home by the sea

глава, в которой играет карли рэй джепсен

тэхён и джин уже сидят за дальним столом зала panda express, когда юнги, чимин и намджун заходят внутрь. 19:58. в ресторане играет приглушённый разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми поп. юнги он кажется удивительно громким. чонгук забыл вышитую какими-то приятными глазу узорами и купленную в одном из шоу-румов нью-йорка куртку в квартире на двенадцатом этаже со стенами оливкового цвета. юнги написал ему несколько сообщений, состоящих из непривычной смеси английского и корейского, и они договорились встретиться в 20:00 в panda express, в котором работают джин и хосок. намджун и чимин решили составить юнги компанию, чтобы просто занять вечер воскресенья чем-то, кроме учёбы и ужина на паркетном полу кухни, гостиной и кабинета одновременно. а ещё чимин просто снова хотел увидеть очаровательно краснеющего чонгука. panda express находится в квартале от многоэтажного здания с общим балконом на тринадцатом этаже, и идти до него, как юнги кажется, чуть меньше пятнадцати минут. всю дорогу от обитой чёрным кожзаменителем двери до главного входа в ресторан, над которым висит музыка ветра, чимин и намджун не разговаривают. юнги любит молчать: ему комфортно в тишине. когда он жил в университетском общежитии, вечерами воскресений он ждал, пока его сосед уйдёт на какую-нибудь очередную вечеринку, выключал свет в комнате и сидел в тишине, слушая, как бьётся его сердце. но молчание намджуна и чимина не было комфортным. чимин с поддельным интересом рассматривал свои кроссовки и всё ещё влажный после апрельского дождя асфальт, и искусно делал вид, что не замечает направленные в свою сторону взгляды намджуна. юнги казалось, что он снова стал свидетелем чего-то слишком личного. когда стеклянная дверь главного входа в panda express открывается, юнги видит тэхёна и джина за дальним столом зала, и его лёгкие и сознание наполняет незамысловатый поп, он позволяет себе еле слышно вздохнуть. — наконец-то вы пришли, — джин порывисто встаёт из-за стола. на нём джемпер с эмблемой panda express. — ваша очередь разговаривать с этим молодым человеком, потому что я уже не выдерживаю, — он делает несколько шагов в сторону двери, ведущей в комнату персонала, но останавливается и смотрит на тэхёна, чуть сведя брови. — найди себе нормальную работу. — найди себе нормальную работу, — передразнивает его парень, когда за джином закрывается дверь. тэхён несколько мгновений смотрит ему вслед, по-детски обиженно надув губы, а потом начинает улыбаться. — хоби-хён отправил мне фотографию твоих волос, чимин, и на ней они выглядят потрясающе. но в реальности они ещё лучше, — его взгляд наполняется чем-то тёплым и похожим на мёд. — я решил продать одну свою работу на ebay. — это замечательно, — чимин садится за стол рядом с тэхёном, пока намджун и юнги устраиваются напротив них на чёрном диване с липкими пятнами сладкого холодного чая с молоком на ткани. юнги после долгого молчания кажется, что голос чимина звучит неестественно. — за сколько? — сто долларов, — тэхён прячет пальцы в длинных рукавах рубашки. — знаю, это много, но нужно же знать себе цену, да? — я надеюсь, её скоро купят, — чимин по-детски очаровательно улыбается. — что за работа? — та, что похожа на флаг асексуальной гордости, — тэхён кинематографично взмахивает руками, пытаясь изобразить случайные чёрные и фиолетовые линии в воздухе. — хоби-хён хотел, чтобы я отдал эту картину ему, но он, к сожалению, мне не платит. — хосок — асексуал? — неуверенно спрашивает юнги, доставая из шоппера вышитую приятными глазу узорами куртку чонгука. — нет, ему просто нравится моя картина, — еле слышно фыркает тэхён, а потом чуть щурится, пытаясь рассмотреть куртку в руках юнги. — если это твой бомбер, юнги-хён, то я советую тебе продать его как можно скорее и перестать жить у намджуна, потому что за эту куртку ты сможешь купить неплохую квартирку в сохо. — это не моя, — с губ юнги слетает смешок. — мой ученик забыл её у меня сегодня. — надеюсь, он достаточно