home by the sea

— а это нормально, что мы уезжаем куда-то во время учёбы, никого не предупредив? — семеро парней и эшли с дрожащим из-за лёгкого апрельского ветра щенком померанского шпица на руках, стоят у припаркованного у подъезда nissan с блестящими отполированными стёклами и менее чистого голубого buick. тэхён сосредоточенно пытается устроить картонную коробку с гуашью между сумок в багажнике одного из автомобилей. 6:07. вторник. из ртов вырываются облачка пара. хосок греет пальцы в кармане худи юнги. чимин задаёт вопрос, пока поочерёдно просматривает dvd-диски, которые джин услужливо достал для него из бардачка nissan: two door cinema club и что-то из the beatles. — если честно, чимин, ты так нечасто появляешься в университете, что, я боюсь, никто даже не заметит твоего отсутствия, — хосок чуть наклоняется, чтобы оставить аккуратный поцелуй на кончике носа юнги. юнги не понимает, зачем он это делает, но чувствует, как его лицо покрывается румянцем, словно гуашью, которую тэхёну не удаётся убрать в багажник автомобиля. лёгкий апрельский ветер треплет отросшие волосы чонгука, которые колют его веки. тэхён сдаётся и ставит картонную коробку с гуашью на асфальт. в воскресенье он нарушает рутину: вместо привычного похода в panda express ужинает вместе с родителями чонгука в их квартире в манхэттене. для приличия он надевает узкие брюки, хотя делает это крайне редко, и берёт с собой красный берет и несколько французских афоризмов, которые можно ненавязчиво вплести в беседу. он нервничает, хотя чимин обнимает его, по-детски очаровательно улыбается и говорит, что всё будет в порядке. тэхён верит и старается не говорить глупостей родителям своего парня с e-boy эстетикой и отросшими волосами, пока он гладит его кожу от колена до бёдра через ткань узких брюк, которые тэхён обычно не надевает, под обеденным столом. в этот же день тэхён говорит чонгуку о том, что он и его пятеро до глупого романтичных друзей хотят съездить на побережье. в этот же день чонгук восторженно составляет плейлист для поездки в калифорнию, спрятавшись под одеялом в своей спальне: two door cinema club и что-то из the beatles. — мне придётся пропустить профильную ориентацию в школе, — говорит он, носком дорого кроссовка пиная осколок стекла от бутылки sprite на асфальте. — мои родители не в восторге от этого дорожного путешествия, но я сказала, что это будет подарком на моё восемнадцатилетие. — восемнадцатилетие? — юнги и тэхён синхронно смотрят на парня в чёрной водолазке, который по-детски широко распахивает глаза, будто бы понимая, что сказал что-то, чего говорить не следовало. — да, — он переводит взгляд с юнги, кутающегося в ткань худи, чтобы согреться в утреннем блестящем, как тени для век, воздухе, на тэхёна. — то есть, нет, — он нервно глотает скопившуюся во рту слюну. — то есть, да. — поздравляю, тэхён, — джин поднимает картонную коробку с гуашью с асфальта и с лёгкостью ставит её между двумя сумками в багажнике nissan. — ты официально педофил. — какого ты года рождения, чонгук? — приподнимает бровь юнги. теперь желание попросить у ученика id не кажется таким уж глупым. — мне исполнится восемнадцать в сентябре, — чонгук с наигранным интересом рассматривает свои дорогие кроссовки. — извини, что соврал тогда, юнги-хён, я просто, — он поднимает глаза на тэхёна, чьи голубые волосы треплет лёгкий апрельский ветер. — я не знаю, зачем я это сделал. это глупо. — всё в порядке, — юнги оглядывает чонгука с чёрных блестящих отросших волос и маленьких серебряных колец в ушах до колготок в крупную сетку, видимых под тканью укороченных свободных брюк, и носков дорогих кроссовок. — в смысле, это правда глупо, и я до сих пор не понимаю, как тебе удаётся выглядеть так в семнадцать лет, но, — юнги почему-то улыбается. — это неважно. не мне же сидеть в тюрьме за растление малолетних. — я вас умоляю, — тэхён кинематографично взмахивает руками с тяжёлыми металлическими кольцами на пальцах. — никто никого ни к чему не склонял. — это и скажешь следователю, — с губ хосока слетает смешок. он достаёт руки из кармана худи юнги. — у тебя, к сожалению, нет друзей-адвокатов. — ага, — тэхён наигранно обиженно надувает губы. — у меня есть только друзья-писатели без библиографии, друзья-танцоры без средств на существование, друзья-актёры без ролей и друзья-продюссеры, бездомные по совместительству. а ещё я не собираюсь в тюрьму. — ты хочешь быть продюссером? — эшли смотрит на юнги и поправляет подол слишком короткой юбки, надетой в спешке в 5:57 во вторник. — почему ты подумала, что это обо мне? — потому что ты здесь единственный бездомный, — на щеках намджуна появляются ямочки. — без обид. — как я могу быть бездомным, — лёгкий апрельский ветер забирается под ткань выцветших клетчатых штанов юнги. — если вы мой дом? в 6:07 вторника бруклин пустой и свежий, как sprite в стеклянной бутылке, как море или сознание кого-то почти взрослого, но ещё по-подростковому неловкого. молчание повисает в утреннем