home by the sea

— может, оставишь кофеварку? мин юнги складывает вещи в картонную коробку. места для кофеварки не хватит, но позлить бывшего соседа по общежитию хочется, поэтому парень игнорирует вопрос. он оставит кофеварку в неубранной комнате общежития университетского городка в бруклине так же, как и половину учебной литературы, годовой запас сублимированной лапши и надежду на стабильную средне оплачиваемую работу, но соседу знать об этом не обязательно. — ты не можешь дотерпеть до конца третьего курса? — юнги кладёт банку растворимого кофе на неаккуратно сложенное худи. — я понимаю, конечно, тоска здесь смертная, но зачем бросать университет в апреле? есть смысл потерпеть ещё несколько месяцев, иначе три года отправятся к чёрту. — сейчас ты отправишься к чёрту, — юнги снимает коробку с кухонного стола. — я принял решение, так что, успокойся. и, так уж и быть, оставлю тебе кофеварку. если вздумаешь продавать на ebay, половину прибыли мне должен будешь. — юнги, — сосед выходит из кухни, отделённой от комнаты с двумя незастеленными кроватями перегородкой из гипсокартона, вслед за парнем с доверху заполненной коробкой в руках. — подумай ещё раз. ты, конечно, не сосед, а заноза в заднице, но нельзя же взять и всё бросить. закончи университет и занимайся тем, что нравится, — юнги ставит коробку на кафельный пол коридора и снимает панаму из monki с крючка для верхней одежды. — в тебе либо всё ещё играет юношеский максимализм, либо ты просто не осознаёшь, какую возможность упускаешь. в любом случае, это глупо. но за кофеварку спасибо. — ага, обращайся, — парень надевает панаму на голову со спутанными от долгой разлуки с расчёской волосами. — я забрал документы и, даже если бы изменил решение после твоего трогающего монолога, не смог бы вернуться в университет, — юнги снова берёт коробку в руки и наигранно улыбается. — и, вообще, сам ты заноза в заднице. дверь в комнату общежития захлопывается. — придурок, — сосед юнги десять секунд ради приличия стоит в коридоре, а потом возвращается на кухню, чтобы заварить себе кофе. в апреле темнеет позже 22:00. юнги с картонной коробкой в руках выходит из здания общежития и последний раз смотрит на гладко отштукатуренные стены. хочется кричать, то ли от внезапно накатившего ощущения сравнительного счастья, то ли от безысходности. в коробке стопка неглаженных худи и футболок, ноутбук, банка растворимого кофе, зажигалка, шоппер из lush и несколько учебников по рекламе, менеджменту и связям с общественностью. юнги продаст их в интернет-магазине, чтобы купить сигареты. его последняя пачка закончилась этим утром перед тем, как он пошёл в университетский секретариат, чтобы забрать документы. реклама, менеджмент и связи с общественностью это, безусловно, интересно, но не для юнги. впервые он засомневался в правильности выбранной специализации в начале второго курса и не мог избавиться от гадкого ощущения того, что находится в неподходящем ему месте в неподходящее время до апреля третьего года обучения. когда началась весна, юнги стал курить по пачке сигарет в день и наконец понял, что университет, наверное, не лучшее место для прожигания жизни или того, что от неё осталось. и тогда он забрал документы. дальнейшего плана действий у него не было. юнги достаёт iphone с разбитым экраном из кармана выцветших клетчатых штанов, и дисплей с расписанием лекций на фоновой заставке подсвечивает пальцы парня искусственно белым. 22:07. правильным решением было бы позвонить родителям, но юнги не собирается рассказывать им о своём акте протеста против системы образования. технически, он бездомный. об этом родителям знать пока не стоит. пока им не стоит знать ни о чём. у матери слабое сердце. в мечтах, витающих в апрельском почти ночном воздухе, блестящем как тени для век, юнги становится музыкальным продюсером или soundcloud-рэпером, или ещё кем-то не менее значимым, и рассказывает о том, как бросил университет посреди третьего курса, и это стало одним из лучших решений в его жизни, в каком-нибудь интервью для billboard. но юнги ещё не музыкальный продюсер или soundcloud-рэпер, или ещё кто-то не менее значимый. он никто без планов и целей на ближайшую