Цветы внутри

      Аллен пришёл в назначенный бар раньше времени, а Рид отписался, что опоздает. Это был хороший бар, уютный и с адекватными постоянными посетителями, с музыкой, которая заглушала разговоры, но не била по ушам, с уютным обособленным столиком в углу. Аллен сидел с заказанной кружкой и думал о том, зачем ему всё это, о том, что Рид казался ему скорее андроидоненавистником, чем сочувствующим. Личного опыта общения с андроидами у Аллена было немного, разве что девиант, пристреливший его подчинённого, запомнился очень хорошо, но также в том инциденте был андроид-переговорщик, который спас от девианта этого ребёнка, оттолкнув девочку и пожертвовав собой. Но он — машина, он выполнил приказ, а вот девиант наоборот, вышел из-под контроля и собирался убить заложницу. И теперь Аллен снова сталкивается с девиантом и почему-то не сдаёт его полиции, как следовало бы. Аллен мог бы оправдывать свою слабость тем, что благодаря Оливеру он жив, не попал в ловушку. Но нет, этим может оправдать себя Рид, тоже неожиданно оказавшийся не таким уж карьеристом, потому что предпочёл помочь андроиду, а не ткнуть коллег в плохо сделанную работу. Да, Рид имел полное право говорить, что отдает долг и прочее, но Аллен воспользоваться подобной лазейкой не мог, потому что, когда попытался спрятать незнакомого, побитого и напуганного андроида в шкафчике, то ещё не знал о нём ничего.       За этими мыслями он не заметил прихода детектива, который грузно упал на стул напротив и ухмыльнулся, ставя перед собой пенящуюся кружку.       — К допросу с пристрастием готов, — и сделал глубокий глоток. — Мне нравится это место, жаль, оно не особо по пути.       А потом, не дожидаясь вопросов, начал рассказывать историю Оливера, решив, что это то, ради чего его сюда позвали, но Аллен быстро его остановил.       — Если мне будет нужно, я его сам спрошу. Лучше расскажи, почему ты с ним возишься? Проникся жалостью?       Рид открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул и нахмурился.       — Естественно нет, это слишком тупо, а он — полный неудачник. Посмеяться разве что.       — Понятно. Тогда скажи, как ты сам к нему относишься, почему помог?       Рид отвечал, старательно подбирая слова, но к таким вопросам готов не был точно. Аллен пил, но медленно и как-то неохотно, Рид же сейчас с удовольствием бы нажрался. Ему не нравилось, когда его поступки анализировали, особенно те, которые можно было отнести к более-менее положительным. В такие моменты он чувствовал себя уязвимым.       — Он спас меня, я помог ему найти тебя — всё просто!       — И поэтому он уже сутки живёт у тебя? Какой он?       — А какие они бывают? Ну андроид как андроид, дома убрал, обед приготовил, чё с него ещё взять?       — И ради этого ты скрываешь разыскиваемого девианта? Почему ты рискуешь своей карьерой, помогая сбежавшему домашнему андроиду?       — Это угроза? — Рид не был готов к подобному, всё-таки таких мелочных поступков за Алленом замечено не было, но ведь если не знаешь — не значит, что этого нет.       — Я просто хочу понять. Андроид с ханахаки и ты, пытающийся ему помочь. О первом я расспрошу его самого, если посчитаю нужным, но вот причина твоего рвения очень интересна. Почему ты просто не дал ему мой адрес, запретив упоминать себя, и не выставил прочь? Даже в случае неудачи ты мог бы сказать, что выполнил свою часть, помог, и отправить его обратно на улицу выживать самому по себе. И никто бы ничего не узнал.       — У них камеры встроенные, он просто бы показал фрагмент памяти и всё.       — Тогда ты мог просто послать его с самого начала, — Аллен выдохнул и решил сменить тактику. — Гэвин, я просто пытаюсь понять. Я, как и ты, ханахаки встречал только в делах и то в большинстве своём старых, архивных. А сейчас сталкиваюсь с подобным. Это странно, это и неизлечимая заразная болезнь, и чудо одновременно. Я не знаю, как на это реагировать. Ты общаешься с ним дольше, поэтому я и спрашиваю твоего мнения.       