Приют забытых душ

Майер вошёл в холл и осмотрелся. Большой вестибюль старого дома впечатлял.Три широкие мраморные ступени, начинающиеся почти от входной двери, служили некоей прелюдией к шикарному виду, открывающемуся взгляду. Мраморный холл. Именно так – мраморный. Пол из плит белого с серыми разводами камня, такие же стены и несколько колонн по периметру. И множество зелёных растений возле огромного, во всю стену, окна. Этакий летний садик в вестибюле, плавно переходящий в парк, виднеющийся за стеклом. «Красиво жить не запретишь!» — хмыкнул мужчина, слегка растерявшись. Он не часто бывал в таких богатых домах. Да что там – нечасто, он вообще был в таком здании в первый раз. Ещё вчера молодой человек не верил в возможность поселиться в одной из квартир этого дома, а сейчас он почти знал, что будет здесь жить. Утром, сидя в гостиничном ресторанчике и попивая почти остывший кофе, Майер просматривал колонку объявлений. Ему позарез нужно было жильё. Похоже, что именно в этом городе он и осядет окончательно. По крайней мере, мужчине нравились тихие, словно бы заброшенные улочки, невысокие дома и слегка вычурная архитектура. Это было именно то, чего просила душа в последнее время. Попав в Ферринхольм, молодой человек вдруг понял, что только здесь он сможет написать свой второй роман. Сонный городок словно бы сам просился на пока ещё пустые листы. Пока пустые. Скоро они заполнятся многочисленными словами, сливающимися в очередную историю молодой королевской фаворитки Адель, волей судьбы оказавшейся в маленьком, почти заброшенном городке N. И этот роман будет иметь ещё больший успех, чем первый, Майер был в этом уверен полностью. Быстро взбежав по ступеням, писатель тут же застыл под грозным взглядом местного консьержа. Пожилой мужчина вышел из коридора и теперь гневно прожигал глазами наглого выскочку, посмевшего вторгнуться в тишину дома. — Куда это Вы так спешите, молодой человек? Старик сдвинул густые брови и направился к нежданному гостю. — Я хотел бы осмотреть квартиру на пятом этаже, — быстро проговорил Мейер, непроизвольно отступив на шаг под напором консьержа. — Мне сказали, что она продаётся. — Ааа, квартира мадам Эстель… — протянул странным голосом пожилой мужчина, доставая из кармана связку ключей. — Да, я слышал, что её выставили на продажу. Что ж, вот Вам ключ, проходите в этот коридор, молодой человек. Там лифт. Только очень Вас прошу – не шумите по дороге, и постарайтесь ничего не сломать. Писатель кивнул, облегчённо вздохнув, и направился в указанном направлении. Консьерж проводил мужчину недовольным взглядом. Старик явно был против того, чтобы этот хлыщ поселился в их доме.

***

Лифт оказался довольно просторным. По крайней мере, человек пять там могли разместиться вполне спокойно, совершенно не задевая друг друга. Пол, застеленный ковром, мягко спружинил, когда Майер вошёл внутрь кабины. В зеркале напротив отразилась тощая фигура в чёрном плаще и проглядывающем из-под него костюме. Нахмуренные брови выдавали нервное напряжение. Майер вздохнул и пригладил непокорные чёрные волосы, вьющимися прядями разметавшиеся по плечам. «Давно пора посетить парикмахера… — подумал писатель, нажимая на кнопку пятого этажа. — Неудивительно, что консьерж не хотел пускать меня дальше холла. Выгляжу, словно престарелый тинейджер…» Двери закрылись, кабина медленно и плавно поехала вверх. Неяркий свет, падавший с потолка, светлые деревянные панели, покрывающие стены, тёмно-бордовый ковёр на полу, всё это успокаивало Майера. Он вдруг окончательно понял, что купит квартиру, даже, если она окажется в жутчайшем состоянии. Иногда у мужчины возникали такие предчувствия. Это был его дом, его лифт, его холл и его хмурый консьерж. Никому другому это место принадлежать не будет, квартира уже его, и точка. Майер облокотился на железные перила, идущие вдоль стен кабины, и от нечего делать принялся рассматривать в зеркале своё отражение. Внезапно плавный поток мыслей был прерван тихим пугающим звуком, донёсшимся откуда-то из шахты. «Что это? — с удивлением подумал писатель, прислушиваясь. — Кто-то стонет?» Стон раздался ещё раз, а затем детский голосок вдруг негромко запел старую считалочку: Раз, два, три, четыре, пять! Приходи ко мне играть. Будем мы с тобой скакать И считалку напевать. Пять, четыре, три, два, раз! Подарю тебе алмаз, Расскажу я свой рассказ, Вырву жизнь из твоих глаз! «С ума сойти, у детей считалочки…» — поёжился в неприятном ознобе мужчина. Голос был тихий, почти неслышный, но последнюю фразу ребёнок пропел как-то очень громко и утробно. Словно дитя находилось где-то совсем рядом, возможно на кабине или под ней. Майер тут же непроизвольно представил адское существо, прицепившееся снаружи к лифту и принюхивающееся к вентиляционным решёткам. Чувствуя запах своей жертвы, тварь искала возможность проникнуть внутрь. «Чёртово воображение!» — Холлуэй мотнул головой, прогоняя яркие образы.

***

Двери лифта открылись, на пороге стояла маленькая девочка лет шести-семи. Милое белое платьице, длинные каштановые волосы, схваченные в два хвоста огромными светлыми бантами, синие глаза и широкая доверчивая улыбка. «Так вот кто пел эту считалочку!» — с облегчением подумал Майер, почти сразу же забывая недавний страх. — Здравствуйте, а Вы кто? — спросила малышка, с интересом глядя на мужчину сверху вниз. — Я Вас раньше здесь не видела. — Я писатель, — таинственным голосом ответил Холлуэй. — Только это большая тайна, так что никому не говори, ладно? — Ладно, — серьёзно кивнула девчушка. Глаза её загорелись детским восторгом. — А что вы пишете? Сказки? — Да, сказки, — подтвердил мужчина. — Для взрослых дам. — Ух, ты! — с восхищением проговорила малышка. — А дадите почитать? — Когда вырастешь, обязательно дам, — торжественно сказал Майер, поднимая для клятвы правую руку. — Давай знакомиться? Я Майер Холлуэй, а ты кто? — Марта Конти, — представилась девчушка. — А где Вы будете жить, мистер Холлуэй? — Зови меня просто Майер, — попросил мужчина. — Не люблю официальностей. — Ой, это здорово! А то все вокруг такие надутые, словно индюки. — Марта слегка нахмурилась. — Мне даже поговорить не с кем, кроме мамы. Правда, она не часто дома бывает, в основном всё на гастролях где-то… — тихим голосом добавила малышка, а затем гордо произнесла: — Моя мама певица. Майер вдруг сообразил, почему фамилия девочки показалась ему смутно знакомой. — Мишель Конти? Это твоя мама? Она замечательная певица! Я очень люблю её слушать. У твоей мамы потрясающий голос! — Спасибо, — важно поблагодарила Холлуэя малышка. — Так, где Вы будете жить? Здесь, вроде бы, все квартиры заняты. — Знаешь, где жила мадам Эстель? — спросил писатель. — Её квартиру продают, я хочу поселиться в ней. — Знаю, конечно! Хотите, я Вас провожу? — Марта протянула руку. — Хочу! — согласился Майер, обхватывая своей широкой ладонью узкую ладошку девочки.