Цветы внутри

      — Ой, да просто отволоки его на свалку андроидов, и пусть он сам себя собирает!       Гэвина никто не звал, но он сам решил прийти на следующий день с ящиком пива и ко времени возвращения Аллена домой уже уговаривал третью бутыль, уплетая всё, что наготовил для него андроид. И был в курсе всех событий. Проблемы Оливера у него вызывали разве что желание подколоть и уж никак не сочувствие, но идея собрать необходимые компоненты от уже списанных андроидов, которую он предложил, звучала заманчиво. И даже если они найдут не всё необходимое, это всё равно даст Оливеру больше времени.       — Они нихрена не охраняются. Там летает пара-тройка квадрокоптеров, да и то не факт. Я там как-то нарика одного ловил. Так вот, ни охраны, ни нормального забора, ни даже самого убогого коптера. И я сомневаюсь, что за три месяца что-то кардинально поменялось.       — А если нас поймают? — осторожно вклинился в его монолог Оливер.       — Ты притворишься трупом, а я, может быть, если охрана — или кто там окажется— будут себя хорошо вести, так и быть, не арестую их. Договоримся, в общем. В таких местах всегда есть к чему прикопаться, наверняка либо документы не в порядке, либо забор кривой, и уж точно на них будет тонна жалоб от недовольных жильцов соседних районов, которым если не воняет, то точно шумит или местный контингент не заходит.       Аллену казалось, что звучало всё слишком гладко для успешной авантюры, но Оливер улыбался и, похоже, верил в полный успех, что, конечно, было гораздо лучше, чем то отчаяние и уныние, которые сквозили в каждом его жесте ещё сутки назад.       Они так и решили — собраться в ночь перед выходными и съездить на ближайшую свалку. Гэвин, правда всё время пытался оставить Аллена дома, говорил, что он, будучи детективом, на любой свалке как родной, и для него не будет проблемой обосновать, что он там забыл, а вот как отвертеться от логично возникающих вопросов капитану спецназа не ясно совсем. Но Аллен настоял. Почему-то ему не очень нравилась идея оставлять с ним Оливера. Было что-то в их отношениях такое, что заставляло присматриваться внимательнее. Почему при лёгком и спокойном общении с Гэвином и при более длительном взаимодействии в самом начале Оливер так уверен, что цветы у него именно из-за Аллена? Ведь Гэвин был бы гораздо логичнее по всем параметрам. От него, что бы тот ни говорил или делал, Оливер не ожидал ничего плохого, в то время как Аллен был уверен, что попробуй он сказать хоть одно резкое слово — андроид пришёл бы в ужас и постарался бы исчезнуть из поля зрения и по возможности не вернулся бы обратно. А если бы вернулся, то ещё долго бы боялся. И можно было бы посчитать, что мнение Аллена Оливеру просто более важно, но почему-то сам он не был уверен, что, если б Оливер оказался в ситуации, где надо было выбирать — и не с кем жить, а, например, если речь бы шла о жизни и смерти — он выбрал бы Аллена.       — Эй, капитан, — Гэвин нагнал его, стоявшего над отделенными от тела ногами, пытающимися куда-то уползти.       — Да? — отозвался Аллен, немного поморщившись от громкого голоса товарища в скрипучей тишине свалки.       — Кэп, а ты что-то с андроидом сделал, да?       — С которым? — Аллен обвёл взглядом свалку.       — Со своим, — пояснил он. — Я его по плечу хлопнул, а он отшатнулся от меня и ещё посмотрел так испуганно. Ты это… бил его, что ли?       Повисла пауза. Гэвин выглядел странно нахмуренным и явно пытался не наговорить лишнего, а Аллен выразил удивление.       — Нет, я бы не стал. Мне незачем делать нечто подобное, — начал было Аллен, пытаясь понять, зачем он вообще пытается оправдываться — он же ничего не сделал, но почему-то остановиться не получалось. — Это неразумно, и я не из тех, кому нравится подобное. Может, его это место пугает?       Гэвин хотел сказать что-то ещё, но появился Оливер.       — Я не могу вскрыть андроида. Помогите, пожалуйста.       Оливер выглядел пришибленно и как будто напуганно.       — Ладно, может, и правда проблема в месте. Всё-таки есть тут что-то от фильмов ужасов.       Аллен кивнул, соглашаясь с товарищем.       — Эй, ведро, — Гэвин подбежал к Оливеру и приобнял его, и андроид действительно вздрогнул. — Показывай, кого потрошить надо. Заодно научишь, как чинить ваших. А то знаешь, у нас теперь в отделе ваш собрат, вдруг ему помощь понадобится, а я ничего не знаю.       — Есть только несколько компонентов, потеря которых приведёт к полному отключению без возможности восстановиться. А также если пробить голову. В остальных случаях запчасти можно заменить и включить андроида заново, без потери данных.       — Отлично, тогда мне нужен список этих удивительных компонентов. А если в них ударить, это будет больно?       — Андроиды не чувствуют боли, но это вызовет сильный сбой и чувство повреждённости.       — Мне нравится, как это звучит.       За время диалога Оливер несколько раз пытался выбраться из хватки Гэвина, в то время как тот лишь сильнее прижимал андроида к себе. Это можно было настолько по-разному трактовать, что Аллен решил, что просто понаблюдает за Оливером чуть внимательнее.       В течении пары часов они смогли заменить все истощившиеся компоненты Оливера под не слишком вежливые комментарии Гэвина:       — Я разную расчленёнку в жизни видел, но такую впервые. А эта хрень за что отвечает? А почему у тебя всё светится внутри? Слушай, а ты не радиоактивный? Это пиздец странно. А что за дерьмом у тебя внутри всё смазано? А цветы тебе дышать не мешают? А, ну да, вы не ж дышите. А вообще, я не знаю, ходить, двигаться? Их же дохера! Бля, ну я рад, что ты не человек, наверное, на такой стадии ты бы просто корчился в углу и орал, а так вон, смотри — и ходишь и разговариваешь. И органы себе сам меняешь. Начинаю завидовать, если мне печень откажет, новую никто мне не выдаст, и на халяву на свалке не найду точно.       Аллен чувствовал, как начинает раздражаться от этого бесконечного потока несмешных и неинтересных шуток, но в тоже время ему казалось, что за всё время их похода Оливер старался держаться чуть ближе именно к Гэвину.       Аллен искренне надеялся, что ему всё это только кажется.       Как ни странно, всё действительно обошлось без происшествий. Если не считать полуразвалившихся андроидов, которые цеплялись за людей, представлялись, спрашивали, нужно ли показать товар или продать что-то, а некоторые умоляли пощадить, помочь, спасти, звали кого-то. Аллен прикрывал глаза, видел эти кадры и мог поклясться, что даже во времена службы в армии такого ада не видел. Оливер был тих и замкнут, а на попытку разговорить сказал, что жил на такой же свалке и да, ему было страшно, но не так, как тогда.       Когда они вошли домой, Аллен развернул его, прижал к стене и поцеловал. Ему казалось, что так он покажет, что всё в порядке, что он рядом и будет на стороне Оливера, чтобы ни произошло. Андроид ответил почти сразу, лишь с небольшой задержкой, но с той же страстью что и обычно. Только пальцы, которыми он цеплялся за Аллена, немного подрагивали.       — Ты теперь себя лучше чувствуешь, так ведь? — уточнил он.       — Все системы работают исправно, — подтвердил андроид.       — Тогда давай примем душ и отправимся в постель?       — С радостью.

