Когда отступают тени

Полгода назад

      У Захарии Денвера затекла левая рука, на которую приходится большая часть веса. Давно стоило бы поменять положение. Но ещё рано, слишком рано: он не лишит себя возможности хорошего выстрела. Оленёнок уже в прицеле. Захария ровно дышит, пока зверь вышагивает между деревьев, шевеля время от времени ушами и оглядываясь — дикие животные намного умнее, чем кажутся на первый взгляд. Захария не отдавал им должное, пока не начал охотиться. Только так он может отвлечься от мыслей: неосторожное движение — жертва убежит, и, получится, что часы, проведённые в ожидании, прошли впустую. А Захария не любит терять время зря. Поэтому он не обращает внимания на ноющую боль в мышцах, он выдержит и сделает смертельный выстрел.       Олень выходит на небольшую свободную площадку, наклоняя голову и что-то вынюхивая. Захария представляет, как пуля вылетает из винтовки и преодолевает разделяющее их расстояние: ей ничего не мешает и цель достигнута. Захария выдыхает, проверяет прицел — точно в яблочко — и делает выстрел.       Птицы с ближайших деревьев поднимаются с криком в воздух. Захария встаёт с места, вешает винтовку на плечо и поднимает с земли ветровку, на которой лежал. Перестав следить за своей целью, Захария ощущает холод — он замерз, а раньше его согревала страсть, желание обладать.       Шагать Захария старается тихо, не нарушая установившийся после выстрела покой, но ему это не удаётся — он здесь чужой. Пройдя около сорока ярдов, он оказывается рядом с оленем: его грудь не поднимается, Захария убил животное одним выстрелом. У оленя наверняка не проскочило и мысли о том, почему ему это и за что.       Захария расстилает мешок и перекладывает тушу на него. Завернув добычу, взваливает на плечо. Через двадцать минут он выйдет к машине, а пока он слышит запах крови и ощущает, как постепенно усталость разливается от плеча по телу, и это успокаивает.

***

      Через пару часов Захария останавливается у Эйджвотер-Холла, к нему выходит Оливер — он служит дворецким в поместье уже много лет, без него это место будет не таким. С некоторых пор Захарии нравится, что всё на своих местах, особенно здесь, где случилось так много страшного. Захария не суеверный, но порой вспоминает слова Габриэллы, что собранный из трёх частей камень Ибелин не принесёт счастье. Несколько лет назад он и правда пережил смерть трёх женщин: Элизабет, которую он считал тётей, пока не узнал страшную тайну — она оказалась его матерью; Эммы — кузины, которая приходилась Элизабет дочерью, но, как выяснилось, только на бумаге; и Лауры, с которой на тот момент Захария проводил ночи. Но самое важное, он потерял свою возлюбленную — к счастью, Габриэлла хотя бы осталась жива. Но неужели его судьба зависела от камня? Захария не желал мириться с мыслью, что кто-то или что-то всё решил за него. Если кого и обвинять в случившемся, то себя: за то, что не доглядел, не разгадал козни Элизабет. И ей почти удалось лишить его всех, кто был рядом. Элизабет опоила Лауру, из-за неё Эмма упала с лестницы, а раньше, по её вине погибла его беременная жена. И, вспоминая все эти смерти, Захария не жалеет лишь об одном, что Элизабет погибла от его рук.       Воспоминания об Элизабет до сих пор вызывают у Захарии приступы злости, хотя большую часть времени ему удаётся жить дальше. Если такую жизнь без страсти можно назвать жизнью.       — Сэр Денвер, охота прошла удачно, как я вижу?       Захария скидывает с плеча мешок и опускает на дорожку. Сегодня он не в состоянии поддерживать разговор, потому ограничивается скупым кивком. Но заговорить всё же приходится. Вечером ему уезжать, и он бы не хотел собираться в последний момент. Потому сухо спрашивает:       — Чемоданы собраны? — Захария смотрит на особняк, словно ища изменения, которые могли произойти в его отсутствие.       — Да, сэр Денвер. Всё ожидает вас в кабинете. Скажите, когда подавать обед, не уезжать же на голодный желудок. Мистер Хейли уже звонил вам и попросил взять с собой… хорошее настроение.       Захария вот уже месяца полтора пытается понять, как он мог согласиться на эту поездку? Как Стивену удалось его уговорить? Захария помнит тот вечер: было много выпивки, которую, может, и не стоило доставать, но аудиторская проверка «Мартис» потрепала нервы им всем: Захарии как директору, Стивену Хейли как юристу, и их другу — Николасу Идену, генеральному финансисту. В любом случае, Захария не привык бросать слова на ветер, он обещал, что возьмёт отпуск, если Стивену также удастся уговорить Николаса, а ещё Сэнди — сына Элизабет. Захария почти не верил, что собраться вместе реально, поэтому услышав через неделю от Стивена, что все согласны выделить на поездку семь-десять дней, не поверил своим ушам. Он и не помнил уже, когда в последний раз брал отпуск.       Захария просит Оливера подать ему обед через час в кабинет — хочется побыть в тишине. Оливер кивает, но Захария видит его недовольство — всего лишь тень на лице, но за много лет ему удалось хорошо узнать его.       