Цветы внутри

      — Я не могу тебе дать адрес, — хмуро произнёс Гэвин, потирая плотно перевязанную грудь. — Место жительства командира спецназа нельзя просто так выдать первому попавшемуся просто потому, что тот попросил.       — Понятно, — кивнул Оливер. — И что мне теперь делать?       Он смотрел на Гэвина своими искусственными голубыми глазами. Те выглядели намного красивее, чем любые человеческие, которые он когда-либо видел. Долбанные куклы почти как люди, только всегда немного лучше. Последнее, чего Гэвин желал в своей жизни — быть обязанным андроиду, но ещё меньше он хотел себе бесславной и бесполезной смерти из-за собственной глупости, как точно было бы на той фабрике, если бы не Оливер.       — Я позвоню ему и спрошу, захочет ли он вообще тебя видеть. Если да, то у тебя будет хоть какой-то шанс, если нет… Ну, ты пытался.       Оливер улыбнулся.       — И не смей подключаться к моему телефону — убью.       — И не думал даже, — Оливер посмотрел на него этим своим по-детски наивным и счастливым взглядом и засветился.       Гэвин аж поперхнулся.       — И не надо вот этой хуйни!       Оливер удивлённо похлопал глазами и перестал подсвечивать свою искусственную кожу слабым, но заметным синим светом, за что Гэвин ему был благодарен. Его мир и так трещал по швам от осознания, что пластиковая кукла может болеть цветочной болезнью, и что ещё более удивительно — что он сам эту куклу пытается спасти.       — Так, свали куда-нибудь в ванную, не хочу, чтоб ты слушал мой разговор.       Они с Алленом не были друзьями. Коллегами — да, но даже близко не приятелями. Совместные операции, иногда расследования. Он уважал Аллена и временами завидовал его карьере, когда-то даже думал податься к ним в SWAT, но быстро понял, что жёсткое подчинение и работа в команде — это всё-таки не его. Он и от напарников-то старался избавляться, но не потому, что с ними было хуже работать, а потому, что быть самому по себе как-то проще.       Гэвин смотрел на телефон и не знал, как начать разговор. «Привет, Аллен, мы с тобой никогда не общались, а теперь у меня дома сидит влюбленный в тебя андроид и блюёт цветами, не хочешь забрать себе? А ещё всегда есть шанс, что это такая хитрая уловка и андроид — киллер, присланный за тобой, чтобы убить, а я как идиот ему поверил и сейчас помогаю достичь цели»‎. Бред, но разве не больший бред, чем андроид с цветочной болезнью?       Он всё ещё не мог долго стоять на ногах и тяжело опустился в кресло, выдохнул и набрал номер.       — Доброго, — поздоровался он. — Это детектив Рид, мы в последний раз пересекались на захвате лаборатории с красным льдом…       Разговор вышел скомканным и неуверенным, но только со стороны Гэвина. Аллен лишь спокойно задавал интересующие его вопросы: кто и зачем хочет его увидеть и почему он должен идти на встречу. Он даже не заметил, как выложил всё, что знал и что не особо стремился говорить. Когда из него вытащили всю информацию и добавить уже было нечего, повисла тяжёлая пауза, за которую Гэвин десять раз умер от позора, поклялся, что пристрелит андроида и проклял тот момент, когда решил из-за собственного идиотизма и внезапно проснувшейся совести не стрелять. Так ужасно он себя не чувствовал очень давно.       — Ясно, — через некоторое время произнес Аллен. — Пожалуй, я хочу посмотреть на этого андроида.       Он назвал место и время в парке, где и когда был готов поговорить с Оливером. На этом и распрощались. Гэвина трясло, он ненавидел щекотливые ситуации, а ещё больше — быть в самом их центре. Как бы ни развилась эта ситуация дальше, он уже сильно облажался, а ведь ему ещё работать с этим человеком. Он даже не предполагал, что может так далеко зайти в помощи другому, причём даже не кому-то живому.       За спиной послышались осторожные шаги.       — Подслушивал? — зло огрызнулся он.       — Немного, — признался андроид и, обойдя кресло, сел рядом с детективом на пол. — У меня нет шансов, да?       — Никаких, — согласился Гэвин, немного успокаиваясь. — Поздравляю, так проебаться — да ты долбанный смертник.       — И всё-таки я попытаюсь.       — Расскажешь потом, как вышло, — он устало поднялся с кресла и побрел в глубь квартиры. — А я досыпать. Дверь захлопни за собой.

