Секретное досье

- Ты бы ему ещё в лицо выдохнул, чтобы наверняка, - тихо заметил Бэкхён, когда номер «с полным погружением» завершился, и Кай наконец убрался с глаз долой. - Я же не гопник какой-то, - Чунмён нервно крутил в пальцах снифтер. – И вообще, я не понял, в зале людей мало было? - Мало или нет, но он выбрал тебя, - проговорил Минсок. Им всем сейчас было неуютно под пристальными взглядами остальных посетителей ресторана. – И ты мог бы… - Я мог бы что? – Чунмён удивился. – Только не говорите мне, что я как-то не так отреагировал на парня, который вытер об меня свои мокрые тряпки. - Тут вопрос терминологии, - Кёнсу меньше всех обращал внимание на окружающих. – Если так рассматривать ситуацию, то и впрямь, какой с тебя спрос. Но мы вроде уже решили, что это как вид искусства. А ты, получается, пренебрёг художником. - Здорово! – восхитился Чунмён. – Тогда расскажите мне, мои вы ценители прекрасного, как мне надо было отреагировать? Засосать его? Запихать ему в штаны весь свой бумажник? Что мне нужно было сделать, чтобы вы сейчас не смотрели на меня, как на врага народа? - Да хрен его знает, - честно признался Минсок. – Я вот головой понимаю, что ты что-то не то сотворил, но, в то же время, ты говоришь, и я не могу поспорить. И впрямь вариантов нет других. - Да морду надо было попроще сделать, всего делов, - Бэкхён усмехнулся. – Улыбнуться, по спине рукой провести… - Он же мокрый! - Ну и что? – Бэкхён пожал плечами. – Ты как будто в душе не трахался никогда. - Посреди ресторана? Никогда, - Чунмён уверенно помотал головой. – Я вообще не понимаю, что это было. Мы вроде не элитные гости, которых надо ублажать молодым телом. Кто его послал? Почему ко мне? - А ты не допускаешь мысли, что это его инициатива? – предположил Минсок. – Может, ты ему понравился? Да пойми ты, такое тоже бывает. Тем более, ты же не клиент, как это называется, у украинок без паспортов. Ты просто гость, ты не пристаёшь, ничего такого… - Ну и ты красивый, - добавил Кёнсу. – И сидим мы близко к сцене, у него было время рассмотреть тебя и впечатлиться. - Мы с ним в туалете столкнулись нос к носу, я же говорил, - напомнил Чунмён. – И там я очень отчётливо понял, что я ему не нравлюсь примерно так же, как и он мне. - Это когда ты его допрашивать начал, сколько ему лет и с собой ли у него паспорт? – хмыкнул Бэкхён. – Мне бы то тоже не понравилось. Танцуешь, стараешься, душу вкладываешь, а на тебя смотрят, как на беженку из стран третьего мира, которая трясётся от ужаса и просит телефон «позвонить в посольство». - Если бы ты его видел в том туалете, ты бы тоже начал спрашивать, - Чунмён закурил. – Ничего общего с тем, что на сцене. Реально сирота сиротой. - Я тебе уже говорил, может, у него просто лицо такое. И вообще, ты бы посмотрел, как он танцует. Не как журналист в поисках сенсации, а как человек. Ему нравится, что он делает, нравится, как он выглядит, - Минсок помолчал. – Сцена не всех пугает до дрожи. Есть те, кто на ней меняются, становятся другими людьми. Может, он из этих? - А может, ему ещё нет двадцати одного, и у него нет выбора, - предположил Чунмён, просто чтобы заставить своих друзей, уже заметно разморенных алкоголем и вкусной едой, думать. – И тогда получается логично, что он доложил хозяевам, а те отправили его меня «впечатлять». Мол, ты мужик успокойся, смотри, что у нас есть, можешь даже потрогать. - А где логика? – Минсок мыслил трезво, даже порядочно выпив. – То есть, если ему здесь так плохо, гипотетически, он должен был за тебя уцепиться руками и ногами, а не хозяевам докладывать. - Логика, Минсок, в том, что я журналист, а запуганные люди редко способны думать логически. Особенно, если их запугивают чем-то особенно страшным, - Чунмён помолчал, собираясь с мыслями, но Бэкхён его перебил: - А кто здесь кроме нас знает, что ты журналист. У тебя на лбу не написано. И ты, уж прости, не Анна Винтур, чтобы тебя, как главного редактора, в лицо узнавали все на свете. Со стороны мы выглядим как подвыпившая