За горизонт

      Земля, военный аэродром Бенгази, сентябрь 2028 года       Старший лейтенант ВКС России Сергей Ефимов по прозвищу Серый       Палатка столовой – наше единственное прибежище в этих раскаленных как печка краях, и даже близость моря не помогает. Пыль и пекло, чахлые пальмы и пожухлые кусты, марево горячего воздуха над прокаленной ВПП, керосиновая вонь и непрекращающийся гром моторов. Взлет-посадка, взлет-посадка – наш аэродром работает как конвейер. «Грачей» с «мигарями» сменяют «утята» в компании Су-30, а их - «фурии», то бишь Су-57, и так далее, и так далее. Ранним утром мы с Женьком проводили наших летунов на свободную охоту, а сейчас, закончив текущие дела и подготовившись к встрече, сидим в столовке, пьем чай с халвой и финиками, и ждем, когда снова услышим знакомые голоса «изделий-30». Зубчатые края их сопел вносят в пробирающий до кишок турбореактивный рев специфическую кровожадную нотку, которую ни с чем не спутаешь, а уж когда прождешь одну конкретную машину на земле достаточно долго, начинаешь узнавать ее голос издалека.       Пора бы ребятам уже возвращаться, и мы с Женьком, закончив с чаем, выходим из столовки. Песок забивается во все места, скрипит на зубах, воротник комбеза натирает, и я подумываю, не сгонять ли на местный рынок прикупить себе арафатку. Даст бог, ребятишки сядут, мы по-быстрому их обслужим, и я смогу выбраться даже сегодня. Чаю в запас куплю, Сашке чего-нибудь вкусного – она любит местные сладости, но ей, командиру первого звена наших «фурий», выходить из расположения части в город по соображениям безопасности запрещено. Я на ее месте помер бы с тоски.       Но вот – чу, слышу пушек гром! – к аэродрому подходят две «фурии» в серо-зеленом «цифровом» окрасе. Наши летят! Сашкин «34-синий» заходит на посадку первым, отстреливает тормозные парашюты, за ним, как привязанный, идет «38-синий» Богдана, и я замечаю пустые пилоны, которые под моим присмотром сегодня утром были забиты под завязку. Значит, хорошо поохотились ребятишки, можно будет новые звезды на фюзеляжи им рисовать. Но что-то в Сашкином рисунке посадки, более резком, чем обычно, мне не очень-то нравится. Ладно, сейчас спрошу.       Огнедышащие, пышущие жаром машины занимают свои места под арками быстровозводимого укрытия, Сашка открывает фонарь, и я подставляю ей лесенку. Она спускается, стаскивает с себя шлем и перчатки – мокрая как мышь, глазищи бешеные. Что такое? Я протягиваю ей полотенце и термос-поильник с чаем – наш стандартный, за полгода отработанный послеполетный ритуал. Она вытирает лицо, проходится полотенцем по голове, отчего ее короткие волосы смешно встают дыбом, и торопливо глотает сладкий чай, который терпеть не может, но пьет ради восполнения уровня сахара в крови.       Напилась, вытерлась – отлично. Теперь можно и порасспрашивать:       - Ну что, файтер-бомберы? – интересуюсь. – Все нормально? Вы чего какие кривые?       Вместо ответа Сашка давится чаем, и я хлопаю ее по спине, а на мой вопрос отвечает Богдан. Парень тоже на взводе – кажется, он только что осознал, что косая с косой подошла к нему слишком близко – куда ближе, чем он привык.        - Поохотились – пипец! – выдает он и качает головой. – Нет, сначала все как всегда, обнаружили колонну бармалеев, отработали по ней, нормально. Затем – приказ с КП: найти и приземлить вертушку. Нашли, посадили ее аккуратненько, даже не сильно продырявили, место посадки на КП доложили. И тут откуда ни возьмись – «Томагавки».       - Угу, - поддерживает его прокашлявшаяся Сашка. – Авакс навел. Ладно, догнали стаю, работаем. РЭБ подключилась, ПВОшники – в общем, как бы справляемся. И тут на нас пара «Рэпторов» - шасть! Навалились на Богдана вдвоем. У меня из ракет осталась одна Р-98, я последний «топор» уже захватила – а тут здрасте, приехали. У «хищников» ракеты кусачие, плюс эти их новые тепловые головки. Что делать, передала «топор» на сопровождение КП, перенацелила ракету на один «Рэптор», и вперед – другого догонять.       - И что? – я поглядываю на нее с любопытством.       - Что-что, - фыркает Сашка в ответ. – Р-98 – гиперзвуковая, ГСН у нее хваткая, зацепилась – не стряхнешь. Он и пукнуть не успел, когда она его чпокнула. А я чо, одна пушка осталась, и этот чудик, - она тыкает пальцем в Богдана, – совсем пустой. Он, конечно, вертится как уж на сковородке, одну ракету стряхнул, но ответить ему нечем. В общем, я к вражине по рельефу подкралась, пока он Богдана выцеливал, и ка-ак выскочила у него из-под пуза! Крутанулась вокруг него, - она энергично размахивает руками, показывая, - и сверху навалилась.       Я видел записи ее боев и отчетливо представляю себе, как Сашка ведет «34-синий» над выжженными известковыми скалами на пределе возможностей системы огибания рельефа, видит высоко над собой врага и взвивается в небо, выцветшее от зноя. Она проскакивает под пузом F-22, делает восходящую полупетлю с переворотом – стремительный, как полет стрижа, иммельман, оказывается позади и сверху противника, резко пикирует и открывает огонь. Вряд ли пилот «хищника» успел что-то увидеть, кроме серо-зеленой тени над головой, а если и успел – тем хуже для него, вряд ли бы он успел что-то сделать. В любом случае, я ему не завидую.       - Скажешь тоже, подкралась! На сверхзвуке шла, - нервно усмехается Богдан, - иначе бы не успела. Как выскочила, как выпрыгнула - пошли клочки по закоулочкам! Куда ты ему засадила, Покрышкин?       - В кабину, - Сашка морщится. – Видели бы вы, что, оказывается, наша 30-миллиметровая пушечка с человеком делает – мдэээ…       - Пффф, много чего ты там увидела, - я недоверчиво хмыкаю. – Ты там поди на все деньги валила. Свой хвост не увидела, нет?       - Ну почти, - она пожимает плечами. – Вертелась как черт, но «топор» все равно убежал. Вот гадство! Не слыхал, куда он воткнулся?       Нет, вы только посмотрите на нее. Не поморщившись, завалила два F-22, причем один – пушкой, и еще недовольна, что не догнала несчастный «Томагавк». Да на этот «топор», кроме нее, охотников выше крыши, начиная от РЭБ дальнего действия и заканчивая объектовыми «Панцирями». Приземлили его, без вариантов – смысл за него беспокоиться?       Хотя вот как раз от нее такого беспокойства и можно ожидать. За полгода в Ливии я повадки своего летуна уже выучил: «хочешь сделать хорошо – сделай это сам, не можешь сделать – хотя бы проследи лично». Ох и стремался я поначалу, когда меня к ней определили – ну какой может быть файтер-бомбер из девки… Прекрасный, как выяснилось, а к тому же – матчасть она знает и любит, и «34-синий» ей отвечает взаимностью: вытворяет в небесах такое, что потом записи с его бортовых камер показывают на разборах полетов и крутят во всех новостях, но ни одного отказа, даже ни одного программного глюка. Болтали, конечно, что в Академию ее батя пристроил – а хоть бы и так, но в «горячую точку» по блату точно не попадешь, скорее уж наоборот. Здесь с человека вся шелуха обдирается, как ржавчина на пескоструйке, и, честно говоря, друга лучше, чем эта задиристая, смешливая девчонка, подстриженная под воробья, у меня не было никогда. Мы с ней да Женек с Богданом – не просто первое звено, но и друзья-приятели, так нас четверых на базе и называют - «эщкере», банда по-чувашски, хоть Сашка из Прибайкалья, Богдан - москвич, Женек - донецкий, и только я - батыревский чувашин. Вот так всегда, стоит что-нибудь брякнуть, и оно цепляется как репей. С первых дней в Ливии так сложилось, что мы все делаем вместе: когда наши айкидошники, Санька с Женьком, тренируются в валянии друг друга по песочку и фехтовании на деревянных мечах, мы с Богданом идем смотреть; когда наши летуны в шахматы режутся - мы с Женьком болеем каждый за своего; когда в преферанс играем - один из нас обязательно сидит на прикупе. При этом Сашка регулярно нас обдувает даже на распасах, и моя «гора» уже с Пик Коммунизма – но кому не везет в игре, тому везет в любви, и наоборот. Мы не исключение: меня дома в Батырево ждет Светка, а Сашку, насколько я знаю, кроме бати никто не ждет.       - А где вы «томагавки» догнали? – спрашиваю. – Что там за цели?       - Джагбуб, - Сашка хмурится. – Там лагерь беженцев и два госпиталя для местных. Нормальной объектовой ПВО там нет, больно надо кому их бомбить. Смысла не вижу. Но главный вопрос не в этом, понимаешь… «Рэпторы» почему на нас наскочили? Мы по ним не работали. Из-за хрен знает чьей вертушки? Сомневательно. Значит… война?       Теперь я понимаю, почему она такая нервная. Все эти столкновения интересов, взаимные покусывания и обнюхивания, разборки, каких бармалеев можно жечь, а каких нельзя... Это балансирование на грани когда-то должно было кончиться и вылиться в открытый конфликт. И Сашка без дураков боится, что сбитые ею «хищники» и приземленная ее звеном вертушка окажутся последней соломинкой, которая сломает спину и без этого замученного верблюда психики наших оппонентов, и вероятный противник перейдет в статус реального со всеми вытекающими последствиями.       За спиной кто-то топает, и мы поворачиваемся на звук шагов. Комполка Николаев собственной персоной пожаловал. С какого перепугу? Вид у него как раз перепуганный: фуражка на боку, глаза круглые. И не успеваем мы ему козырнуть, как он выдает:       - Плохие новости, ребята, понеслась пизда по кочкам. Сегодня ночью из окрестностей оазиса Джагбуб были запущены «Скады» - по Аль-Байда и по порту Марса-Брега. Цели поражены.       - Базы НАТО, - Сашка хмурится. – Ну, «Пэтриот» - какашка, это и так понятно, пропустил. А дальше?       - А дальше эсминец УРО ЮСС «МакКейн» и пара подлодок выпустили по оазису Джагбуб в общей сложности шестьдесят три «томагавка»! – Николаев чуть не срывается на крик. – Причем так быстро, как будто ждали повода. Радиоразведка у нас бдит, заметили их вовремя, и вы тоже не сплоховали, хорошо отработали. Но теперь ситуацию выворачивают так, что мы в Джагбубе прикрыли бармалеев, которых там нет. А это значит, эскалация конфликта – вмажут и по нам, а там завертится. Дело пахнет керосином, ребята.       Сашка кивает, вешает на меня полотенце и вздыхает.       - У нас ситуация была, - тихо произносит она. – Когда мы работали по «томагавкам», на нас «рэпторы» выскочили. Пытались помешать.       - Подсветили вас? – резко спрашивает Николаев. – Или что?       - Стреляли, - отвечает Богдан. – Пришлось ответить. Сашка приземлила обоих.       - Ничего себе! - Николаев чешет в затылке, и его фуражка чуть не слетает. – Как?!       - Одного ракетой, второго пушкой, - криво усмехается Сашка. – Но вы сильно не радуйтесь, Валерий Семенович. Может быть, их нам нарочно подставили, чтобы ситуацию усугубить?       - Аж пару «хищников»? Вряд ли, хотя при текущем раскладе наши друзья и бабку свою не пожалеют, - тот поправляет фуражку. – Ефимов, Васильев, - это он нам с Женьком, - немедленно подготовьте мне данные объективного контроля с обеих машин. Унгерн, Богдан, вы со мной – напишете рапорта о сегодняшнем вылете. Пусть начальство об этом думает, у него голова большая.       Наши летуны уходят вместе с ним, Женька зачем-то вызывают в АХЧ, и он убегает, а я остаюсь заниматься машинами. Прежде всего – обслужить, вдруг срочный вылет. Затем данные объективного контроля, будь они неладны. Но я не успеваю даже подойти к «34-синему», как вдруг кто-то меня окликает:       - Братан, подойди-ка сюда.       