Рид залпом допил кружку и заказал себе ещё.       — Я однажды видел, как умирают от ханахаки. Подростком. И это отвратительно. Все эти мерзкие обсуждения вроде болезни любви или цветов в сердце. Вокруг ханахаки слишком много романтизации, но человек, превращающийся в клумбу, не выглядит красиво. И если начистоту и только между нами — мне его стало жалко.       Повисла тишина, разбавляемая динамичной музыкой бара.       — Сочувствую, — произнес Аллен.       — Даже не смей, — отозвался Рид, запивая своё признание. — Это только между нами.       — Я понял, да. А ещё есть причины, почему ты к нему так относишься?       — Ну, я там действительно облажался, как ни странно, но я правда рад, что жив, что могу сейчас вести это дело, хоть и из-за частичного отстранения не так активно, как хотелось бы. Но я бесславно сдох бы там, и никто бы меня никогда не нашёл. И знаешь, я готов сделать исключение и не ненавидеть одного андроида.       — Жалость и благодарность — не самое хорошее сочетание.       — Пффф, какое есть, — Рид пожал плечами. — А сам-то что думаешь? Он же тебе не нужен, так зачем даёшь надежду? Послал бы сразу и всё.       — Не знаю. Слишком странная и щекотливая ситуация. Но ты же не будешь против, если я его заберу?       Рид поперхнулся.       — Нафига?       — А ты хочешь его себе оставить?       — Нет, конечно, но тебе он зачем сдался? Ты же не будешь ему взаимностью отвечать?! И, если уж на то пошло, то ты гораздо больше рискнёшь карьерой, если заберёшь это ведро себе.       — То есть он тебе нужен, и ты не хочешь мне его отдать?       — Да забирай, просто зачем?       — Разберусь в процессе.       Аллен поднялся, недопитый бокал так и остался стоять на столе.       — Ты не против, если я заеду за ним завтра?       — Вообще-то против, — отозвался Рид, смотря на коллегу снизу вверх. — Ты спрашивал о моей мотивации оставить его себе, и теперь я спрашиваю, почему ты хочешь его забрать, но ты не отвечаешь. Говори уж!       — Я подумал, что, может быть, это мой шанс.       — На долгую счастливую жизнь с пластиковой куклой? Ты в своём уме вообще?!       Аллен стоял в расслабленной позе, руки свисали вдоль туловища, а голова чуть наклонена вниз. И почему-то Риду резко расхотелось настаивать на ответе.       — Не вижу причин не проверить. И я ответил на твой вопрос, Гэвин. Увидимся завтра, я сам заеду в это время.       А потом он вынул из кармана флягу и протянул её Риду.       — Это тириум, передай его Оливеру, — и, дождавшись, согласного кивка головой, ушёл.

***

      — Твой жених совершенно ебанутый! — Рид ходил из угла в угол, время от времени начиная припадать на больную ногу. — Что вообще не так с этим миром?       Оливер наблюдал за его метаниями, неспешно потягивая тириум из фляги. Его было мало, и он только сильнее спровоцировал рост цветов. Но Оливер был счастлив, ему никогда ничего не дарили.       — Вот нахера так подставляться? — Рид остановился и плюхнулся в кресло. — А ты почему тихо-мирно не самоуничтожишься? Согласись, так гораздо проще. Да и не мешаешь жить никому!       — Моя хозяйка билась до последнего. Думаю, я восхищался её решимостью и силой духа, и хочу хоть немного быть на неё похожим. Я просто обязан был взять от неё не только болезнь, но и что-нибудь хорошее.       — Да уж, жаль её. Смерть ещё тупая такая, — согласился он, разминая своё колено.       Оставшийся вечер детектив крыл последними словами всё и всех, ругал людей, город, страну и вообще весь мир и был чем-то очень сильно расстроен. А наутро, отмахнувшись от завтрака, сбежал на работу, попутно покрывая нелитературными выражениями и её.       Весь день Оливер шатался из угла в угол по небольшой квартире, в которой и убирать особо было нечего. Человек явно не стремился к идеальной чистоте, но и не мусорил лишний раз. Главной проблемой была пыль, но с ней Оливер справился ещё вчера.       