плотное, коренастое телосложение, возможно, впервые в жизни сыграло ей на пользу.       Глаза Амикуса широко раскрылись, а рот приоткрылся, когда он начал падать с края пропасти. Он отчаянно замахал руками.       На какой-то миг Гермионе показалось, что он схватит Алекто и потащит за собой сестру. Но его вытянутые руки хватали воздух, и Амикус Кэрроу, сопровождаемый грохотом падающих камней, полетел вниз со скалы. Он был так потрясён, что не начал кричать, пока, должно быть, не прошёл треть пути через своё долгое падение.       Гермиона не слышала, как он ударился о землю, но внезапная тишина подтвердила удар. Воздух был неподвижен, ни малейшего ветерка. Сторожевые дубы и сосны стояли неподвижно, словно камень.       Алекто сглотнула и придвинулась ближе к краю. Она осторожно огляделась, будто опасаясь того, что может увидеть. Что бы ни лежало на дне пропасти, оно не могло быть красивым, но что-то — и она не совсем понимала, что именно — помешало Гермионе вмешаться.       Вскоре Алекто отошла от края. Потом она заплакала. Арабель шагнула вперёд и протянула ей платок.       — Ты в порядке?       Внезапно Алекто засмеялась, фыркая и хихикая сквозь слёзы.       Арабель сделала шаг назад и бросила встревоженный взгляд на Гермиону. Смех был хриплым и длился всего несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Затем Алекто подняла глаза и встретилась взглядом с Гермионой.       — Я столкнула его.       — Ты это сделала.       Рабастан, Регулус и Северус присоединились к полукругу, они посмотрели на неё, словно спрашивая разрешения, прежде чем подойти к краю обрыва и посмотреть вниз.       Алекто даже не попыталась вытереть заплаканные щёки, снова вернулась к краю и посмотрела поверх него. На этот раз к ней присоединились Гермиона и Арабель.       Тело Амикуса Кэрроу выглядело маленьким — тёмное пятно на траве и камне. Одна рука лежала на спине. С этой высоты они не видели крови.       — Что… что нам делать?       Алекто начала сильно дрожать, и Гермионе нужно было вытащить её из этого состояния, прежде чем ведьма впадёт в шок. Время беспокоиться и сожалеть будет позже.       — Нам нужно разобраться с телом.       Через мгновение Северус шагнул вперёд и взмахнул палочкой, чтобы очистить землю вокруг поляны, стирая очевидные следы сражения.       — Гермиона права. Мы не можем оставить его там.       Алекто с трудом сглотнула, явно пытаясь взять себя в руки.       — Хорошо.       Они спустились с обрыва, где Регулус быстро превратил тело Амикуса в камень, а Рабастан использовал магию, чтобы похоронить его глубоко под землёй.       Алекто поручили удалять пятна крови со скал, что, казалось, несколько успокоило её.       — Вот его палочка, — сказала Арабель.       — Ты хочешь забрать её? — спросила Гермиона у Алекто.       — Нет. Я больше не хочу её видеть.       Гермиона кивнула, воткнула палочку в землю и подожгла. Все повернулись, чтобы посмотреть, как пламя полыхает, потрескивая и плюясь. Было что-то непристойное в уничтожении волшебной палочки, что-то совершенно неестественное. Это опьяняло.       — Боярышник и сердцевина дракона, — прошептала Алекто.       Группа наблюдала, как угасает пламя и из сгоревшей скорлупы поднимается последний клубок дыма. Гермиона знала, что это приведёт к определённым последствиям.       Через мгновение все посмотрели на Гермиону.       — Пойдёмте, — сказала она наконец.       Они образовали вокруг Алекто защитное заклинание и двинулись обратно через лес, не разговаривая, но в молчаливом взаимопонимании.       «Группа, — подумала Гермиона, — предназначенная для уничтожения самого сильного из ныне живущих волшебников, должна быть чрезвычайно хитрой». Но когда она смотрела на молодую ведьму, её лицо было покрыто пятнами слёз, Гермиона задавалась вопросом, мог ли быть другой путь.

* * *

      — Гермиона, — прошептала Алекто через обеденный стол. — Я собираюсь рассказать всё.       Гермиона быстро встала и вытащила Алекто из зала, Арабель поспешила за ними. Когда они откинули её волосы назад, то увидели, что Алекто плакала.       — Я не хотела этого делать.