Сначала Захария думает принять душ, но решает, что прежде заглянет в галерею, чтобы взглянуть на Ибелин прежде, чем уедет. Просто не может покинуть Эйджвотер-Холл, не попрощавшись со своим сокровищем. Камень словно поймал его в плен своей красотой и чистотой. Как можно было разрушить его, нарушив целостность? Это же кощунство! Иногда в восточном крыле Захария ощущает небольшое шевеление воздуха, но, обернувшись, конечно, ничего не замечает. Всё ли у него в порядке с головой?       Захария на секунду задумывается над тем, не взять ли камень с собой, но сразу отсекает эту мысль, медленно направляясь в кабинет — перед необходимо проверить некоторые дела и убедиться, что перенёс все встречи с этой недели.       Открыв ежедневник, ведёт пальцем по записям, вспоминая разговоры с коллегами и клиентами — он и правда всё сделал правильно и освободил себе время.       — Можно? — из-за двери после стука спрашивает Оливер.       — Да, входи, Оливер.       Захария делает вид, что продолжает заниматься чем-то очень важным, пока Оливер ставит поднос на стол и, кивнув, выходит за дверь. Перед ним стоят тарелка с пастой, графин молодого вина и бокал. Захария усмехается, но так и не находит в себе силы, чтобы поесть. Его что-то гложет, но он сам пока не может дать определения этому ощущению.       Через час Оливер заходит в кабинет, чтобы забрать поднос и напомнить про скорый приезд водителя. Ничего на подносе за это время и не поменялось. Оливер знает, что хозяин не будет голодать без видимой причины, да и он ему не отец. Захария сам бы мог воспитывать новое поколение, но без избранницы это кажется чем-то несбыточным. Оливер не собирается лезть в сердце Захарии, но после отъезда Габриэллы Хилл в хозяине что-то надломилось и вряд ли это исправит другая женщина. Оливеру Габриэлла нравилась, но что-то произошло в восточном крыле, о чём не знают ни полицейские, ни прислуга. Что-то в смерти Элизабет было непростым.       Захария закрывает ежедневник, папки с документами и убирает всё в ящик, запирая на ключ и оставляя на рабочем месте идеальный порядок. Оливер уже отнёс чемодан и дорожную сумку в холл, так что Захарии только и остается, что спуститься вниз.       Водитель, увидев хозяина, выходит из машины и открывает пассажирскую дверь. Захария не оглядывается на дом. Но чем дальше он от него, тем всё больше что-то пожирает изнутри. И что это означает? Захария списывает всё на то, что забыл что-то сделать.       У частного самолета до Италии уже стоят Сэнди, делающий селфи и отправляющий их друзьям или в социальные сети; Николас, который вчитывается в документы в папке, поправляя очки, пока Стивен не закрывает папку.       — Ник, ты издеваешься? — Стивен убирает папку себе под мышку, когда Николас ещё хочет вытащить её из рук, считая это шуткой. — Мы отдыхаем. Подчёркиваю, мы! Мы тут все трудоголики, но я хочу повеселиться как в старые добрые времена.       — Это ты про то, когда мы почти целый день стояли под солнцем в штиль? — подходя ближе, спрашивает Захария.       — Нашёл, что вспомнить, — Стивен поворачивается к нему, подавая ладонь и похлопывая по спине свободной рукой.       Захария по очереди здоровается со всеми, Сэнди задерживает руку чуть дольше. Он всё ещё не может смириться с тем, что произошло с Эммой и Элизабет, они, в конце концов, были его семьей, несмотря на то, кем они являлись и что творили, поэтому Захария напоминает о прошлом, но Сэнди продолжает любить его. В конце концов, Сэнди считает, что боль делает их сильнее — он намеревается стать таким же сильным как Захария, который возглавил бизнес почти что в его возрасте. Сэнди уже спрашивал его о том, чтобы стать частью империи Денвер и внести свой вклад в общее дело.       — Ты как? — спрашивает Захария, вглядываясь в лицо Сэнди — тот не умеет ему врать.       — Лучше, — Сэнди не кривит душой, время и правда лечит, пусть сердце до сих пор ноет от боли. — А ты подумал над моим предложением? Всё же я не зря столько времени отдаю учебе, я способный.       — Я скажу тебе о своём решении после поездки, о`кей?       Сэнди кивает головой, улыбаясь. И все они по очереди поднимаются в самолет: багаж уже уложен и через пятнадцать минут они должны взлететь. Перелет проходит спокойно. Захария даже успевает немного подремать, прежде чем пилот сообщает, что они садятся в аэропорту Вероны. Там их встречают две машины, следующие до ближайшей пристани, на которой ожидает яхта, пока находящаяся под присмотром доверенного лица. Свою новую яхту Захария хранит как зеницу ока. Стивен долго разглядывает название — «Твердыня», раздумывая, что же имел в виду Зак, давая судну такое «имя». Ведь как назовешь корабль, так он и поплывет.       