платит тебе за занятия, если у него есть возможность покупать одежду в шоу-румах, — замечает тэхён — я видел эту куртку где-то месяц назад, и ценник на ней был совсем не воодушевляющий. — зачем ты вообще ходишь в шоу-румы? — приподнимает бровь намджун. — у тебя же нет денег. — иногда там дают бесплатные эклеры. а ещё там всегда есть красивые мальчики. — кстати, о красивых мальчиках, — чимин поправляет сползший с плеча безразмерный свитер приторно-розового цвета. — ученик юнги-хёна очень даже милый. его зовут чонгук, и он такой маленький, а ещё постоянно краснеет. юнги думает о том, что маленький чонгук выше чимина на пять сантиметров и может с лёгкостью сломать его позвоночник. — как ты понимаешь, — тэхён кинематографично наклоняется ближе к юнги. — чимину нравятся мужчины. — ага, но ты мне не нравишься, — чимин закатывает глаза. — скоро ты сам увидишь чонгука и поймёшь, что он просто мечта. — ладно, допустим, — тэхён поджимает губы. — для меня он уже мечта, раз покупает одежду, которая дороже, чем мои внутренние органы. — если честно, что угодно дороже, чем твои внутренние органы, — замечает намджун. приглушённый разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми поп на мгновение замолкает. юнги думает о составленном местным диджеем panda express плейлисте. в зале ресторана начинает играть i really like you карли рэй джепсен, и юнги кажется, что это не совпадение. хосок подходит к их столу в фирменном фартуке panda express с убранными красной банданой волосами и устало опирается на спинку чёрного дивана с липкими пятнами сладкого холодного чая с молоком на ткани. юнги нервно окидывает зал ресторана взглядом: чтобы не смотреть на хосока и чтобы убедиться в том, что нигде не стоят камеры, снимающие глупую корейскую драму о его жизни с совсем не воодушевляющим саундтреком. местный диджей panda express кажется юнги слишком сентиментальным. — вам принести что-нибудь, или вы так и будете здесь сидеть? — я буду тофу с баклажаном и жареный рис, — тэхён смотрит на хосока глазами-сердечками: так юнги смотрел на свою мать в детстве, когда она позволяла ему съесть вторую порцию ванильного мороженого. — и холодный чай с молоком. а ещё три печенья с предсказаниями. и ещё, если тебе не сложно, можешь передать джин-хёну, что я помню о том, что он обещал мне бесплатные спринг-роллы за то, что я помог ему прибраться в его квартире. хосок кивает и переводит отстранённо очаровательный взгляд на чимина. — я без денег сегодня, хён, — одними губами произносит парень. — я заплачу за тебя, — хосок убирает выпавшую на высокий лоб каштановую прядь холодными пальцами. — что ты хочешь? — рисовую лапшу с брокколи, наверное. — ага, — хосок переводит взгляд на намджуна и юнги. — вы хотите что-нибудь? — ты заваришь мне кофе? — намджун устало роняет голову на столешницу. — если нет, то red bull из холодильника джина вполне подойдёт. — если я продолжу воровать его еду и напитки, он меня уволит, — хосок еле слышно фыркает. — ты хочешь что-нибудь, юнги? — просто зелёный чай, пожалуйста. — хорошо, — с губ хосока слетает смешок. — надеюсь, вы не умрёте, пока я буду готовить заказ тэ. тэхён по-детски обиженно сводит брови, но молчит, пока хосок уходит в кухню. юнги провожает его взглядом, пока голос карли рэй джепсен, приглушённый разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми, поёт о том, что i really, really, really, really, really, really like you из динамиков под потолком. — гукки, — чимин поднимается из-за стола и по-детски часто машет рукой заходящему в зал panda express парню. — он пришёл. чонгук подходит к столу и вежливо кланяется. на нём безразмерное худи, надетое поверх длинной белой рубашки, из-за которой он создаёт впечатление человека, записывающего видео в tiktok в свободное от домашних заданий время. юнги кажется, что чимин еле слышно издаёт звук умиления. — здравствуйте, — чонгук смущённо рассматривает свои кроссовки, пока юнги протягивает ему вышитую приятными глазу узорами куртку. — спасибо, юнги-хён. — ты торопишься? — намджун поднимает