вечность, и ему негде ночевать. дисплей разбитого iphone гаснет. ассортимент мест, в которых можно безопасно провести ночь, невелик: мотель или центральный парк. тратить оставшиеся от последней полученной стипендии деньги юнги не хочет, а вход в центральный парк всегда был бесплатным, поэтому парень в панаме из monki с картонной коробкой в руках шагает по тротуару от здания университетских общежитий до центрального парка, и асфальт крошится и хрустит под подошвами его кроссовок, как pop rocks. парк пустой даже в 22:07 пятницы. прохожих отпугивает лёгкий апрельский ветер, забирающийся под ткань футболок. изредка по выложенным каменной плиткой аллеям проходят держащиеся за руки парочки. юнги идёт куда-то вглубь. сквозь тонкие стволы японских клёнов видно неоновые огни почти ночного города. юнги останавливается у скамейки, окружённой кустами акаций, и ставит коробку на землю. — ну, здравствуй, будущая боль в спине, — его губы невольно растягиваются в улыбке более искренней, чем та, что он подарил бывшему соседу по общежитию. юнги садится на корточки и достаёт из коробки неаккуратно сложенное худи. на подушку похоже слабо, но выбирать парню не из чего. он кладёт худи на скамейку и долго смотрит на импровизированную кровать. об этом тоже можно будет рассказать в интервью для billboard. и об оставленной в общежитии кофеварке. и о щекочущем где-то в лёгких желание не проснуться следующим утром и быть убитым каким-нибудь извращённым способом во время сна. но, если верить сообщениям властей и средствам массовой информации, в городе низкий уровень преступности, и вероятность быть убитым в центральном парке низка до невозможного. юнги вздыхает и ложится на скамейку. в детстве, сидя перед фортепиано на сложенной на банкетке стопке толстых поваренных книг, юнги поклялся стать композитором. как дебюсси или шопен. в шесть лет это не казалось особенно сложным: нужно было всего лишь закончить школу и начать писать музыку, а деньги, слава и всемирное признание должны были прийти сами. но с возрастом пришло лишь осознание невозможности музыкальной карьеры. никакой славы, всемирного признания или хотя бы денег. вместо трёх составляющих счастья, которое рисовало детское воображение, в жизни юнги появились три составляющие реальности, наполненной растворимым кофе и сублимированной лапшой: реклама, менеджмент и связи с общественностью. и теперь юнги бездомный. не как дебюсси и шопен. почти ночное небо над центральным парком похоже на море. юнги закрывает глаза и надеется, что проснётся либо в дорогой квартире в центре сеула с подписанным контрактом от звукозаписывающей студии, либо не проснётся вообще. бросить университет, может быть, было необдуманным поступком, но юнги почему-то совсем не жалеет. блестящий как тени для век почти ночной воздух щекочет лёгкие. может быть, легче было бы остаться и завершить учебный курс, но юнги почему-то не хочет знать. он хочет спать и, может, немного курить. — мин юнги? юнги порывисто поднимается с импровизированного спального места, и панама из monki спадает на подушку из неаккуратно сложенного худи. у скамейки, окружённой кустами акаций, стоит высокая мужская фигура, освещённая неоновыми огнями почти ночного города, со стопкой книг в руках. юнги на мгновение пугается, что его догнал его бывший сосед по общежитию. — извините, я, наверное, перепутал вас с кое-кем, — незнакомец слабо улыбается под небом над центральным парком, похожим на море. юнги щурится. — простите, что потревожил. — нет, нет, я мин юнги, — парень запускает тонкие пальцы в спутанные волосы и меняет положение на менее неудобное, садясь на край скамейки. — вы не ошиблись. — ким намджун, — незнакомец слегка кланяется. кажется, по привычке. — можно на ты. старшая школа тэгу. класс младше. юнги издаёт странный звук, похожий на тот, что издают люди, на которых снисходит озарение, и выдавливает из себя улыбку. воспоминания о старшей школе стёрлись из его памяти вместе с полученными за двенадцать лет обучения знаниями. о незнакомце со стопкой книг в руках парень помнит лишь то, что в тэгу он был редактором школьной газеты и однажды попросил юнги поделиться своими впечатлениями о любительской