Vice(d)

Чтобы избавиться от кого-нибудь достаточно просто предоставить ему возможность погрязнуть в каком-нибудь пороке. Оноре де Бальзак.

___________________ Однажды Похоть, одна из Семи Смертных Грехов, которая всегда была слишком уж активна, проснулась с мыслями о том, что надо что-то менять. Сама Дочь Порока не знала, сколько времени прошло с последнего дня, когда она веселилась на земле. Посему решила она созвать всех братьев на «Плантацию разврата», как Грех полюбовно назвала свои угодья. Хоть Смертные Грехи и были бесполые, но за долгое время, что они провели в телах людей, привыкли нацеплять на себя определенные гендерные роли. Похоть более всего любила чувствительные женские тела, поэтому и стала сестрой. А остальные Грехи пребывали в основном в мужских телах, так и стали они братьями. Возможно, это было слишком сентиментально, но они любили людей за их природу и пороки, вот и взяли себе многие из их привычек, и, так как Грехи были тесно связаны друг с другом, они начали называть это семейными узами. С тех пор и повелось обращаться друг к другу как к родственнику. Шесть темных силуэтов сползались к территории их сестры, чтобы почтить ее своим присутствием и узнать, что же Похоть от них так яро возжелала. Собрались они вместе в просторном доме, приветствуя друг друга и расхваливаясь о том, сколько грешников за последние столетия, что они не виделись, пополнили владения, которые были отданы им Сатаной. Все были рады видеть друг друга. И вот вышла к ним сама сестра, страстно приветствуя своих братьев «поцелуем в губы», и лишь Гордыня отвернул свой темный лик от жаждущей Похоти, считая ниже своего достоинства прикасаться к столь грязным и использованным устам. Похоть не обиделась, а лишь улыбнулась причудам брата, к которым уже давно привыкла, ведь она имела на это больше чем достаточно времени. Но азарт и желание уже тысячи лет мучают ее страстную натуру: Похоть любыми способами хотела заполучить то, чего не может – ее брата, Гордыню. Возможно, именно поэтому она была настолько близка с Жадностью, ведь Похоть была так алчна к плотским и развратным утехам. - Брат, ведь мы с тобой так давно не виделись. Почему ты не хочешь поприветствовать свою любимую сестру? – спросила Грех, пристально глядя на объект своего вожделения. Она подошла к брату и попыталась обнять его серый стан, но была тут же отвергнута Гордыней. Он взирал на нее не только с презрением, но и с едва заметной толикой сочувствия. - Лучше бы ты не распускала руки, сестра, а рассказала нам, братьям твоим, зачем позвала. Не в моих принципах терять столько времени зря, - высокомерно заявил Смертный Грех, но на его плечо тут же легла почти невесомая рука одного из братьев: - Гордыня, поумерь свой пыл. Оставь разборки Гневу, - тихо сказал Лень. Естественно тихо, потому что ему было слишком тяжело повышать свой и так перетрудившийся за сегодня голос. То, что он вообще пришел сюда, было настоящим подвигом! А его слишком высокомерный брат заставлял его еще больше напрягаться. «Это так проблематично», - подумал Лень. Хоть ему было по большому счету все равно на большинство разборок в его семье, а без них ведь никак, но Лень всегда был более рассудителен, чем другие Смертные Грехи, поэтому и решал все споры. Гордыня лишь хмыкнул на замечание брата и подальше отошел от развратной сестрицы во избежание новых недоразумений. Он был всегда слишком гордый, но все же, как и брат его, Лень, рассудителен и мудр. Оставив разговоры, расположились Смертные Грехи каждый в своем кресле и ждали, что же скажет им сестра. Вот она встала со своего места и ступила несколько шагов вперед, начав вещать: - Братья мои, столько лет уже прошло, а мы все так же сидим здесь, в Аду, и чахнем от скуки. Предлагаю всем нам подняться на землю и хорошенько ее встряхнуть. - Сестра, почему ты пришла к такому неожиданному решению? В последний раз, когда мы там были, Генрих III начал обвинять священников, как главных распространителей венерических болезней. И все из-за тебя. Ты слишком уж активна, - бормотал