***

      Детектив Рид помог, и Оливер с нетерпением и страхом шёл на встречу с тем, кто пробудил в нём цветы. Последние слова детектива он воспринял как неуклюжее приглашение вернуться и был искренне благодарен за них, хотя и пришлось об этом промолчать. Рид явно был из тех, кто ненавидел быть добрым, но, похоже, таким и был.       Аллен подошёл к назначенному месту чуть позже Оливера. Он шёл тихо и смотрел внимательно, и от этого сразу стало очень неуютно. А ещё в памяти тут же всплыли все упрёки Рида: и что не человек, и что пол не тот, и что болен.       — Здравствуйте, меня зовут Оливер, — он неловко улыбнулся. На нём были старая помятая рубашка и джинсы с дырой под коленом, и выглядел он очень странно на фоне осеннего парка и человека в длинном тёмном пальто.       — А меня — Аллен, — представился тот и достал руку из кармана, протягивая для рукопожатия.       Оливер отшатнулся.       — Я… — замялся он. — Детектив Рид должен был вам сказать о том, что я болен и лучше меня не касаться. Извините.       — Касаться нельзя только лепестков, — спокойно проговорил Аллен. — Но я могу надеть перчатку.       — Да, простите, но мне было бы так спокойнее, — Оливер вновь скривил губы в подобии улыбки. Ему было страшно, радостно, беспокойно и очень волнительно одновременно. А ещё человек перед ним смотрел на него тем же взглядом, каким смотрел возлюбленный его хозяйки на нее. С сочувствием, но не пониманием.       Аллен протянул ему ладонь, уже сокрытую чёрной кожей перчатки, и Оливер вцепился в неё обеими руками.       — Я очень рад, что снова вас встретил. Я не ожидал, что вы согласитесь, спасибо вам. И спасибо за то, что спасли меня тогда, — он чувствовал, как в груди сильнее работает тириумный насос, а цветов становится всё больше, и скоро они снова начнут лезть из горла из-за нехватки места в корпусе. — Вы первый и единственный человек, который отнёсся ко мне хорошо. Мне жаль, что прямо сейчас я доставляю проблемы, но у андроидов подобное проходит гораздо легче, чем у людей, поверьте, я знаю. И мне совсем не больно. Я ни о чём не прошу, мне просто очень сильно хотелось сказать вам спасибо. Вы даже не представляете, как сильно помогли мне.       Оливер замолчал, понимая, что ещё чуть-чуть — и изо рта посыпятся цветы. Он осторожно отпустил руку молчащего и не поменявшегося в лице человека и отступил.       — Ты сейчас живёшь у Рида, я правильно понимаю? — только и спросил тот нейтральным голосом.       — Наверное, не знаю, но он сказал мне вернуться.       — Ясно. Если вдруг он решит тебя прогнать или как-либо избавиться — скажи, чтобы сначала связался со мной, — так же безэмоционально продолжил Аллен. — Мне нужно время, чтобы принять всю эту ситуацию. Ты же ведь не ждал от меня мгновенного ответа?       — Нет, конечно нет, — Оливер даже замахал руками для убедительности.       — Хорошо. Тогда, может быть, ещё увидимся, — человек развернулся и пошёл прочь, а Оливер так и стоял, удивлённо смотря вслед, пока тот полностью не скрылся из вида.       Рид его встретил гаденькой улыбкой.       — Время охуительных историй, да, жестянка? — похлопал он по плечу входящего Оливера. — Я даже не смог уснуть, всё думал, пристрелит тебя капитан или помилует. Не выдержал и заказал пиццу, но, чувствую, надо было попкорн.       Оливер, не обращая внимания на хозяина квартиры, проскользнул прямо к санузлу и упал на колени перед унитазом, а когда разжал зубы, то едва сдерживаемые цветы посыпались изо рта.       Подошедший сзади Рид присвистнул.       — Да ладно, — он облокотился о стену, рассматривая дрожащего андроида, который пальцами выковыривал застревающие в горле цветы. — Интересно, если тебя сдать Киберлайф, они тебя сразу утилизируют или всё-таки будут изучать?       — Вы можете проверить, — с безразличием отозвался Оливер. Все цветы, до которых смог дотянуться, он достал, а к ощущению чрезмерной заполненности в грудной клетке уже привык. — У меня действительно почти не осталось тириума. И либо вы сможете мне его дать в ближайшие три-четыре дня, либо лучше и впрямь сдать обратно. Уверен, я вызову интерес у создателей.       Он фыркнул в ответ.       — Да красный лёд проще купить, чем этот ваш тириум, — и вышел, услышав звонок в дверь. — Моя пицца приехала, так что я готов слушать.       