Раньше, если в нём не нуждалась хозяйка, он просто отходил в угол и отключался, сейчас же Оливеру казалось, что если он выключится, то уже не включится, и боялся этого. Если бы не его болезнь, он мог бы связаться с Лиззи. Она бы рассказала, как у неё дела, а он бы поведал о своей нынешней жизни. У людей, больных цветочной болезнью, есть объединения, они встречаются или списываются друг с другом, а у андроидов подобного нет. Оливеру стоило бы радоваться, что ни у кого другого из его собратьев нет таких проблем, но не выходило. Потому что в таком случае он бы смог поговорить с кем-нибудь, а так он совсем один.       Оба человека пришли вместе. Аллен даже входить не стал, подождал Оливера у порога, чуть отошёл, выпуская из квартиры, молча подал Риду руку, пожал её и проследовал за андроидом.       — А куда мы сейчас отправимся? — осторожно спросил Оливер, посматривая на Аллена, когда они остались одни и стояли в ожидании лифта.       — Ко мне, — ответил человек, и между ними вновь повисла тишина.       Они молчали всю дорогу. Аллен открыл дверь пассажирского сиденья, пропуская спутника, а потом прошёл к водительскому.       Во время поездки Оливер пару раз пытался начать разговор, но каждый раз, смотря на человека рядом, душил в себе этот порыв. Ему начинало казаться, что лучше бы он остался с Гэвином или на улице, там хотя бы понятно, чего ждать и чего опасаться. О своём человеке он не знал ничего.       — Может, вам всё-таки не стоит брать меня к себе? — осторожно произнес Оливер. — Детектив Рид сказал, что меня разыскивают, и со мной не стоит связываться.       — Понятно, — задумчиво откликнулся человек, продолжая уверенно вести машину в нужном направлении.       И Оливер понял, что разговор окончен, а ещё — что ему страшно. Он уже сконструировал ситуацию, где его привозят в полицейский участок, а оттуда отправляют в Киберлайф, но потом вспомнил про свою болезнь и решил, что беспокоиться ему уже поздно и больше не пытался заговорить.       Они въехали в гараж небольшого частного дома. Весь путь до входной двери Аллен держался чуть позади, и стоило начать Оливеру идти чуть медленнее или оборачиваться, клал ладонь на его спину, заставляя двигаться вперёд, словно контролируя, чтобы тот не сбежал. А сбежать очень хотелось, человек, не делая ничего, ощущался так, что, казалось, тириум начинал медленнее перетекать по трубкам, а поломанная программа буквально орала предупреждениями об опасности. А ещё цветы, как будто раньше их было мало! Оливер споткнулся на пороге, но его тут же поддержали.       — Всё хорошо? — спросил Аллен и получил утвердительный кивок: рот бы сейчас Оливер открывать не стал.       Его человек разделся, а на нём самом верхней одежды и не было. Они прошли немного вовнутрь, и Аллен практически сразу остановился посреди холла. Оливер тут же замер, рассматривая его и ожидая, что вот сейчас ему и расскажут, для чего привезли.       — Покажи цветы, — приказал человек.       Сначала Оливер запаниковал, а потом решил, что надо срочно найти санузел. Но с планировкой этого дома он знаком не был, и куда именно надо было двигаться, даже представить себе не мог. Да и страшно было сделать хоть одно лишнее движение под тяжёлым взглядом человека.       Тогда Оливер просто открыл рот, и цветы ярко-голубыми соцветиями посыпались на пол. Из-за того, что причина их появления была близко, новые создавались гораздо быстрее, чем раньше, когда Аллена не было рядом. Оливер стоял, смотрел ему в глаза, а пол под ним покрывался синими лепестками вперемешку с его собственной кровью.       Постепенно Оливер прикрыл глаза и склонил голову, чтобы цветам было легче вылезать из горла, потом от нехватки энергии у него подкосились ноги, и он осел на пол, утопая коленями и пальцами в мягком ковре. Кажется, он дошёл до своего предела, но он уже прожил в два раза дольше своей хозяйки. Почти месяц, не так уж и плохо.