Секретное досье

Из двух недель Чунмён продержался в больничных стенах три дня, после чего призвал к себе Кёнсу и написал расписку, что осознаёт опасность и сбегает под собственную ответственность. - Может, ты полежишь ещё? – Кёнсу расписку взял, но с места не сдвинулся. - Я полежу, только дома. Я больше здесь не могу находиться, - Чунмён вздохнул. – Во-первых, это детская больница, я тут с ума схожу. Во-вторых, это в принципе больница… - Скажи уже, что дело в твоём стриптизёре, - перебил его Кёнсу. – Ты просто боишься, что он тут и свалится, и нам придётся его реанимировать. - А он может свалиться? – осторожно поинтересовался Чунмён. Чонина не было рядом, он отошёл в туалет привести себя в порядок, и Чунмён воспользовался моментом. - Он уже свалился два раза. И это только в мои дежурства. Он ничего не ест и почти не спит, истощение и нервное возбуждение. Как ты понимаешь, это не мой профиль, я могу ему только капельницы с глюкозой ставить. А голову ему пусть другой кто лечит. - Кёнсу-я… - Я бы его выпер давно отсюда, но я реально опасаюсь, что он с собой что-нибудь сделает. А такой был перспективный мальчик… - Кёнсу-я, у него стресс, - Чунмён с трудом сел на кровати и свесил ноги. – Я сейчас его заберу, и всё будет нормально. - Ты сам-то… - Я сам уже ничего, - Чунмён встал и глубоко вздохнул. – Серьёзно, Кёнсу-я, я прослежу, чтобы он вовремя ел и спал, я тебе обещаю. - А за тобой кто будет следить? - А за мной зачем? Куда я денусь из кровати? Работать я могу и через ноутбук, доставку продуктов и прочего тоже никто не отменял, - Чунмён пожал плечами. – Так что ты выписывай меня скорее, да мы поедем. Как тебе ещё главврач по ушам не настучал. - Кто тебе сказал, что не настучал? – Кёнсу усмехнулся. – Он даже хотел тебя вертолётом в другой госпиталь переправить после операции. - Так чего не переправил? - Так я заявление на стол положил, - Кёнсу подмигнул. – Всё равно никто лучше меня тебя не вылечит. - И кому ещё надо голову лечить, - пробормотал Чунмён, которого ужасно тронуло это проявление дружбы и заботы. – Ты сам-то дома когда был в последний раз? - Давно, - Кёнсу отмахнулся. – Да мне и тут хорошо, Чанёль дежурит через день, Сехун приходит, каждый раз с собой еду тащит, представляешь. Так что мне здесь веселее, чем дома. Пока туда доедешь, опять нужно возвращаться. - Ты бы с психиатром поговорил, - Чунмён по стеночке добрёл до окна, упёрся руками в подоконник и глубоко вздохнул. – Ты что с двумя делать будешь? Ладно, сейчас побалуешься, а потом? - Когда? - Когда всё серьёзно станет. Я вон с одним справиться не могу. - Ты не можешь, потому что у тебя один, как у меня двадцать было бы. Мои мальчики простые и без затей. И нам вместе хорошо, что ещё надо, - Кёнсу пожал плечами. – И вообще, я твоего совета спрошу, если мне надо… - Извини, - Чунмён капитулировал. – Вы просто так активно участвовали в продвижении кандидатуры Чонина, что я решил, что тоже так могу. - Не можешь, - Кёнсу улыбнулся. – Ты своё в любой момент упустить можешь, а потом убиться по этому поводу. Так что не парься, мы как-нибудь сами справимся. - Ладно, - Чунмён потрогал рукой бок. – Долго мне ещё здесь болтаться? - Минимум час, - Кёнсу услышал, как вернулся Чонин, и обернулся к нему. – А ты сейчас сходишь со мной. - Зачем? - Анализы у тебя возьму. Ещё не хватало, чтобы вы там вечером вымерли без присмотра, - Кёнсу умел смотреть и говорить так, что никто не мог ему возразить. – Спорить даже не думай. И имей в виду, я тебя сдал с потрохами. Чтобы он был в курсе, если ты вдруг дома начнёшь