Оливер поспешил помочь, всё-таки ещё совсем недавно этот человек не был способен передвигаться без посторонней помощи. Он перехватил коробки у андроида-курьера и потащил к креслу. Видимо, детектив предпочитал есть там.       — Вам сделать что-нибудь из напитков? — спросил Оливер.       — Ага, притащи пиво из холодильника.       Он подкатил журнальный столик поближе к креслу и сложил туда сначала коробки, а потом — принесённое пиво, но Рид быстро перекинул пиццу на диван рядом, схватил одно пиво и положил ноги на столик рядом с остальными бутылками.       — Ну, рассказывай, — ухмыльнулся он.       — Не думаю, что есть шанс, но я попытался донести до него если не чувства, то хотя бы всю свою благодарность, — Оливер опустился на пол и сел, обняв колени.       — Не, ты не понял, — жуя, сказал Рид. — Рассказывай с самого начала.       И Оливер начал свою историю. Время от времени человек его перебивал и вставлял свои комментарии, иногда Оливер осознанно упускал некоторые моменты. Например, он совершенно точно не собирался рассказывать никому из людей про Иерихон и тех, кого там встретил.       — Ты редкостный везунчик, — усмехнулся Рид и глотнул ещё пива. — Знаешь, я сделаю для тебя исключение. Не то что бы я любил смотреть мыльные оперы, но я хочу знать, чем кончится этот пиздец.       Весь оставшийся день прошел относительно спокойно, человек время от времени задавал вопросы. Много вопросов.       «А как ты вообще умудрился влюбиться с первого взгляда?»       «А ты точно уверен, что ты его ни с кем не перепутал?»       «А если бы к тебе все хорошо относились, ты бы во всех влюблялся?»       «А признание работает, если тот, кто говорит его, не любит? И как это вообще проверяется?»       «А можно излечить любовь с первого взгляда более близким общением — например, если человек тем ещё мудаком оказался? Тогда цветы сами отвалятся, решив, что ошиблись?»       «А если заменить все внутренности, то цветы исчезнут? А андроид в таком случае будет новым или тем же?»       Оливер пытался объяснять, но ответов почти не знал. Мог лишь сказать, что хозяйке её возлюбленный, даже в попытке помочь, признаний не делал.       — А вообще я это дело помню, — неожиданно признался детектив. — Не расследовал, но шума было достаточно, чтобы каждый в городе был в курсе событий. Болезнь редкая и своеобразная, всегда привлекала много внимания, а тут ещё и насильно заражённая женщина умирает от неразделённой любви. В общем, не услышать о ней было нельзя. А тебя объявили в розыск, но вот это сделали уже тихо, потому что слишком распространенная модель и никто не хотел паники.       — А почему тогда вы меня не сдали? — удивился Оливер.       — Я не буду работать за других, — пожал плечами детектив. — Не я же расследование веду, пусть пашут, дармоеды. И вообще, что-то я в твоей истории не помню рассказа про прятки от бросившей все силы на твои поиски полиции.       Оливер улыбнулся. Человек ругался, язвил и заставил его убираться, обосновывая это тем, что хозяин в этом доме благотворительностью не занимается, — но при этом вызывал симпатию. И Оливер сам не понимал, почему, пробыв достаточное время среди собратьев и узнав о них больше, всё равно так отчаянно тянулся к людям.       В какой-то момент Рид пришёл и сообщил, что завтра после работы он будет встречаться с Алленом в баре, тот сам позвал.       — Я, конечно, считаю, что Аллен нормальный мужик, но завещают же вроде бы адекватные люди всё своё состояние кошкам и собакам. Так вот, — он указал на Оливера пальцем. — Только посмей не пригласить меня на свадьбу.       — То есть вы думаете, что всё может окончиться хорошо? — наивно спросил тот и улыбнулся.       — Нет, конечно, — оскалился в ответ Рид. — Ты явно не входишь в категорию завидных женихов, и я не представляю, как тебя можно познакомить с родителями и друзьями. Не знаю, как именно поехала твоя программа, но ты — всё ещё вещь, и у бездомной кошки в этом мире прав больше, чем у тебя. И будем реалистами — твой возлюбленный мог позвать меня в бар только для того, чтобы отчитать за то, что тусуюсь с девиантом и наставить на путь истинный, очень авторитетно намекнув, что сдать тебя — мой гражданский долг.       Он развёл руками и, развернувшись, вышел, оставив Оливера наедине с печальными мыслями и уборкой.