Захария же никогда и никому не признается, что яхта названа в честь Габриэллы. Еще когда она гостила в Эйджвотер-Холле он вспомнил об отце, который увлекался религией. Когда Захария вычитал в его книге, что в основе имени «Габриэлла» лежит древнееврейское имя «Гавриил», означающее «Божья твердыня». И уж кому, как ни Захарии знать, насколько твёрдым оказался её характер. Кажется, что по-другому он просто не мог назвать новое судно. Как будто в нём отразилась не только особенность характера Габриэллы, но и суть их отношений — они оба оказались слишком закостеневшими в своем упорстве и не смогли уступить. А ведь могли бы. Захария понял это не сразу, намного позже поездки в Нью-Йорк и того, как выкинул кольцо из окна отеля. Осознание пришло неожиданно, но было очень верным.       — Посторонись, ценный груз! — Стивен театрально пшикает на друзей, пока несёт ящик. Внутри что-то звякает, и у Захарии ярко загораются глаза недобрым огоньком.       — Я же говорил без алкоголя на яхте.       — Ещё спасибо мне скажешь, когда станет скучно одинокими ночами. Я не буду открывать, если ты не дашь согласие, капитан. Твой корабль — твои правила.       — Сейчас это выглядит как контрабанда, — произносит Николас, протирая очки и вставая рядом с Захарием. — И кто в «Мартис» юрист?       — Мистер Иден, не забывайтесь, я ведь как-нибудь потом могу и не прикрыть ваш зад.       Николас театрально поднимает руки, якобы сдаётся, и поднимается следом за ворчащим Стивеном, которого большой ящик бьет по ногам.       Захария дожидается, пока все поднимутся на борт: друзья и два помощника, хорошо знающие устройство и строение яхт. Касается пальцами названия, надеясь на хороший отпуск. Вспоминает, как однажды чуть не убил Габриэллу — тогда они тоже были на яхте, и она чуть не утонула в холодных водах, пытаясь помочь с управлением. Больше такого ни с кем не повторится, он дает себе слово, что будет предельно осторожным.       Уже вечер, поэтому Захария предлагает выйти в море рано утром, а пока отдохнуть в каютах и приготовить что-то на поздний ужин. Он, соблюдая режим, уходит в каюту под смех друзей и раскладывает часть вещей. Улегшись в одежде на заправленную кровать, раздумывает над тем, что он тут делает, и, не замечая как, — засыпает.       — Хозяин-хозяин, земля! — Стивен расталкивает Захарию. Последний открывает глаза, скидывая руки друга. — Отдых тебе к лицу.       Стивен успевает выскочить из каюты быстрее, чем Захария кинет в него что-то тяжелое. Переодевшись, он появляется в небольшой столовой, где уже приготовлен завтрак — тосты с джемом и яичница.       — Я отправил персонал наверх всё приготовить, пока… пока ты дрыхнешь, — Стивен усмехается в кружку кофе, пока Захария подходит ко столу и садится на свободное место. — Предлагаю сегодня пройти немного вдоль берега, а потом погулять по Вероне. Не исключать же общение с людьми на время отпуска, а то я тут с вами сойду с ума.       Захария смотрит на Сэнди и Николаса, которые совсем не против этого плана, как будто они вообще это решили без него.       — Ладно, — соглашается он и принимается за завтрак. Он был бы рад не выходить на берег, проводя всё время вчетвером, но решает не портить друзьям отдых.       Погода радует. Солнце припекает, но ветер спасает от жары. Захария направляет друзей, напоминая названия и их обязанности, они снисходительно терпят, когда он повторяет несколько раз подряд про технику безопасности и возможные последствия ее нарушения. Он не просто так нудит — это может спасти им жизнь в случае форс-мажора, но больше всего они радуются, когда выходят на берег. Предпочтения разделяются, поэтому они договариваются встретиться через пару часов здесь же, около пристани. Захария сначала думает остаться на яхте, но решает прогуляться по городу. Стивен прав, они выбираются слишком редко, так что вполне резонно взять от отпуска всё, что можно.       Захария очень выделяется среди стаек туристов и местных жителей. Женщины бросают на него заинтересованные взгляды. Он же старается запомнить дорогу и поскорее миновать ряды сувенирных лавок. Уж лучше отправиться в историческую часть города, может, там он найдёт что-то интересное для себя. Спустя полчаса блужданий по городу, он выходит к зданию библиотеки на другой стороне улицы.       Захария читает на вывеске историческую справку и уже намерен сделать шаг в сторону, как замирает, не в силах произнести и слова. Одно дело представлять, как они могли бы вновь увидеться с нею, а совсем другое смотреть на неё прямо сейчас.       Габриэлла спускается по широкой лестнице, не глядя ни под ноги, ни по сторонам. Разговор с мужчиной, который идет рядом с ней, слишком сильно её занимает. Он едва касается её плечом, но Захарии противно на это смотреть, а ещё он зол — достаточно для того, чтобы, не разобравшись, развернуться и пойти обратно к яхте. Он намерен воспользоваться предусмотрительностью друга — ему и правда стоит выпить.       Счастливую Габриэллу Хилл он может видеть только рядом с собой. Но, к сожалению, она выглядит таковой рядом с другим.