Когда отступают тени

      Одиннадцать месяцев спустя       Кольцо закончило свой путь там же, где и начало свой путь — в руках Захария Денвера. Он смотрит на бликующие в свете грани и не сомневается в своем выборе. Больше нет.       — Габриэлла Хилл, ты выйдешь за меня замуж? — Захария давно не чувствовал себя мальчишкой, влюбленным по уши и не способным мыслить лишь разумно, не отключаясь на чувства. И ему это нравится. Дарит необходимую легкость.       — Кажется, у нас есть куда более важное подтверждение того, что мы вместе навсегда. — Габриэлла переводит взгляд на детскую кроватку. — Тревор Денвер звучит куда лучше, чем Тревор Хилл. У тебя есть наследник.       — У меня есть сын, — поправляет её Захария. — В этом вся разница.       — Я согласна. — Габриэлла прижимается к его плечу, они вдвоем смотрят в одну сторону и видят одно и тоже.       Захария, целуя ладонь, проводит по боку. Из-под сорочки выглядывает ещё красный шрам на боку.       — А ведь его могло и не быть, — Габриэлла накрывает его ладонь своей, вспоминая о том, что Сэнди в неё выстрелил в тот момент, когда в него выстрелил Лео. Пуля прошла навылет, ничего не задев жизненно важного — ей повезло. Снова. Габриэлла не верила в подобную удачу.       Ей повезло выжить несколько раз, когда шансов на её стороне было куда меньше.       — Но он есть. — Захария прокашливается. — Я хотел спросить у тебя, не будешь ли ты против, если Лорин будет крестной Тревора?       Габриэлла в очередной раз удивлялась, насколько Захария изменился после событий. Если Сэнди он не признавал, даже перед смертью. Лео вызвал скорую, но её невозможно было дождаться в срок, Сэнди истекал кровью, как и Габриэлла, хотя у неё было куда менее страшное ранение.       Он звал Захарию к себе, но он не собирался отходить от Габриэллы, он не позволили себе, даже если ему хотелось плюнуть тому в лицо — он выстрелил в его женщину, а Габриэлла не сделала ничего, чем могла заслужить подобное обращение или смерти.       Зато после всех событий он начал подолгу разговаривать с Лорин по телефону, чувствуя необходимость в семейных связях, которые до этого у него не возникали. И Габриэлла удивлялась подобному, но все мы раскрывается под влиянием событий и происходящего.       — Я с тобой, Лорин. — Габриэлла застала Захария в кабинете, расхаживающим взад-вперёд. — Лукас должен приехать, он бы не оставил тебя, верно?.. Я шучу, я в нём уверен, даже если он мне не настолько нравится. Не будет ли он таким же безумным, как брат? — На этом Захария остановился, явно вспоминая о собственном брате. — Возможно, нам всегда будем вести на таких людей рядом. Мы и сами не самые простые, чего стоит семейное проклятье. Но теперь-то оно снято, мы не такие, как наша семья в прошлом. Его нужно отпустить.       Захария что-то слушал в ответ, явно находясь на громкой связи. По крайней мере, Габриэлла слышала крики, относящиеся к родам, ей такое только предстояло. Она по инерции гладит живот, веря, что он в порядке. Слишком уж он тихий и мало шевелится.       — Приветствую, Лукас, у нас позже будет интересный разговор с тобой, насчет твоей пунктуальности… Хорошо-хорошо, оставлю это тебе, Лорин. — Захария улыбается, как подросток. Он неожиданно останавливается, сжимая столешницу, до Габриэллы тоже долетает детский крик. А следом он словно удваивается за счет эхо. — Близнецы. Я вас поздравляю. Они в порядке? Вам не нужно прислать врачей?.. Позвони мне позже, Лорин.       Захария выглядит растерянным, но счастливым. А на его губах играет улыбка.       Тревор ворочается в своей кроватке. К нему сразу подходит Захария, быстро сняв пиджак.       — Папа здесь. — Габриэлла не привыкла смотреть на подобную картину. Практически каждый раз она готова заплакать от собственного счастья. Он уходил от неё, из её жизни на время, держал на неё зло из-за неверия, но в итоге они оказались здесь с ребенком и снова счастливы. Может, это и отключает истинно влюбленных — они готовы любить вопреки прошлому.       Она быстро вытирает слёзы с глаз, чтобы Захария их не видел. У них всё с чистого лица, а кольцо это теперь всего лишь кольцо, которое не способно ничего им сделать. Впереди долгая жизнь без теней прошлого.