Двусмысленный мир Мин Юнги

      У холодного пола есть одно неоспоримое достоинство: он холодный. Нет, все-таки, достоинства два: еще с пола некуда падать, ибо уже. К таким нелегким выводам приходит Мин Юнги одним прекрасным (для кого-то) майским утром, когда беспокойный сон в крайне неожиданном (для самого Мин Юнги) и вполне ожидаемом и закономерном (для всех остальных, включая Намджуна) алкогольном опьянении сбрасывает его с кровати. Никто не ловит Мин Юнги, не укладывает назад в постельку, из чего не совсем пока вменяемый Юнги делает вывод, что жизнь, все-таки, — дерьмо и тлен, и ловить на этой планете лично ему больше явно нечего. Раз уж его самого никто не поймал при падении.       Правда, есть Намджун, который по количеству попыток подхватить Мин Юнги у самого пола уже вполне тянет на звание «Ловец тысячелетия» в номинации «Брось каку, все равно снова свалится». Но Намджун — не считается. Намджун — как батут: никуда не денется, все равно отпружинит и будет отпружинивать впредь, у него доля такая. Незавидная.       Юнги хочется новый батут. Поновее, посимпатичнее, более глубокого голубого оттенка (ха-ха!), потому что Намджун, все же, — недостаточно определившийся с собственным цветом человек. А Мин Юнги считает таких предателями, перебежчиками и вообще опасными в своих сомнениях социальными элементами. — Тебе нужно сменить обстановку, — бурчит откуда-то из кухни перебежчик и опасный элемент и разочарованно плетется за тряпкой, ибо омлета сегодня явно не грозит по причине поломки последней сковородки. Как можно сломать сковородку пополам? — этому вопросу суждено повиснуть в воздухе на ближайшее тысячелетие рядом с вопросами о разбивании небьющейся вазы, сжигании несгораемого шкафа в подъезде и разрывании нервущейся синтетической веревки для белья, поскольку Намджун, когда хочет, поистине всемогущ. — Не начинай! — отсвечивает Мин Юнги из-под одеяла, но кто бы к его словам прислушивался вообще в этом доме. — Я говорил уже и повторюсь… — Не повторяйся! — … еще раз. Новые впечатления, прикосновение к другим культурам, знакомство с древними цивилизациями, мысли о вечном и глубоком — вот то, что тебе надо, — продолжает Намджун и справляется с раменом в этот раз даже с меньшими потерями, чем обычно. Согнутая не пополам, а всего слегка ложка тоже так считает. — Не продолжай! — решительно выбирается из-под одеял Юнги и усаживается у чашки с дымящимся супом. — Лекцию про вулканы и майя я уже знаю наизусть, могу сдавать коллоквиумы. — Не про вулканы и майя, а про Вулкана и Майю, это картина такая. И все же! — угрожающе сдвигает брови Намджун, но нужного эффекта не выходит, поскольку ямочки на щеках вообще не способствуют: лицо Намджуна остается катастрофически добрым, даже когда он масштабно негодует. — Я предлагаю еще раз: подумай! Ты умный, у тебя подвешен язык, ты можешь увлечь аудиторию и расположить к себе… если сильно хочешь, конечно. — От такой бессовестной, искажающей правду лести я даже покраснел, — фырчит в лапшу Юнги, краснея от смущения как морковка. — Попробуй! У тебя получится, — не отстает Намджун. — В конце концов, надо же тебе на что-то жить? А это — неплохой заработок, если уж мне удается содержать на него нас двоих. — Тебе удается содержать нас двоих, потому что твой отец отчаялся уговаривать тебя не тратить кредитку на всякую несущественную херню и просто молча и обреченно пополняет счет раз в месяц, не бреши хоть при мне, экскурсоводческое ты отродье! — возмущается Шуга. — Не буду я гидом, отвали от меня! Я ненавижу людей! А еще больше людей я ненавижу маленьких людей. Ты хочешь, чтобы я сбросил с очередного ценно-исторического заповедного обрыва делегацию детского лагеря в полном составе, включая воспитателей?       Намджун хохочет.       Намджуна не проведешь.       Намджун знает про Мин Юнги две главные вещи: — Юнги воспитал ораву племянников, позволяя им с завидной периодичностью садиться себе на голову, правда, это было в тот счастливый период, когда семья Мин еще имела счастье наблюдать собственного отпрыска в семейном гнезде хотя бы раз в неделю, — Юнги никогда не делает первый шаг в незнакомом пространстве с первой попытки или без мотивирующего пинка под зад. — Ладно, кончай выебываться, сегодня едешь со мной на экскурсию. Посмотришь, присмотришься, пробьешь тему изнутри, — улыбается он все теми же ямочками. — Я лучше тебя пробью изнутри! — психует Юнги. — Айщ, куда ты меня тащишь? Поставь на место! Поставил, говорю, где взял! Я не пойду в душ!.. я не планировал в душ!..ай, мизинец ударил, ай-ай-ай, да что ж за бегемот-то у меня такой в квартире завелся, блять! Отпусти меня, зараза!.. айщ… холодно, блять! Теплой хоть добавь, орангутанг!