постановке одной из пьес джона бойнтона пристли, которая, к слову, была паршивой. — ким намджун, — юнги наклоняется и передвигает картонную коробку ближе к себе. — я не знал, что ты здесь учишься. приятно тебя встретить, — враньё. — как ты вообще узнал меня в такой темноте? — парень выпрямляется и снова щурится. на его непрофессиональный взгляд намджун в длинном пальто и свете огней почти ночного города выглядит болезненно устало даже с ямочками от слабой улыбки на щеках. — садись, пожалуйста, и положи уже куда-нибудь свои книги. намджун послушно садится рядом с юнги, и стопка литературы в рваных у краёв обложках оказывается между парнями. — и всё же, ким намджун, — юнги из любопытства пытается разобрать название одной из книг. — как ты понял, что это я? в смысле, мы же даже не общались в старшей школе. — я был подписан на твой аккаунт в spotify, — парень не перестаёт слабо улыбаться. в старшей школе юнги не замечал его ямочки. — слушал каждый плейлист, который ты составлял. в общем, да, я, кажется, восхищался тобой и прекрасно запомнил, как ты выглядишь. прости, звучит, наверное, по-сталкерски. — нет, нет, — юнги подносит тонкие пальцы к переносице и слегка морщится. — я просто не думал, что кто-то из школы знает про мой spotify. — как видишь, — лёгкий апрельский ветер треплет чёлку намджуна. ему, кажется, холодно даже в пальто. — я думал, что ты станешь каким-нибудь звукорежиссёром или что-то вроде того. твои плейлисты так идеально подходили под моё настроение, что я не мог перестать их слушать. — звукорежиссёром, — юнги снова выдавливает из себя улыбку. выходит совсем не искренне. — мне льстит. намджун бросает короткий взгляд на картонную коробку у кроссовок юнги. парень так и не оторвал жёлтую наклейку тридцатипроцентной скидки с банки растворимого кофе. — выгнали? — не выгнали, а сам ушёл, — юнги ногой пытается задвинуть коробку под скамейку и смотрит на каменную плитку, которой выложены аллеи парка. — реклама и связи с общественностью. не очень-то похоже на звукорежиссуру. но я не жалею, — юнги поднимает глаза на намджуна. смотрит он сочувствующе. юнги от одного этого взгляда становится паршиво. — но это не важно. на каком ты факультете? — журналистика, — намджун пальцем стучит по рваной обложке верхней книги из стопки. — второй курс. — помню, ты писал в школьной газете. нравится? — на самом деле, — парень смотрит сквозь юнги в почти ночной воздух, блестящий как тени для век. — не очень. журналистика — самое ближнее к писательству, что я могу получить. хочу доучиться, а потом попробовать писать художественные заметки вместо информационных. может, удастся стать журналистом zero light. — то есть ты не журналист, — юнги поджимает губы и пытается проследить за взглядом собеседника, что теряется где-то среди тонких стволов японских клёнов. — писатель. звучит романтично. значит, мы с тобой оба несчастные дети. — дети? — посмотри на нас, — с губ юнги слетает смешок. — конечно, дети. маленькие и без планов. ну, я во всяком случае. сто семьдесят четыре сантиметра самонадеянности и отсутствия средств для реализации. я дальше следующей минуты себя не вижу. вижу только результат, не путь. не знаю, чем хочу заниматься, — он неопределённо указывает на стопку литературы в рваных у краёв обложках. — у меня в коробке такое же собрание сочинений. я его прочитал, но до сих пор менеджером себя не чувствую. может, проблема во мне, конечно, но, вот мы встретились, и, оказывается, не я один чувствую себя не в своей тарелке, — юнги замолкает и внимательно смотрит на намджуна. парень кажется слишком уставшим, чтобы понимать, о чём юнги говорит. — ты почему здесь так поздно ходишь вообще? — возвращаюсь из библиотеки, — на щеках намджуна снова появляются ямочки. — тебе встречный вопрос, я так понимаю, задавать не стоит. — свежий воздух делает сон более крепким, — замечает юнги и проверяет время на дисплее iphone с разбитым экраном. 