Quantum Entanglement

      Северус стоял в дверях, его чёрные глаза искали на её лице признак того, что он нежеланный гость.       — Привет, Гермиона.       Гермиона мгновенно пересекла комнату и обняла Северуса, краем глаза заметив, как Том вышел из коридора и направился вниз по лестнице.       — Я в это не верю. Я так рада тебя видеть.       Обняв его, она почувствовала, какой Северус худой, но он крепко обнял её в ответ, и она вдохнула знакомый запах.       Наконец Гермиона отстранилась и посмотрела на него.       — Что случилось?       Северус со стуком бросил сумку на кровать.       — Откуда ты знаешь, что что-то случилось?       — Тебя бы здесь не было сейчас. Мы должны были встретиться только на следующей неделе, чтобы купить одежду для вечеринки Слизней.       Северус пожал плечами.       — Это будет через два дня. Я подумал, тебе может быть скучно.       — Это очень мило с твоей стороны.       Не было смысла спрашивать Северуса, зачем он пришёл к ней. Гермиона не сомневалась, что такое может случиться. Поэтому она сразу предложила ему пойти в душ, а потом уже сходить поужинать. Северус заколебался, но в конце концов сдался, когда Гермиона сказала, что сама ещё не ела.       Гермиона сидела напротив него в маленьком ресторанчике на полпути по Косой-аллее, и удивлялась переменам Северуса, произошедшим за лето. Он слегка прибавил в росте, но щёки его были впалыми. Он сидел напротив, ковыряясь вилкой в своей еде.       — Ты не голоден?       — Не очень, честно говоря…       — В чём дело?       Северус откинул волосы назад и покачал головой.       — Это лето было трудным с точки зрения финансов. Я не привык к такой еде.       Честность поразила Гермиону. Северус, которого она знала, умер бы прежде, чем произнёс бы это.       — Тогда нам придётся начать приучать тебя к такой еде заново, — пообещала она, махнув рукой официанту, чтобы он принёс счёт.       Вернувшись в «Дырявый котёл», Том подозрительно перегнулся через стойку бара, когда Гермиона повела Северуса к лестнице.       — Он останется?       — Да, — сказала Гермиона.       — Это дополнительные три сикля за ночь.       Северус немедленно остановился, но Гермиона кивнула.       — Конечно.       — Гермиона, — прошипел Северус, когда они поднимались по лестнице, — у меня нет таких денег.       — Тсс.       Вернувшись в свою комнату, она плотно закрыла дверь и наложила на неё несколько чар.       — Конечно, тебе уже семнадцать, — сказал Северус, с тоской смотря на её палочку.       — А тебе нет?       — Через неделю.       Это удивило Гермиону: они редко упоминали дни рождения, а она и вовсе этого не знала.       — Мой день рождения в сентябре, — честно призналась она.       — Гермиона.       Северус стоял в центре комнаты. Он даже не пытался снять верхнюю одежду или ботинки, и поэтому выглядел немного нелепо.       — Да?       — Я не могу здесь оставаться. Я не могу платить такие деньги.       — Я заплачу. Всё нормально.       Гермиона начала стаскивать одеяла с кровати, аккуратно складывая их на полу.       — Но откуда у тебя деньги?       — Я работаю.       — Работаешь?       — Я так и сказала.       Северус с трудом сдерживал своё удивление, и Гермиона не была уверена, была ли она больше удивлена или оскорблена.       — Но ты же Блэк.       — И что?       — Блэки не работают.       — Крайне непрактичное решение с их стороны, хотя я не могу сказать, что это оказало бы Регулусу или Сириусу какую-то услугу.       — И что у тебя за работа?       Гермиона вздохнула.       — Ради бога, я не мою кастрюли внизу. Я помогаю переводить некоторые проклятые документы в книжном магазине в Лютном переулке, а также я консультирую гоблинов в Гринготтсе.       — Ты консультант в Гринготтсе? О чём они с тобой консультируются?       Это не было оскорбительным, просто недоверчивым.       — Будущее экономики.       — Извини?       — Это скучно, правда, — сказала Гермиона, снимая простыни.       Ей нравилось работать с гоблинами. Они были прагматичными существами, никогда не задавали вопросов, пока результаты оставались хорошими.       Северус покачал головой и, наконец, сел в маленькое деревянное кресло в углу комнаты.       — Что ты делаешь?       Гермиона подняла палочку.       — Копию.       Воздух замерцал, и мгновением позже появились две односпальные кровати, тесно прижатые друг к другу.       Гермиона с удовлетворением наблюдала за своей работой и собиралась сделать тоже самое с одеялами, когда раздался стук в дверь. Северус немедленно встал, а Гермиона, держа палочку в руке, открыла дверь.       — О! Привет, Том, всё в порядке?       Том заглянул в комнату и увидел две кровати. Он нахмурился и покачал головой.       — Нет, мисс Блэк. Трансфигурация любой мебели противоречит правилам.       — Но Северусу нужно где-то спать, — запротестовала Гермиона. — Уже поздно!       — Тогда вам придётся переехать в комнату побольше.       — Сколько это будет стоить?       Том почесал затылок.       — На данный момент у нас нет таких комнат.       — Тогда зачем вы сказали это? — раздражённо спросил Северус. — Нет, ничего, я найду другое место для сна.       Гермиона подняла руку, не давая мужчинам говорить.       — Хорошо, Том. Мы останемся здесь и оставим мебель в покое. Вот и всё, спасибо.       Быстро взмахнув палочкой, кровать снова стала одна, и Том неохотно кивнул.       — Хорошо, мисс Блэк.       — Я пожалуй пойду, — сказал Северус, когда Том снова ушёл.       — Ты останешься здесь со мной. Мы можем по очереди спать на полу и кровати.       Северус вздохнул.       — Хорошо.       Не говоря больше ни слова, он помог Гермионе застелить кровать, а когда с этим было покончено, сел рядом с ней, не так близко, чтобы дотронуться, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие.       Было уже поздно, но в «Дырявом котле» никогда не было тихо. Внизу слышался привычный гул голосов, время от времени раздавались крики и звон монет. С улицы за окном доносились голос: ночные гуляки возвращались домой.       Гермиона открыла прикроватную тумбочку и достала бутылку и два стакана.       — Огневиски?       Северус одобрительно кивнул, и Гермиона налила янтарный виски в стаканы. В комнате громко зазвенело, когда она налила себе бокал, а другой протянула Северусу.       — Будем, Сев.       Они чокнулись и выпили. Гермиона вздохнула, когда алкоголь обжёг ей горло, и откинулась на спинку кресла.       — Здесь тепло, — сказал Северус, вытягивая ноги.       — Где ты живёшь?       — Коукворт, недалеко от Шеффилда. Даже летом на Севере гораздо холоднее.       Он сделал ещё один глоток огневиски, и напряжение начало медленно спадать с его плеч.       — Я из Лондона, так что здесь я как дома, — сказала Гермиона.       — Разве ты не ненавидишь возвращаться сюда?       Гермиона задумалась.       — Нет… Не знаю.       — Даже если это напоминает тебе о твоей семье?       При слове «семья» Гермиона крепче сжала стакан.       — Это трудно.       Северус, подумала она, понятия не имел, как это тяжело.       Северус осушил стакан и поставил его на подоконник. Мешки под его глазами стали заметнее, когда свет лампы осветил его профиль. Почти две минуты они сидели молча, убаюканные музыкой, звучавшей в воздухе. Затем Гермиона повернулась к Северусу.       — Что случилось, Сев?       — Мама велела мне уйти, — сказал он, глядя вниз. — Мой отец стал жестоким. Чем старше я становлюсь, тем больше он издевается.       — Он сделал тебе больно?       — Ничего страшного. Ничего, но это лето было худшим до сих пор. Мама велела мне уйти и вернуться, когда я смогу использовать магию. Но я не хочу возвращаться, Гермиона.       