Сложность жизни Страны.

Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько сложна жизнь Страны? Именно Страны-человека, а не той страны, в которой Вы живёте. Я, если честно, никогда. Точнее, я всегда думала, что они живут припеваючи и ни в чем себе не отказывают. Типа они же Страны, у них есть деньги и огромный дом. Всегда есть еда в холодильнике и вещи в шкафу. Они умны, знают историю и прочие науки. Думала, если они Страны, то им все дозволено… Вот только я не думала, как состояние их «земель» влияет на них самих. Не думала, что все войны и политические разногласия ослабляют их и делают им больно. И я вообще не задумывалась о том, что становиться с ними, когда их своеобразному правлению приходит конец. Я не думала и не знала. И из-за этого я в самые сложные времена завидовала им. Зря, очень зря, ведь если бы я знала, ЧТО случится со мной я бы и мысли о этой злосчастной зависти не пропустила. Никогда! *** — Мам, а чё сегодня на ужин? — спрашиваю я, заходя на кухню, откуда исходил не очень приятный запах. Вообще, моя родительница не умела готовить и еда получалась просто отвратительной, но есть как ни как хотелось. — Плов. — От самого названия блюда меня чуть не вырвало. Не в обиду, конечно, тем, кто любит это, например, казахам, но его я ненавижу, а в исполнении моей матери… Короче, это пиздец. — Я-я наверное схожу прогуляюсь. — Попыталась смыться я. Пусть папа этот «дар» бога ест, а я ещё пожить хочу! — Угу. Но я уже не слушаю, а топаю в свою комнату и вспоминаю, осталось ли у меня в заначке немного деньжат, хотя бы на шавуху с кофейком или ещё чем. Жрать-то охота, а мама больше солдат, чем домохозяйка. Да, да моя мама работает в армии и неплохо так зарабатывает. А если к этим деньжатам приплюсовать зарплату моего папы, который является генералом, то получается кругленькая такая сумма. Как вы поняли, живём мы богато, вот только недавно маме суд присудил что-то выплачивать и поэтому все это сократилось примерно раза в три. Там у них такой шум был!.. Я конечно не очень разбираюсь в таких вещах, несмотря на то, что мои родители военные, но я попытаюсь… Если коротко, то у мамы на работе есть очень ленивые сослуживцы. А они сколько то там раз сдают какое-то ФИЗО или как это там называется?.. Итак, матушка-лень пересилила совесть и эти твари заплатили за результаты, а потом это все выяснилось и теперь в не зависимости от того, кто участвовал, а кто нет, выплачивают моральную плату стране все. Это было примерно полтора года назад, а я до сих пор проклинаю этих тварей, потому что предки сократили мне карманные. Вот так вот… Выхожу я из подъезда и смотрю на небо. Достаю из кармана пачку сигарет и беру одну в зубы, а потом поджигаю ее спичкой. Несмотря на то, что мои родители строгие и правильные, у них нет времени следить за мной. Мама теперь домохозяйка и вся в делах, папа в постоянных разъездах… Курить я начала относительно недавно. Примерно тогда когда поняла, что моей семье приходит конец. В смысле мои родители хорошие, любят меня и даже стараются делать вид, что любят и друг друга, но я ведь не глупая, да и не маленькая уже. Мне как никак почти четырнадцать. Ребёнком я всегда была смышлёным, вот только мои розовые очки разбились слишком поздно… Стандартная проблема: папа изменяет маме, а та терпит. Они оба терпят друг друга ради меня и я правда благодарна им за это, но… Не нужно мне такое «счастье». Я отрываюсь от созерцания неба со звёздами и, выдыхая никотиновый дым, бреду по улицам. Москва. Везде горят фонари и мигают яркие вывески на магазинах. В такое время здесь как ни крути много народу. Почему родители отпускают меня в такое время? Я — дочь военных и поэтому физическая подготовка у меня на высшем уровне. Потому что папа так сказал… До моего рождения он хотел мальчика, а получил девочку. Ну вот он и воспитывает меня, как сына. Лупит за плохие оценки и поощряет за хорошие. На "отлично" я знаю лишь некоторые предметы. Историю например, или физику. А ещё я с детства интересовалась географией. Мне всегда было интересно что где находится. А остальные предметы так, четверки, ну и иногда тройки. Особенно трудно мне доводились иностранные языки. Я вот, например, учу немецкий. Честно? Я даже переводить не умею, что уж там до строения предложений? За раздумьями я и не заметила, как дошла до ларька. Заказав себе одну большую с чашкой кофе, я села на лавочку неподалёку и начала ждать. Минут через пять мне выдали эту священную пищу, создатель которой сейчас нежится в раю. И кофеёк. Иду я