22:14. юнги смотрит на намджуна. его взгляд всё ещё сочувствующий до мурашек по коже от жалости к себе. — я в порядке. — ага, — намджун встаёт со скамейки, пожимая плечами. — ты безусловно в порядке, но я просто хотел предложить, может, ты хочешь выпить кофе? моя квартира в квартале отсюда, — он достаёт мобильный телефон из кармана пальто, и его лицо на мгновение приобретает ещё более болезненный оттенок от белого света дисплея. — или сейчас слишком поздно для кофе? у меня есть чай. если ты вдруг, совершенно случайно, задержишься, я постелю тебе на диване. у меня нет комаров. мурашки по коже от жалости к себе сменяются мурашками от лёгкого апрельского ветра, забирающегося под ткань футболки. в центральном парке есть комары, и нет кофеварки. — откуда такая щедрость? — еле слышно фыркает юнги и почему-то вспоминает ту паршивую любительскую постановку одной из пьес джона бойнтона пристли. — расценивай это как плату за все прослушенные мной плейлисты, — намджун берёт стопку книг со скамейки. — ты слишком гордый, мин юнги, так что воспринимай этот жест не как помощь с моей стороны, а как помощь с твоей. мне, может быть, одиноко, и я всеми возможными способами ищу себе компанию. — почему ты не хочешь быть журналистом? — юнги встаёт со скамейки и небрежно скидывает панаму из monki и неаккуратно сложенное худи в картонную коробку. — у тебя замечательно получается заговаривать людям зубы. — спасибо, — намджун смотрит сверху вниз, и юнги кажется, что в старшей школе парень был ниже. — заранее извини, у меня шумные соседи. — я не собираюсь оставаться у тебя надолго, ким намджун, — голос юнги наигранно возмущённый. он поднимает коробку с земли. — всего одна ночь. только потому что тебе одиноко. намджун смеётся. маленькие пёстрые птицы поют в кустах акаций. намджун снимает квартиру в многоэтажном доме в спальном районе, находящемся в квартале от университетского городка. на улицах фонари горят зеленоватым светом, а на балконах вторых этажей сидят пожилые мужчины и играют в домино. — ты пишешь? — юнги идёт быстрым шагом. у намджуна ноги непростительно длинные. — ну, то, что тебе нравится. типа романы в стол или что-то в этом роде. — раньше писал, — парень старается идти медленнее, но получается у него паршиво. — сейчас занимаюсь только статьями и заметками для университета. — я, если что, могу стать твоей музой, — замечает юнги. зажигалка в коробке глухо стучит о картонные стенки с каждым его шагом. — вдохновение как плата за место для ночлега. я умею меланхолично сидеть у окна на протяжении восьми часов. у меня было много практики. — спасибо, но мне ничего от тебя не нужно, — намджун останавливается у подъезда, окружённого аккуратно подстриженными туями. — я серьёзно. если веришь в судьбу, то это судьба, — он набирает код домофона, и юнги замечает блестящее кольцо на его пальце. — мы встретились, чтобы ты не был съеден комарами в центральном парке, а я не умер от одиночества. ты бы знал, как я мучаюсь здесь, в чужом городе, без близких друзей и смысла существования. каждую ночь сижу над проектами, а днём слушаю лекции от каких-то столичных умников. проходи, — намджун тянет ручку двери и пропускает юнги в подъезд. пахнет средством для мытья полов с ароматом лимона. — в общем, да, это судьба. — я не верю в судьбу, — юнги смотрит на белые кафельные плиты. на полу стоят горшки с декоративным папоротником. в холле один лифт рядом с лестницей. кажется, дом построили совсем недавно. — я верю в совпадения. но, вообще, я тебя понимаю. здесь довольно-таки уныло, а, когда нет друзей, так и повеситься можно, — намджун нажимает на кнопку вызова лифта. в искусственном освещении белых электрических ламп под его глазами видны тёмные круги бессонницы. юнги не знает, что у него под глазами такие же. — только я тебя заранее предупреждаю, я не самый удачный кандидат на роль друга. — прибедняешься, — парни заходят в лифт, и намджун нажимает на кнопку двенадцатого этажа. у юнги в лёгких колет от запаха моющего средства. юнги смотрит в зеркало на выкрашенной в цвет мокрого асфальта стене: два парня в мятой одежде, со стопкой книг в руках и картонной коробкой, со слезящимися от апрельской аллергии глазами и пальцами, тонкими от студенческой диеты, состоящей из кофе и дешёвой лапши. юнги переводит взгляд на намджуна и гадает, когда он в последний раз ел что-то полезное. — знаешь, что, юнги? — парень почему-то вздрагивает. — на самом деле, я узнал тебя не