home by the sea

глава, в которой юнги плачет и дарит хосоку свой свитер

в 6:35 в понедельник юнги просыпается в кровати намджуна. когда они возвращаются в квартиру на двенадцатом этаже со стенами оливкового цвета вечером воскресенья, юнги спотыкается о картонную коробку со стопкой неглаженных худи и футболок, и банкой растворимого кофе. намджун предлагает юнги разложить своё не указывающее на наличие денег на банковском счёте имущество по полкам в его спальне, за которыми стены не прокрашены, и наливает себе кофе. юнги смотрит на картонную коробку на ковре из ikea. в спальне намджун сидит на нерасправленной кровати с чашкой в руках. ноутбук закрыт, но лежит рядом. если верить распечатанному на университетском принтере расписанию, прикреплённому к обклеенной разноцветными стикерами дверце холодильника, то в понедельник в 9:00 у джуна лекция по истории культуры. юнги сидит на паркетном полу и добавляет в стопки литературы в рваных у краёв обложках свои книги по рекламе, менеджменту и связям с общественностью. — юнги, — намджун делает глоток кофе. — почему ты куришь? — привычка, — юнги достаёт из коробки стопку неглаженных худи. — привычка медленно убивать себя? — разве не все мы этим занимаемся? — убиваем себя? — намджун ставит чашку с кофе на стопку книг на прикроватном столике. — хотелось бы верить, что нет. — кто-то курит, кто-то учится на факультете журналистики, — с губ юнги слетает смешок. — разные варианты одного действия. но, вообще, я не думаю о курении как о способе самоубийства. мне просто нравится задыхаться. — я заметил, — намджун надевает на голову капюшон худи и тянет за верёвочки, стягивая резинку вокруг тёмной чёлки. — я не хочу, чтобы ты задыхался. — почему? — юнги достаёт из картонной коробки шерстяной, чуть выцветший из-за долгой носки свитер. юнги надевал его ещё в средней школе, когда ходил на уроки изобразительного искусства. от него пахнет акварельными красками и первой сигаретой, выкуренной на заднем дворе школы. на серой шерстяной ткани возле выреза для горла вышита еле заметная белая чайка. юнги никогда не мечтал стать дизайнером, но, когда уколол палец в пятнадцать лет, вышивая морскую птицу на свитере, понял, что думать о карьере в индустрии моды, даже как об альтернативе музыке, не стоит. свитер мал юнги, наверное, с выпускного класса, и он почему-то думает о том, что серая шерстяная ткань на хосоке смотрелась бы красиво. — потому что мне двадцать лет, и мне кажется, что моя жизнь вот-вот закончится, — намджун снимает капюшон. — я боюсь, что сделал свой выбор и теперь им связан. у меня есть обязательства и долг, который я должен исполнить, даже передумав. если сделанный мной выбор мне больше не нравится, единственное, что я могу сделать, это продолжить начатое, стиснув зубы. но есть ты, — он внимательно и долго смотрит на юнги. — ты, которому двадцать один, и ты, который отправил всё к чёрту и перестал делать то, чего от тебя ждёт общество. видя тебя, общаясь с тобой, я понимаю, что моя жизнь не заканчивается и не закончится через год, два или больше. я всё ещё могу менять и меняться, и мне от этого спокойнее, как бы странно это ни звучало. поэтому я не хочу, чтобы ты задыхался. потому что рядом с тобой я вроде бы даже и в порядке. понимаешь? — да, кажется, — юнги кладёт свитер на стопку неглаженных худи. — но, я почему-то думаю, что ты видишь во мне кого-то, кем я не являюсь. с твоих слов я какой-то романтический герой, который борется с общепринятыми устоями, но, на самом деле, я просто идиот, который бросил университет. — в твоём идиотизме заключается романтика, — намджун кинематографично порывисто ложится на кровать. — и смелость. нужно быть смелым, чтобы быть идиотом, разве нет? — ты прав, — юнги поднимается с паркетного пола и аккуратно садится на край кровати рядом с намджуном. — мне иногда кажется, что я трачу всю свою смелость совсем не на те вещи, на которые должен. я мог бы остаться в университете, но вместо этого, например, сходить на какое-нибудь