Приют забытых душ

В апартаментах было тихо и сумрачно. Стоя в коридоре, сквозь открытые двери писатель мог видеть комнаты, погружённые в сумрак. Несмотря на то, что за окнами был на удивление ясный день, солнечный свет не мог пробиться сквозь тяжёлые бархатные шторы, закрывающие большие и широкие окна. На комоде, стоявшем в прихожей, Майер заметил выцветшую фотографию. Взяв в руки тяжёлую рамку, писатель вгляделся в аристократичные черты женщины средних лет. Прямо по уголку снимка шла размашистая надпись: "Эстель Лауффманн". Холлуэй осторожно поставил фотографию на место, машинально отметив след в пыли, оставшийся от рамки. — Я давно здесь не была… — протянула Марта, испуганно хватаясь за руку писателя. — Перед смертью мадам Эстель перестала любить детей, она часто хмурилась и отворачивалась, видя меня. Я её очень боялась, если честно… Последнюю фразу девочка добавила почти шёпотом, озираясь по сторонам и, словно бы страшась увидеть бывшую хозяйку квартиры. — А куда она делась? — почему-то тоже шёпотом спросил Холлуэй. — Не знаю, её давно уже не видно, — ответила малышка, доверчиво глядя на мужчину. — Если честно, то я даже рада, что вместо мадам Эстель здесь будете жить Вы. — Да, наверное, это здорово, — задумчиво кивнул Майер, направляясь по коридору в ближайшую комнату. Запах в квартире стоял не очень приятный, отвратительная сладковато-тухлая смесь. Словно здесь сдохло какое-то мелкое животное. «Крыса, скорее всего, — подумалось писателю. — Или мышь…» Зайдя в ближайшую комнату, Майер подошёл к окну и резким движением раздвинул тёмно-бордовые шторы, впуская яркий дневной свет. В воздух тут же взметнулось облако пыли, заплясав в лучах солнца сверкающими искорками. Холлуэй чихнул, Марта, подошедшая сзади, тоже. Они переглянулись с заговорщицким видом, чувствуя себя чуть ли не преступниками, посмевшими впустить солнце в эту обитель сумрака. Нос неимоверно чесался, и мужчина потёр его, вызвав новый приступ чихания. Малышка засмеялась, глубоко вдохнула, закашлялась и тоже принялась смешно чихать. — Да, здесь явно требуется уборка, — прогундосил писатель, зажав пальцами нос и увлекая свою спутницу в коридор, подальше от клубившейся в лучах пыли.

***

Миновав несколько комнат, молодой человек остановился на пороге кухни, окидывая её быстрым взглядом. Запах шёл отсюда. Странно, вроде ничего такого, что могло бы испускать эту ужасную вонь. Кафельный пол, покрытый слоем пыли. Круглый стол, стоящий посреди просторного помещения. Пара явно старинных стульев, один отодвинут от стола так, словно некто, сидящий на нём, только-только закончил обед и вышел. На столе одинокая чашка, взятая из дорогого сервиза, видневшегося за пыльными стёклами старинного буфета красного дерева. Длинный, во всю стену, разделочный кухонный стол, блестящая никелированная мойка и электрическая плита последнего поколения выглядели крайне нелепо рядом с антикварной мебелью. Так что же так мерзко пахнет? Может быть, в чашке найдётся ответ? Майер сделал несколько больших шагов, заглядывая в старинную посудину. Внутри ничего не оказалось. Лишь тонкая трещина, пересекающая дно и одну из стенок. Вообще не понятно – зачем здесь эта разбитая чашка? Что с ней делала старуха? Марта возникла возле дверей, словно белёсое привидение, заставляя Холлуэя вздрогнуть. На пару мгновений сердце замерло, а затем неровно пустилось вскачь. — Как же ты меня напугала, малышка! — признался, усмехнувшись, писатель. — Простите, Майер, — робко улыбнулась девочка. — Мне вдруг стало страшно, и я пошла за Вами. Немного помолчав, Марта Конти вдруг прошептала так тихо, что мужчина еле-еле расслышал: — Там что-то было… В спальне мадам Эстель… Что-то ужасное. — Тебе показалось. — Холлуэй был почти уверен в том, что говорил. Почти. — Наверняка, это просто сквозняк шевельнул шторы, а ты и испугалась, глупенькая. — Да, наверное, это так, — совсем по-взрослому кивнула малышка. — Ну, что, пойдём, я отведу тебя домой? Мне ещё надо успеть пообщаться с агентом, чтобы купить квартиру. — А когда Вы сюда переедете? — Марта взяла мужчину за руку, следуя за ним к выходу. — Надеюсь, что сегодня к вечеру, — преувеличенно бодро ответил Майер.