из-за spotify. просто в старшей школе ты носил эту же одежду. лифт останавливается. — мог бы об этом не говорить, — юнги поджимает губы. — легенда про звукорежиссёра нравилась мне больше. на лестничной клетке открыта форточка, и пальто намджуна кажется уместным. на этаже две квартиры напротив друг друга. двери обиты чёрным кожзаменителем. намджун выходит из лифта. в кармане его пальто звенят ключи. юнги оглядывается. на лестнице сидит девушка в кудрявом худи из искусственного меха. на её коленях открыт ноутбук. в таких худи фотографируются instagram-модели. юнги отводит взгляд. — опять интернет тормозит? — намджун на девушку не смотрит, но обращается к ней, и поворачивает ключ в замке. девушка поднимает глаза. её тёмные волосы подстрижены геометрически ровно, и юнги кажется, что она похожа на героинь графических романов. она смотрит на юнги и улыбается. ему становится неловко. — опять. когда у меня горят дедлайны и амбиции, — она захлопывает крышку ноутбука и встаёт со ступеней, выложенных кафельной плиткой. — не знала, что у тебя есть парень, джуни. — ага, — намджун вздыхает и открывает дверь, останавливаясь на пороге. — забыл вас представить. юнги, это эшли, — он улыбается какой-то особенной улыбкой. ямочки на щеках всё те же, но смотрит он на девушку по-другому. — она живёт на этаж выше. эшли, это мин юнги. мы учились вместе. — приятно познакомиться, мин юнги, — девушка небрежно поправляет чёлку. — скажи, в школе намджун был таким же занудой? — было приятно встретиться, эшли, — парень закатывает глаза и тянет юнги за локоть. — хорошего вечера. юнги хочет сказать девушке что-нибудь в ответ, но дверь, обитая чёрным кожзаменителем, закрывается, и парни оказываются в неосвещённой квартире. — не обращай на неё внимание, — намджун щёлкает кнопкой выключателя, и помещение освещается сливочным светом. юнги видит гладкие оливкового цвета стены и ковёр из ikea на паркетном полу. — вообще, она очень милая, просто любит смущать людей. можешь поставить коробку где-нибудь в коридоре, — юнги послушно ставит картонную коробку на ковёр. — я постелю тебе на диване, ты не против? коридор длиной в шаг юнги переходит в кухню, гостиную и кабинет одновременно. посреди комнаты стоит диван, накрытый шерстяным пледом, письменный стол у высокого открытого окна, маленький холодильник, какой обычно бывает в номерах отелей, кухонный стол из искусственного мрамора с плитой и раковиной, и книги повсюду: на подоконнике, полу — любых горизонтальных поверхностях. намджун ставит стопку литературы в рваных у краёв обложках на письменный стол и быстро оглядывает квартиру, сведя брови, так, будто видит её впервые. — прости за бардак, — он поспешно убирает пустой пакет соевого молока со стола. — вообще, чувствуй себя как дома. если что, ванная там, — он указывает на две одинаковые белые двери из гипсокартона. — моя спальня рядом. прости, что всё так сумбурно. я неловкий. в квартире намджуна пахнет бессонницей и немного ванильным сахаром. юнги хочется поблагодарить его, но слова не слетают с языка. поэтому он просто молчит и улыбается. искренне. — хочешь чай? — намджун снимает пальто и бросает на кухонный стол. — у меня есть имбирный и, кажется, какой-то с гибискусом. — если честно, я просто хочу лечь, — юнги оглядывает стены оливкового цвета. они выглядят так, будто их красили вручную. на некоторых из них висят блестящие холсты масляных красок или акрила без рам. — это твои абстрактные полотна? — нет, нет, — намджун смеётся. — это моего друга. точнее, друга моих соседей. точнее, моего друга. да. юнги смотрит на картину, висящую у высокого открытого окна, и ничего в ней не понимает. наверное, в современном искусстве непонимание является частью понимания. наверное, жизнь юнги — современное искусство. — намджун, — парень локтем чуть не задевает чашку с остывшим кофе на кухонном столе и смотрит на юнги, стоящего посреди комнаты в той же одежде, которую носил в старшей школе. — спасибо. — не за что, — юнги хочется ткнуть пальцем в ямочку на щеке намджуна. он не знает, что намджуну хочется ткнуть в щеку юнги в ответ. — ложись спать. и юнги на мгновение кажется, что он наконец-то находится в правильном месте.