музыкальное прослушивание или поговорить с родителями о своей ориентации, или признаться кому-то в чувствах, и всё такое. — ты сейчас откровенничаешь со мной, или мне только кажется? — намджун насмешливо приподнимает бровь. — я с тобой постоянно откровенничаю, я же, чёрт возьми, в твоей квартире живу, — смеётся юнги и ложится рядом. от джуна пахнет кофе и бессонницей. — а что не так с твоей ориентацией? — мои родители не знают, что мне не только девочки нравятся, — юнги смотрит на непрокрашенный потолок со случайными следами оливкового цвета. — но, на самом деле, они многого обо мне не знают, хотя по южно-корейским меркам мы довольно-таки близки. они не знают, что я пытаюсь повторить хореографию корейских женских групп по ночам, когда не могу заснуть, или что мне снятся сны, в которых происходят ужасные вещи, или что я учу игре на фортепиано восемнадцатилетнего ребёнка, которого пытается соблазнить помешанный на panda express художник, или что я вообще общаюсь с помешанным на panda express художником и ещё кучкой сомнительных личностей. а ещё они не знают, что я бросил университет. — кстати про восемнадцатилетнего ребёнка, — с губ намджуна слетает смешок. — когда ты вышел, чонгук уже начал называть тэхёна хёном, и они чуть не подрались из-за того, кто будет платить за несчастное тофу с баклажаном, — намджун смотрит на юнги, и их лица находятся удивительно близко друг к другу. — он быстро влюбляется. — тэхён? — намджун кивает. — разве можно влюбиться в кого-то, с кем ты только что познакомился? — в этом же суть влюблённости. ты влюбляешься спонтанно и быстро, — намджун слабо улыбается. на его щеках появляются ямочки. — в мягкие волосы или голос, или улыбку, или приготовленный утром кофе, или смех, или румянец от смущения на щеках, или ещё во что-то заметное и милое. тэхён может влюбиться за мгновение. он же девятнадцатилетний художник с популярным instagram-аккаунтом, мечтающий покрасить волосы в голубой со времён средней школы. стоит тебе быть милым, удовлетворять его эстетике и сказать ему, что тебе нравятся его картины, он будет готов отдать тебе не только тофу с баклажаном, но и свою девственность, деньги и последнюю клетку мозга. — это глупо, но мило, — юнги смеётся. — если влюбляешься спонтанно и во что-то заметное, то что тогда любишь? — любишь, когда проходит достаточно времени, — намджун еле слышно вздыхает. — если влюбляешься в улыбку, то любишь за её отсутствие. любовь — это, когда влюблённость сильнее, чем отвращение к неприятным вещам. я не умею объяснять, но, в целом, любовь — это влюблённость, но не только во что-то заметное и милое, а ещё и в незаметное и совсем не милое. в синяки под глазами, шрамы, паршивое настроение по утрам, ужасные картины, похожие на творения экспрессионистов под лсд, пищевые расстройства и прочее. как-то так. юнги думает про чимина, влюблённого в намджуна-писателя и намджун-реалиста одинаково сильно: от приготовленных в 6:04 панкейков до осветлённых дешёвой краской из 7-eleven волос. — как бы там ни было, — юнги прячет руки в карман худи и тонкими пальцами дотрагивается до лежащей в нём полоски бумаги с напечатанным курсивом times new roman одиннадцатого размер предсказанием из печенья с нездоровым содержанием сахара. — я надеюсь, что чонгук не соврал о своём возрасте, и, если тэхён отдаст ему не только тофу с баклажаном, как ты выразился, то не будет никаких разбирательств, связанных с растлением малолетних. намджун смеётся. юнги слышит, как за приоткрытым окном монотонно шумят автомобили, горящие разноцветными огнями в почти ночном городе. капли дождя изредка слабо разбиваются о металлический карниз. на языке юнги остался привычный горький привкус сигаретного дыма. тонкие пальцы сами сжимают бумажное предсказание в кармане. юнги думает о том, что ни разу не был на ночёвке: не играл в xbox до поздней ночи и не засыпал рядом с кем-то, кому можно было бы рассказать про первый поцелуй с чау. чувствовать намджуна рядом с собой было непривычно, но