Когда отступают тени

      — Мне это кажется… По-другому не может быть… Или… — Габриэлла снова смотрит в глазок. Закрыв глаза, она отворачивается и отходит на несколько шагов от двери. За ней она тоже слышит движение, стук мужских каблуков по полу. — Это в моей голове.       Габриэлла не верит, что Захария чудесным образом оказался в Америке после смерти Райана, это больше похоже, что ей стоит отдохнуть и выспаться. Всё то, что было в Италии и здесь после возвращения, не могло на неё повлиять здраво. Может, это было глупостью отказываться от таблеток, хотя бы снотворного, чтобы не мучили кошмары, но она решила, что Райан бы не оценил, если бы она была не в собственном разуме.       — Я слышу тебя, Габриэлла. Ты за дверью. — Последнее он добавляет жестче, аж пробирает дрожь. Акцент расставлен так, что у неё не остается сомнений — Денвер. Живой, могущественный и непоколебимый. Она буквально на магнетизме подходит к входной двери и берётся за ручку.       Ей не хочется открывать, так она точно провалится в прошлое, снова сходя с ума. Некоторые вещи лучше себе не разрешать, особенно подыгрывать галлюцинациям. Но несмотря на все это, она открывает дверь Захарию, только догадываясь, как на этот раз закончится их связь.       — Я уже думал, что мне придётся выбивать дверь. — Захария не изменился. Ни на йоту. Такой же непоколебимый. Словно они и не расставались на такой длинный срок. — Собирайся.       Последнее, что она от него ждет, подобного отношения, словно он все так же имеет над ней власть. Он даже не здоровается с ней, хотя чего она от него ждет? Его тут не должно быть. Захария заходит в квартиру без приглашения, оставляя за собой сырые следы от дождя.       — Я думал, что такая погода только в Англии. — Так Захария не извиняется за оставленные следы в коридоре и комнате, лишь считает необходимым обесценить её место пребывания. — Там это хотя бы объяснимо, после дождя на природе…       — Кажется, я не разрешала тебе войти, Захария. — От произнесенного вслух имени у Габриэллы аж дух захватывает — в голове он не имел над ней такой силы. Захария разворачивается к ней на каблуках дорогих до умопомрачения броугах, и Габриэлла теснее прижимает к себе обвернутое вокруг неё полотенце. Ей хотелось оставить в её жизни хоть что-то, чего Захария не коснуться — её жизни с Райаном. — Где же твоя хвалебная воспитанность?       — Габриэлла, не теряй время. Нужно уезжать, это может повториться. — Под «этим» он имеет ввиду то, что произошло в Италии, Габриэлла в этом уверена.       — Откуда ты знаешь? — Глкпо считать, что он бы не нашёл средств, чтобы узнать подобное, но зачем ему это. Кажется, ему просто незачем подобное — не интересовался же он её жизнью, это не в его стиле. У бывших есть законное место — остаться за спиной.       — Я много чего знаю, думаешь, мне стоит всё тебе озвучить сейчас? На это нет времени, шофер ждёт внизу. Я бы предпочёл держаться там, где я могу контролировать свою безопасность и твою тоже. — На секунду он останавливается. — Он тебе ничем не поможет. Мертвый.       Габриэлла с силой сжимает полотенце заносит руку над его лицом.       — Первый и последний раз уже был, Габриэлла, я напоминаю. — Это остужает её рвение сравнять его с землей за подобные неаккуратно брошенные слова — это для него Райан всего лишь мертвый, а для неё он был нечто важным, с кем она могла бы провести остаток своей жизни счастливо.       — Ты не имеешь право о нём говорить, понимаешь? — Габриэлла знает, насколько глупо так себя вести, над ней снова преобладают эмоции, а они ничего не приносят в её жизнь, кроме разрушения.       — Но он мёртв, а ты, кажется, хочеш9ь ещё быть живой. — Захария смотрит на рану на руке. Она медленно, но затягивается, со временем останется лишь шрам — напоминание о событиях, которые она перенесла. — Габриэлла, я не буду тебя принуждать насильно, я последний раз предлагаю идти со мной под мою протекцию, если я перешагну порог без тебя — я не вернусь.       «Я это прекрасно понимаю», — Габриэлла уверена, он считает секунды, чтобы побыстрее убраться из этой квартиры и страны. Может, Захария Денвер и не вступает на те же грабли, но так или иначе он даёт выбор, охранять любимых людей или оставить.       — Что ты решила? — он снова повторяет свой вопрос.       — Мне нужно десять минут. — Громкое заявление, которое придётся привести в действие.       Захария смотрит на часы.       — Ни секундой больше.       Габриэлла не находит сил, чтобы начать с ним спорить — он верит в своё заявление. В дорожную умку, которую по большей части даже не разложила, она закидывает теплые вещи — Габриэлла догадывается, что вести дела он будет на своей территории. Со стола Райана она закидывает несколько его ежедневников и статей — важно помнить то, какой он был. Их фотографию, телефон и натягивает на себя водолазку и темные джинсы.       — Габриэлла. — Из коридора Захария теряет терпение, а она бросает последний взгляд на своё пристанище. На то, что могло стать их домом. Если она углубиться в происходящее, то потеряет себя. Поэтому спешит в коридор к своему прошлому, которое превратилось в настоящее и будет в будущем.       Захария молча берёт у неё из рук дорожную сумку и ждет, пока она закроет дверь. На улице перед обычной машиной среднего класса стоит водитель, выкуривая сигарету — по его внешнему виду можно сказать, что он тут не на своем месте.       — Садись сзади. — Захария сам открывает багажник, отмахивая от водителя рукой и указывая ему на водительское место — им пора ехать.       Габриэлла прижимается к стеклу лбом и смотрит в темные окна, даже не догадываясь, вернется ли она сюда когда-нибудь. Ключи, которые ей дал Райан, согревают карман.       Когда они отъезжают от дома, в заднем стекле она замечает подъезжающую ко входу машину и как быстро люди в темной одежде выходят наружу, доставая из темных курток — оружие. Захария не зря её торопил, неужели он знал, что они появятся?       Но он предпочитает смотреть в экран смартфона, бегло прочитывая информацию.       — Я…       — Габриэлла, я работаю. — Захария не открывается от экрана, мобильник Габриэллы вибрирует в кармане. Она боится, что это может быть мама Райана — она не скажет ей ничего вразумительного о своём побеге. Неизвестный номер пугает, как и люди у дома.       — Да?       Ей отвечает женский голос.       — Габриэлла Хилл? Мне нужно с вами поговорить, а лучше встретиться.