заваливаться. - Зачем? – Чонин покраснел. - Затем, что надо жрать. У тебя нет дырочки в правом боку, чтобы была уважительная причина носом крутить. Зато есть тараканы в голове, которые весь мозг выжрали. Кому ты поможешь, моль обморочная! - Кёнсу, не ори на него! – одёрнул Чунмён, но Кёнсу только отмахнулся. - Люди не умеют фотосинтезировать пока. И это на моей памяти первый раз, что здоровый парень так себя загнал, ухаживая за больным. На его место захотел? - Я просто… - Молчи и слушай, - Кёнсу нахмурился. – Если я позвоню вечером и узнаю, что ты продолжаешь корчить трепетную девицу, я лично приеду и тебя заберу. И определю в дурдом, у меня там однокурсник работает, Чжан Исин, замечательный специалист. Как раз на расстройствах пищевого поведения специализируется. Будешь через капельницу жрать, понял? А твой драгоценный идиот, - Кёнсу указал на Чунмёна. Чтобы никто не усомнился, что идиот это именно он, - будет корчиться дома один. Хочешь? - Не хочу, - Чонин покачал головой. - Вот и молодец, давай, вперёд, - Кёнсу открыл дверь палаты и буквально вытолкал Чонина в коридор. – Не ссы, верну через полчаса почти целеньким. - И на том спасибо, - Чунмён переступил на месте, опёрся на локти и снова посмотрел в окно. Близость зимы становилась всё заметнее, наверное, стоило уже вытаскивать из шкафа зимнюю куртку. Чунмён хоть и ездил зимой в редакцию на машине, куртку при этом таскал такую, чтобы можно было спать в снегу. Почему-то зимой он начинал мёрзнуть так сильно, что хоть в другую страну переезжай. Каждый раз он обещал себе, что в этом году непременно возьмёт отпуск и уедет на самые холодные недели туда, где только море и солнце, и каждый год оставался, страшно мёрз, прятал ледяной нос в воротнике куртки и не вылезал из простуд. Может, в этом году получится? Чунмён тут же себя одёрнул. Он уже чёрт знает сколько провалялся в госпитале, сейчас ещё дома будет лежать. Никто просто не отпустит его ещё и в отпуск. Он и так подвёл многих, Бэкхён внезапно оказался ответственным за выпуск новых номеров, отчего у него ощутимо испортился характер. И хоть прямо он ничего не говорил, Чунмён чувствовал, что Бэкхён с радостью бросил бы всё и сбежал за Великую Китайскую стену. Во всей этой истории Чунмёна сильнее всего удивляло то, что участие нового китайского посла так толком нигде и не всплыло. Кое-как начав соображать, Чунмён перечитал все новости и пересмотрел большую часть репортажей, прошёлся по блогам знакомых журналистов, чтобы составить себе картину происходящего. Название газеты гремело, его рабочий псевдоним и даже настоящее имя гремели тоже, организаторы и исполнители слежки, кражи документов и покушения не сходили с первых полос, а про участие Криса не было ни единого слова. Как будто никто не замечал этого высокого эффектного мужика, когда тот появлялся в редакции. Чунмён усмехнулся. Наверное, это была какая-то особая китайская шаманская магия. Та самая, что заставляла всех думать, что новый посол дурачок, которого можно не брать в расчёт. Чунмён даже с Тао об этом говорил, когда тот в своих мехах ввалился в его палату, поразив воображение не только детей, но и персонала. Просвещённые санитарки и медсёстры с журналами наперевес толпились под дверью, пока Тао сидел у Чунмёна и рассказывал последние новости. С новостей они плавно перешли к разговору о работе, и тут Тао осенило: - Где твой мальчик? - Чонин? За ширмой прячется, - Чунмён начал раздражаться из-за этого уже давно, но сейчас внезапно его просто переполнило. – Он у меня теперь робкая и стеснительная мышь, на