приятно. юнги думает о том, что, наверное, был бы не таким одиноким, если бы дружил с ним в старшей школе. — а ты влюблён в кого-нибудь? — что? — юнги вздрагивает. голос джуна звучит слишком близко: совсем не неловко, а как-то по-детски тайно и особенно. — ты сказал, что мог бы потратить свою смелость на признание кому-то в чувствах, — намджун обнимает себя за плечи. — ты влюблён в кого-то? — нет, — юнги сводит брови. — надеюсь, что нет, — он смотрит на джуна и снова думает о ночёвках с солёным домашним попкорном в глубоких тарелках и спрятанными под кровать бутылками шампанского, купленными старшим братом. — хотя, на самом деле, мне нравится кое-кто. мне кажется, это спонтанно и необоснованно, потому что я очень долго ни с кем не был и ничего ни к кому не чувствовал, поэтому теперь я нахожу отдушину в каком-то случайном человеке. у меня вообще проблемы с влюблённостями. — неудачные отношения? — громко сказано, — с губ юнги слетает смешок. — мои последние отношения были на первом курсе, и длились они очень недолго. дело не в отношениях. дело в том, что я не понимаю, что чувствую. — почему вы расстались? — намджун поворачивается к юнги всем телом, и юнги чувствует его дыхание на своей коже. он думает о том, что мог бы дотронуться пальцем до ямочки на его щеке. — она говорила, что мне нужен психиатр, а я не хотел связываться с врачами. ну, и она сказала, чтобы я сначала с собой разобрался, а потом уже пытался строить отношения. и она, в целом, права. после неё у меня были какие-то случайные свидания, но я ни с кем по-настоящему не встречался. звучит уныло, знаю. — нет, всё нормально, — колени намджуна касаются ног юнги. — у меня вообще не было отношений ни разу. мой первый поцелуй и первый секс случился с девушкой, чьё имя я не помню. пару раз меня целовал пьяный сокджин, но это даже не считается. в общем, твоё уныние — американские горки по сравнению с моим. — а тебе нравится кто-то сейчас? — да. но я не знаю, по-настоящему ли это, потому что я постоянно влюбляюсь в людей, как в потенциальных героев чего-то, что я мог бы написать. так что, я не уверен, что это влюблённость, а не просто источник вдохновения. — я тебя понимаю, — юнги снова смотрит на непрокрашенный потолок. — кстати про сокджина и поцелуи, — на его губах почему-то появляется улыбка. — хосок сказал, что у него было что-то с тэхёном. я хочу знать эту историю в подробностях. — тогда нужно рассказать историю нашего знакомства, — намджун еле слышно смеётся. — ничего экстраординарного или интересного, честно. когда я поселился здесь, сокджин уже жил сверху. мы познакомились, потому что он чуть не затопил меня, когда принимал ванну. через год на тринадцатый этаж въехала эшли, а напротив поселился хосок. мы с хоби познакомились, быстро нашли общий язык и стали проводить время вместе. я познакомил его с джином, и он устроил его на работу в panda express. в прошлом году с хосоком стал жить чимин, которого он нашёл через друзей друзей каких-то друзей его родителей. чимин приехал в штаты вместе с тэхёном, и через некоторое время мы познакомились и с ним. тогда чимин начал приходить ко мне и помогать с уборкой и готовкой, а тэхён просто зависал рядом, и тогда я решил познакомить их с джином, и хосок пригласил его на обед. тогда в их квартиру ещё было не стыдно пригласить гостей: там был стол и место для того, чтобы приготовить что-нибудь съедобное. и вот, когда сокджин пришёл, тэхён своим взглядом художника оценил его красоту и пришёл к выводу, что флиртовать с человеком, который старше тебя на четыре года — хорошая идея. они постоянно шутили о том, что хотят расписаться в вегасе. а, может, и не шутили. в любом случае, мы искренне верили в то, что они начнут встречаться или уже тайно встречаются, но, оказалось, что это просто вид очень странной и близкой дружбы. но тэхёна можно понять, в любом случае: все попадают под чары сокджина. — чары сокджина? звучит мило, — юнги почему-то вспоминает слова хосока о том, что все они здесь чужие