Когда отступают тени

      — Ты так уверена, что это необходимо? — Захария спрашивает у неё подобный вопрос всего раз, когда они выходят из машины. После эмоционального разговора насчет Лорин, о которой они оба ничего не знали, но она знала о них.       — Разве это не может быть план тех людей с твоей квартиры? Кому-то ты насолила, Габриэллла.       От последней фразы она чувствует раздражение, снова и снова повторяющиеся чувство, что не все так просто. Словно они не понимали главное. Она давно не копалась в чужом грязном белье, чтобы думать о том, кому она успела насолить. Случившиеся в особняке несколько лет назад с Элизабет — единственная смерть на её памяти, которая от части была насильственной, но при её желании избавиться от неё. Но в любом случае она убила жену Захарии — Амелию. Поэтому стоит ли считать его действия всего лишь последствиями содеянного?       Габриэлла уже с трудом верила во всё и не знала, что чувствовать. Она сама знает, что где-то есть человек, который виноват в смерти Райана, и встреть его она, убила бы его, из-за неосторожности или специально? Смогла бы решить всё силой, не справедливым судом.       И дело тут, скорее, в том, насколько сильны были чувства у неё к Райану и как это было для Захарии — он души в ней не чаял. Не продал ли Захария её, чтобы иметь возможность отомстить? Габриэлла знала, что он продолжал быть для неё загадкой, тайной, открыв одну, ты наткнешься обязательно на другую, но даже зная, что он не тот мужчина, её к нему тянуло и не прекратит тянуть, пройдет пара лет или десять. Один из тех случаев, когда рок судьбы ничем не изменить. Лишь смертью.       — Почему ты не думаешь, что это связано с тобой? — Габриэлла парировала лишь тем, что имела сама — допущениями, на которые у Захарии лопалось терпение. — Лорин сказала мне про кольцо Ибелин. Если оно у тебя, то они врут. Ты не мог с ним расстаться, но я не могу не верить Лорин, я вижу её, как видела…       Об этом они не поговорили даже тогда. Все её сны остались снами и влиянием старого особняка на её неподготовленный разум.       — Это всего лишь дом и всего лишь кольцо. Всё это глупости. — Захария сжимает кулаки, смотря на мелькающие фонари по дороге.       — Для тебя это может быть и так, а для меня — нет. Я вижу то, что не должна и это касается исключительно того, что связано с тобой. — Габриэлла не знает, что конкретно влияет на Захария, но влияет. Он больше не спрашивает ничего, возможно, думая об этом, но молча, забывая о том, что он делал в телефоне по работе.       Через ещё час они останавливаются перед пропускным пунктом в аэропорт. У водителя проверяют необходимые документы и просят опустить стекло задней двери. Охранник в форме внимательно всматривается в лица Захарии и Габриэллы.       — Ваши документы, пожалуйста. — Фонарик он убирает подмышку, протягивая руку вперед. На поясе поблескивают ключи и пистолет в кобуре, которая к слову оказывается расстёгнутой.       Захария ловко протягивает оба паспорта в его ладонь, обернувшись, Габриэлла замечает расстёгнутую сумку. Ей не хочется спорить перед охранником, но это переходит уже всякие границы — она становится для него куклой на полке, которую легко можно переодеть, поиграть, поставить обратно или вообще выкинуть.       Габриэлла сжимает кулаки — она не станет такого терпеть. Может, он и помогает ей, но если продолжит так себя вести — она сбежит. Пока это выглядит даже при таком раскладе — плохой идеей, но лучше уж свободной и без туза в рукаве, че чувствовать себя такой же беспомощной как ребенок для Захарии. Дрожь в колене унимается только тяжелой рукой Захарии.       — Долгая ночь? — спрашивает охранник, но Захария ему не отвечает, испытывающе смотря, прежде чем спросить.       — Документы в порядке? Мы торопимся.       — Да, всё в порядке — проезжайте. — Охранник заходит в свой пост, чтобы открыть кнопкой ворота для автомобиля. Габриэлла с удивлением замечает, что Захария так и не убрал руку с её колена, и она не спешит ему об этом напоминать — с ним спокойнее, чем без него, даже если придется отстаивать свои границы и свободы. Почему-то Райану она позволяла подобное, в чем Захария другой?       «Во всем... — отвечает голос.       — Тебе стоит написать друзьям всю необходимую информацию, мой человек их проверит и встретит. — Захария покидает салон, оставляя её в одиночестве, и после его появления оно пугает. Пока она была занята похоронами Райана все было иначе — у неё была простая и понятная цель. Теперь же всё очень размыто и пугает.       