такая, жру себе, никого не трогаю, как на больших экранах новости начинаются. Сообщается о том, что Российская Федерация начала войну с Соединёнными Штатами. Точнее наоборот, Штаты начали войну с РФ. Черт. Я быстро достаю свой навороченный смартфон и набираю маму. Отклонила. Потом набираю отца. Гудки шли долго, но никто не ответил. И тут к нам с экранов телевизоров снизошёл сам Путин. Призывал к спокойствию и благоразумию. И тут я понимаю, что нахожусь в самом эпицентре толпы зевак и, если сейчас начнется паника, то есть вероятность того что я просто напросто отсюда не выберусь, ведь… Я человек низкого роста и заметить меня в такой ситуации трудновато. И представьте себе: толпы людей начнут свое движение, несмотря на дорогу. Меня же просто повалят, наступят и даже не заметят этого! — Лучше бы я дома ела мамин плов… — тихо шепчу я. Вдруг над моей головой гремит взрыв и здание начинает рушиться падая прямо в мою сторону. Сердце пропустило удар, а потом начало биться с такой скоростью, что любой двигатель машины позавидует. В крови начал бурлить адреналин, и я сорвалась с места, пропихиваясь сквозь толпу. Мне было страшно. До усрачки страшно. Я боялась за собственную шкуру, а остальные в этот момент не шибко меня волновали. Я и незаметила как уронила недоеденную шаверму и разлила на себя кофе. Мне было просто начхать на это. Я и несколько уже очнувшихся зевак просто бежали без оглядки. Я услышала как сзади меня упало что-то огромное, а потом последовали крики и мольбы о помощи. Мне, как и многим другим людям, было плевать. В небе проносились вертолеты и беспилотники. Почему они не предупредили заранее?! Блять! По щекам ручьями текли слезы. Интересно, они будут щадить детей или, как фашисты, всех расстреляют? Ну, или отправят в концлагеря… Хотя… Нет, не думаю что Америка настолько жестока. Я так глубоко задумалась о предстоящем будущем, что и не заметила, как споткнулась и с визгом упала. Меня хватают за руку и буквально рывком поднимают и затаскивают за угол. Ну вот и все. Пришел и мой конец. Правда, я думала, что он наступит чуть позже и при других обстоятельствах… Он меня ограбит и убьет? Или изнасилует, что кстати говоря, наврятли. Ситуация не та, да и внешностью красивой я не обладала. Наверное… Меня прижали к груди крепко, вроде как обнимали. Я же вся дрожала, как осиновый лист на ветру. Сама не осознавая своих действий, я прижалась к этому кому-то и заплакала пуще прежнего. — Ну чего ты разревелась, а? — говорит кто-то прямо над ухом. Голос был немного басистый и успокаивающий. Все-таки это мужчина. Нет, все же можно было предположить, что это сильная женщина-доска с мужским голосом, но это как-то неправдоподобно… Где-то прогремел взрыв, потом ещё и ещё. Мне показалось или при каждом таком разрушении мужчина вздрагивал и прижимал меня к себе посильнее, болезненно шипя. Людские крики, грохот обрушивающихся зданий, шум вертолетов и даже стрельба. Все это смешалось воедино и отдавалось звоном в голове. Внезапно незнакомец поднимает меня и от неожиданности я хватаю его за шею, утыкаясь в плечо. Пахло мужским одеколоном. На удивление он был более приятен, нежели одеколон отца. Мужчина легко бежал, не смотря на то, что я человек не лёгкий. Во всех смыслах этого слова. Спортсмен? Солдат? Неизвестно… — Ты как? Ничего не болит? — спрашивает мужик сажая меня на обломок какой-то стены. Я же до сих пор не могла его отпустить, как бы не хотела. — Н-нет. — еле как произношу я сквозь всхлипы, до сих пор не открывая очей. — Н-не уходи, п-пожал-луйста. — Не уйду, не уйду. Куда я денусь? — чуть смеясь спрашивает мой спаситель, зарываясь в мои густые, но короткие волосы. — Как тебя звать-то? — продолжает допрос он, одевая мне на голову… Что-то. По ощущениям это было что-то вроде шапки-ушанки или типа того… — Н-настя. — отвечаю я. — А родители где? — Я-я не знаю. Он-ни военные… — Я понял. Несколько минут мы ещё посидели так, и он снова поднял меня и понес куда-то. Шли мы долго. Звуки войны становились все тише и тише, пока совсем не прекратились. Страх потихоньку отступал, и я приоткрыла глаза. Моему взору предстала лесная поляна, отдаляющийся город и дорожка по которой шел мужчина. Иногда он вздрагивал и останавливался, но потом все равно продолжал идти. Он живёт в лесу? Подождите-ка… Разве лес не находится на другом краю Москвы? Неужели мы так долго шли? Посмотрев вправо, я увидела затылок русого мужчины. Одет на нем был бежевый свитер и, скорее всего, черные джинсы. Нос чуть ниже переносицы и левая щека