люди. — и забавно. честно, я знаю их всего несколько дней, но они кажутся такими, — юнги улыбается. — настоящими. я не знаю. это глупо. в университете у меня не было друзей. а вы все так добры ко мне. я этого не стою. — стоишь, — намджун улыбается одним уголком губ. — конечно же, стоишь, — они молчат. за окном шумит почти ночной город. — я могу тебя обнять? юнги кивает. руки намджуна аккуратно обвивают его тело, и юнги думает об объятиях матери. или об объятиях всех тех случайных людей, с которыми ему приходилось засыпать и просыпаться последние три года. от них тоже пахло кофе и бессонницей. девушка, с которой юнги встречался на первом курсе, носила свитера. первые несколько недель их отношений это казалось юнги милым. иногда она надевала серый свитер с вышитой возле выреза для горла еле заметной белой шерстяной чайкой. а ещё она пила горький чёрный кофе. из её носа шла кровь из-за повышенного давления, но она не прекращала его пить. юнги заботливо стирал красные следы с её кожи бумажными салфетками, и она благодарно улыбалась. юнги никогда по-настоящему не был в неё влюблён, но она была мила к нему, а он был на первом курсе университета. засыпать в одной кровати в комнате общежития под ворчание соседа казалось романтичным. она была первой, кто сказал юнги о том, что привыкать к грусти — неправильно. подсознательно юнги и сам это понимал, но из её уст это звучало убедительнее. она просыпалась, когда юнги кричал во сне и держала его трясущиеся руки. первые несколько раз во время его сбивчивых и не совсем искренних извинений она говорила, что всё в порядке. но потом тёмные круги от бессонницы под её глазами стали глубже, а слова о том, что всё в порядке, сменились советами о том, что юнги нужно найти лечащего специалиста. но юнги не нуждался в психиатре. поэтому они расстались после месяца отношений. юнги не помнит боли или даже небольшого расстройства от расставания. она стояла в дверях его комнаты общежития, в свитере и пластмассовым стаканом кофе в руках. она сказала, что юнги стоит разобраться в себе, и юнги кивнул. и тогда ему на мгновение показалось, что его жизнь — невыносимо унылое непрекращающееся клише. — о чём ты думаешь? — ни о чём, — юнги неуверенно кладёт голову со спутанными волосами и мыслями на плечо намджуна. — просто вспоминаю университет. — скучаешь? — ни капли. — а по корее? — немного, — юнги прикусывает потрескавшуюся от апрельской аллергии губу. — по родителям, скорее. и по дому. не как по месту, а как по ощущению. я пытаюсь найти и испытать эту эмоцию, которую я постоянно испытывал в корее, но она от меня ускользает. иногда мне кажется, что я в порядке. что я нахожусь в правильном месте. но это ощущение быстро проходит. я не знаю, где мой дом. — mi casa, — намджун, кажется, тонет в своём худи. — это по-испански. иногда я думаю о том, что зря уехал. моя жизнь была бы совсем другой, если бы я остался. — совсем другой, — одними губами произносит юнги. — может быть, жизнь в южной корее была бы лучшей нашей жизнью. но я не хочу жалеть о чем-либо. я позволю мин юнги из параллельной вселенной прожить его лучшую жизнь. — ким намджуну в параллельной вселенной сейчас очень одиноко, потому что мин юнги не переехал в штаты, и ким намджун не встретил его в центральном парке ночью пятницы. — а в этой вселенной ким намджуну одиноко? — нет. уже нет. юнги пытается улыбнуться, но получается у него паршиво. он хочет плакать. он думает о намджуне с двенадцатого этажа, сокджине, эшли, хосоке, чимине, чонгуке и тэхёне, о своей девушке с первого курса университета и сером шерстяном свитере. юнги мог бы влюбиться в ямочки намджуна и постоянно сопровождающий его запах кофе. но юнги не знает, смог бы он полюбить бессонные ночи, проведённые за написанием эссе и статей, разбитые по неосторожности чашки, сгоревшие панкейки и стопки литературы в рваных у краёв обложках на всех горизонтальных поверхностях в квартире. юнги мог бы влюбиться в аккуратно уложенные волосы джина, идеально приготовленную