* * *

      — Это было невероятно.       Рабастан быстро шёл, подпрыгивая на траве, идя в сторону кабинета гербологии, его щёки пылали от чрезмерного возбуждения.       — Ты когда-нибудь делал это раньше? Думаешь, это повторится?

* * *

      Арабель нанесла крем на бледные щёки и кивнула Гермионе.       — Интересно, сколько времени это займёт?       Алекто лежала на кровати позади неё, свернувшись калачиком под одеялом, и крепко спала.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты уже несколько месяцев читаешь её дневник. Я уж подумала, что ты никогда этого не сделаешь… Хотя заставлять Алекто справляться с собственными страхами было вдохновляюще.       Гермиона встретилась взглядом с Арабель в зеркале и задумалась, что же именно она выпустила наружу.

* * *

      — Где Алекто? — спросил Северус, как только дверь пещеры закрылась за Гермионой.       — Спит.       — С ней всё в порядке?       Гермиона не ответила, но сбросила мантию и заняла дуэльную позицию. Её тошнило от усталости, и она хотела, чтобы день закончился как можно скорее. Северус мгновение смотрел на неё, а затем занял позицию.       — Правила?       — Как обычно.       Они никогда не кланялись друг другу. Это не дуэль.       — Инкарцеро!       — Серпенсортия!       — Редукто!       — Конфринго!       Они принялись за обычную схему, отбрасывая и парируя удары, иногда молча, пытаясь найти слабые места в обороне друг друга. Гермиона не использовала свои трюки здесь — она не собиралась давать Северусу возможность изучить её заклинание достаточно внимательно, чтобы узнать, как она это делает.       — Протего!       — Ступефай!       Гермиона задумалась, не переоценила ли она Алекто, ожидая слишком многого от шестнадцатилетней девушки, которая затаила обиду на брата. Было бы не удивительно, если бы Алекто раскололась при первом же допросе. Могла ли она спасти их другим способом?       Прошло много времени с тех пор, как Гермиона могла вспомнить, что она так устала. Она сражалась автоматически, чувствуя себя мёртвой в ногах, едва осознавая, что на неё обрушился град заклинаний.       — Сектумсемпра!       Гермиона увидела приближающееся заклинание и устало подняла щит. От удара он разлетелся на куски, мимо пронеслось заклинание и порезало ей щёку.       — Чёрт! Гермиона, ты в порядке? Я никогда не думал, что смогу пробиться через твой щит.       Северус подбежал к Гермионе, но она отвернулась.       — Позволь мне исцелить это.       — Оставь это. Прости, Северус, я сегодня не в духе. Может, попробуем ещё раз?       Гермиона дотронулась до горячей крови, стекающей по её лицу, и посмотрела на свои пальцы. Красная, липкая, мокрая. На её руках было так много крови. Алекто превратилась из ребёнка в убийцу. Рабастан выглядел так, словно хотел попробовать больше. Гермиона не понимала, почему её это так волнует. Лучше бы она сделала всё одна.       — Не говори глупостей.       Северус осторожно убрал руку Гермионы с её лица и использовал заклинание, чтобы исцелить кожу. Затем он очень тщательно вытер кровь.       — Спасибо, — устало сказала она. Всё, чего она хотела сейчас, — это немного поспать.       — Гермиона, что случилось?       Услышав это, она фыркнула.       — Ничего. Совсем ничего.       А потом без предупреждения, без всякого смысла, Гермиона почувствовала, как её глаза начали слезиться.       — Я… ты… Гермиона?       Северус запаниковал, но Гермиона не могла смотреть ему в лицо. Не в силах сдержаться, она опустилась на пол. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой. Она видела столько смертей, что казалось, будто сама уже умерла.       — Уйди, — выдавила она. — Пожалуйста, уйди.       — Что я могу сделать?       — Убирайся!       Мгновение спустя он опустился на колени рядом с ней. Очень неловко Северус обнял её за плечи.       Никто не прикасался к Гермионе в течение многих лет, и она хотела ударить его, но остановилась. Его большая тёплая рука коснулась её обнажённого запястья, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Ещё один человек, настоящий и живой, прикасающийся к ней.       — Всё в порядке.       