голову со спутанными тёмными волосами со столешницы и чуть двигается на чёрном диване с липкими пятнами сладкого холодного чая с молоком на ткани, освобождая чонгуку место. — не хочешь посидеть с нами? чонгук неуверенно кивает и садится рядом с намджуном. чимин улыбается по-детски очаровательной улыбкой. — чонгук, это тэхён, — он указывает на парня с вьющимися пепельно-русыми прядями. — тэхён, это чонгук. — приятно познакомиться, — тэхён улыбается своей instagram-улыбкой, которая обычно смотрится странно, но на его губах выглядит мило. — мне нравится твой бомбер. — спасибо, — чонгук краснеет, и юнги кажется, что парню приходится сдерживать себя, чтобы не залезть под стол от смущения. — на занятии чонгук сказал, что твои картины похожи на работы, — юнги замолкает, пытаясь вспомнить названную учеником фамилию художника. — на работы джексона поллока, — подсказывает чонгук, слабо улыбаясь. — так, значит, это твои картины? — да, — тэхён с поддельным интересом рассматривает столешницу. — что-то вроде того. — они очень красивые. это же трансформация живописи в экзистенциальную драму. как говорил розенберг, это не изображение, а случай. мне кажется, нужно быть очень смелым художником, чтобы рисовать что-то, что критики называют плохой шуткой. тэхён поднимает глаза и смотрит на чимина взглядом: у тебя, скорее всего, есть планы на чонгука, но я прекрасно знаю, что ты слишком давно влюблён в намджуна, чтобы строить отношения с кем-либо другим, поэтому ты великодушно уступишь мне этого краснеющего от любого слова и цитирующего розенберга посреди panda express восемнадцатилетнего выпускника старшей школы. чимин его взгляда не понимает, но всё равно по-детски очаровательно улыбается. юнги смотрит на динамики под потолком и ждёт, когда в зале начнёт играть call me maybe. — спасибо, — тэхён кинематографично смахивает несуществующую слезу длинными пальцами с тяжёлыми металлическими кольцами. — ты очень милый. боковым зрением юнги видит, как намджун закатывает глаза. хосок в фирменном фартуке panda express подходит к столу с двумя подносами. — привет, чонгук, — волосы спадают ему на лицо, и юнги хочется заправить их ему за уши, пока в зале играет карли рэй джепсен. — тебе принести что-нибудь, или ты будешь воровать еду тэхёна? советую тебе так и сделать, — он поворачивается к парню с вьющимися пепельно-русыми прядями. — джин попросил меня передать тебе, что ты обойдёшься без спринг-роллов, потому что во время уборки ты только стёр пыль с рамы своей же картины и ушёл в общежитие. — но мне нужно было покормить йонтана, — возмущённо замечает тэхён. хосок пожимает плечами и отряхивает руки о фирменный фартук. юнги снова слишком долго смотрит на голубоватые вены под его кожей. — тебе нужно работать или ты посидишь с нами? — намджун забирает с подноса чимина пластмассовый стакан с кофе. — у меня ещё три заказа, — хосок отстранённо очаровательно улыбается. — я подойду чуть позже. не смущайте чонгука. чимин и тэхён синхронно кивают, и хосок возвращается в кухню. щёки чонгука почти такие же красные, как фирменные фартуки официантов. — а чем ты рисуешь? — он нервно дёргает ниточки на рукаве безразмерного худи. — похоже на масло. — это акрил, — тэхён протягивает чонгуку деревянные палочки и ставит тарелку с тофу ближе к нему. — хосок прав. ешь, пожалуйста, и не стесняйся. брови намджуна медленно ползут вверх и скрываются под тёмной чёлкой. юнги вспоминает о съеденных тэхёном в квартире намджуна панкейках. — спасибо, — чонгук смущённо берёт палочки тонкими пальцами. — а я могу ещё где-то увидеть твои работы? просто, ну, они правда очень интересные и красивые, и всё такое. — у меня есть фотографии, — чимин достаёт телефон из кармана брюк. — а ещё у тэ есть Instagram. кажется, ты самый большой энтузиаст творчества тэхёна после самого тэхёна. — это неправда, — тэхён несильно толкает чимина в плечо. — моей маме тоже нравятся мои работы. — она тебе врёт, — чимин смеётся и протягивает чонгуку телефон с открытой галерей. — тэхён сегодня выставил эту картину на ebay