компания, кстати, весьма не бедная, учитывая наш столик и наш заказ. Четыре бутылки дорогого коньяка… - Откуда ему знать наш заказ? – Чунмён фыркнул. - Да тот же Сехун мог сказать, официант этот, что возле нас крутился. Он лучше нас знает, сколько мы в итоге здесь оставим, - заметил Кёнсу. - Ну тогда всё тем более очень гладко получается. Сехун этот твой сообщает хозяевам, что в первом ряду столиков сидят четыре обеспеченных и уже сильно пьяных мужика, которые явно не по девушкам, - Чунмёна откровенно понесло, и он не знал, коньяк ли тому виной, или невесть откуда взявшаяся неприязнь к Каю и его танцам. – Дальше они отправляют Кая нас соблазнять, чтобы в перспективе раскрутить на большую сумму. - Я сомневаюсь, что из того, как я пялился на задницу Сехуна, можно сделать такие далеко идущие выводы, - фыркнул Кёнсу. – К тому же, он первый начал. - То есть, тебе проще поверить в многоходовый заговор, чем в то, что ты понравился красивому и сексуальному мальчишке? – Бэкхён засмеялся. – Мне кажется, ты перетрудился, и тебе пора в отпуск. - Мы уже говорили с тобой об этом, - Чунмён поморщился. – В ближайшее время отпуск нам не светит. И вообще, это всё ты. Весь день же только про стриптизёрш и говорил. Теперь наслаждайся. - Да я наслаждаюсь, - Бэкхён пожал плечами. – Если ты не заметил, тебе одному только здесь не понравилось. - Да мне понравилось, - Чунмён подумал немного. – Мне понравилось всё, кроме этих танцев. Зачем они вообще нужны, здесь люди едят и пьют, это же не захудалый клуб какой-то? - Так и это не стриптиз, это шоу, - Кёнсу вздохнул. – Ты иногда бываешь занудным до невозможности. Прямо как твои статьи о предвыборных реформах и коррупции в системе здравоохранения. - В следующий раз напишу там бородатый анекдот, специально для тебя, - Чунмён не знал, как нужно было на это реагировать. С одной стороны, ему льстило, что друг, высококлассный детский хирург, к которому съезжались со всей страны, находил время, чтобы читать его статьи. А с другой, едва ли определение «занудный» можно было считать комплиментом. - Не надо для меня ничего писать, - Кёнсу положил ему руку на плечо. – Просто попробуй посмотреть на всё другими глазами. Может, нет никакого заговора, отобранных паспортов и принуждения? Может, парень просто хотел тебе что-то доказать или показать? - Что, например? – Чунмён усмехнулся. – Тем более, всё, что у него есть, здесь и так все уже видели, а некоторые и не по одному разу. - Что ты не прав, что это может нравиться, приносить удовольствие, что это возбуждает, в конце концов, - перечислил Кёнсу. – Правда, как я понял по его лицу, у тебя там ничего не пошевелилось, да? - А должно было? - Должно или нет, я не знаю, но могло определённо, ты же не импотент, - Кёнсу пожал плечами. – Красивый парень, почти голый, очень такой… страстный, горячий. Сел к тебе на колени, начал двигаться… Тут бы даже монах не устоял. - Ну извините, - Чунмён развёл руками. – Я просто это не люблю. И показуху эту, и нарочитую сексуальность, и ощущение, что я бесплатный клоун. - Вот оно что, - Минсок кивнул, как будто всё понял. – Тебе неловко было, потому что все на вас смотрели. И тут даже если бы он тебе понравился, ты бы вряд ли себя проявил. - А он мне даже не нравится, он меня бесит. Только не спрашивайте, почему, я сам не знаю, - Чунмён развёл руками. – Просто раздражает сверх меры. - А он в туалете тебя зажать не пытался? – прищурился Бэкхён. – Потому что уж больно много раздражения в тебе скопилось за вечер. - Зажать не пытался. Но манёвры какие-то неясные устраивал. Он в толстовке был, а потом зачем-то её расстегнул… - А под ней ничего, - Бэкхён в очередной раз за вечер захохотал. – Да наша трепетная сирота тот ещё эксгибиционист. И как, было на что посмотреть? - Ничего нового он не показал, если ты об этом, - Чунмён хмыкнул. Ему следовало признать, что настроение у него заметно поднялось, и всё благодаря его друзьям и их невероятному знанию друг друга. Парни встряхнули его, развеселили и