Когда отступают тени

      — Чарли, ты не рано начинаешь паниковать? — Лорин внимательно вглядывается в наручные часы в стиле девяностых и не понимает, что могло произойти за тот час, когда она уехала от Патрисии. Может, они и расставались не на лучшей ноте, хотя это могла заметить исключительно Лорин, Патрисия явно не в тот состоянии, чтобы понимать — это обидела и сильно. Хотя она была в итоге права. Прошлое снова давит наЛорин, вызывая страх и желание сбежать. Как и раньше. — Я недавно уехала от Патрисии, всё было в порядке. Насколько всё может быть в подобной ситуации. Она была дома…       — А сейчас её там нет. — Чарли всё их знакомство был эмоционален, креативен, но добр сердцем и очень счастлив с Патрисией. Может, Лорин и театрально могла закатить глаза на их милые поступки, но всё равно иногда одёргивала себя и отрывала от себя колючки, любуясь тем, как сестра счастлива и спокойна. У неё больше не было причин плакать или умалчивать правду. С Кеннетом она молчала, пока он бил её и унижал, и выглядела счастливой, но лишь от того, что Лорин не придавала значению происходящему, что не касалось её самой.       — Значит, она ушла в магазин или прогуляться, или… С чего ты решил, что она пропала?       Наверное, это самое разумное, что она может спросить. Лукаса тоже нет дома с того момента, как она приехала, но не бить же ей тревогу. Могли ли Лукас и Патрисия встретиться после? Их общение сложно назвать идеальным, иногда Лорин замечала этот осторожный взгляд у сестры в сторону Лукаса, как будто за его спиной мог появиться Кеннет или он бы им стал.       — Потому что она оставила двери квартиры нараспашку и ушла из дома босиком, не очень-то это похоже на «погулять». — Лорин помнит, что у них есть камера над дверью, запись с которой можно воспроизвести по желанию. Чарли установил её, когда они с Патрисией съехались — Кеннет мог и заявиться. Им нужны были бы доказательства в суде о нарушении решения суда.       — Мне приехать? Как мне помочь? — Лорин не знает, что ей сделать — приехать или ждать дома Лукаса, да и где он вообще пропадает.       — Будь на связи, я обзвоню всех подруг и пойду искать её около дома, возможно, я всего лишь всполошился после её странного поведения.       Про домашний развал он ничего не говорит, или считает это чем-то неважным, или у него есть другая причина. Лорин сразу вспоминает то лицо, которое рисовала сестра и которое она увидела на секунду во время грозы. Хотя последнее время ей много чего чудилось, не привиделся ли ей вообще этот мужчина на рисунке, в сознании друг на друга наложились, и в нечетком рисунке она увидела то, что хотела.       Чарли не прощается, а Лорин не знает, где ей искать Лукаса. Не исчез же он вместе с сестрой или вообще, хотя их история как раз могла бы повториться. Она в день свадьбы сделала ровно так же. Провела с ним ночь и сбежала, он ведь давал ей шанс остаться с утра, возможно, выбирая свои дальнейшие действия.       Бросить или остаться.       Лорин могла бы сидеть и писать книгу, но у неё на это нет ресурса, мотивации и даже желания. Словно она себя снова потеряла и не знает, куда двигаться. Весь её опыт и воспоминания о том, как ей прекрасно двигаться вперёд, а не стоять на месте.       Гордость не позволяет позвонить первой. Но ей до смерти важно знать, где Лукас и сестра. Порой важно только то, в порядке твой человек или же нет. Дрожащими пальцами Лорин достаёт телефон и, глубоко выдохнув, набирает номер.       — Абонент находится вне зоны действия сети, пожалуйста…. — Лорин не собирается дослушивать знакомый текст до конца — ей руководит страх, как и многими в непонятной ситуации. Были ли у Лукаса ещё важные секреты, о которых он решил умолчать? Есть ли что-то страшнее их фиктивной свадьбы.       