за сто долларов. — так дёшево? — удивлённо приподнимает бровь чонгук, и юнги давится зелёным чаем. — по-моему, это даже дорого для размазанной по холсту краски. — это неправда, — чонгук жуёт кусочек тофу. — мне кажется, тебе стоит выставить свои работы на аукцион куда-нибудь в doyle или heritage. — там нужен членский взнос, а я как раз недавно лишился стипендии. — а по твоему заказу и не скажешь, — еле слышно фыркает намджун. — можно я заплачу за тебя? — чонгук откладывает палочки и смотрит на тэхёна. — я и так ем твою еду. — нет, нет, нет, — тэхён слишком часто качает головой и делает вид, что заинтересован вскрытием печенья с предсказанием. — ни за что. ешь тофу и не волнуйся за меня. чимин забирает печенье из рук тэхёна и достаёт из сердцевины длинную полосу бумаги. — не бойся говорить о своих чувствах, — чимин откладывает предсказание и слабо вздыхает. — мне уже попадалось такое. — просто panda express не хочет, чтобы ты переставал говорить о своих чувствах, чим-чим, — тэхён кладёт голову на плечо чимина, из-за чего безразмерный свитер приторно-розового цвета спадает ещё сильнее. — все должны знать, что творится в голове такого сладкого мальчика, как ты. с губ чимина слетает горький смешок, и он случайно встречается взглядом с намджуном. они не прерывают зрительный контакт слишком долго. тэхён открывает второе печенье. чонгук пьёт холодный чай с молоком через трубочку. юнги снова хочет курить. — не бойся говорить о своих чувствах, — тэхён разрывает длинную полосу бумаги. — снова. я не удивлюсь, если это предсказание в каждом печенье, которое есть в этом panda express. — тебе же попадалось что-то другое? — намджун смотрит в пластмассовый стакан с кофе. — да, но по статистике в двух печеньях из трёх — предсказания о боязни говорить о своих чувствах, — тэхён улыбается одним уголком губ. — а я достаточно часто хожу сюда, чтобы вести статистику. — действительно, — намджун делает глоток кофе. юнги думает о том, что давно не видел ямочек на его щеках. — кстати, — чонгук смущённо смотрит на чимина. — шампунь. я спросил у мамы. он из lush. с можжевельником. — спасибо, гукки, — парень кинематографично проводит ладонью по осветлённым вьющимся, как после дождя, волосам. — надеюсь, я буду выглядеть так же хорошо, как ты. — я могу потрогать твои волосы? — голос тэхёна звучит чуть тише, чем обычно. юнги кажется, что все сидящие за столом смущены, как подростки на первом свидании. — они выглядят такими мягкими. чонгук кивает и чуть наклоняется, чтобы тэхён мог дотянуться до его чёрных прядей. он запускает длинные пальцы с тяжёлыми металлическими кольцами в его волосы, и юнги боковым зрением видит, как на губах чонгука появляется слабая улыбка. — чёрт, — тэхён говорит почти шёпотом. — половое созревание и lush прекрасно выполняют свою работу. — сказал человек, чей голос, кажется, прошёл пубертат дважды, — еле слышно фыркает чимин. — ты просто завидуешь, — тэхён аккуратно убирает руку от волос чонгука, продолжающего слабо улыбаться. юнги смотрит на тэхёна, чонгука и чимина, и чувствует себя так, будто бы он старше их не на несколько лет, а на несколько столетий. он думает о том, что вспоминает о своей единственной в жизни поездке на море: хрустящей под подошвами ботинок гальке, горизонте, где тёмная вода сливается с небом, запахе морской соли и холодных руках матери — так, словно это было двадцать или даже двадцать пять лет назад. он вспоминает морской пляж сильми с голубыми корейскими соснами в инчхоне, мостик к острову сильмидо, появляющийся только во время отлива, первую влюблённость, первое свидание и первый поцелуй как что-то далёкое и едва уловимое на другом континенте. но у тэхёна, чимина, чонгука и, может даже, намджуна это далёкое и едва уловимое происходит в данное мгновение, пока юнги пьёт зелёный чай из фирменной чашки panda express. они ловят взгляды друг друга и постоянно краснеют, как глупые подростки, которых в сериалах с netflix играют тридцатилетние актёры. юнги кажется, что он здесь лишний. юнги думает о своей первой влюблённости, но