Секретное досье

Чуть позже, когда Кай, накачанный обезболивающим и противовоспалительным, спал на хозяйской постели, Чунмён сидел с Кёнсу на кухне. - Надо было мне его забрать всё-таки. А так сейчас и ты не отдохнёшь, и я… - Если придираться, то и привозить его не надо было. Дотащил бы до госпиталя – и всё, - Кёнсу задумчиво исследовал содержимое холодильника. - Он бы из такси на ходу выпрыгнул. - Не выпрыгнул бы, он боли боится. А ему сейчас, бедному, ещё долго больно будет. Пока ещё синяки сойдут, - наконец Кёнсу нашёл, что искал, и вынырнул на поверхность, посмотрел на Чунмёна вопросительно: - Ты есть хочешь? - Мы час как из ресторана, нет, конечно. - Мало ли, Чанёль вот всегда хочет. - Кто такой Чанёль? - Так интерн, анестезиолог, я же рассказывал, - Кёнсу наспех соорудил себе бутерброд и пристроил тарелку на стол. – Кофе будешь? - Буду, - Чунмён кивнул. – Что мне делать? - Да домой езжай, тебе завтра на работу с утра. Вернее, сегодня уже, - Кёнсу насыпал в металлическую турку кофе и поставил её на огонь прокаливаться. - И бросить тебя с ним одного? В твой единственный выходной? - Боишься, что уведу кавалера? – Кёнсу засмеялся, но потом посерьёзнел, наткнулся на строгий взгляд Чунмёна и сказал уже миролюбиво: - Да что с ним там делать, он же не тяжёлый. Утром уже нормально будет, да и сидеть с ним ночь не нужно, он ещё долго проспит. Я посмотрел, пульс в норме, давление тоже, нигде никаких признаков внутренних кровотечений, ничего такого. - Гематомы страшные. - Страшные, - Кёнсу кивнул. – Когда ногами бьют живого человека, это всегда страшно. А ты молодец, герой, спас себе стриптизёршу. - Ты издеваешься? - Чуть-чуть, - Кёнсу пальцами показал это «чуть-чуть». – А если серьёзно, ты всё правильно сделал. И что сам геройствовать не полез, я тоже ценю. Зашивать двоих было бы слишком. Особенно с пьяных глаз. - Мне кажется, у меня на адреналине всё уже метаболизировалось, - Чунмён с благодарной улыбкой принял чашку с кофе и обнял её ладонями. – По крайней мере, голова ясная. - Это ты себя в зеркале не видишь, голова, - Кёнсу сел напротив. – Ты сейчас в этом свитере как мясник. Я думаю, его даже в химчистку сдавать нет смысла, проще выбросить. - Мне и плащ придётся выбросить, так что… - Я ж говорю, сколько там той раны, а крови море, - Кёнсу вздохнул. – Ну ничего, скоро и следов не останется. У меня нитки хорошие, иголки тонкие. Почти пластическая хирургия. - Да с его телом можно и пару шрамов на лице иметь, никто не заметит, - признал Чунмён. – Правда, пока придётся посидеть на больничном. - Посидит, никуда не денется. С такими синяками на пилон он просто не влезет, от боли свалится. Как вы там ещё в темноте шеи не по сворачивали, небось неслись, не разбирая дороги. - Я больше боялся, что сейчас ему руку оторву. Представь, я тащу, а он сопротивляется. - Узнал, что ли? – усмехнулся Кёнсу. - Куда там! Скорее всего, шок просто. Я бы тоже сопротивлялся, если бы меня сначала избили, а потом заставили бежать. - А за что избили? - Да деньги отнять хотели. Хотя нашли у кого отнимать. У стриптизёра, - Чунмён вздохнул. – Там тех денег… - Не скажи, у профессионалов могут быть хорошие гонорары. - Которые оседают в карманах сутенёров? - Чунмён, ты задолбал. Это танцоры, а не бордель! – простонал Кёнсу, - Ты же сам видел, что им в кайф то, что они делают. Никто не просил вызвать полицию, позвонить родным или что там ещё обычно делают в кино? - Это не кино, Кёнсу-я. - Хорошо, не кино, но всё же. Он вон на колени к тебе сел даже, заигрывал с тобой, - Кёнсу доел бутерброд и с тоской изучил пустую тарелку. – Ты можешь хоть на секунду допустить, что ты просто ему понравился? - Гипотетически? - Именно! - Ладно, допустим, я ему действительно понравился. Вокруг у нас царит благодать, людей воруют и