Лень. - Так это же было в XIII веке, брат! А уже какой? Да черт знает, какой, ведь мы настолько обленились, что и не подсчитаем! И вообще, я не виновата, что тот священник был настолько развратен, - последнее Похоть сказала так тихо, что если бы не слишком хороший слух ее братьев, то те вряд ли это услышали. - Значит, на вас я действую больше всех остальных, - довольно заявил Лень. А ведь и вправду. Даже сами Смертные Грехи были подвержены силе влияния родичей. Кто говорил, что у Грехов нет своих пороков? – Но, сестра, у нас тут и так много дел… - Какие еще дела, Лень?! Все, что мы делаем – спим. Не могу так больше. Хочу развлечься, – начала ныть и капризничать Похоть. – Я уже так давно не была на земле, что и позабыла вкус человеческих любовных соков. Объяснения слов Похоти пусть и долгие, но простые. Грехи не имели в Аду телесных форм, а лишь жалкую тень, подобную человеческому обличию – серую и угнетающую. Но, когда Смертные Грехи отправлялись на землю, то вселялись в тела обычных людей за неимением другого выбора, ведь у них была сила только подталкивать человечество к тому, чему оно и так предрасположено, поэтому и не могли они создавать собственные тела из плоти и крови. Грехи проявляли свои способности по-разному, как кому более приятно и удобно, но и так же в зависимости от их силы и особенности порока, например: Гордыня и Лень могли влиять на окружающих всего лишь своим присутствием, а Чревоугодие, Гнев и Похоть подталкивали людей к совершению греха прикосновениями. В случае Похоти – это соитие двух тел, или по-народному – секс, ведь стоит ей только прикоснуться к человеческому телу, как ее «жертва» тут же возжелает сплестись с ней в развратном, страстном жаре. Хоть она и могла распространять вокруг себя некие соблазняющие флюиды, но предпочитала пользоваться прикосновениями, сводя на нет другую свою способность. У Зависти и Жадности сила сокрыта в речах их – они словами завораживают людей, помогая тем проявить свои желания и завистливые мысли. Долго спорили Смертные Грехи о том, стоит ли им возвращаться на землю, но в итоге решили пойти на поводу у их сестрицы, которая, мягко говоря, настаивала на том, что ей ужасно скучно и нужно срочно тряхнуть стариной. Бросили они угодья с грешниками, постигающими муки Ада, на вассалов своих – низших демонов, и опять собрались после стольких лет вместе возле Адского Круга – портала на землю. Его могли открыть лишь несколько личностей в Аду – сам Сатана, он же Люцифер, что до сих пор был заточен архангелом Михаилом в подземном царстве, верные слуги его – Всадники Апокалипсиса и приближенный Вельзевул, а так же черненые ангелы Нечестивого – Смертные Грехи. Только Люцифер и Вельзевул были сильны настолько, чтобы самостоятельно открыть портал, а вассалам их нужно было объединяться, чтобы попасть на землю. Поэтому и Грехи не могли открыть его врознь. А Смерть, одна из Всадников Апокалипсиса, хоть и была очень сильна, но просто не хотела мотаться туда-сюда. Вот и решила пока не подниматься на землю и осесть в Чистилище. Ступили Грехи все вместе в Круг и зачитали заклинание, словно молитву. И лишь алое мерцание в небе земном стало ознаменованием того, что Семь Смертных Грехов, спустя столетия, вновь прибыли на землю. ________________________ - Брат, что ты думаешь об этих вкуснейших сладких данго? – спросил Чревоугодие у Лени, который сидел с закрытыми глазами и отдыхал. Смертные Грехи уже целую неделю пребывали на земле, перепрыгивая из одного тела в другое. Когда каждый из них раскрыл свои глаза по прибытии на землю, то они были поражены тем, насколько далеко продвинулось человечество: многоэтажные дома, асфальтированные дороги, по которым шнырял транспорт из железа, люди, которые доставляют уже готовую еду прямо домой, и даже - черт возьми! - электричество есть. Ни свежего воздуха, ни лошадей, ни скота в городах. Поменялось так многое, но только не люди. Хотя, скорее всего даже они поддались изменениям: стали еще порочнее и изобретательнее в доставлении себе удовольствия, а вера в Светлые