неприятно защипали. Видимо, поцарапала во время падения. Затем ладони неприятно зажгли на пару с коленками. Чувствую крындец моим джинсам. Где-то вдалеке пела кукушка. Шуршала листва на деревьях, а ещё откуда-то доносилось течение речушки. Идиллия. — А… Как зовут Вас? — тихо и несмело спрашиваю я. — Мм… Называй меня Иваном. — Ваня? Хм, держу пари это не его настоящее имя. Почему он представился чужим? Скрывает что-то? Может стесняется того, как его на самом деле зовут? Возможно. — Хорошо. Не очень продуктивный диалог, согласитесь. Как продолжить его я не знаю. Но так называемый Ваня взял инициативу в свои сильные и крепкие руки. — Фамилия твоя как? — Соколова. — Соколова. — Иван призадумался. — Не твой ли родитель Соколов Степан Иннокентьевич? — Откуда вы знаете? — полюбопытствовала я. — Ну, это не сложно, твой папа весьма известный генерал Российских войск. — усмехается собеседник, на что я лишь пожимаю плечами. Дальше мы шли молча. Через несколько минут мужчина поднялся вверх на крыльцо и по-видимому достал ключи от дома. Потом послышался щелчок и мы вошли в избу, предварительно Иван придержал меня за голову, что бы я не ударилась о косяк. Почему он заботится обо мне, как о маленьком ребенке? Если так посмотреть, он мог давным-давно поставить меня на ноги и сказать, чтобы я шагала своими двумя. Проходя по коридору я увидела зеркало, а в нем себя. Вся чумазая, растрёпанная, с заплаканными глазами, расцарапанным лицом и в шапке-ушанке. О боже мой. Папа бы увидел, свалился бы со смеху. Мужчина посадил меня на диван в зале, а сам пошел, предположительно, в ванную, наказав мне сидеть. Окей. Здешний интерьер не отличался от интерьера городской квартиры. Даже плазменный телек есть! Вернулся Иван с чашкой воды, полотенцем, аптечкой и расчёской. Начал натирать мое и без того многострадальное личико и протер мои ручонки. А когда задевал царапины, то был награжден моим болезненным шипением. Затем начал расчёсывать. Теперь мне кажется, что он обращается со мной, как с куклой. Во время процесса спрашивал меня о всяких мелочах. Постепенно я даже перестала обращать внимание на то, что передо мной совершенно незнакомый мне человек. В конце он дал мне пластырей. — Есть хочешь? — интересуется мужик, на что я активно киваю в знак согласия. Мне очень хотелось есть. Надеюсь, это не плов. Я пошла за своим спасителем на кухню. Маленькая, но уютная. А ещё здесь дохуища пыли! Это ведь нарушение санитарно-гигиенических правил! Кто-то пересмотрел Ревизорро… Я сажусь за стол и передо мной ставят тарелку борща. Я быстро начинаю есть, даже несмотря на то, что он без майонеза. Иван сел напротив меня и просто наблюдал. Кстати, выглядел он ничем не примечательно. Русые волосы, голубые глаза и светлая кожа. — Что ты делала в эпицентре… Всего этого? — подозрительно смотрит на меня лесник. — У мама готовить не умеет, ну вот я и решила шаурмы на ужин поесть. Как видишь: не успела. — проглотив кусок хлеба тараторю я. — Не торопись, подавишься ведь. — предупреждает сидящий напротив. — Неужели настолько ужасно? — кивок. — Ясно все с вами. После трапезы хозяин дома отправил меня в душ, вручив полотенце и свою старую майку в качестве сменной одежды. Голову пришлось мыть мужским шампунем, но жаловаться было верхом наглости. Стоя перед запотевшим зеркалом в ванной комнате, я рассматриваю себя. Мокрые каштановые волосы доходящие примерно до мочки ушей, пластыри на щеке и переносице, разбитая губа, длинная чуть выше колена мужская майка, синяк над бровью и заплаканные болотно-зеленые глаза. Ни один пластический хирург меня уже не спасет. Все ещё суша волосы полотенцем, выхожу. Хотелось спать. Ваня сидит на диване. Я сажусь рядом с ним. По телевизору шли непонятно как показывающие Новости. Были помехи и посторонний шум, а потом связь прервалась. Все как в фильме ужасов. Махровую ткань, которой я пыталась хоть как-то высушить волосы, перехватили и рядом сидящий мужик начал проделывать похожие махинации, только более интенсивно и действенно. — А что будет дальше? — нарушаю тишину я — Мне покуда знать? Я не провидец. — Но ты ведь взрослый. — как-то слишком наивно аргументирую я. — Взрослые знают все. — Это не тот случай, малая. И вообще, иди-ка ты спать. Если что прямо по коридору вторая дверь справа. — Оки-доки. — я встаю и направляюсь по указанному маршруту, лохматая, как домовёнок Кузя. Уже на месте я просто без сил падаю на кровать. — Сумасшедший день. Сумасшедший мир. Царство Морфея с радостью приняло меня в свои медвежьи объятия.