блестящем, как тени для век, воздухе. лучи солнца преломляются через призму окон высотных зданий и строят эстакады, ведущие в рай. чимин, на узкие плечи которого надето длинное пальто намджуна, издаёт звук умиления. — хён, ты такой милый. — это очаровательно, — ямочки намджуна не пропадают с его лица. юнги думает о том, как снова хочет дотронуться до них пальцем. — правда, юнги-хён, ты выглядишь так, будто, на самом деле, мечтаешь убить нас всех во сне, но говоришь такие милые вещи, — взгляд тэхёна наполняется чем-то тёплым и похожим на мёд. — ты тоже наш дом. правда, правда. — вы постоянно какие-то сопли развозите, — морщится эшли, пытаясь скрыть улыбку. на ней кудрявое худи из искусственного меха. в таких худи фотографируются instagram-модели. — это очаровательно и мерзко одновременно. езжайте уже в свою калифорнию. — пусть хосок везёт тэхёна и чонгука на твоём buick, — просит джин, открывая переднюю дверь чёрного nissan. — я не хочу, чтобы при осмотре моей машины полицейские обнаружили сперму несовершеннолетнего на заднем сидении. — ты такого ужасного мнения о нас, хён, — возмущается тэхён, пока берёт чонгука за руку, переплетая их пальцы. — если мы поедем с хоби-хёном и юнги-хёном, то тебе придётся быть свидетелем нескончаемых прелюдий намджуна и чимина. и я сейчас не о прелюдиях баха из хорошо темперированного клавира говорю, — тэхён переводит взгляд на эшли и улыбается своей instagram-улыбкой, которая обычно смотрится странно, но на нём выглядит мило. — не забывай кормить малыша, пожалуйста. — а ты не забывай предохраняться, — девушка по-детски хитро улыбается. — конечно, не буду забывать. моя девушка мне не позволит. она, кажется, любит йонтана больше, чем меня. она обожает померанских шпицев. хосок открывает переднюю дверцу голубого buick, пока джин, чимин и намджун садятся в nissan с блестящими отполированными стёклами. йонтан радостно лает. юнги садится в автомобиль рядом с хосоком и случайно кладёт руку на его по-подростковому острое колено. у него есть друг-писатель без библиографии, в длинном пальто, с приставшим к коже и ямочкам на щеках запахом кофе и бессонницы, с квартирой на двенадцатом этаже в бруклине, с горящими сроками сдачи статей и бойфрендом-танцором без средств на существование, в безразмерном свитере приторно-розового цвета, с осветлёнными вьющимися, как после дождя, волосами, ароматом ванильного сахара и по-детски очаровательной улыбкой. у юнги есть друг-художник с абстракциями на полотнах без рам, следами акриловой краски на вельветовой ткани широких брюк, голубыми волосами, instagram-улыбкой и парнем, которому нет восемнадцати, талантливым и покрывающимся румянцем от каждого комплимента. у юнги есть друг-актёр без ролей, но с иронией, текущей по венам вместе с кровью, и улыбкой, от которой трясутся колени и в сознании просыпается желание расстелить красную ковровую дорожку перед его ногами в чёрных лакированных туфлях посреди бруклина в 6:07. у юнги есть хосок с отстранённо очаровательной улыбкой и холодными пальцами, в его шерстяном свитере, с неконтролируемым желанием флиртовать. как юнги может быть бездомным, если они его дом? юнги вздрагивает, когда эшли стучит по окну голубого buick костяшками пальцев. он опускает стекло. её голубые волосы подстрижены геометрически ровно, и юнги кажется, что она похожа на героинь графических романов. она смотрит на него и улыбается. тэхён пристёгивает чонгука ремнём безопасности на заднем сидении голубого buick, говоря что-то про штрафы за перевозку несовершеннолетних без доверенности от родителей. намджун и чимин в nissan с блестящими отполированными стёклами спорят о том, кто любит другого больше, пока джин выбирает, какой dvd-диск поставить первым: two door cinema club или что-то из the beatles. эшли наклоняется к юнги. — знаешь, — она улыбается своей особенной улыбкой, которую юнги не понимает. — ты мог бы организовать бой-бэнд из мальчиков с двенадцатого этажа, если мечтаешь быть продюссером. by the sea. как тебе название? — bts? — юнги недоверчиво приподнимает бровь, и с его губ слетает смешок. — как-то до глупого романтично. — вам подходит, — девушка еле заметно подмигивает и отходит от buick, прижимая йонтана ближе к кудрявому худи из искусственного меха. — удачной поездки. тэхён отправляет эшли воздушный поцелуй через окно. чёрный nissan с блестящими отполированными стёклами трогается с места, и юнги закрывает глаза и чувствует холодные пальцы хосока на своём колене через ткань выцветших клетчатых штанов. в 6:07 вторника бруклин пустой и свежий, как sprite в стеклянной бутылке, как море или сознание кого-то почти взрослого, но ещё по-подростковому неловкого. музыка из составленного чонгуком плейлиста для дорожного путешествия в калифорнию играет в утреннем блестящем, как тени для век, воздухе: two door cinema club или что-то из the beatles. лучи солнца преломляются через призму окон высотных зданий и строят эстакады, ведущие в рай. юнги знает, что он в порядке.