Силы угасала так же быстро, как и свеча. Еще вчера они были в Амстердаме по желанию их сестры, сея свои зерна порока в каждом, кого повстречали. Сегодня же по просьбе Гордыни Грехи отправились на Восток – ему чем-то нравилась культура азиатских стран. Казалось бы, Земля большая, хватит места всем, но Смертные Грехи знали, что когда собираются вместе – они сильнее всего, поэтому стараются и находиться ближе друг к другу. А, может, это и их тесные связи не дают им отдалиться не дальше пределов одной страны. Сейчас они, Грехи, сидели, обсуждая все то, что их восхищало, в довольно дешевом кафе города Киото, из которого было очень хорошо наблюдать за огромным количеством людей, что постоянно куда-то спешили, проходя мимо маленького строения. Грехи любили рассказывать о личностях своих оболочек друг другу. Это было их маленькое хобби. Сегодня был их первый день в Японии, и каждый из них поселился в более удобное для себя тело. Похоть была красивой девушкой с непомерными сексуальными желаниями, – как раз то, что ей нужно, – которую звали Карин. Ее красные, как сама страсть, волосы отлично передавали жгучий характер их обладательницы, за что ее прозвали «Огненная блудница». Карин по своей природе обладала огромным желанием к плотским утехам и никак не могла его унять, хотя и много раз пыталась. Девушка считала свои необузданные желания болезнью, знала, что это выходит за рамки нормального, и поэтому заработала себе много комплексов по этому поводу. Хотя, когда встречала новый объект желания – все комплексы автоматически исчезали. Чревоугодие поселился в полнотелого, но симпатичного метиса Чоуджи. Его мать была красивой пухлой японкой, которая управляла небольшой пригородной гостиницей и очень любила удивлять посетителей своей же готовкой. А отец – повар родом из Франции, который обожал японскую кухню так же, как и свою родную. Когда маленькому Чоуджи было 3 года, его родители развелись из-за частых ссор, и с тех пор он метался из Франции в Японию, от матери к отцу, которые всячески пытались уговорить ребенка остаться именно с ними. В попытках переманить Чоуджи на свою сторону они так его откормили, что парень слишком к этому привык и иногда не знал меры в еде. В тело юного гения Японии пробрался Лень. Шикамару хоть и был до безобразия умным, но грешил ленью. Греху было тяжело рассказывать о своем сосуде, поэтому братья и сестра знали лишь его имя. Как бы странно это не звучало, но Шикамару и Чоуджи были одногодками и друзьями не разлей вода, так же, как и Лень с Чревоугодием. Гордыня выбрал тело молодого дарования одного из древних кланов Японии – Саске. Этот человек был, словно сама Гордыня, молчаливым и высокомерным. Грехи все время подкалывали своего брата, что, мол, эта оболочка подходила ему как нельзя кстати: холодная красота бледнокожего брюнета словно говорила сама за себя о высокомерии и гордости парня. Гнев обрел пристанище в теле Гаары – темно-рыжего парня с бирюзовыми глазами. Он был главой банды одной из школ для проблемных детей. В Японии таких называли, кажется, янки. Этот юный мужчина, - а мужчиной он был точно, даже Похоть могла подтвердить, - выражал свое «Я» во многом: дерзкий стиль в одежде, сбритые брови, татуировка на лбу, подведенные косметическим карандашом глаза. В детстве, по словам Гнева, Гаара поддавался частому физическому насилию со стороны отца, что и привело парня к психическому дисбалансу – когда он видел кровь, то ему просто рвало крышу, и все, кто находился рядом с ним, так или иначе, страдали. Какудзу – тридцатилетний бизнесмен стал оболочкой для Жадности. В свои все еще молодые года он был обладателем довольно большого состояния, получив его, играя на бирже, покупая и продавая ценные акции. Со временем он и сам начал свой бизнес – открыл бюро, в котором давались деньги в залог. Правда, это была не совсем «чистая» организация, так как деньги давались под большие проценты, и если ты взял их у Какудзу, то просто обязан вернуть в должный срок, либо быть тебе разобранным на донорские органы. Нынче отдельные