людях лишний раз не показывается. - Ну и дура, - Тао дёрнул плечом. – Эй, Чонин, или как там тебя! Иди сюда! - Да? – Чонин выглянул из-за ширмы, лохматый и смущённый. - Мы договаривались с тобой, кажется, ещё на приёме, что ты мне ответ дашь, хочешь у меня поработать или нет. - Нет, - Чонин ответил так поспешно, что Чунмён даже отреагировать не успел. - Это ещё почему? – Тао тоже опешил, но тут же собрался снова, готовый биться за своё детище до конца. – Я хорошо плачу, да и работа тебе по силам. - Я не хочу. - Это не аргумент. - А что аргумент? - Смерть, - Тао дёрнул плечом. – А все эти капризы прибереги для Мёна, ему давно не хватало именно этого опыта в жизни. Я тебе предлагаю хорошую работу за хорошие деньги. И даже кое-какую известность. Сможешь начать новую жизнь и избавиться от ярлыка стриптизёрши. - Мне не мешает, - вяло заметил Чонин. - А мне кажется, что мешает ещё как, - Тао нахмурился, а потом спросил ласково: - Ты из-за Мёна так перепугался, что до сих пор в себя прийти не можешь? - Я в себе, - попытался огрызнуться Чонин, но голос подвёл. - Ничего подобного, - Тао понимающе улыбнулся. – В себе ты раскованный и наглый юнец, знающий себе цену. Даже, пожалуй, завышающий ещё, но потенциал у тебя есть, так что это простительно. А сейчас я вижу бледную трясущуюся тень. - Я не… - Ты да! Ты белый как эта стена и трясёшься, как китайская хохлатая собачка. Знаешь таких? Голые монстры на тонких ножках-карандашах. - Да причём тут… - При том, милый мой мальчик, что наш драгоценный Чунмён влюбился в тебя того, прежнего. А эту бледную заполошную моль он не знает, её никто не знает. Ты сейчас должен его поддерживать, стать его опорой, его воздухом. Чтобы он больше не брыкался, а дышал тобой. А ты что творишь? – Тао понесло. Несмотря на общее впечатление истеричной барышни из высшего света, Тао обладал звериным чутьём и так тонко чувствовал других людей, словно видел их насквозь. Сейчас он просвечивал Чонина своим внутренним рентгеном и буквально закипал от негодования. - Я ничего… - Вот именно, что ты ничего, - Тао поморщился. – Ты ничего сейчас из себя не представляешь. Бывшая стриптизёрша, - припечатал Тао. – Самое время начинать шевелиться и думать о будущем. И моё предложение – отличный старт. - Я не хочу. - Ты не думаешь даже, ты уже обиделся. Но я не Чунмён, я за тобой бегать не буду, я найду другого, - Тао пожал плечами. – Я сейчас спрашиваю только из уважения к Чунмёну. И по этой же причине даю тебе ещё день на раздумья. Не на истерику и отказы, а на холодное размышление. Мой номер есть у Чунмёна, завтра вечером позвонишь. Лучше после семи вечера, - закончив свою пламенную речь, Тао поднялся, пригладил мех очередной своей шубы, поцеловал Чунмёна в щёку на прощание и вышел за дверь, где его тут же взяли в плотное кольцо. Тогда Чунмён и сам наконец понял, что Чонин изменился. Его как будто подменили, оставили пустую оболочку, которая по старой памяти ещё изредка подавала признаки жизни. Прежний Чонин устроил бы Чунмёну скандал. А нынешний просто укрылся за ширмой и всё – тишина. Чунмён промаялся на своей кровати добрых полчаса, но ничего не изменилось. Пришлось сползать и самому идти к Чонину, чтобы выяснить, что с ним происходило. Чонин отмалчивался, Чунмён подступал и так, и сяк, но ничего не вышло. Впрочем, давить Чунмён опасался, потому что хорошо помнил, чем всё закончилось в прошлый раз. Сейчас, пока Чонин был под присмотром Кёнсу, Чунмён думал. Время, отведённое Тао, истекало к вечеру. И нужно было дать ему ответ. Но какой? Не заставлять же