Северус побледнел. Гермиона осторожно коснулась его руки, и он вздрогнул.       — Покажи мне.       — Нет, я не могу.       — Северус.       Услышав своё имя, Северус поднял глаза и встретился с ней взглядом. В них Гермиона увидела стыд и боль, но не было и следа гнева.       — Всё в порядке. Не нужно.       — Я не могу сопротивляться, — внезапно взорвался Северус. — Если я буду сопротивляться, он разозлится ещё больше, а потом обрушит всю злость на мою мать. Я мужчина, я должен быть в состоянии остановить его, но я слишком боюсь того, что он сделает с ней, когда я уйду.       Гермиона переплела свои пальцы с его. Его рука была тёплой, и он крепче сжал её, сделав несколько глубоких вдохов. Его глаза блестели от непролитых слёз, и она притворилась, что ничего не заметила.       — Знаешь, то, что он делает, неправильно.       — Я знаю.       Несколько мгновений они сидели молча, потом Гермиона снова заговорила.       — Я просто хочу исцелить тебя, как и всегда. Вот и всё.       Северус молчал почти минуту, и она подумала, что он не собирается отвечать, пока он не распутал их пальцы и не кивнул. Он медленно расстегнул мантию и сбросил её на кровать. На нём была выцветшая чёрная футболка и джинсы, и он заколебался, прежде чем неловко стянуть футболку через голову. Затем он повернулся, и Гермиона постаралась придать своему лицу нейтральное выражение.       — Ладно, начнём с самого начала. Это будет легче, если ты ляжешь.       Северус кивнул и, отвернувшись, лёг. Синяки в основном доходили до рёбер, но кое-где виднелись пятна там, где случайный удар пришёлся в грудину или ключицу. Они были тёмными и пятнистыми.       Гермиона открыла сумку и достала мазь от синяков, которой они пользовались во время тренировок. Она открутила крышку и погрузила в неё пальцы. Затем она наклонилась вперёд и начала распределять мазь по синякам так мягко, как только могла. Северус зашипел сквозь зубы, и она остановилась.       — Извини, я постараюсь делать это мягче.       Гермиона собрала ещё мази на пальцы и спустилась к рёбрам. Северус дрожал от усилия, чтобы не отстраниться. В комнате было тепло, но его кожа покрылась мурашками, и при свете лампы он выглядел смертельно бледным. Когда последний синяк покрылся мазью, Гермиона закрыла баночку крышкой и пошла мыть руки. Она вернулась и обнаружила, что Северус сидит, прислонившись к стене, всё ещё без рубашки, позволяя крему впитаться и сделать свою работу. Он не смотрел на неё.       — Всё в порядке?       Северус кивнул и уставился в окно.       Через мгновение Гермиона встала и начала снимать мантию, возясь с пуговицами. Северус ничего не сказал, когда она повесила её на спинку стула, но заговорил, когда она потянулась, чтобы снять кофту.       — Что ты делаешь?       — Хочу кое-что показать тебе.       Гермиона стянула кофту через голову, радуясь, что на ней был простой чёрный лифчик. Когда люди видели её без рубашки, их привлекала не её грудь, а огромный пурпурный шрам, который тянулся от плеча до бедра, аккуратно рассекая её туловище.       Северус уставился на него, открыв рот.       — Кто это сделал?       — Пожиратель смерти.       — Не может быть.       Это было не отрицание, а скорее ужас.       — Да. И ты видел, как я сражаюсь. Я должна была исцелить его, но тогда я была моложе и мало что умела.       — Но…       Северус с трудом поднялся с кровати. Он протянул руку и двумя пальцами осторожно дотронулся до шрама на её плече. Воздух, казалось, давил на них, и кожу Гермионы покалывало.       — Больно?       — Уже нет.       Они стояли очень близко, и оба поняли это одновременно. Как будто между ними потрескивали статические разряды, настолько электрические, что Гермиона отступила назад, и Северус опустил руку.       — Никогда не видел такого.       — Я скрываю его, если на мне надето что-то открытое, чтобы никто не увидел.       