людские органы стоили больше, чем сама человеческая жизнь. В общем, Жадность тоже нашел себе подходящее тело. В молодого, но талантливого и перспективного художника Сая поселился Зависть. По нему и не скажешь, но все его эмоции на лице – сплошное притворство. Со всеми его талантами и симпатичной мордашкой он не знал, что такое настоящие отношения между людьми. Еще со школы все старались с ним подружиться, так как деньги у парня водились всегда, ведь уже тогда Сай продавал свои картины в интернете на аукционах, но он видел все лживые намеренья людей и всегда посылал таких проходимцев в некоторые не очень приличные места. Поэтому он не знал настоящих переживаний и эмоций. Он всегда был один и завидовал тем, кто имел друзей. Не лживых, а настоящих. По дороге в это кафе каждый из них встретил много людей. Добирались они каждый по-своему, чтобы получше изучить столь изменившийся мир. Прохожим было странно видеть, как, например, два подростка, случайно столкнувшихся с Гневом, начали драку, крича друг на друга, изрекая страшные проклятья и пытаясь разорвать друг другу глотки. Даже подъехавшая полиция поддалась минуте слабости и поколотила парней до того состояния, что их уже увезли на скорой помощи. Или же, как слишком страстная парочка пытается заняться любовью прямо у всех на глазах, в мягкой траве общественного парка. Зрелище было что надо! Но вот парню, которого силой оттаскивали от кричащей девушки, – кричала она явно от удовольствия, чего люди вовсе не поняли, - потом поставили неутешительный диагноз о расстройстве психики – слишком сильно увлекся процессом и уже не может думать о чем-то другом. Другой инцидент произошел прямо в центре Киото: все машины на дороге остановили свое движение, а сами водители и пассажиры их транспорта заявляли, что они очень устали и безумно хотят отдохнуть. Не сложно догадаться, что в одном из автобусов спал уставший Шикамару. И ему было абсолютно все равно, что он очень сильно опаздывал на семейную встречу. Одним из самых страшных происшествий за этот день в Киото стало убийство. Брат и сестра направлялись в специальную школу для богатых детей. Они столкнулись с одним из их немногочисленных друзей – Саске, который по чистой случайности проходил мимо. Многие, которые знали этих двоих, говорили, что старший брат ненавидел свою сестру за то, что та должна была стать главой их клана, хоть он и был умнее ее, способнее. А его сестра всегда терпела насмешки от брата, ничего не говоря в ответ. Свидетели убийства утверждали, что парень начал потешаться над своей сестрой, высокомерно говоря о ее бесполезности и превосходстве парня над девушкой, и она не выдержала – достала канцелярский нож из школьной сумки, ударив им прямо в сердце обидчика. В итоге девушка была направлена на лечение в психическую клинику. Так же в одном из самых популярных в городе кафе произошел несчастный случай: почти все его посетители попали в больницу из-за чрезмерного употребления пищи. Местные медики все никак не могли взять в толк: почему только один парень, по имени Чоуджи, при их прибытии в кафе продолжал, как ни в чем не бывало, делать заказы на новые блюда. Пострадавшие говорили, что их всех угощал разными вкусностями именно этот парень. В этот же день люди могли увидеть, как двое мужчин дерутся за монетку в двести йен, которую явно уронил молодой бизнесмен Какудзу. Кто же знал, что именно этой монетки не хватало до округления суммы их довольно высокой зарплаты? Пока же Зависть пытался добраться до места семейной встречи, то даже и не думал, что так подействует на большинство женщин, с которыми он заговорит. Грех все никак не мог научиться контролировать свои силы. Да и смотреть на дерущихся женщин ему было безумно приятно. Дело в том, что когда он ехал в автобусе до места встречи, то делал много комплиментов женщинам, которые сидели рядом с ним. А другие особи слабого пола начинали завидовать счастливице и старались как-нибудь да напакостить ей: то ногу каблуком оттоптать, то жвачку на волосы уронить. В общем, после такого затевалась