Quantum Entanglement

      Спустя десять минут после того, как она оставила родителей у бара, Гермиона взбежала по ступенькам в кабинет профессора Дамблдора, её сердце бешено колотилось, а голова шла кругом. Волан-де-Морт — самый могущественный окклюмент. Как же можно было забыть об этом?       — Профессор, я знаю, в чём причина… — воскликнула она, распахивая дверь.       Гермиона замерла. Рабастан, Регулус и Алекто сидели возле стола Дамблдора. Алекто плакала, а лицо Дамблдора выглядело слишком серьёзным.       — Гермиона, — выдохнула Алекто и вскочила со стула. Она подбежала к Гермионе и обняла её.       — Что случилось? — спросила Гермиона, глядя на Дамблдора через плечо Алекто.       Он медленно поднялся на ноги, лицо его было бледным, словно он увидел привидение.       — Мы не надеялись, что вы живы, — коротко ответил он.       — Ты не возвращалась, — выдохнула Алекто. — Мы думали, он убил тебя.       — О боже.       Глаза Алекто расширились, и Гермиона взяла её за плечи.       — Я в порядке. Я здесь.       Желудок Гермионы сжался, когда она вспомнила тот момент, когда всего несколько часов назад стояла на вершине астрономической башни и собиралась покинуть их.       — Я здесь, — сказала она, отпуская Алекто и кладя руку на плечо Регулуса. — Со мной всё нормально.       — Нормально? — воскликнул Рабастан. — Нормально? Мой отец прислал мне сову в полночь, просил не делиться информацией о каких-либо учениках, отсутствующих на дуэльном турнире.       Желудок Гермионы снова сжался. Лиза.       — Это… это не обо мне, — сказала она и опустилась на стул. — Лиза Джонсон.       — Та, с которой ты сражалась в прошлый раз? — удивлённо спросил Регулус.       Гермиона кивнула, не поднимая взгляда от пола.       — Что Волан-де-Морт с ней сделал? — спросил Дамблдор.       — Он убил её, верно? — тихо сказала Алекто.       Гермиона покачала головой. Ей было сложно сказать им об этом. Было бы так легко позволить им поверить, что это сделал Волан-де-Морт. Но она не могла солгать им снова.       — Я убила её, — прошептала она. — Волан-де-Морт приказал мне убить её, и я это сделала.       Молчание длилось слишком долго, и слёзы начали щипать глаза. Неожиданно Гермиона почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Она подняла взгляд и увидела Дамблдора, стоящего рядом с ней, хотя не слышала, чтобы он двигался.       — То, что мы должны делать для общего блага, правда ужасно, — мягко сказал он. Неужели именно так чувствовал себя Дамблдор все эти годы, принимая решения, за которые его осуждали?       — Мне очень жаль, — тихо сказал Регулус.       — О, Гермиона, — сказала Алекто, заливаясь слезами и бросаясь вперёд, чтобы снова обнять Гермиону.       Девушка медленно подняла руки, чтобы тоже обнять Алекто, и из её глаз потекли слёзы. Несколько мгновений они обнимались, и наконец Гермиона похлопала Алекто по спине, и та снова села.       Лиза отличалась от остальных. Лиза не Эйвери или Беллатрикс, Долохов или Люциус, или любая другая жизнь, которую Гермиона забрала. Её смерть особый вид горя. Только один человек мог понять. Только один человек видел её насквозь и оставался рядом.       — Кто-нибудь видел Северуса? — спросила она хриплым голосом.       Надежды особо не было. Вряд ли, что он уже вернулся. Но ей очень хотелось заключить его в объятия, и почувствовать как его нежные руки гладят её волосы.       Сегодняшняя ночь была безумием. Она не может оставить его.       Рабастан покачал головой.       — Куда он делся? Я видел, как он уходил после обеда, но не успел его остановить.       — Он отправился к своей матери, — сказала Гермиона. — В больницу Святого Мунго.       