Поворачиваюсь на голос – лопнули бы мои глазоньки, туарег! Точнее, два туарега в этих своих темно-синих балахонах и чалмах, с закрытыми лицами, только глаза блестят. Откуда они тут взялись, как прошли через запретку? Один стоит, вальяжно привалившись к колонне укрытия, второй сидит на брезентовом мешке, перемотанном скотчем, а из мешка торчат связанные ноги в натовских берцах и время от времени дергаются. У сидящего туарега за спиной АК, у стоящего – здоровенная винтовка, закутанная в полосатую тряпку, у обоих на поясах длинные ножи. От удивления я теряю дар речи, хотя рука автоматом тянется к кобуре. Туарег с винтовкой видит это и тихо, но отчетливо произносит:       - Нормально все, братан. Конфетку хочешь? «Мишка на Севере»!       Вот те раз, думаю я. Никак не ожидал услышать в такой обстановке кодовые слова, которые нам сообщают каждое утро на тот случай, чтобы у всяких местных ихтамнетов не возникали проблемы с нами, а у нас – с ними. Вводное про конфетку и основной пароль – ее название – сегодняшним соответствуют, но я все равно несколько переживаю и задаю еще один хитрый вопрос – предлагаю дополнительную проверку:       - Жевачку будешь, братуха? Зеленая мята.       - Зеленая так зеленая, - Туарег с винтовкой кивает, и я достаю из бокового кармана на чехле планшета маленькую белую пластинку – на вид жевачка жевачкой. «Туарег» берет пластинку, отрывает от нее уголок и облизывает ее, при этом старательно прикрывая от меня свою физиономию. На пластинке мгновенно проступает зеленый штрих-код, и я считываю его сканером тактического планшета.       Планшет довольно пикает и показывает мне успешный результат генетической экспресс-аутентификации - очень примитивной, как тест на беременность, но этого достаточно. Вот теперь я понимаю, что передо мной не только никакие не туареги (это я вкурил сразу), но и никакие не ЧВКашники или прочие мутные личности, а самые что ни на есть настоящие бойцы сил специальных операций ГРУ Генштаба, и более того, я обязан не только «не чинить препятствий», но и «оказывать любое запрашиваемое содействие», то есть подчиняться их приказам. Вот я влип…       Не успел я очухаться, как «туарег» с винтовкой сверкает глазами в мою сторону и командует мне ровным голосом, но почему-то по-английски и довольно громко:       - Друг мой, сейчас ты запустишь двигатели у этой машины, - он показывает стволом винтовки на «34-синий», - залезешь в кабину и закроешь фонарь. Я тебе постучу, когда можно будет вылезать. Нам кое с кем надо очень обстоятельно поговорить.       Из мешка доносится придушенный вскрик, а торчащие из него ноги начинают активно дергаться и скрести каблуками берцев по бетону. Сидящий на мешке «туарег» подпрыгивает на нем, тыкает в него стволом АК, и я очень четко понимаю, что именно сейчас произойдет – методы «экстренного потрошения» со времен СМЕРШ не очень-то изменились. Видеть и слышать все это мне совершенно точно не стоит, но я поневоле задумываюсь – по ходу, наши летуны приземлили вертушку ради этого кренделя, а ССОшники нашли его, сунули в мешок и приволокли сюда.       Так что я, как приказано, запускаю движки «34-синего», устраиваюсь в кабине поудобнее, закрываю фонарь и даже не смотрю по сторонам – занимаюсь данными объективного контроля, раз у меня есть время, опять же, нам всем так спокойнее. Если даже ССОшники захотят поджарить свою добычу на выхлопе «изделий 30», как сосиску на костре, я ничего не хочу знать об этом.       