Лорин проходит на кухню и садится на стул, поглядывая на стол, на котором ночью они лежали вместе, наслаждались друг другом и старались простить прошлое. Обиды и ложь. На полу так и разлита бутылка и лежат осколки. Пока она ждёт хоть каких-то известий, она может отвлечься уборкой. Лорин мочит тряпку и встаёт на колени, липкое пятно не сразу поддается. Лорин чувствует себя этой лужей. Чтобы расслабить, надо постараться. У ножки столешницы она видит крупные куски стекла, которые собирает в ладонь. Поднявшись на ноги, Лорин испуганно отпрыгивает в бок, сжав ладонь с осколками вместо того, чтобы раскрыть ладонь.       — Лорин? Ты что делаешь? — Лукас перед ней стирает со лба пот, оглядывая со всех сторон.       — Ты меня… — Лорин от боли разжимает ладонь. На пол падают крупные капли крови с ладони, как и осколки бутылки. — Напугал.       Лукас прижимает её ладонь к белой футболке, зажимая рану. У него очень обеспокоенное лицо. Предельно.       — Надо обработать рану. — Лукас не обращает внимание на её взгляд, ему важно, чтобы она была в порядке. — И я бы всё убрал, тебе не нужно было.       — Нужно, — Лорин сильнее сжимает белую ткань в кулаке. — Ты и так многое на себя брал, пока я убегала, отталкивала тебя или попросту игнорировала. Ты держался, едва ли давая слабину. Я многое из того, что ты делал, принимала, как данность и это разрушает и нас, и наши отношения. Ты не можешь тянуть на себе всё, пора мне быть с тобой наравне, а не надеяться, что всё само собой исправится и изменится.       — Лорин… — Лукас прижимает её к себе. Крепко и надежно. — Я до смерти бы этого хотел.       Губами он касается щеки, оставляя на коже влажный след от не подсохшей кожи после бега, но для неё это лучший запах на свете. Не терпкий, не пряный. Его. Лукаса. И он сводит с ума чистотой и едва уловимым запахом пота, но даже это не делает его хуже. Больная рука даже не болит, или она не акцентирует на подобное внимание, пока она в руках Лукаса.       — Давай не будем о смерти. — Лорин обнимает его, прижимаясь теснее.       Лукас целует её несколько раз в висок и отстраняется. Аккуратно раскрыв ладонь, Лукас хмурится на порез, может, он и не такой глубокий, но он не уверен, что они справятся без врача. Возможно, его нужно зашить, чего он не сделает.       — Теперь никто не узнает моё будущее. — Лорин улыбается в правую ладонь. Если она не двигает пальцами, то на коже не появляются крупные капли крови. И не так уж и болит.       — Надо перевязать руку и покрепче. — Лукас стаскивает футболку. — Держи.       На торсе Лукаса остаются кровавые разводы, на них Лорин залипает. Перед глазами у неё снова совершенно другая картинка. Посмотрев на кровавые ладони, Лорин поднимает взгляд. Она словно смотрит в зеркало и видит на совершенно другого человека.       — Кто… кто ты7 — Мираж перед глазами пропадает, как и фраза незнакомки.       — Ты теряешь сознание, Лорин? — Лукас опускает на стол аптечку и касается плеча рукой. — Ты в порядке?       — Я… я не знаю. — Лорин закрывает глаза, очень надеясь, что больше у неё таких видений не будет. Не столько крови она потеряла, чтобы видеть подобное. — Патрисия пропала, Чарли звонил.       Лукас замирает с бантами в руках.       — Почему мы её не ищем?       Лукас капает бесцветной жидкостью на рану, на ладони начинает шипеть и пениться. Положив уплотненный прямоугольник, Лукас наматывает эластичный бинт, фиксируя его на запястье, чтобы не упал.       — Нужно позвонить Чарли, может, она вернулась, всего лишь неудачная шутка. Вы, Мэй, иногда это любите. — В голосе Лукаса не чувствуется издевательства, лишь факт, что такое может быть, но это не про Патрисию. Совершенно. Она другая. По крайней мере до появления злополучного кольца — Лорин уверена, дело не Чарли или его предложении. Перед взором у Лорин появляется воспоминание — портрет того человека, которого видела и она, и кого так старательно рисовала Патрисия.       — Я догадываюсь, кто мог помочь Патрисии раствориться в воздухе. У Чарли на столе лежит его портрет. — Им не стоит с этим тянуть, видения становятся чаще. Проклятье так и спешит за ними по пятам. — И нам нужно спешить.       Лорин уверена, что этот мужчина не принесёт сестре счастья. Что-то в его лице и фигуре пугает, но стоит признать, что и манит тоже. Но это больше похоже на огонь и мотылек. Последний всегда обуглит свои крылья и умрет.