пасту с песто и заразительный смех. но юнги не знает, смог бы он полюбить мечту стать актёром или колкие замечания по отношению ко всем, кажется, случайно слетающие с языка. он не знает, смог бы он полюбить постоянный запах акриловых красок, расстройство пищевого поведения или отсутствие стипендии. но он уверен, что смог бы влюбиться во вьющиеся, как после дождя, волосы и взгляд, наполненный чем-то тёплым и похожим на мёд. юнги совсем не знает, во что в нём можно влюбиться: в спутанные волосы или произведения дебюсси, сыгранные на расстроенном фортепиано. юнги кажется, что даже влюбившийся во что-то заметное и милое, что юнги совсем не замечает, никогда не сможет полюбить его пугающие и душащие сны, разрушенные мечты и дрожащие пальцы. юнги хочет курить. или плакать. ему кажется, что он это совсем не контролирует. невыносимо унылое непрекращающееся клише. — юнги, — намджун неуверенно гладит его по вздрагивающим плечам. — юнги, ты в порядке? — юнги чувствует, как слова, которые можно было бы сказать в ответ, застревают на языке с привычным горьким привкусом сигаретного дыма. — юнги, ты побледнел и, — юнги боится моргать. — юнги. юнги по-детски порывисто прижимается к груди намджуна, и на ткани его худи остаются следы от слёз. руки намджуна аккуратно обнимают дрожащие плечи юнги. — всё в порядке, не плачь, — шепчет намджун. юнги двадцать один год, и ему кажется, что его жизнь вот-вот закончится. — я здесь. не волнуйся. всё в порядке. выплесни это. юнги дрожит и обнимает намджуна за талию. он любит плакать — это удовлетворяет его эстетике. вместе со слезами организм покидают токсичные вещества и навязчивые мысли, и юнги становится чуть легче. после плача засыпать проще, чем после просмотра asmr-видео. но юнги не хочет плакать, пока обнимает намджуна. юнги не хочет плакать на своей первой настоящей ночёвке. — я в порядке, я в порядке, — юнги отстраняется и стирает слёзы рукавом худи. — прости, со мной такое бывает. я иногда начинаю о чём-то думать, и у меня мысли путаются. не обращай внимания. — всё в порядке. не волнуйся об этом, — намджун говорит еле слышным шёпотом и слабо улыбается. — со всеми бывает. сегодня был длинный день. ты устал. по позвоночнику бегут мурашки. юнги думает о непросмотренном плейлисте с asmr-видео на youtube и еле заметной белой шерстяной чайке на сером свитере, что ему мал. на щеках сохнут слёзы. ему снова ничего не снится. в 6:35 в понедельник он просыпается в кровати намджуна. юнги сквозь сон не сразу понимает, где находится. пустая нерасправленная постель кажется холодной, и юнги думает о том, что, скорее всего, выглядит как труп. рассветная лиловая дымка проникает в комнату через открытое окно, искажая фигуры. бруклин кажется сюрреалистичным, и юнги тянется к лежащему на паркетном полу iphone с разбитым экраном. 5:57. он морщится. за белой дверью из гипсокартона раздаются знакомые голоса. юнги поднимается с кровати под ноктюрн суставов пропускавшего в старшей школе уроки физической культуры человека. в спальне пахнет бессонницей. юнги открывает дверь. хосок стоит в кухне, гостиной и кабинете одновременно в лёгкой футболке и шортах. он выглядит сонным и расстроенным. его брови сведены, и юнги почему-то думает о том, что он выглядит красиво, даже когда злится. намджун собирает случайные книги из стопок в шоппер. на нём длинное пальто, в котором он встретил юнги в центральном парке, и худи. следы от слёз высохли за ночь. окна открыты. по коже бегут мурашки. — я могу предложить тебе кофе, если ты не высыпаешься, — намджун обращается к хосоку, но смотрит куда-то сквозь. — у меня есть таблетки. как я ещё могу тебе помочь? — просто поговори с ним, — его каштановые волосы хаотично вьются. — я не прошу тебя ни о чём более. я не высыпаюсь, потому что слушаю, как он всю ночь плачет и говорит о тебе. он засыпает в слезах и просыпается в слезах. я имею дело с влюблённой тринадцатилетней девочкой. — я не понимаю, о чём ты. — всё ты понимаешь, — хосок сжимает руки в