Северус не вернётся ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Гермиона глубоко вздохнула, отогнала вину прочь.       Проглотив комок в горле, Гермиона повернулась к профессору Дамблдору. Он наблюдал настороженным, слишком понимающим взглядом, и Гермиона не в первый раз задумалась, как много он знает.       — Профессор, — сказала она. — Сегодня я кое-что поняла. Я знаю, почему места расположения крестражей, которые я вам дала, оказались неверными. Крестражей там никогда не было! Я никогда не видела эти места в его воспоминаниях — не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять!       — Что это значит? — спросил профессор Дамблдор.       Гермиона наклонилась вперёд, к ней вернулось прежнее возбуждение.       — Это старый трюк — не могу поверить, что раньше этого не поняла. Отвлекаешь человека, пытающегося проникнуть в твой разум, в его собственный. Заставляешь думать, что он у тебя в голове, но на самом деле наоборот.       — Вы хотите сказать…       — Я никогда не видела его воспоминания, — сказала Гермиона. — Мой разум показывал мне только те места, которые были в моё время. Я никогда не заглядывала в его мысли. Мы всё время искали не в тех местах! Как Волан-де-Морт мог отдать свой дневник Люциусу Малфою, когда Малфой был всего лишь пешкой? Я знаю… мы знаем, что Волан-де-Морт использовал Регулуса и Кричера, чтобы подбросить медальон в пещеру, но он ещё этого не сделал, так что, его там нет!       — Чёрт, — сказал Рабастан, и Регулус вздрогнул. В кабинете воцарилась тишина, а затем Дамблдор вздохнул.       — Значит, мы совсем не знаем о тех местах.       — Напротив, профессор, — сказала Гермиона. — Я знаю, что времени мало, но теперь мы, по крайней мере, знаем, где точно не нужно искать. Мы должны объединиться, думать и искать — мы делали это ещё в моё время, но тогда у нас не было вас! Мы найдём их, я уверена.       — У нас очень мало времени, — безнадёжно сказал Регулус.       — Но мы не можем сдаться, — яростно сказала Гермиона, и в ней ожила пылающая решимость. — Несмотря ни на что, мы не сдадимся. Мы должны попытаться.       — Подождите, — внезапно сказал Рабастан, вскакивая на ноги. — Я только что вспомнил… кажется… подождите! Профессор, позвольте мне ненадолго отправиться домой.       Профессор Дамблдор кивнул, и Рабастан чуть не опрокинул стул. Он взял горсть летучего пороха из котелка и бросил его под ноги.       — Поместье Лестрейндж! — воскликнул он, пропав в зелёном пламени.       — О боже, надеюсь, Волан-де-Морт не там, — сказала Гермиона, внезапно испугавшись за Рабастана.       — Он не дурак, — сказал Регулус. Алекто крепко сжала его руку, не сводя глаз с камина.       Пока они ждали его возвращения в тишине, Гермиона смотрела на стену перед собой, её разум был переполнен мыслями и воспоминаниями.       — Были ли какие-то важные события на собрании? — спросил Дамблдор.       Гермиона некоторое время наблюдала за ним, а затем сосредоточилась.       — Мы планировали нападение. Я должна выиграть соревнование. А потом, когда объявят о моей победе, я должна буду убить вас. Тогда Волан-де-Морт появится на арене, убьёт Министра магии и возьмёт всех остальных в заложники.       Дамблдор кивнул.       — Как мы и думали. И вы по-прежнему готовы…       — Сначала убить его? Да, профессор.       — Хорошо. Мы ещё обсудим это на собрании Ордена.       Камин вспыхнул зелёным, и Рабастан появился с книгой в руке.       — Это! Это было в библиотеке. Я совсем забыл.       — В чём дело? — спросила Гермиона.       Дамблдор наклонился вперёд.       — Что это…       — Это дневник Херпо Фола, — сказал Рабастан.       — Его…       — Дневник, да. Я просматривал его пару лет назад, но я мало что понял. Я искал крутые проклятия, но…       Профессор Дамблдор не отрывал взгляд от дневника.       — Это не должно было попасть в ваши руки.       Рабастан пожал плечами.       — В моё время у нас были книги из запретной секции и всё, но это… у всех древних семей невероятные коллекции.       — Как это относится к крестражам? — спросил Дамблдор.       Рабастан бережно держал дневник. На вид он выглядел старым и был покрыт чем-то похожим на чешую. Он пролистал несколько страниц и наконец протянул его директору.       — Вот. Взгляните.       Дамблдор взял дневник и начал читать.       — Мистер Лестрейндж, это невыразимый ужас, но и величайшее благо.       — Да, но никаких крутых проклятий, — пробормотал Рабастан себе под нос, с намёком на обиду.       Наконец, спустя, казалось, целую вечность, профессор Дамблдор положил дневник на стол. Он снял очки и протёр глаза.       — Я потрясён, что вам попалось это, — сказал он. — Тем не менее это может стать нашим спасением. Здесь есть заклинание — ритуал, который может нам помочь. Херпо Фол очень боялся, что одна из частичек его души будет потеряна. У него было много врагов. И поэтому он придумал способ слежки за ними.       — Что? — Гермиона ахнула. Как легко было бы во время поисков с Роном и Гарри, если бы у них было что-то подобное!       — Увы, не всё так легко, — сказал Дамблдор. — Потому что для завершения ритуала нам нужна одна вещь.       — Что?       — Один из крестражей.       Когда возгласы разочарования эхом пронеслись по кабинету, Дамблдор поднял руку.       — Но… если мы найдём один, то сможем использовать его, чтобы отследить все остальные. Части души взывают друг к другу, желая снова соединиться. Если вы сможете отследить этот зов — вы сможете найти все.       — Но у нас нет даже одного, — сказал Рабастан, глядя на дневник с раздражением.       — Подождите, — сказала Гермиона. — Один из… я знаю, где он. Диадема! Дневник — Волан-де-Морт ещё не отдал его Люциусу. Медальон — в моё время Волан-де-Морт не перенесёт его в пещеру ещё полтора года. Кольцо неизвестно где, и бог знает, где кубок Хаффлпафф, но диадема должна быть на месте.       Они поднялись на седьмой этаж.       — Вы говорили, что авроры не смогли зайти сюда? — спросила Гермиона у Дамблдора.       — Не смогли. Я в точности передал им ваши инструкции.       — Они прошли три раза вперёд и назад, думая о том, что хотят увидеть?       Дамблдор нахмурился и почесал затылок.       — Три раза?       Рабастан застонал, и Гермиона на мгновение прикрыла глаза.       — Профессор, вы хотите сказать, что причина, по которой мы не смогли нанести серьёзный удар по Тёмному лорду заключается в том, что вы дали аврорам неверные инструкции?       — Три раза, — лукаво произнёс Дамблдор. — Теперь буду знать. Может быть, вы окажете честь?       Гермиона уставилась на него и подумала, сдадут ли её друзья, если она убьёт Дамблдора в этой временной шкале. Рабастан, вероятно, не стал бы, и Алекто была верна, но Регулус верен директору, поэтому Гермиона решила не делать этого. Глубоко вздохнув, она подошла к стене и принялась расхаживать перед ней.       «Мне нужна комната, где спрятана диадема. Мне нужна комната, где спрятана диадема. Мне нужна комната, где спрятана диадема».       Когда она прошла последний раз, появилась дверь.       — Ого, — выдохнул Рабастан, а профессор Дамблдор наклонился ближе, чтобы рассмотреть дверь.       — Эта школа не перестаёт меня удивлять, — сказал он и без дальнейших церемоний открыл дверь.