нешуточная драка, поэтому и Зависти приходилось слишком часто менять транспорт. Но, как бы там ни было, все Смертные Грехи собрались вместе и ожидали официанта, чтобы заказать у того еды, ведь они сейчас в живом теле, а значит, и нуждались в том, чего желали истинные обладатели данной плоти. Вокруг столика, за которым они сидели, образовалось огромное пространство – Грехи излучали темную энергетику, и люди боялись к ним подойти. Но все же нашелся один отважный человек, что решился подойти к ним. Судя по униформе, парень работал в этом заведении и пришел, чтобы взять у посетителей заказ. - Здравствуйте, господа и дамы, - обратился официант к Грехам, встав между Похотью и Жадностью. – Прошу, вот меню. Парень предоставил им книгу блюд, которые имеются в их кафе, и терпеливо ждал, пока посетители выберут то, что им по вкусу. Гнев удивился, ведь этот официант говорил очень спокойно и даже немного весело. Неужели его не удивляет то, что даже хотя бы его оболочка, который всегда старался как-то выделиться, смотрится в кругу столь неординарной компании весьма… экзотично. Грех решил, что либо этот парень хорошо вышколен, либо был просто непрошибаем. Жадность и Зависть молчали, предпочитая, чтобы кто-то из их родственников сделал заказ, зная, какое воздействие имеет на людей их голос, ведь они очень не хотели лишиться законного обеда. Да и все остальные братья старались снизить до минимума силу их способностей. Но не бывает всегда все так хорошо: сестрица их блудливая не удержалась и, томно закусив губу, нежно провела рукой по бедру парня. Представители мужского пола строго посмотрели на Похоть, уже готовя пламенную речь о ее беспечности, но их мысли и намеренья прервал парень: - Простите, Вы, конечно, очень красивая и очаровательная девушка. У нас хоть и не самое дорогое, но приличное заведение. Прошу, не распускайте руки, - со снисходительной улыбкой попросил он у Похоти. Если бы Люцифер мог видеть реакцию его вассалов, то он бы знатно посмеялся – каменные лица всех семерых просто поражали своей комичностью. Ведь никто и не ожидал, что найдется такой человек, который был бы холоден после прикосновения Похоти, а уж сама Грех так тем более. - Асексуален, что ли? – потрясенно спросила Карин у парня с немного округленными глазами. Только сейчас все заметили, что перед ними стоит довольно симпатичный блондин, который все это время ярко улыбался и взирал на них светло-голубыми глазами. Но при словах девушки он состроил обиженное выражение лица и сказал: - Вы меня оскорбляете, леди. Да я же прям альфа-самец! – громко и четко выговорил блондин, а после и вообще рассмеялся. – Так что вы будете заказывать? Я бы посоветовал наше фирменное спагетти под сладким соусом или простой японский обед. А! Тигровые креветки в тэмпури у нас тоже превосходны. Сказать, что Смертные Грехи были поражены – это не сказать ничего. Гнев, проявив свое безудержное любопытство, схватил официанта за руку, ожидая его ярости, но ничего за этим не последовало. - Знаете, а ведь я довольно перспективный художник. У меня скоро будет выставка, – сказал фальшиво улыбающийся Сай. Ему просто не верилось, что даже Гнев не вызвал прямым контактом никакой реакции у парня, и он подумал, что подтолкнет блондина к зависти к своему социальному положению. Он даже попытался вложить всю силу в свой голос. - Ох, наверное, это здорово – быть таким талантливым! – восхищенно воскликнул блондин, с одобрением глядя на бледнокожего парня. В мыслях Грехов вертелся только один вопрос: «Что за черт?». Даже Жадность принялся за дело, но и он потерпел фиаско. А Шикамару, Чоуджи и Саске вовсе не пытались подействовать на парня, так как догадывались, что это было просто бесполезно, ведь у него явно был какой-то странный иммунитет. Нет, они хорошо чувствовали, что парень вовсе не лишен пороков, и даже больше, довольно часто им потакал, но подтолкнуть его к тому, чтобы блондин начал активно нести свою душу на блюдце в золотой оправе по дороге прямо в Ад, они не могли. - Так что будете заказывать, господа?