***

На лестничной площадке, возле лифта, девочка вдруг остановилась. Её большие тёмно-синие глаза с тревогой следили за писателем. — Что с тобой? — с удивлением произнёс Майер, оглядываясь. — Вы уже уходите, да? Ладошка Марты выскользнула из широкой руки Холлуэя. На мгновение Майер вдруг почувствовал странную пустоту внутри, будто бы у него вырвали частичку души. Писателю очень понравилось возиться с малышкой, и сейчас молодой человек неожиданно понял, что пришло время прощаться. — Да, ухожу, — Холлуэй кивнул, нажимая кнопку лифта. — А ты? Ты же куда-то собиралась? Может, нам по пути? — Нет, я просто гуляю тут. — Марта отступила на шаг от лифта и с непонятной тоской посмотрела вдоль широкого коридора, идущего куда-то вглубь дома. — В квартире одной скучно, вот я и выхожу побродить по дому. В коридорах всегда кто-нибудь встречается. Вот сегодня это были Вы. Вы ведь ещё придёте, правда? — Конечно приду! — Майер поднял руку ладонью вверх. — Клянусь! Двери лифта мягко разошлись в стороны, девочка вздрогнула от неожиданности, быстро оглянулась назад и отступила ещё на шаг. Холлуэй вошёл внутрь кабины и, послав малышке воздушный поцелуй, нажал кнопку первого этажа. — Ты знаешь, где я теперь поселюсь, заходи в любое время, всегда буду рад тебя видеть! — крикнул Холлуэй, когда створки лифта стали закрываться. — Обязательно зайду! — улыбнулась Марта.

***

Консьерж встретил его настороженным взглядом. — Ну, что, осмотрели квартиру? — спросил пожилой мужчина, забирая у писателя выданный ранее ключ. — Да, мне всё понравилось, вот только пахнет там не очень приятно, — Майер слегка наморщил нос. — Да уж... Консьерж немного помолчал, словно раздумывая над дальнейшими словами, и продолжил: — Ну, старуха жила одна. Она никого к себе не пускала. Сами понимаете, какой может быть порядок у девяностолетней женщины? Отсюда и запах соответствующий. — Ей было девяносто лет? Холлуэй слегка удивился. Почему-то писателю казалось, что бывшей обитательнице квартиры ещё не исполнилось и шестидесяти. Теперь, немного задумавшись над этим, Майер и сам не мог понять, с чего он это взял. Фотография на комоде? Но ведь снимку могло быть немало лет. — Да, мадам Эстель была у нас долгожительницей. До тех пор, пока... Пока не умерла. Молодой человек машинально отметил некую заминку в ответе старика, но не придал ей значения. Его мысли уже были заняты предстоящим переездом. — Скажите, когда можно будет окончательно вселиться? — Да хоть сейчас, — неохотно ответил консьерж. — Наследники даже не озаботились тем, чтобы вывезти всю мебель, так что можете считать, что она Вам перешла вместе с квартирой. Сейчас принесу телефон их агента, позвоните ему, раз решились на покупку. Пожилой человек направился к двери, не замеченной ранее Майером, заглянул в свою квартиру и вскоре появился на пороге с прямоугольным кусочком вощёной бумаги. На визитке красивыми вензелями было выведено название какой-то конторы и несколько телефонов для связи. — Да, и ещё один момент! — уже крикнул, преодолевая ступеньки, писатель. — Там малышка на пятом этаже гуляет, Вы уж проследите, чтобы с ней ничего не случилось, договорились? Холлуэй выскочил на улицу, окунаясь в солнечное утро. Консьерж удивлённо приподнял левую бровь, пожал плечами и удалился в свои скромные апартаменты.