заставляют торговать собой только в кино… - Не утрируй. И вообще, давай по теме. Вот ресторан, вполне конкретный, развлекательная программа с элементами стриптиза. - С элементами? – Чунмён вспомнил цепочки, скользившие по смуглой груди Кая, и нахмурился. – Там стриптиза было больше, чем развлекательной программы. - Не больше. Просто тут либо ты зануда и больше ничего не заметил, либо тебя впечатлил Кай и его невероятные таланты. - Нашёл таланты, я тебя умоляю, - Чунмён скривился. – Раздеваться – это не талант. - Раздеваться – нет, а вот танцевать в одежде так, чтобы всем казалось, что ты обнажён и любовью занимаешься, - это талант, - заметил Кёнсу. – И не надо так кривиться, ты на него тоже пялился, как мы все. - Да я не отрицаю, что пялился. Но всё же, - Чунмён помолчал немного. – Допустим, в этом ресторане всё прекрасно, все довольны – и опаньки! Я понравился главному стриптизёру. - И что тебя смущает? - Когда он успел? Ну, это самое любопытное. Вот он вышел на сцену, подёргался там – и прямо оттуда меня заметил, оценил и запал? - Ты красивый, Мён. - Как и ты, как и Мин и Бэк… Это вообще не аргумент. - Это аргумент. Ты реально красивый. А ещё в этом своём белом свитере с горлом, с укладкой. Тебя не только со сцены легко было разглядеть. - Начинается, - Чунмён закатил глаза. – Вам самим эта песня ещё не надоела? - И не надоест, - Кёнсу дёрнул плечом. – Ты просто не понимаешь, потому что для тебя это привычно, это каждодневно. А неподготовленный человек так не может. Я пойму, если этому мальчишке твоя неземная красота снесла башню. И я уверен, - Кёнсу даже руку в кулак сжал, стукнул по столу, - что он специально выбрал тебя из всех. Ты ему понравился. - Ага, конечно. - Ты ему понравился, Мён. Он даже здесь сидел и млел, когда ты его держал, - рассказал Кёнсу. – Ты же не заметил, как он к тебе прижимался, как принюхивался, пытаясь понять, какой у тебя парфюм. - Дорогой, стриптизёрам такие не по карману. - Господи, ну ты и зануда, - в сердцах выдохнул Кёнсу. – С тобой вообще невозможно говорить, если ты во что-то упёрся как баран. Я тебе сейчас говорю не как твой друг, а как человек со стороны: парень в тебя влюбился. - Круто! - Не язви! Я понимаю, что у тебя могут быть другие планы на эту жизнь, но ты реально ему нравишься, имей это в виду, - Кёнсу встал. – Ну что ты решил? Поедешь? Или останешься? Мне всё равно, у меня есть место, а завтра выходной. - Я не знаю, - Чунмён вздохнул. – В идеале, я должен был забрать это тело и уехать с ним, а тебе дать спокойно отдохнуть. - Один ты его не унесёшь, а я ленюсь, - признался Кёнсу. – Так что мой тебе совет, не мельтеши, прими душ и ложись, места хватит. - Я тебя знаю, я лягу, а ты будешь всю ночь возле него торчать, мало ли что, - Чунмён с трудом боролся с соблазном прилечь прямо на кухонном диванчике. - Ну тогда ложись с ним, кровать большая, за ночь не встретитесь. Заодно осчастливишь ребёнка. Он небось спит и видит тебя в своей постели. - Думаешь, у него есть постель? - Даже если у него есть только коробка из-под холодильника, - в сердцах рявкнул Кёнсу. – В душ и спать. Утром возьмёшь в моём шкафу что-нибудь. - Ладно, я его заберу утром, чтобы тебе не возиться. - Ты себя забери, я справлюсь. - Спокойной ночи тогда, - Чунмён выбрался из-за стола, сполоснул кружку под краном и приткнул её на сушилку. Кёнсу тут же снял её оттуда и убрал в посудомоечную машину. - Иди уже отсюда! На моей кухне хозяйничаю только я! - Извини, - Чунмён уже в коридоре через голову стянул испорченный свитер. Вещь было жаль, этот свитер чертовски хорошо на нём сидел. Чунмён добрался до ванной, включил воду и вскоре со стоном забрался под воду. Шевелиться не хотелось, только стоять вот так, пока тугие струи били по плечам и голове, смывая усталость и последние