порядком успокоили, сделав это так незаметно, что сейчас Чунмёну казалось, что у него весь вечер было прекрасное настроение. И даже раздражение, о котором он говорил с таким жаром, не могло его испортить. Наоборот, так было даже веселее. - А ты бы хотел, чтобы показал? – Кёнсу заметил неподалёку официанта Сехуна и подмигнул ему. – Я бы вот не отказался посмотреть, что там под брючками. - Он сейчас уронит поднос, а потом будет платить за разбитую посуду из своей зарплаты, - заметил Чунмён. – И что-то мне подсказывает, что она у него не в пример меньше нашей. - Да уж наверняка, - согласился Кёнсу, но взгляд не отвёл. – Я бы сказал, что он студент, а здесь подрабатывает. Может, за квартиру платит или за учёбу. Помните, мы тоже такими были когда-то, - Кёнсу убедился, что Сехун благополучно добрался до кухни, и только потом взглянул на Чунмёна. – Вы с Бэкхёном спали по три часа, по-моему. - И те по очереди, - Бэкхён вспомнил тоже. – А всё остальное время писали, писали, писали, переводили, опять писали… - И бегали, как ненормальные, от редакции к редакции со своими писульками, - Чунмён потрогал сигаретную пачку, но курить не стал. – А Кёнсу приходил из морга и вставал готовить на всех ужин. Потому что Мин опять всю ночь сидел за чужими контрольными и курсовыми… - За них хорошо платили, конечно, я за ними сидел днями и ночами, - Минсок усмехнулся. – Зато у нас была хорошая квартира. Ну, на общем фоне. И нормальная еда. - Нормальная еда у нас была, потому что у меня руки из плеч, а не как у вас всех, - Кёнсу вздохнул и откинулся на спинку стула. – Я помню, как свалился с гриппом, так вы неделю питались лапшой из стаканчиков. - Что ты помнишь, у тебя неделю температура была под сорок, - Чунмён всё же закурил. – А у нас зачётная неделя. И мы с секундомером сидели, сменяли друг друга возле тебя. Нам там не до еды было вообще, ты же в больницу не захотел под присмотр, будущим врачам не пристало лечиться у будущих коллег, только дома. - Ну вот это и помню, - Кёнсу явно считал даже этот эпизод своей жизни приятным. – Я просыпаюсь как-то, мокрый весь как мышь, на мне одеял, наверное, пять было, а рядом сидит Бэк и чавкает этой лапшой. Да так чавкает, что аж уши закладывает. - Угу, именно поэтому ты сел, вырвал у меня стакан и молча всё доел, - Бэкхён откровенно наслаждался воспоминаниями. - Зато вы все поняли, что я пошёл на поправку. - Это было трудно не понять, - Чунмён стряхнул пепел в пепельницу. На сцене двигались какие-то девушки, но настроения приглядываться к ним не было. Вообще обращать внимание на это искусство Чунмёну не хотелось. Кай скрылся с глаз, и ему стало легче дышать. Они виделись с друзьями регулярно, наверное, даже чаще, чем с членами семьи. С Бэкхёном Чунмён и вовсе вместе работал. Но сейчас они с таким энтузиазмом вспоминали свою прошлую жизнь, словно встретились после долгой разлуки. Наверное, это действовал коньяк, которого они выпили уже почти четыре бутылки. Чунмён всё ещё не чувствовал себя особенно пьяным, хотя в голове уже заметно шумело. Наверное, ему стоило бы выйти на воздух и немного подышать. Парни явно не торопились расходиться. - Ты куда? – Бэкхён первым заметил его движение. – Опять в туалет? - На улицу выйду, - Чунмён улыбнулся. – Душновато здесь. - Так курить надо было меньше, вентиляция не справляется, - Бэкхён посмотрел на него чуть внимательнее. – Телефон не бросай на столе только, с собой возьми. - Думаешь, свалюсь в ближайших кустах? - Думаю, что можешь словить приключения на задницу, - признался Бэкхён. – Время позднее, дураков хватает. - Я боксом занимаюсь, - напомнил Чунмён. - Это ты молодец, конечно, но после бутылки коньяка лучше не надо, - Кёнсу покачал головой. – Я сегодня не помощник, если ты понимаешь, о чём я. - Я не понимаю, как ты на ногах до сих пор держишься, после трёх подряд операций. - На ногах я не держусь, меня держит стул, - Кёнсу криво улыбнулся. – А за всё остальное спасибо адреналину и крепкой мужской дружбе. Завтра я вообще не