Габриэлла не взяла таблетки, а сейчас они бы ей очень пригодились.       — Мисс Хилл? — к ней обращается мужчина в форме, указывая на частный самолет, в который уже можно подняться. — Прошу вас на бор. Я рад, что мистер Денвер проведет это время в компании. Перелёт на такие расстояние он переносит не просто, и мне не стоило этого говорить.       — Я не стану ему этого передавать, вам наверно хочется оставить свое рабочее место.       Бортпроводник улыбается, пожимая плечами.       — Спасибо.       Усевшись на кожаное кресло справа от того, на котором лежит дипломат Захария, Габриэлла набирает сообщение для Лорин, не зная, как признаться той, что их будут пробивать по доступным источникам. Коротко и сухо набрав сообщение, Габриэлла надеется, что её новая знакомая примет всё за чистую монету. Захария ведь не моет быть прав во всем.       У Габриэллы легкий мандраж от того, что она возвращается туда, куда не собиралась.        «Никогда не говори никогда», — вот, что ей бы стоило усвоить.       — Кольцо… — начинает Габриэлла, когда Захария возвращается на свое место после кабины пилота.       — Всё дома. — Она бы могла на него разозлиться, но что-то в его фигуре выдает усталость и желание отдохнуть. И без того большая мужская фигура рядом с ней становится еще массивнее за счёт напряженных плеч. И Габриэлла предпочитает помолчать.       Захария набирает сообщение на телефоне и откладывает его на стол перед собой, прикрыв глаза. Мужчина ставит на стол стакан с виски и подходит к Габриэлле.       — А вам?       «А мне? Мне спокойной жизни», — Габриэлла не произносит этого вслух.       — Воды и аспирин.       — Сию минуту. — Он услужливо возвращается с водой и аспирином. — Через пять минут мы готовы взлетать. Захария с закрытыми глазами отпивает из стакана, думая о своем.       Пилот объявляет о взлёте, и они оба пристегиваются, как и проводник перед ними. Он доброжелательно улыбается, и он мягко указывает головой на Захарию. Он придерживает стакан рукой, нервно сжав толстое стекло.       Самолет быстро набирает высоту и выравнивает движение, объявляя о том, что можно отстегнуть ремни. Габриэлла кидает на него время от времени взгляд, но он не дает повода даже заговорить. Стакан в руке расслабляется, и Габриэлла уже без зазрения совести разглядывает Захарию.       Он изменился.       Может, не в своем характере или поступках, во внешности. В более грузном виде, в образовавшихся морщинках в уголках глаз, в потемневших кругах под глазами — уставший человек, отстаивающий свои интересы. Или это последствия нескольких дней волнений.       — Когда вы прилетели в Америку? — Габриэлла даже не оборачивается на проводника, продолжая смотреть на Захарию, словно его тут вообще не существует.       — Сегодня днём, обычно мистер Денвер сообщает о вылетах заранее, составляет график для меня и Михаэля, — по вопросительно взгляду он понимает, что ей имя ни о чем не говорит. — Это наш пилот, а я Джерси. Поездка к вам была куда важнее Пекина и контракта.       Захария слегка шевелится, и Джерси замолкает, боясь реакции Захария на его болтливость.       Он бросил свои дела ради неё, уже чужой ему? Габриэлла этого не понимает, он давно мог найти кого-то для себя, более подходящего и покорного, но вот они снова вместе, словно и не прошло несколько лет и не было этих потерь. Мама, Счастливчик и Райан. Разве можно вытерпеть столько боли и потерь? Теперь она куда лучше понимает то, что пережил Захария с Амелией.       Зачем он помогает ей на самом деле? Чувства? Габриэлла сомневалась. Кажется, прошлое расставило всё на свои места. Вдали им проще и лучше. А чувства имеют свойство проходить.       Габриэлла задумывается, проваливаясь в сон, что их ждёт дальше, приходит в себя от тяжелой руки Захария.       — Скоро будет посадка. Не хочешь привести себя в порядок? — Захария садится в кресло рядом и берёт телефон в руки, что-то снова читая и набирая сообщение.       — Ты давно проснулся?       — Давно, чтобы понять, что спишь ты ровно так же. — Захария не мальчишка, поэтому не спешит отказываться от собственных слов, почувствовав, что сказано лишнее — он уже не вправе о таком говорить. Зато перед глазами встают их ночи вдвоем. Жаркое тело над ней и рядом было таким же особняком, крепостью вокруг неё. Если бы она верила ему чуть больше, то они могли быть вместе все это время. Но делать исключительно себя виноватой Габриэлла не станет, Захария тоже не хотел исправлять ошибки вместе. Она поверила Элизабет, что он виноват в смерти Амелии, она крутила ей как хотела. И это больно ударило по Захарие. Излечило ли время эти раны?       