Северус казался неуверенным, но продолжал обнимать её за плечи. Гермиона мгновение сопротивлялась, держа себя в руках. Но через мгновение она обнаружила, что отворачивается и всхлипывает так, как не плакала с детства. Она не могла остановить это, не могла остановиться. Северус колебался, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Наконец он обнял её, неловко, но решительно.       — Я не могу делать это снова.       — Что не можешь?       Гермиона покачала головой, уткнувшись лицом в его мантию. Северус начал перебирать пальцами её спутанные волосы.       — Тссс. Всё в порядке.       — Нет.       Никогда не будет в порядке. Гермиона глубоко вздохнула и наклонилась к Северусу. Когда её рыдания утихли и превратились в редкие всхлипы, она почувствовала, что краснеет от унижения. Почему это с ней происходит?       — Я думаю, ты слишком долго хранила много секретов, — тихо сказал Северус. — И это убивает тебя.       Гермиона резко отстранилась, чувствуя, что её лицо покрылось пятнами и покраснело, она внезапно пришла в ярость.       — Не смей читать мои мысли!       Северус медленно поднял руки.       — Нет.       Гермиона смотрела на него, пока не убедилась, что он говорит правду, и Северус наклонился вперёд, его лицо было бледным и серьёзным.       — Послушай, тебе не нужно ничего говорить, ни слова. Я не глуп, и я знаю, что у тебя есть то, что ты скрываешь от нас. Но мне всё равно, Гермиона, всё это не имеет значения. Произошедшее сегодня — не имеет значения, потому что я знаю, почему ты это сделала. Потому что, хоть ты и ужасна, ты всё ещё… ты мой лучший друг, и мне не всё равно. Чёрт!       Голос Северуса надломился, и он выругался. Он начал подниматься на ноги.       — Подожди.       Она чувствовала себя одинокой, несчастной, но не могла перестать слушать.       — Пожалуйста, не уходи. Не мог бы ты просто… поговорить со мной? О чём угодно?       Она не знала, почему спрашивает, но что-то в Северусе заставляло её чувствовать себя в безопасности. Что-то в нём всегда заставляло её чувствовать себя в безопасности, даже давным-давно, в том странном мире, когда она была его ученицей. Его спокойное присутствие и ровный голос на какое-то время прогнали её демонов, и через мгновение она поняла, что перестала дрожать.       Северус казался застенчивым, когда начинал читать список ингредиентов для успокаивающего зелья.       Это было так типично для Северуса, что Гермиона чуть улыбнулась. Что она здесь делает с этим человеком? У неё был выбор: смерть или эта жизнь; она выбрала жизнь. Но впервые Гермиона задумалась, правильное ли она приняла решение. Что сказали бы Гарри и Рон, если бы увидели, во что она превратилась? Что бы сказали её родители, если бы увидели её сейчас?       — Но мне пришлось пережить все их грёбаные смерти, — пробормотала она.       — Что?       Северус остановился, когда Гермиона начала вставать.       — Эй, ты в порядке?       — Понятия не имею.       Гермиона задумалась, стоит ли ей стирать ему память, хотя он почти ничего не слышал. Но она чувствовала себя усталой. Так чертовски устала от попыток всё изменить. Она больше не хотела быть Гермионой Блэк. Она снова начала всхлипывать, глубоко задыхаясь от содрогания, которое исходило откуда-то изнутри, слёзы текли по её щекам.       Внезапно кончики пальцев коснулись её щеки — Северус погладил её лицо от скулы до подбородка. Гермиона бессознательно наклонилась к тёплому, мягкому прикосновению, как будто это был друг, как Гарри или Рон. Другой рукой он медленно обнял её за талию, неуверенно и нежно.       — Гермиона… — прошептал он.       Но Северус не был ни Гарри, ни Роном. Гермиона резко дёрнулась и вскочила на ноги. Это было слишком опасно.       — Оставь меня в покое!       Гермиона отбросила его нежные руки и побежала, разбрасывая груды щебня, она выскочила из пещеры, закрыв за собой тяжёлую гранитную дверь. Северусу не потребуется много времени, чтобы выбежать за ней, но к тому времени она уже будет в безопасности.       — Гермиона!       Голос из-за каменной стены был слабым, но это не помешало Гермионе вспомнить обиженное выражение лица Северуса, когда она отстранилась. Эта мысль причиняла боль, но она умела отодвигать её на задний план.       — Я должна сосредоточиться. Больше никаких сожалений. Просто закончу работу.