признаки опьянения. Наслаждаясь горячей водой, Чунмён даже не заметил, как в ванную заглянул Кёнсу, чтобы положить ему чистое бельё и полотенце. Чунмён обнюхал все пузырьки, что были у Кёнсу, выбрал горьковатый, явно с примесью полыни, запах и вскоре выбрался из душа чистый практически до скрипа. Ему нравилось это ощущение чистоты и свежести, как и предвкушение скорого отдыха. Вытершись и одевшись, Чунмён осторожно вышел в коридор, наощупь добрался до спальни Кёнсу и замер на пороге. Кай спал, разметавшись по постели. Полумрак скрывал гематомы и ссадины, только заметнее подчёркивая контуры стройного тела. Чунмён постоял ещё немного, а потом решился и шагнул в спальню, прикрыл за собой дверь. Жизнь не готовила его к тому, что ночью он окажется в постели со стриптизёром. Это прозвище намертво приклеилось к Каю в голове Чунмёна. Он сел на край постели и посмотрел снова, словно что-то могло измениться. Кай не шевелился, только грудь вздымалась в такт дыханию. Чунмён рассматривал лицо с заострившимися чертами, тени от длинных ресниц на щеках и думал о том, что сказал Кёнсу. Даже если Кай влюбился… По меркам Чунмёна Кай был совсем не таким человеком, какой был ему нужен. Чунмён не искал никого настолько… эффектного, вызывающе красивого и настолько юного. Сочетание этих качеств делало Кая совершенно Чунмёну не подходящим. Он – занудный главный редактор скучного политического издания, он тосковал на светских тусовках и продолжал дружить с теми, с кем в два года ел песок во дворе. Связи и знакомства с сильными мира сего оставались для него частью работы, которую он старался не смешивать с жизнью. Любому фуршету или банкету в шикарном отеле он предпочитал барбекю с друзьями, и те полностью разделяли его взгляды на жизнь. Стриптизёр Кай был создан для красивой жизни. Его тело требовало дизайнерских брендов, и интуиция подсказывала Чунмёну, что Каю они подошли бы больше, чем любой самой профессиональной модели. Вокруг него должны были гореть софиты, греметь аплодисменты, толпиться поклонники. Без всего этого красота Кая могла зачахнуть. Чунмён одёрнул себя. Он позволил Кёнсу запудрить ему мозги и теперь думал о том, о чём не следовало бы. Он думал о Кае так, словно тот признался, что Чунмён ему нравится. - Кому ты нужен, старый пень? – сам у себя спросил Чунмён, после чего наконец лёг и с блаженным стоном вытянулся на постели. Места и впрямь было достаточно, чтобы они вдвоём не только не мешали, но даже и не дотрагивались друг до друга. – Надо спать, - Чунмён закрыл глаза и глубоко вдохнул. К запаху геля для душа примешивался странный коктейль запахов Кая: пот, кровь, бергамот и тёплое дерево. Дыхание никак не выравнивалось, и в голову лезла всякая чушь. Например, что спящий Кай нравился ему куда сильнее, чем бодрствующий или танцующий. Бодрствующего, и тем более танцующего, Кая было слишком много для него, передозировка. Кай перегружал рецепторы и вызывал отравление, он раздражал и нервировал. Сейчас он почему-то даже нравился, и Чунмён думал об этом до тех пор, пока не провалился в сон. Но даже там Кай не оставил его. Чунмён давно не видел снов, поэтому смотрел этот с любопытством. Кай снился ему другим: домашним, слегка помятым после сна, тёплым и хмурым. Как будто он не выспался. Он был совсем не похож на того Кая, что танцевал на сцене, что садился к Чунмёну на колени в мокрой липкой рубахе. И этот Кай нравился Чунмёну гораздо больше. Проснулся Чунмён в равной мере от того, что ему чертовски хотелось пить, и он совсем не чувствовал своей левой руки. Кое-как разлепив глаза, Чунмён попытался пошевелить рукой, но ощутил на ней что-то тяжёлое. Чунмён приподнял голову и тихо выругался. На его руке – и на груди, что уж тут, лежала чья-то лохматая голова. Чертовски тяжёлая голова, нужно было