Гермиона подняла кофту, натянула её и тяжело опустилась на кровать. Северус наклонился через мгновение, садясь рядом с ней.       Гермиона снова заговорила.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, каково это — чувствовать себя слабым. Чувствовать себя беспомощным, стыдиться, чувствовать, что ты должен был сделать что-то лучше. Но ты спасаешь свою мать, проходя через это, Северус, и это самая храбрая вещь, которую я когда-либо видела.       Северус не сказал больше ни слова, но смущённо потёр глаза. Затем он повернулся к ней.       — Ты уверена, что хочешь взять Тёмную метку?       Слова были настолько неожиданными, что Гермиона замерла. Северус посмотрел на неё, и она почувствовала себя неловко.       — Ты не хочешь её брать, — решительно сказал он.       — Я…       — Гермиона, пожалуйста. Я хочу узнать.       Она ничего не могла сказать.       — Зачем ты это делаешь? У тебя так много секретов, Гермиона, что иногда я думаю, смогу ли разгадать хотя бы половину из них.       Гермиона сжала губы, в её горле застрял комок. Ей хотелось разрыдаться, прижаться к нему и заплакать как раньше, но она не могла. Слишком многое было поставлено на карту.       — Я делаю это, чтобы сделать мир лучше. И это единственная правда, которую я могу тебе сказать, но разве это не единственное, что действительно имеет значение?       Что-то похожее на понимание показалось на лице Северуса, но Гермиона отвернулась прежде, чем увидела слишком много.       — Нам надо поспать. Я проведу первую ночь на полу, пока твои синяки ещё заживают.       Северус запротестовал, но Гермиона была непоколебима и расстелила мантию на полу, заколдовав её заклинанием, которое сделало её очень удобной. Она разделась в ванной и легла в темноте, натянув на себя одеяло. Она могла только различить тёмный силуэт Северуса на кровати, очерченный лунным светом, струящимся сквозь окно.       — Гермиона? — сказал Северус, его голос был низким, доносясь из темноты.       — Да?       — Спасибо тебе.       — Я ничего не сделала.       — Ты мой лучший друг, и я не знаю, что бы без тебя делал.       Гермиона промолчала, но в ответ протянула к нему руку в темноте. На полпути она столкнулась с его пальцами и поняла, что он тоже тянется к ней. Их пальцы переплелись, ладонь к ладони, и на мгновение они крепко сжали руки. Затем они отпустили их, и Гермиона уютно устроилась на своей импровизированной кровати.       — Не знаю, что бы я без тебя делала, Сев.       — Я хочу, чтобы ты знала… Я доверяю тебе, — сказал Северус так тихо, что она почти не услышала его.       — Я тоже тебе доверяю.       — Нет, я не это имел в виду. Я хочу, чтобы ты знала, что я доверяю тебе. Какими бы ни были твои секреты, неважно, что ты скрываешь. Я с тобой весь путь, Гермиона, каким бы он не был.       Гермиона приподнялась, её сердце бешено колотилось.       — Сев, ты не можешь.       Что сказать? Это серьёзно? Она не знала. Прежде чем она успела закончить фразу, Северус сел на кровати, его силуэт наклонился к ней. Затем палец прижался к её губам, заставляя замолчать.       — Не говори. Тебе не нужно ничего говорить. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я последую за тобой куда угодно, Гермиона.       Нежное прикосновение его пальца к губам обжигало, как клеймо, и у Гермионы перехватило дыхание, когда понимание нахлынуло на неё, ошеломляя своей скоростью и силой. Как она это пропустила?       — Сев.       — Ш-ш. Завтра наш последний день перед тем, как у тебя появится метка, так что поспи немного.       Гермиона лежала, уткнувшись лицом в тонкие складки мантии, которая после её прикосновения показалась ей грубой. Через несколько минут её сердцебиение замедлилось, но она долго лежала без сна, прислушиваясь, пока не услышала, как Северус начал медленно и глубоко дышать, и поняла, что он спит.