его силой. - Ты давно стоишь? – Чонин вошёл в палату бесшумно, обнял сзади и очень осторожно пристроил подбородок Чунмёну на плечо. – Я принёс твои документы и одежду. Только… - Что? - Она вся в твоей крови, я не подумал привезти чистую, - Чонин вздохнул. - До дома доедем, а там переоденусь, - Чунмён махнул рукой. – Не страшно. Кёнсу тебя сильно мучил? - Не очень, - Чонин криво усмехнулся. – Он знал, что ты спросишь, и просил передать, что больше, чем я сам себя, никто меня не мучает. - Не так уж он и не прав, - Чунмён чуть обернулся. – За что ты себя мучаешь? - Это из-за меня. - Нет, - Чунмён нахмурился. – Чонин, я тебе тысячу раз говорил и ещё скажу: причём здесь ты? Ты вообще никакого отношения к этому не имеешь. И изменить ты ничего не мог. - Если бы я не ушёл, ты бы… - Да, я бы с тобой поехал домой. А там нас бы облили кислотой в подъезде, - Чунмён пожал плечами. – Или меня дождались бы на следующий день. Или машину мне заминировали, к примеру. Вариантов расправиться со мной масса, мне ещё повезло, что они выбрали самый ненадёжный. - Ты считаешь, что удар ножом в печень – это ненадёжно? - Чтобы бить ножом в печень, нужно знать, где эта самая печень находится. А он явно не знает. К тому же, ничего не получилось. Я жив и относительно цел, - Чунмён улыбнулся. – Татуировку новую сделаю, когда шрам зарубцуется. Какую ты хочешь? - Почему я? - Потому что ты от них млеешь, как кот от валерьянки, - Чунмён потянулся и мягко Чонина поцеловал. – Ну что, поедем уже домой, а? - Поедем, - Чонин кивнул. - А Тао позвоним? - Позвоним, - снова согласился Чонин. - Согласимся? - Ты хочешь? - Детка, - Чунмён поцеловал его снова. – Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне оттуда, куда ты себя загнал своей несуществующей виной. Помнишь? Ты стоял передо мной и говорил, что либо мы встречаемся, либо расстаёмся навсегда. Ты помнишь это? - Помню, - Чонин кивнул. – Мне показалось, тебе это не понравилось. - Это потому что я сам тот ещё дурак, - признался Чунмён как будто бы по секрету. – Я уже очень старый и ужасно трусливый. Я больше всего на свете боюсь влюбиться и остаться у разбитого корыта. Понимаешь? - А восемнадцатилетний стриптизёр – это самый худший вариант, который только можно придумать? – Чонин осторожно улыбнулся, как будто начал оттаивать изнутри. - Не самый, конечно, но и не подарок. А если этот стриптизёр ещё и наглый, нахальный, настырный, упрямый… - Ужас что такое, - Чонин улыбнулся ярче. - И очень сексуальный, - Чунмён погладил Чонина по плечу. – Ты же это хотел услышать? Я хочу тебя постоянно. - Правда? - А ты сомневаешься? - Ну с подтверждениями как-то… - Чонин, - Чунмён задрал на себе больничную рубаху. – Я сейчас эту дополнительную дырочку в правом боку заращу, а потом покажу тебе такие подтверждения… - Ты пока только обещаешь, - Чонин окончательно расслабился и успокоился. – И в отпуск вот обещал меня взять… - Дай мне телефон, - Чунмён почти выхватил трубку из пальцев Чонина и набрал номер. – Дахён? Привет. Я в полном порядке, скоро вернусь в строй. У меня к тебе задание. Найди мне хороший курорт на тёплом море, чтобы мало людей и полный комплект услуг, - он помолчал. – Недели на три. На двоих. И Чондэ предупреди, пусть решит, когда они меня отпустить смогут. Только в этом году, пожалуйста. - Я поняла, - отрапортовала счастливая секретарша. – Поправляйтесь, босс. Я всё сделаю. - Вот и всё, - Чунмён отложил аппаратик. – Мы едем в отпуск. Ты доволен? - Более чем, - Чонин сверкнул своими тёмными глазищами, и Чунмён понял: теперь всё хорошо. THE END