признать. - Кай? – Чунмён легонько потряс его за плечо. – Кай, проснись, - Чунмён глубоко вздохнул, стараясь подавить в себе раздражение. – Ты отдавил мне руку! - Угу, - Кай только губами причмокнул, после чего его нога вдруг оказалась у Чунмёна на бёдрах. До попадания в самое дорогое не хватило каких-то пары сантиметров. Чунмён нахмурился и встряхнул Кая уже ощутимее. - Ты мешаешь мне дышать! - А вы мне! – тут же огрызнулся Кай и мгновенно покраснел: попался. Выходит, он только прикидывался спящим. - Какого чёрта ты вытворяешь? - А вы? – Кай сел на постели, охнул и потёр грудь. – Вы что вытворяете? Что вы делаете в этой постели? - Сплю. В смысле, спал. - Другого места не было? - Не было! – рявкнул Чунмён. – Сильно смелый стал, как тебя лупить прекратили. - Ну так надо было там оставить! – огрызнулся Кай, но всё равно притих и даже глаза отвёл. - Надо было, - Чунмён зевнул. – Господи, срань какая. Ещё можно было спать и спать, - он потянулся так основательно, что даже позвоночник хрустнул. Кай смотрел на него не отрываясь. Чунмён легко догадался, куда тот так смотрел, и хмыкнул: - Ты татуировок никогда не видел? - Видел, - Кай помолчал, а потом протянул руку и смело коснулся пальцами размашистых чёрных линий. – Но не такие… - Какие такие? - Такие… эротичные, - Кай покраснел ещё гуще, но руку не убрал, наоборот, пальцы заскользили по линиям вниз. Чунмён ощутил, как в низу живота зарождается первая волна тепла, и напрягся. Вот только этого ему сейчас и не хватало. Но Кай явно не собирался останавливаться. Он даже ближе подался, наклонился вперёд, и его дыхание согревало кожу на животе Чунмёна. - Господи, дай мне силы не применять силу, - он пробормотал это сквозь зубы, а потом с усилием отвёл от себя руку Кая. – Тебе мама не говорила, что нельзя трогать незнакомых людей без разрешения? - Люди, которые провели ночь в одной постели, не могут быть незнакомыми, - Кай вырвал руку и снова принялся повторять контуры татуировки. – Что там написано? - Ты не читаешь по-английски? - Без линз нет, - Кай наклонился ещё ниже. – Без линз я и по-корейски не читаю. И вообще никак. Так что там? - Guilty pleasure, - практически без акцента произнёс Чунмён. – И убери ты руки, боже мой! У меня нет никакого желания разбираться с утренним стояком! - То есть, вы всё же можете, если хотите, - внезапно обрадовался Кай. – А я думал, что вы уже всё. - Не хами, - Чунмён встал с постели. Его бельё ничего не скрывало, но Кай мог винить в этом только себя. Не нужно было тереться об его живот и трогать татуировку. - А мне нравится, - Кай покосился на достоинство Чунмёна, обрисованное плотной хлопковой тканью. - Это твои проблемы. Одевайся, я вызову такси и отвезу тебя, куда скажешь, - Чунмён открыл шкаф Кёнсу и вздохнул. Ему трудно было выбирать между серым, чёрным и серо-чёрным. – И на этом мы распрощаемся. - И вы даже не скажете, как вас зовут? – Кай сидел на разворошенной постели на коленях, и его не портил даже кровоподтёк под глазом и пластырь, скрывавший швы на брови. - Ким Чунмён меня зовут. Но тебе это ни о чём не скажет. Давай, собирайся, - Чунмён наконец выудил чёрную водолазку с высоким горлом, спешно натянул свои джинсы и вздохнул чуть свободнее: стало чуть легче переносить голодный взгляд Кая. - А меня зовут Ким Чонин, а Кай – это сценический образ. - Здорово, - тон Чунмёна буквально вопил о том, что ему не интересно. – Постарайся не шуметь, я не хочу разбудить Кёнсу. - Хорошо, я не буду шуметь, - Кай – или как там его, Чонин! – умильно улыбнулся. – А вы умеете варить кофе? Я совсем не умею утром собираться без кофе. - Я всё умею, - Чунмён уже дошёл до кухни, и только потом осознал, как виртуозно этот стриптизёр заставил его идти у него на поводу. – Ладно, будет тебе кофе. Первый и последний раз.