не о любви. юнги кажется, что влюблённость — чувство более волнующее, чем любовь, потому что любовь перманентна. юнги любит фортепиано, родителей, плакать, пока никто не видит, тишину и дождь. но юнги влюблён был лишь однажды, как ему кажется, хотя приглушённая разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми карли рэй джепсен поёт о том, что i really, really, really, really, really, really like you, из динамиков под потолком. первой влюблённостью юнги заразился, как ветрянкой, в одиннадцать лет. её звали чау. на сомнительных сайтах и форумах, объясняющих значения имён, пишут о том, что чау — жемчуг. юнги не видел жемчуг на море, но ему было достаточно её. он почти не помнит, как она выглядела: как обычный корейский ребёнок с щербинкой между зубов — но помнит, как однажды они встретились на заднем дворе школы, и она сказала, что попросила старшую кузину посмотреть её совместимость с юнги по знаку зодиака. в тот день юнги узнал, что у него овен в венере, а у чау — весы. она пыталась объяснить юнги, как работает астрология, но юнги постоянно отвлекался, из-за того, что слишком долго смотрел в её глаза или пытался уловить запах её шампуня. юнги думает о том, что чимину обязательно нужно посмотреть, какой знак зодиака у намджуна в венере. а ещё о том, что ему нужно покурить. — я отойду ненадолго, — юнги встаёт из-за стола, аккуратно перешагивая через ноги чонгука, боясь наступить на его дорогие кроссовки. — извините. чимин смотрит на него настороженно, но юнги лишь слабо улыбается в ответ. над головой раздаётся звук музыки ветра. юнги выходит на влажную после апрельского дождя улицу и достаёт из кармана выцветших клетчатых штанов синий marlboro. ему внезапно становится грустно, но он привык. чимин сказал бы, что это неправильно. юнги щёлкает колёсиком зажигалки и подносит пламя к концу сигареты. горький дым заполняет лёгкие вместе с запахом мокрого асфальта. юнги кажется, что сейчас он задохнётся. он общался с чау всего два месяца. её семья переехала в другую страну, и она неумело поцеловала его почти вечером в центральном парке за день до того, как это случилось. тогда юнги подумал, что никогда не сможет влюбиться снова. от чау пахло морской солью и сигаретами, которые в тайне курила её старшая кузина. находясь близко к её лицу, юнги заметил, что на ней жемчужные серёжки. — ты в порядке, юнги? юнги вздрагивает и по привычке бросает сигарету на влажный после апрельского дождя асфальт. хосок стоит всего в нескольких метрах от него в фирменном фартуке panda express отстранённо очаровательно. от него не пахнет морской солью. — да, да, я просто, — юнги тушит сигарету подошвой кроссовка. — вышел подышать свежим воздухом. — я так и подумал, — хосок улыбается одним уголком губ. — я просто хотел проверить, не замёрз ли ты? здесь довольно прохладно. — нет, я в порядке, — юнги прячет руки в карман худи. — спасибо. они молчат и смотрят друг на друга дольше, чем следовало бы. юнги думает о том, что i really, really, really, really, really, really like you, а ещё о том, что никогда не сможет влюбиться снова. каштановые пряди волос спадают на высокий лоб хосока, и он их не убирает. в огнях почти ночного города его кожа, глаза и волосы блестят, как тени для век. юнги не хочет улыбаться, но почему-то улыбается. — у тебя милая улыбка, — замечает хосок. — тебе нужно улыбаться чаще, — юнги чувствует, как его щёки покрываются румянцем. — ты краснеешь. — ага, — юнги смущённо закрывает лицо ладонями. — я в курсе. — юнги слышит, как с губ хосока слетает смешок. — ты считаешь мою улыбку милой только потому, что не видел свою, — юнги надеется, что хосок не расслышит его слов в блестящем, как тени для век, почти ночном воздухе, полном звуков проезжающих мимо автомобилей и хрустящего под подошвами ботинок влажного после апрельского дождя асфальта. но хосок слышит. — извини. — не извиняйся, — юнги убирает руки от лица. хосок очаровательно улыбается, и юнги на мгновение кажется, что его улыбка не такая отстранённая, как обычно. — что там за столом