Цветы внутри

      — Тебе лучше уйти с Ридом, когда он проснётся, — сказал Аллен тихо, плавно отстраняя от себя андроида.       — Что-то случилось? — спросил Оливер, цепляясь за верхнюю одежду человека, пытаясь помочь её снять. — Это из-за меня или из-за восстания? У вас там что-то произошло?       Аллен перехватил его руки.       — Да, произошло, — он вновь попробовал отстранить Оливера от себя. — Давай отойдём, не будем мешать Риду спать.       Они прошли на кухню, и Аллен заварил себе крепкий кофе. Он устал, он хотел спать и был полностью истощён эмоционально, но собирался всё закончить здесь и сейчас. А завтра, если в городе остался хоть кто-то из медиков, пусть даже андроиды, он приложит все усилия, чтобы попасть на операцию и вырезать цветы с самыми корнями. А если за медицинской помощью надо будет поехать в соседний город, то он без колебаний сделает и это.       — Сегодня я осознал, что всё это время ты любил Рида, а я, ничего не подозревая, случайно влез в ваши отношения, — Аллен помешал кофе, но после первого же глотка понял, что совершенно его не хочет и вылил в раковину. Оливер же смотрел на него во все глаза, удивлённо приоткрыв рот. — Было бы неплохо, если бы ты принял этот факт и попытался донести чувства до того, кто их пробудил, не вмешивая в это меня. Так будет честнее.       Андроид нахмурился, прикусил нижнюю губу и посмотрел на Аллена, словно пытаясь осознать, всё ли он правильно понял.       — Мне очень нравится Гэвин, — осторожно заговорил Оливер, — и я бы многое для него сделал, но я точно знаю, что люблю я только тебя. И мне казалось, что ты в этом не сомневался, — он замолчал ненадолго, следя за реакцией собеседника, но поняв, что его слова не нашли у того отклика, предположил: — Это из-за секса, да? Мне надо было стараться лучше? Или из-за того, что скин перестал сходить? Прости, я постараюсь всё исправить! Хочешь, мы сделаем это прямо сейчас? Я буду очень отзывчивым и сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.       — Твои слова делают только хуже, — Аллен устало потёр глаза и стал избавляться от верхней одежды и обуви. Бросил вещи на ближайший стул, собираясь если и убрать, то как-нибудь потом, и направился в свою комнату.       — Я расстроил вас? — спросил в спину Оливер, шедший чуть позади. — Расскажите, что я сделал не так, и этого не повторится.       Аллен обернулся и смерил андроида взглядом усталым и немного раздражённым. И закашлял, гораздо сильнее, чем днём или утром, чувствуя, как разрастается в груди нелепое чувство, которое он вообще не ожидал, что способен испытывать, и от которого совсем не собирался умирать. Но пока ещё всё было вполне терпимо. Он отёр губы, поймал с языка красный лепесток и протянул Оливеру.       — Ты солгал мне. С самого начала убеждал, что любишь меня, — он сжал лепесток в ладони и прищурившись посмотрел на поражённого Оливера. — Зачем?

***

      Он задрожал и вцепился в кулак пальцами, ошеломлённо смотря в глаза.       — Это я? Это не могу быть я! Я люблю вас, люблю больше жизни, больше всего на свете, я бы умер за вас, я бы всё отдал вам! Простите, что жаловался, я был неправ, ваше благополучие, счастье, удовольствие - всё, что касается вас, для меня важнее всего! — Оливер проговорил все это быстро, паникуя, вспоминая свою хозяйку и очень боясь, что что-то подобное может произойти и с Алленом. Он хотел донести до Аллена всё, что чувствует и как можно быстрее, чтобы он понял, услышал, чтобы не успел отмахнуться или перебить, но тот молчал, смотрел в глаза андроиду нечитаемым взглядом и ничего не говорил. И Оливер начал понимать, что всё сказанное на самом деле не имеет никакого смысла и уже тише добавил: — Я не могу быть источником этих цветов.       — Больше некому, — пожал плечами Аллен и направился в душ.       — Я правда люблю вас, — Оливера не смутила закрытая дверь, не заперто на замок — значит, можно, его дело гораздо важнее. И он вошёл следом. — Я не знаю, как доказать, но я действительно сделаю для вас всё на свете. Просто скажите, что мне делать?       В его глазах плескался ужас, он безотчётно вцепился пальцами в футболку.       — А как твои цветы? — Оливер отшатнулся, пальцы его разжались, и он, словно прикрываясь, приложил скрещённые ладони к своей груди.       — Они есть, но сейчас вроде уже не растут. Просто лежат внутри. Думаю, чтобы они пропали, надо вскрывать корпус и удалять их физически.       — И как давно они перестали расти? — продолжал расспрашивать его Аллен. Голос его был безразличен, а сам он монотонно, хотя и не спеша, раздевался, явно намериваясь отмыться от всего, что произошло с ним за день, и не важно, останется тут Оливер или нет.       — С того момента, как я покинул Иерихон, — осторожно произнёс Оливер.       — С того момента, как Рид вытащил тебя оттуда… Понятно, — Аллен кивнул. — А теперь выйди из моей ванной.       Но Оливер, словно не слыша, закачал головой.       — Нет. Это не так. Я отлично знаю, что чувствую и к кому. Может быть, это у вас чувства не ко мне? Вас окружает столько людей, среди них наверняка есть те, кто вам гораздо ближе навязавшегося андроида. Я до сих пор не понимаю, как вы меня вообще приняли! Да я в лучшем случае рассчитывал, что вы скажете что-то вроде: «Спасибо, что рассказал и извини, мне неинтересно». То, что вы меня приняли, оставили жить у себя — это за гранью везения. Всё не должно было быть так хорошо, понимаете?!       Аллен нахмурился сильнее.       — Подожди меня в спальне, я всё-таки отмоюсь сначала, а потом обсужу с тобой всё это.       Оливер настороженно кивнул и вышел.       — У меня есть теория, — сказал Аллен сразу же, как вошёл в комнату.       Он был мокрым, с полотенцем на бёдрах и другим — на плечах, с его волос текла вода. Аллен сел на кровать, явно не имея ни сил, ни желания вытирать себя, и Оливер, тут же вскочив, стал сушить его волосы полотенцем.       — Я и раньше об этом думал, как это всё вообще работает? Ханахаки, — Аллен подставил голову под массирующие движения пальцев Оливера. — Но у меня не было причин интересоваться подробностями, а когда всё-таки появились — я понял, что о болезни, а особенно о её излечении, слишком мало известно.       Руки Оливера на мгновение замерли.       — Я готов на что угодно. Всё, что скажете, выполню, — но тут же, после небольшой паузы, добавил: — Только Гэвина не просите убивать. Нет, не потому, что у меня к нему чувства, просто он хороший…       — Да не буду я такого просить! Это была жестокая проверка, прости, — Аллен перехватил его руки и потянул к себе. — Хватит там натирать, нам надо серьёзно поговорить.       — Конечно, — Оливер сел напротив.       — Я думал так: есть неизлечимая болезнь, у неё есть виды передачи и причины перехода из пассивной стадии в активную, и они достаточно понятны. Но вот излечение? Если человек, которого любят, говорит, что разделяет чувства, то болезнь может пройти, а может и нет. И не понятно, как это работает. Как болезнь определяет истинность чувств? Что должно поменяться в заболевшем так, что болезнь отступает?       — Не знаю, — проговорил Оливер.       — Мне кажется, что больного мало полюбить в ответ, — Аллен смотрел на погрустневшего Оливера и продолжал излагать свою теорию. — Надо донести до него свои чувства. Сделать так, чтобы он поверил, понимаешь? Если у нас с тобой всё взаимно, то это единственное объяснение, почему у меня появились цветы, а у тебя пропали.       — Я перестал сомневаться и поверил вам. А вы наоборот? — тут же встрепенулся он.       — Или так, или кто-то лжёт себе в чувствах. И за себя могу точно ответить — я не вру и не сомневаюсь в причине появления цветов, — Аллен не отводил взгляда и следил за реакцией Оливера. Тот явно паниковал, а от последних слов замер и неловко, но искренне улыбнулся.       — Я тоже люблю только вас и всегда для меня были только вы…       Аллен медленно кивнул, принимая слова. Оливер потянулся к нему ближе и положил руки на грудь, провёл ладонями выше и обнял за шею, плавно переместившись ему на колени. И поцеловал.       Они медленно целовались, пока Аллен не отстранил его от себя.       — Что-то не так? — спросил Оливер.       — Всё хорошо, только мы не обсудили ещё один момент. Ты же все ещё боишься меня, так?       — Нет, что вы, конечно, не боюсь! — заверил Оливер и улыбнулся, стараясь произвести самое приятное впечатление.       Тогда Аллен поймал его пальцы и обнял их ладонями. Скин держался хорошо.       — Ещё вчера ты дрожал, сидя рядом со мной, да и сейчас не реагируешь с прежней силой. Я вижу, что ты стараешься, но, Оливер, давай ты мне просто расскажешь всё как есть. Я не умею читать мысли, не могу к тебе подключиться, я даже догадаться не могу. И если ты не расскажешь мне, я ничего не узнаю. А мне надо знать, что происходит, потому что только так я могу быть полностью уверен и в тебе, и в себе, и в наших отношениях.       — Просто я пытаюсь принять некоторые вещи, а они не принимаются. Это сложно.       — Это как-то связано с тем, что я человек, а ты андроид?       — Да, наверное, дело в этом, я не знаю, не понимаю, почему иногда мне так трудно подстроиться. У меня же есть все необходимые программы, а значит, мне должно быть легко… К тому же теперь, когда я столько пережил, мне должно было стать проще воспринимать… разные вещи…       Он с отчаянием посмотрел на Аллена.       — Можешь дать пример? — спросил Аллен. — Даже если он кажется тебе глупым, это не важно. Мы оба изначально очень разные, так что логично, что на одни и те же вещи у нас может быть разный взгляд. Пожалуйста, дай конкретный пример и расскажи, что было неправильно и, если тебе сложно это понять самому, мы можем попробовать разобраться вместе.       — Мне не нравится секс! — сам того не ожидая, выпалил Оливер. — Совсем. Это грубо и резко. Я не ощущаю никаких положительных откликов. Это всё ощущается на грани повреждения. Я думал, мне понравится. Мне должно было понравиться! Но мне неприятно! Я думал, что можно потерпеть, принять, пережить. В конце концов, мне же не больно, ущерба нет, а вам приятно. Так почему бы и нет? Но мне плохо!       Аллен слушал всё это, не меняясь в лице, а Оливер прикусил губу, быстро опустил взгляд и сжал кулаки на коленях, комкая свои штаны. Аллен медленно и словно осторожно отстранил его от себя, пересадив со своих коленей обратно на кровать.       — Простите, мне не стоило об этом говорить, — тут же залепетал Оливер. — Я сам не понимаю, почему меня так это беспокоит, и мне действительно несложно, просто было б неплохо, если бы это было у нас пореже.       Аллен глубоко и громко вздохнул, Оливер дёрнулся от этого звука. Потом он так же молча провёл ладонью по лицу.       — Впервые мне говорят, что я хреновый любовник. Да ещё и настолько.       — Но это не так, — возразил Оливер и потянулся убрать руку Аллена от его лица. — Вы всё время меня спрашивали о том, чего я хочу. Но я сам не знаю. Мне всё впервые, и я ещё не знаю точно, что именно мне нравится, а что не очень. Странно было бы предъявлять вам что-либо, не будучи уверенным в том, что я вам говорю. Я уверен, что вы никогда мне не навредите, просто я не понимаю, почему на некоторые наши контакты моя реакция так неадекватна. Я ведь люблю вас, так почему у меня не получается принять от вас всё?..       — Потому что ни я, ни ты не хотим, чтобы ты строил из себя жертву. При сексе должно быть хорошо обоим, а если нет, то даже если бы тебе не было плохо, но при этом и не хорошо — то смысла в нём бы не было.       — Вы обиделись? — чувствуя, что настроение Аллена явно не улучшается, осторожно спросил Оливер.       — Тебе стоило сказать мне всё это сразу, а ещё лучше — озвучить свой дискомфорт в первый же момент, а не шарахаться потом от меня. Я сейчас себя насильником чувствую, и это просто омерзительное ощущение.       — Простите…       — Ладно уж. Просто скажи, тебя теперь вообще лучше не трогать или есть какие-то границы? — Аллен встал с кровати и направился к шкафу с одеждой.       — Меня можно трогать, и я надеюсь, что сегодня мы будем ночевать вместе. Просто давайте вернёмся обратно к оральному сексу? С ним у меня всё нормально. Согласны?       Аллен кивнул и стал одеваться ко сну. Оливер смотрел на спину полностью обнажённого возлюбленного и понимал, что страх, притупившийся из-за всех последних событий и переживаний, вернулся, и ему пришлось несколько раз себе напомнить, что всё хорошо, и секса не будет. Они же договорились…       Они лежали лицом друг к другу, и Оливер думал о том, что раньше Аллен всегда обнимал его во сне, а сейчас держался на расстоянии, не касаясь. Сначала Аллен смотрел на Оливера сквозь полузакрытые веки, а потом закрыл глаза полностью и провалился в сон. Оливеру это расстояние совершенно не нравилось. Он протянул руку и коснулся пальцам груди Аллена, тот никак не отреагировал. Тогда он сам пододвинулся очень близко, прижимаясь к своему человеку, и закутался в его руки.