Демон

      Уже позже Иваизуми понимает, что они переступили какую-то черту, которую переступать не следовало.       Но как он может думать об этом, когда видит, как ярко горят глаза Ойкавы? Они больше не бледные – удивительно живые, полыхающие огнем и силой. Абсолютно не человеческие. И притягательные.       Они ведут себя как обычно, хотя Иваизуми, кажется, все-таки повредил голову, потому что не надевает на Ойкаву наручники, и они оба понимают это негласное изменение.       Все меняется.       Еще раньше он думал, что с легким сердцем сдаст Ойкаву королю, но вот он сидит с демоном за один столом, зашивает сумку, а Ойкава просто болтает ногами и наблюдает за ним, и хватает одного взгляда на него, чтобы Иваизуми понял, что не сможет. Он не сможет предать его. Он не сможет предать его точно так же, как сделали это какие-то там лорды восточных земель.       Все меняется.       Не отрывая взгляда от сумки, он начинает разговор, нарушая спокойную тишину:       - Ты собираешься вернуться в свое королевство?       Ойкава перестает болтать ногами и наклоняется вперед, заглядывая ему в лицо.       - Я уже наскучил тебе, Ива-чан? Прогоняешь меня?       - Просто хочу знать, есть ли у тебя какие-то планы.       Ойкава хмыкает и откидывается спиной на спинку стула.       - Нет у меня никаких планов. Конечно, я мог бы вернуться, расшвырять всех предателей и снова занять трон, но это больше мне не интересно.       Иваизуми перестает шить, замирает и поднимает голову. В его зеленых глазах нерешительность и любопытство.       - Тогда ты останешься?       - А ты хочешь этого?       - Хочу.       Вот так. Просто и уверенно он заставляет сердце демона замереть и забиться снова в бешеном ритме. Вот так.       Больше всего Иваизуми ненавидит обманывать – себя и других. Ему с ранних лет было противно это гадкое чувство, когда человек смотрит прямо на тебя и верит каждому твоему слову, пока ты понимаешь, что просто вешаешь лапшу ему на уши. Зачем люди лгут? Зачем обманывают? Может, от его собственных слов начинает припекать щеки, но он не собирается брать их назад. Он не знает, как должен вести себя с этим человеком, совершенно не понимает, что будет правильно, а что нет. Поэтому говорит прямо, говорит то, что хочет, и ему на удивление комфортно.       Ойкава продолжает молча рассматривать его, а Иваизуми смотрит на него в ответ, взглядом пытаясь показать, насколько уверен в своих словах. Он все еще помнит, что произошло между ними несколько дней назад, и не представляет, что должен об этом думать. Но все же в одном он уверен – он не сможет так просто бросить этого демона, не сможет его выгнать и отпустить, если тот когда-нибудь решит уйти. Чувствует ли он ответственность? Возможно именно такую, что появляется у человека, когда он заводит себе щенка: что бы ни случилось ты понимаешь, что ни за что не бросишь его.       И хотя Ойкава совершенно не похож на щенка, Иваизуми как-то понимает, что кроме него у того больше никого не осталось. Иначе он бы отчаянно рвался домой, верно? Разве так ведет себя человек, которому есть, куда возвращаться?       Иваизуми понимает его, отчасти. Когда-то давно на его дом напала стайка низких демонов, и из всей семьи выжил только он и бабушка, которая, впрочем, все равно умерла через несколько лет. Он знает это страшное и горькое чувство, что приходит с понимаем, что ты остался совершенно один. Со временем он привык к нему, но стоило Ойкаве появиться в его доме, пришлось вновь вспомнить прошлое, в котором все было совсем иначе. Каким-то удивительным образом Ойкава напомнил ему о семье.       От этих мыслей под ребрами растекается странное тепло, которое невозможно отрицать. В голове загорается красная лампочка, и Иваизуми встает из-за стола, отложив в сторону сумку и иглы.       - Сиди на месте, - командует он, огибая стол.       Ойкава прижимается спиной к стулу, напряженно следя за каждым его движением, отодвигается от стола и хмурится.       - Что ты…       - Молчи.       Иваизуми подходит почти вплотную и аккуратно берет его за подбородок, заставляя поднять голову – от этого Ойкава хмурится еще сильнее, а он с удивлением смотрит на него, будто видит впервые. Потому что у него острые скулы и пушистые ресницы, розовые губы и красивые, красивые глаза. Он не похож ни на одного человека и в то же время не вызывает никакого отторжения. Его кожа становится мягко-медовой из-за полумрака и свечи, стоящей на столе, и Иваизуми просто уже не хочется думать. Он медленно наклоняется, замечая, как эмоции вспышками мелькаю в красных глазах. Ойкава сжимает рукой стол и напрягается всем телом, когда ощущает на своих губах чужое дыхание и тепло. Они почти синхронно закрывают глаза, будто договорившись о чем-то, и лепестки тонких губ несмело соприкасаются, тут же отстраняясь и вновь тянясь друг к другу. Иваизуми вдруг почувствовал запах дерева, смолы и луговых цветов, исходивший от Ойкавы, и сердце охватило трепетом от того, каким родным показался этот парень.       Ойкава не был похож на того, кто мог бы легко потерять контроль от одного невесомого касания, но когда Иваизуми начал разрывать поцелуй, вдруг обхватил его лицо руками и притянул к себе еще ближе, не зная, то ли встать самому, то ли попросить того нагнуться. Иваизуми оперся ладонью о стол и осторожно обхватил его шею ладонью, а тело медленно, но верно снова охватывала нега. Во всем доме, в каждом углу таилась тишина, и он мог слышать тихое дыхание Ойкавы, заставляющее что-то под лопаткой сладко сжиматься.       Иваизуми ведет рукой вверх, запуская пальцы в короткие шоколадные волосы, отстраняется на несколько сантиметров, чтобы посмотреть на то, как собственная рука аккуратно касается темных рогов и как от этого Ойкава довольно сощурился, легко улыбаясь.       - Ты должен остаться навсегда, Дуракава, - говорит Иваизуми хрипло, а Ойкава поднимает на него мягкий взгляд алых глаз.       И тихо отвечает:       - Хорошо.