происходит? — ну, — юнги бросает короткий взгляд на стену здания panda express так, словно сквозь неё можно увидеть, что происходит внутри. — кажется, тэхёну очень нравится мой ученик. это мило. а ещё немного странно. — скорее всего, это временное, — хосок, кажется, смеётся. — когда мы только познакомились с джином, мы думали, что тэхён влюблён в него по уши, и уже начали гадать, когда они съедутся и где распишутся, а оказалось, что тэхён просто очень, — хосок замолкает, пытаясь подобрать подходящее слово. — любвеобильный. сейчас у него с джином всё платонически. мне кажется, он просто чувствует себя одиноко, и пытается всеми способами избежать этого ощущения. — а кто не чувствует себя одиноко сейчас? — юнги еле слышно вздыхает. — но, ладно, в любом случае, даже если это временно, я благодарен всем богам за то, что чонгуку есть восемнадцать. хосок смеётся снова, и юнги думает о том, что у него есть ещё три заказа. в panda express играет приглушённый разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми поп. — что происходит с чимином и джуном? — после нескольких мгновений молчания спрашивает юнги. — они весь день не разговаривают. — кажется, что-то произошло вчера на балконе, — хосок слабо пожимает плечами. — чимин вернулся в студию в слезах. — это грустно, — юнги запускает длинные пальцы в спутанные тёмные волосы. — я восхищаюсь намджуном как интеллектуалом, но как личность он просто идиот. так глупо, что он делает вид, что не замечает чувства чимина, и отрицает их. он их как будто боится. — а ты довольно хороший психолог, юнги. — почему же? — мы знакомы всего двое суток, а ты уже делаешь выводы. — ну, всё на поверхности. это довольно-таки очевидно. — но не для намджуна, верно? они молчат. юнги думает о том, каково неумело целовать хосока почти вечером в центральном парке. у юнги было много случайных поцелуев, случайных прикосновений, случайных пробуждений в чужой кровати со смятыми простынями под звуки будильника и случайных пробуждений в своей кровати общежития с чужими людьми на смятых простынях, но помнит юнги только неслучайный поцелуй чау и её запах морской соли и сигарет, которые в тайне курила её старшая кузина. юнги думает о том, что на хосоке жемчужные серёжки смотрелись бы красиво. — я не могу сделать выводы о тебе, — юнги кажется, что в почти ночном блестящем, как тени для век, воздухе его голос звучит неестественно. — что? — может, я и довольно хороший психолог, но я не могу понять тебя, — юнги смотрит на влажный после апрельского дождя асфальт. — мне кажется, я примерно понимаю и намджуна, и джина, чимина и тэхёна. в смысле, я понимаю, кто они хотя бы немного. я даже немного понимаю, кто такой чон чонгук. если бы мои родители спросили меня, с кем я сейчас провожу время, я смог бы рассказать им о том, кто они. но я не смог бы объяснить им, кто ты. — я просто хосок, — он улыбается. — сосед напротив. официант в panda express. студент факультета медиакоммуникаций. сожитель чимина. просто хосок. юнги улыбается ему в ответ, потому что не знает, что сказать. мысли путаются в голове со спутанными тёмными волосами, и ему снова внезапно становится грустно. хосок запускает руку в карман фирменного фартука и протягивает юнги печенье с предсказанием. — если тебе попадётся что-нибудь про боязнь своих чувств, — холодные пальцы хосока касаются бледной кожи юнги, и по его спине бегут мурашки. — можешь потушить следующую сигарету прямо об это здание. — спасибо, — одними губами произносит юнги. — не мёрзни. из-за приоткрытой стеклянной двери главного входа в ресторан слышно приглушённый разговорами посетителей и музыкой ветра над главным входом со стеклянными дверьми поп. юнги он кажется удивительно громким. юнги разламывает печенье и достаёт из сердцевины длинную полосу бумаги. на его губах появляется слабая улыбка, которую хосок почему-то — от мыслей об этом юнги снова начинает краснеть — считает милой. предсказание напечатано на бумаге курсивом times new roman одиннадцатого размера: если хочешь найти в море жемчуг, не бойся промокнуть.