Габриэлла поднимается на ноги слишком резко — сбежать от его взгляда и желании вернуть все назад — и едва ли не заваливается на бок, ощущая покалывание в икрах. Захария оказывается рядом с ней практически за секунду, легко подставив плечо. Жаркие руки оказываются на плечах, прислонив спину к широкой груди. Выбивающиеся волосы из-под расстёгнутой на верхние пуговицы рубашки, щекочет шею, а ещё низ живота, вынуждая вспомнить, как им было когда-то хорошо.       — Аккуратнее, Габриэлла. — Её имя у него получается очень томное и желанное, но переспать с ним — хороший вариант, но не решение каких бы то ни было проблем между ними. — Первая дверь справа — туалет.       У Захарии получается оторваться первым — для негго это и никогда не было проблемой.       После зеркала в туалете, Габриэлла только удивляется, почему Захария никак не указывал ей на её внешность, и что выглядит она не предосудительно, но плохо. Уставшей. То, что она думала о Захарии не идёт с ней ни в какие сравнения.       Она благодарит пилота, что он объявляет о посадке, и она возвращается на свое место, никак не реагируя на взгляды Захария. Они аккуратно садятся, словно опускаются на воду, а не на асфальт. И Захария снова вглядывается в телефон.       — Мой человек проверил твоих гостей — они в порядке, если не считать дела с братом мужа твоей новой знакомой — он избивал её сестру. К слову, она в тот же день сбежала и путешествовала по миру. Конечно, это не выглядит выманиванием денег или чем-то таким, но выглядит очень странно, что обе сестры встречались с двумя братьями из другой семьи в один период. Быстрая свадьба Лорин…       — Что ты мне хочешь сказать?       — Что нам нужно быть по аккуратнее тем, что мы говорим и как. У девушки, возможно, зуб на богачей или это их план с его братом. Вариантов много.       — И никакой из них не предполагает, чтобы мне просто поверить?       — Я не верю им, а не тебе. — Захария говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что Габриэлла сама начинает верить, что они на одной стороне будут в любом случае, но дело в том, что она Лорин верит. И её цель позволить поверить в её реальность и Захарии. Он как никто другой может понимать, что драгоценности не всегда приносят счастье. Ибелин не принес ему ничего стоящего.       Их у самого самолета встречает автомобиль, куда они оба садятся.       — Их самолет прибудет еще через три часа, поэтому предлагаю поехать сразу в особняк. И я расскажу о кольце.       Габриэлла теряется в догадках, что могло произойти. Продажа? Его ограбили? Захария отдал по собственному желанию? Нереально и сомнительно.       Почему-то на этот раз особняк кажется ещё более одиноким и холодным к своим обитателям. На пороге их встречает не молодая женщина в черном костюме и белой рубашке.       — Мистер Денвер, мы вас не ждали так рано из поездки.       — Я её отменил. — Захария галантно разворачивается.       — Это мисс Хилл, миссис Брайстон. Приготовьте гостевые комнаты. Одну для мисс Хилл и одну для гостей, пара, не знаю, останутся ли, но приготовьте. — Захария касается руки Габриэллы. — Приходи в кабинет, как будешь готова.       Может, такие вещи и следовало говорить без лишних ушей, но Захария не переживает, что миссис Брайстон будет распространять данную информацию.       Габриэлла подхватывает сумку и поднимается за миссис Брайстон наверх, она молча проводит её в комнату, но соседнюю с той, которую когда-то занимала.       — А эта?       — Миссис Денвер не разрешает её никому занимать. — Лишь она слышит в ответ, заходя в соседнюю дверь и оглядываясь на прошлую жизнь.       Как только она оставляет сумку, Габриэлла снова идёт к двери.       — Вас проводить?       — Нет, я знаю, куда иду. — Ей бы очень хотелось знать, куда она идёт не только в данный момент.       — Решила не ждать? — спрашивает Захария, наливая себе в стакан алкоголь из бутылки.       — Ещё только утро.       — Вот и именно, что уже утро. — Захария улыбается, у него это получается редко, даже слишком. И Габриэлла расслабляется. — Садись.       Она послушно садится и слушает, как он говорит о том — и ей это не кажется — он выкинул драгоценное кольцо из окна отеля больше двух лет назад. И в это с трудом верилось.       — Не мог же ты…       — Мог. — Этим ответом он буквально обрубает все дальнейшие.       В дверь раздается нетерпеливый стук.