***

      Оливер почувствовал страх и радость одновременно. Страх от того, что, возможно, в этот раз всё опять закончится сексом, а радость — что будет спать в объятиях своего человека.       А ещё от понимания, что он может очень легко врать. Этот протокол появился ещё при хозяйке, когда надо было как можно убедительнее говорить, что всё будет хорошо. И вот теперь Оливер воспользовался им снова. Осталось только разобрать свои протоколы относительно реакции на действия — почему-то не выходило вписать любое действие Аллена как положительное. Но если поработать над этим дольше, то всё может получиться. Просто надо приучить себя. Неужели он не справится с такой мелочью ради своего человека? Просто радоваться всему, что тот делает. Оливер был уверен, что у него всё получится. Но всё равно надеялся, что вот прямо сейчас произойдёт что-нибудь из ряда вон выходящее и можно будет растянуть путь до спальни ещё немного.       — Что-то не так? — спросил Аллен, когда, раздевая Оливера перед душем, понял, что тот отвечает на его действия чуть заторможенно и словно неохотно.       — Ночь странная, — соврал тот. — И эти андроиды… Я всё это уже видел, и не единожды, но каждый раз так грустно.       — Всё будет хорошо, — Аллен приподнял Оливера, держа его за бёдра, усадил на стиральную машину и продолжил раздевать, параллельно оглаживая, словно успокаивая и поддерживая, целуя, проводя языком по языку, прикусывая нижнюю губу.       В какой-то момент Оливер оказался полностью обнажён перед совершенно одетым Алленом, и это тоже отдалось в глубине программы чувством уязвимости, но он тут же отогнал эту мысль. Он протянул руки и стал медленно раздевать Аллена в ответ. Тот ему не помогал и лишь иногда прерывал его действие поцелуями. Когда вся одежда с верхней части тела была снята, Оливер уже прописал алгоритм действий, приказал себе не отступать от него и поставил эту задачу в приоритет.       Его пальцы легко справились с ремнём и расстегнули брюки, высвобождая уже возбуждённый член. И если бы Оливер позволил себе сказать или дать возможность выбора, он бы предпочёл, как и раньше, оказаться на коленях и просто отсосать, самостоятельно контролируя процесс.       Он прижался ближе и обхватил чужое тело ногами, отдаваясь Аллену.       А позже, лёжа на груди своего человека, слушая биение его сердца и сонное дыхание, не мог понять, почему сейчас ему так хорошо и спокойно и почему так плохо было немного ранее. А главное, почему он никак не может принять секс, перетерпеть, смириться, понимая, что его возлюбленному от этого хорошо? Зачем он всё пытается испортить? Почему, в конце концов, не может игнорировать все дискомфортные ощущения? Ему же не больно, нет никакого вреда. Его возлюбленный его любит, точнее, пытается. У людей же чувства проявляются так? Секс как максимальная близость.       Зажмурившись, Оливер прижался лицом к груди Аллена, и тот, не просыпаясь, положил руку ему на голову и провёл по волосам. Машинально, не задумываясь о жесте. И Оливер вдруг почувствовал, что очень сильно хочет расплакаться.       Он пытался держать это в себе, но в конечном итоге не выдержал и набрал сообщение:       «Мне не нравится секс».       «Охуеть какая нужная мне информация в пять утра». И вдогонку через пару минут:       «Секс — это лучшее, что есть у человечества».       «Я не человек».       «Вот спасибо, я помню. Ты свою «селезёнку» у меня на глазах менял. Это сложно забыть».       «У людей же есть асексуалы. Может, я один из них?»       «Ты — консервная банка, а не человек. Тебе совсем не нравится, да?»       «Мне нравится не всё».       «Ну так скажи ему. Список выдай, пусть мирится с тем, что можно, а что нет».       «Он может расстроиться, я не хочу».       «Серьёзно? Ты ноешь мне, но боишься сказать ему?»       И тут же, не давая времени отправить встречное сообщение:       «У тебя ведь до сих пор цветы, так? Ну, так может, нахуй его?»       И ещё:       «Реально, зачем тебе это? Ну выгонит он тебя, распотроши своих собратьев с запасом и страдай точно так же от неразделённой любви дальше».       И:       «Можешь даже у меня дома. За еду я даже послушаю, какой Аллен хороший. Но недолго».       И последним:       «Реально, если нет разницы, то нафиг всё это сожительство, если оно тебе даже не в радость?»       «Спасибо, Гэвин».       Оливер не знал, когда и отчего стал звать детектива Рида по имени, но решил, что ничего страшного и тот не обидится.       Переходя в спящий режим, он думал, что ему очень повезло ещё тогда, очень давно, встретить именно Гэвина. И что ему бы очень хотелось набраться смелости и поговорить с Алленом. Может быть, завтра, когда тот вернётся с работы. Оливер заставит себя сделать попытку.