кулаках, и его костяшки слабо белеют. неловко стоящий в дверях спальни юнги снова слишком долго смотрит на вены под его кожей. — я учусь в университете на скучном факультете на профессию, которая мне к чёрту не нужна, работаю в китайской забегаловке, постоянно пишу какие-то нудные эссе, тренируюсь и пытаюсь обустроить студию. у меня нет энергии на то, чтобы предотвращать самоубийство. я люблю чимина и забочусь о нём, но я не могу делать это постоянно. пока я сижу с ноутбуком до двух утра, он сидит у окна, как девочка из какого-то грустного музыкального клипа, и я вместо того, чтобы тушить горящий deadline, боюсь, что если я посмотрю в другую сторону или отойду в ванную хотя бы на мгновение, он сбросится с двенадцатого этажа. я волнуюсь о том, что он ничего не ест, потому что я не могу следить за ним постоянно. он просто маленький глупый влюблённый ребёнок, которому нужна особенная забота. и, если бы вы просто поговорили, то ты бы очень облегчил мне жизнь. юнги думает о том, что он похож на чимина больше, чем кажется. — хосок, — намджун смотрит на него, слабо улыбаясь. — ты же знаешь, что я не могу. — я не прошу тебя отвечать на его чувства взаимностью или что-то в этом роде, — хосок запускает длинные пальцы в спутанные волосы. — просто перестань их игнорировать. ты так боишься всё испортить, что не замечаешь, что уже всё портишь. если ты влюблён в какую-то абстрактную, — он неопределённо взмахивает руками. — девушку с тринадцатом этажа, то, будь добр, объясни это чимину. я клянусь тебе, юнги живёт с тобой всего два дня, и уже даже он понял, что чимин в тебя влюблён. я волнуюсь за него. просто поговори с ним об этом. пожалуйста, — отстранённый взгляд хосока на мгновение задерживается на стоящем в дверях спальни юнги. — доброе утро. давно здесь стоишь? намджун оборачивается, и его брови медленно ползут вверх. юнги пытается улыбнуться, но получается у него паршиво. — не очень, — он с наигранным интересом рассматривает выцветшие клетчатые штаны. — ты вчера заснул у меня, и я не стал тебя будить, — намджун прикусывает губу. — мы разбудили тебя своими криками? — нет, нет, я сам проснулся, — юнги выходит в кухню, гостиную и кабинет одновременно. — только потом услышал, что вы говорите. — понятно, — хосок отстранённо, но очаровательно улыбается. — всё равно извини, — его взгляд задерживается на намджуне. он смотрит долго и внимательно. — пожалуйста, сделай то, о чём я тебя попросил, ладно? — ладно, хосок, — намджун вздыхает и подходит к открытому окну. — я поговорю с ним. когда-нибудь. — когда-нибудь, — одними губами повторяет хосок, а потом добавляет чуть громче. — я пойду разбужу чимина. зайду, когда джин спустится на стоянку. — ладно, — намджун продолжает стоять у окна в рассветной лиловой дымке, от которой у юнги мурашки по коже бегут, как от прикосновений чьих-то холодных рук. — подожди, — юнги вздрагивает от собственного голоса, звучащего непривычно неестественно в кухне, гостиной и кабинете одновременно. — у меня есть кое-что для тебя, — юнги возвращается в спальню, пока хосок смотрит отстранённо очаровательно, и берёт серый шерстяной свитер из стопки неглаженных худи. он возвращается в кухню, гостиную и кабинет одновременно, и замечает, что его руки почему-то снова дрожат: то ли от утренней прохлады, забирающейся под ткань выцветших клетчатых штанов, то ли от случайно услышанного разговора в 5:57. — я разбирал вещи вчера и нашёл этот свитер. он мне немного мал, и я подумал, что он, наверное, подойдёт тебе. он тёплый. хосок забирает свитер, и на его губах появляется отстранённая, но очаровательная улыбка. юнги думает о том, что влюбляется в неё. и в спадающие на высокий лоб каштановые пряди. и в холодные руки с выступающими лиловыми венами. юнги чувствует себя влюблённой тринадцатилетней девочкой, которая плачет перед сном. — спасибо, — хосок аккуратно проводит пальцем по вышитой возле выреза для горла белой чайке. — это очень мило. — ты милый, — одними губами произносит юнги. — что? — что?