планирую вставать. - Свежо предание, да верится с трудом, - Чунмён слабо верил, что Кёнсу сдержит своё слово. В плане работы они все были лютыми трудоголиками. Размышляя об этом, Чунмён добрался до дверей, посмотрел на гардероб, а потом махнул рукой. Едва ли он мог замёрзнуть за несколько минут. К тому же, свитер после приватного танца Кая уже успел высохнуть. Чунмён прошёл мимо охранника, спустился по ступенькам и отошёл немного в сторону, чтобы не торчать под фонарём. Там он в очередной раз закурил, не столько из большого желания, сколько потому, что просто так стоять было глупо, А выглядеть глупо Чунмён не любил. К ночи стало ещё холоднее, прошёл дождь, но бутылка коньяка делала своё дело. Чунмён глубоко вдыхал влажный холодный воздух и бездумно рассматривал здание напротив. - А я думал, вы сбежали. Чунмён вздрогнул от неожиданности, поднял голову и посмотрел на Кая, снова одетого в свою толстовку и невыносимо напоминавшего беженца из какого-нибудь Вьетнама или Лаоса. - Я вышел покурить, - Чунмён показал тёмно-коричневую сигарету «Кэптэн Блэк», которая уже пару минут просто тлела у него в руке. - В зале можно курить, - Кай улыбнулся. - В зале уже нельзя курить, в зале уже можно вешать топор, - Чунмён на полном серьёзе оправдывался перед этим юнцом. - А я решил, что вы плохо себя чувствуете. В вашем возрасте, наверное, уже не так легко развлекаться, - Кай подошёл ближе и достал из кармана свою пачку, покрутил её в руках, а потом сунул обратно. – Угостите меня вкусной сигаретой, я же на такие не зарабатываю. Чунмён смотрел на парня с недоумением. Это что сейчас было? Этот стриптизёр пытался его задеть? Намекнуть, что у Чунмёна проблемы со здоровьем? С каким это, интересно? – Чунмён ощутил, как внутри снова начало подниматься раздражение. - Когда маленькие мальчики чего-то просят, они говорят «пожалуйста», - Чунмён даже не пошевелился, чтобы достать сигареты. - А где вы видите маленького мальчика? - Прямо передо мной, - Чунмён улыбнулся приторно сладкой улыбкой. – Для своего возраста я сохранил отличное зрение и вижу, что сейчас один сопливый юнец лезет из кожи вон, чтобы привлечь моё внимание. И мне даже любопытно немного, по-стариковски, что же этот сопливый юнец во мне нашёл? - Ничего, - Кай развёл руками. – Вообще ничего. Даже обидно. - Извините, - Чунмён не мог не замечать этих совершенно детских попыток его задеть. Он должен был обидеться на замечание о возрасте? Кинуться доказывать, что у него с потенцией всё ещё был полный порядок? Какой реакции ожидал от него Кай? - Между прочим, любой другой мужчина в зале продал бы душу… - Так уж и любой? – Чунмён посмотрел на Кая с любопытством. – Впрочем, это не моё дело, желаю удачи. - Спасибо. Так что, вы дадите мне сигарету? Или вам жалко? - Можешь всю пачку забрать, - Чунмён вынул сигареты из кармана и протянул Каю. – На здоровье, - он сказал и сам подумал, как глупо это прозвучало. Сигареты на здоровье. Пожалуй, коньяка ему уже было достаточно. - Аттракцион невиданной щедрости, - заключил Кай, но пачку забрал. – Они что, ароматизированные? - Они из настоящего табака, - Чунмён впервые посмотрел на Кая с интересом. Может, и правы были парни, когда рассуждали о раздевании из любви к искусству. Он держался уверенно, вёл себя нагло, даром, что выглядел как новое прочтение андерссоновской девочки со спичками. Подумав о новом прочтении, Чунмён засмеялся. Его всегда веселили современные попытки натянуть сову на глобус во имя модных тенденций. Вместо того, чтобы придумывать что-то новое, люди хватались за старое и, в целом, ещё неплохое, лихо меняли персонажам пол – это ведь самое главное! – и заполняли свободное пространство этими дубликатами. И раз уж существовали охотницы за приведениями и подруги Оушен, то почему бы не появиться мальчику со спичками? Вернее, с сигаретами. Чунмён решил, что об этом тоже стоило порассуждать в своём блоге, достал телефон и принялся торопливо писать в заметках. Когда он снова поднял глаза, Кая рядом уже не было.