Тем не менее, когда один из «туарегов», вскарабкавшись по приставной лесенке, стучит по фонарю кабины «34-синего» и показывает мне, что можно глушить движки и вылезать, заново упакованная в мешок добыча ССОшников вполне самостоятельно стоит у колонны укрытия и выглядит не поджаренной, а подмоченной - на показавшихся из-под мешка штанах виднеется влажное пятно. Распотрошили ребята важного кренделя, как пить дать, и, похоже, вытрясли из него кое-что важное, вон как довольно переглядываются между собой. «Туарег», которого я проверял, выкидывает в мусорку пустую бутылку из-под минералки, вскидывает на плечо свою винтовку и вдруг спрашивает меня:       - Братан, планшет не одолжишь на пять секунд?       Наши тактические планшеты, подключенные к «боевому интранету» - очень интересная штука. Мало того, что они служат для оперативной передачи приказов командования, отправки рапортов, просмотра справочников, рассылки информационных сводок, проверки личности и тому подобное, у них масса всяких недокументированных функций, и, кажется, сейчас я стану нечаянным свидетелем применения одной из них. Так и есть: «туарег» с помощью своей «жевачки» проходит аутентификацию нового пользователя, открывает раздел, который я в жизни не видел, бегло просматривает какие-то данные, отправляет короткое сообщение, минут пять дожидается ответа, прерывает сессию и возвращает мне планшет со словами:       - Благодарю! Выручил. Летунье своей привет передавай и благодарность за подгон.       О чем это он? Сашку, допустим, он знает, она у нас такая одна. Но подгон… Это он о пленнике, что ли? Значит, он точно с той вертушки, которую наши летуны посадили в сегодняшнем вылете.       «Туареги» хватают свою добычу и уводят в направлении штаба, я провожаю их взглядом и замечаю, что выброшенная ими пластинка-тестер с валидированным кодом застряла между стыками бетонных плит под укрытием. Любопытство кошку сгубило, говорю я себе, но это сильнее меня. Я поднимаю пластинку, восстанавливаю с помощью штрих-кода прерванную сессию и углубляюсь в чтение секретного раздела.       От чтения меня отвлекает примчавшаяся из штаба Сашка. Взъерошенная и злая, она плюхается рядом со мной на ящик из-под ФАБов и кислым голосом сообщает:       - Блин, Серый, тот «топор» долетел, не перехватили. Упал на детский госпиталь в Джагбубе. Не взорвался, но здание разворотил. Двадцать погибших – местные детки и наша медсестра. Черт…       - Бляха-муха, - я качаю головой. – Как же так КП облажался-то?       - Не облажался, - Сашка тяжело вздыхает. – Ракета попалась «Красухе» – и вот, так сказать результат. Я фотки из госпиталя посмотрела – страх и ужас. Ты не эту сводку читаешь?       - Нет, - я поворачиваю планшет, чтобы ей было видно. – Тут ССОшники приходили, тебе привет передавали. И кое-что забыли, а я нашел.       - Дай гляну, - Сашка отбирает у меня планшет, начинает читать и меняется в лице. – Ух ты, вот это новости!       - Что? – я пытаюсь заглянуть в планшет. – Ты про сегодняшние «томагавки»? Я читал. Это провокация была, я правильно понял?       - Правильно, - она кивает и показывает мне ленту сообщений. – СКАДы – это работа ребят с востока – ну тех, которые всегда ни при чем. Когда им прищемили хвост на Голанах и в Ливане, они очень обиделись. Так вот, они по-партизански притащили замаскированные пусковые установки в районы нашего контроля, но тут их запалили твои новые друзья. В результате из Джагбуба наши подопечные ушли, сегодня утром там были только беженцы. А томагавки-то пошли позже – очень неудобно вышло, а с этим госпиталем и подавно.       - Угу, - соглашаюсь я, - наши друзья подавились собственным false flag.       Сашка мотает головой.       - А вот и нет, - заявляет она. – Многоходовочка тут поизящнее. Они отлично знали, что мы собьем ракеты – куда нам деваться, за нами местные. Из этого наши залужные друзья делают вывод, что приобрели право вмазать и по нам, раз мы помешали ответить за СКАДы и посбивали «топоры» так, что они попадали на мирняк, а не по запланированным целям.       - Ну да, - я тяну планшет к себе и вчитываюсь в мелкий шрифт текста аналитической сводки часовой давности. – Николаев тоже что-то про это говорил.       - Николаев предполагал, - Сашка подтягивает планшет обратно, - а тут информация проверенная. Видишь, следующее сообщение: на базу в Аль-Байда прибыл некто с рабочим именем Йохан – видать, большая шишка и шибко секретная. О, смотри-ка, уточнение – аж целый двухзвездный генерал. Сегодня утром он вылетел на вертушке на встречу с этими, которые ни при чем, а мы его приземлили где-то у Эль-Марджа. Видишь, как раз про нас пишут.       - Точно, - киваю я, - значит, вы его сгрузили прямо в лапки ССО. Я ж говорю, они тут были и какого-то кренделя с собой притащили. Взяли мой планшет попользоваться, а сессию не закрыли, вот мы с тобой это все и читаем.       Я показываю на планшет, и мы продолжаем изучать ленту. Мне попадается на глаза сообщение, которое отправил с моего планшета «туарег», и я отмечаю его для Сашки:       - Вот смотри, это как раз они отправили.       - «Йохан сведения о прибытии стада слонов подтвердил полностью. Маленькое стадо придет сегодня в 20:30, большое в 23:30 по местному времени».       - Что еще за слоны? – я чешу в затылке. – Почему они должны прийти сегодня вечером?       - Давай посмотрим, - Сашка запускает поиск в ленте сообщений, а я слышу знакомые шаги, поднимаю голову и вижу быстрым шагом приближающихся к нам Женька с Богданом. Оба навьючены бутылками с водой и замороженным компотом, и оба выглядят так, будто им влетело по первое число.       - Вы чего расселись? – с места в карьер интересуется Женек. – Сидите тут, в планшет втыкаете, как будто данные объективного контроля уже сдали. А там Николаев, между прочим, уже икру мечет, штабные держат предел, хватай мешки – вокзал отходит. Серый, данные объективного контроля сам отнесешь, я свою клизму с керосином уже получил, больше не хочу, преогромнейшее спасибо.       - Николаев сегодня и правда какой-то бешеный, - кивает Богдан и чешет мизинцем в ухе. – Я к нему с рапортом, а он с мобилой по кабинету бегает и чего-то про слонов бормочет.       - Слонов? – хором переспрашиваем мы с Сашкой, и тот таращится на нас как на сумасшедших. В этот момент лента в планшете снова обновляется, и в ней всплывает новое сообщение, выделенное оранжевой рамкой: «Воздух!!! Ганнибал с погонщиками слонов в гостях у Евстафия. Ганеша прибывает туда же через три сорок».       - Ганнибал? – переспрашиваю я. – В гостях у Евстафия? Чего? Кто такое Ганеша?       - Евстафий, - не обращая на меня внимания, Сашка открывает карту на своем планшете. – Вот он, Серый, смотри. Это не человек, а очень даже остров.       Она вытаскивает стилус и обводит на карте крошечный островок, похожий на камбалу без головы.       - Плакида, - читаю я вслух название островка. – И что?       Сашка фыркает на меня.       - Ффф, Серый! Кто тут у нас крещеный – ты ли я? Мне проще перечислить все имена милостивой Каннон, чем ваших святых, но я и то знаю: был у христиан такой великомученик – Евстафий Плакида. Вот наши его именем островок и зашифровали – во избежание. Ладно, запомним по-нашему: квадрат «тридцать три-восемьдесят».       - Допустим, - я киваю, - а Ганнибал с Ганешей тогда кто?       - Вокруг острова – море, кэп, - сообщает мне Сашка. – Значит, Ганнибал, который пришел в гости к острову - это корабль. А слоны – это его КР, так получается. Что вполне бьется с Ганешей – это индийский бог слонов. Значит, это очень серьезный кораблик – крейсер или подводный монитор. Тогда Ганнибал – это ЮСС «Маккейн», больше подходящих кораблей в этом районе нет, это и в нашей сводке писали. А погонщики – это, получается, руководство операцией, иначе о них и сообщать смысла нет.       - Стоп, стоп, эщкере, вы о чем? – перебивает ее Женек. – Какие в пень слоны? Какие корабли, какие ракеты? Мы что, ждем массированный ракетный удар?       - Ты в АХЧ ходил? – ласково интересуюсь я в ответ. – Ходил. Печеньками загружался, кладовщицам глазки строил – удовольствие получал. А я тут трудился один, совсем один, и тут, однако здравствуйте, ССОшники материализовались. Вот, оставили почитать.       - Прям так и оставили, - отмахивается от меня Женек. – Хорош гнать, Серый! Так не бывает!       - Сам смотри, - я показываю ему на планшет. – Сейчас Санька дочитает – сам все увидишь. Ладно, мне надо машиной заниматься, вдруг чего. Вон, маленькое стадо ожидается вечером.       - И нам придется идти на перехват, - ворчит Сашка, не отрываясь от планшета. -  И причем это будет мартышкин труд, потому что после маленького стада, то бишь удара по нам и нашим подопечным здесь, будет вторая волна – по всем нашим приморским базам. Что дальше будет, всем понятно?       - Угу, - кивает Богдан. – КР-то мы собьем, но, если вмазать в ответ по носителям, нам ответят уже глобально. А если не вмазать, решат, что у нас кишка тонка – значит, опять-таки глобальный удар.       - Точно, - снова подает голос Сашка. – Умные люди то же самое пишут. Как раз свежая аналитика пришла. У наших друганов все готово, ждут только отмашки из Пентагона, а она будет. К тому же смотрите, как время выбрано – чтобы по максимуму затруднить нам воздушный ответ. Видели метеосводку? Такой ураганище идет – мало не покажется. Со спутников ничего из-за облачности не видно, летать в такую погоду – мдэээ…       Она морщится как кошка, унюхавшая мандарин, и вдруг спрашивает:       - Серый, ты птичку мою обслужил?       - Нет еще! – я мотаю головой. – Зато данные объективного контроля подготовил. А что? Думаешь, придется…       - Шшш! – шипит она на нас. – Слушайте сюда. Если что, я ничего вам не говорила, поняли?       Мы вчетвером сбиваемся в тесный кружок, присев вокруг Сашки на корточки, и наша летунья, сидя на ящике, тихим шепотом рассказывает свой план и дает инструкции. От того, что она говорит, я в шоке, но выхода я не вижу, а сашкин план при всей его отмороженности может сработать. Риск колоссальный, но альтернатива выглядит куда хуже.       - Ты уверена? – я все же переспрашиваю. – Ты понимаешь, что с тобой будет?       - Пропадать, так с музыкой, - она невесело улыбается. – Где тут у тебя объективный контроль? Сама флэшку отнесу. Приведите пока мою птичку в порядок.        Она машет нам рукой и убегает в штаб, а мы беремся за дело, пока Богдан стоит на шухере, чтобы без палева все подготовить. Предлог у нас отличный – как раз на днях Николаев нам выговаривал, что мы развели бардак, и нигде ничего не найдешь – вот мы типа и убираемся, все раскладываем на места.       А между тем погода портится, поднимается ветер, гонит песок. Пальмы гнутся, и над морем клубятся жирные темные тучи. Где-то там льет ливень, сверкают молнии, и все это вот-вот налетит на нас: «тьма накрыла Ершалаим»…       Но гроза на нашем горизонте появляется раньше, чем ураган. Грохает дверь, и в нашу бытовку врывается Сашка в полной летной экипировке. Лицо каменное, глаза горят, и дуло ее табельного «Витязя» смотрит мне в лоб. Я знаю, что она делает и зачем, помню, что ее пистолет-пулемет на предохранителе, но все равно у меня перехватывает дыхание.       - Так, эщкере, - спокойно говорит она, и мы знаем, что она проговаривает это для возможных свидетелей, но все равно у меня мороз по коже. – Вы знаете, что происходит. На генералов надежды никакой. Войну можно остановить, и вы мне нужны. Загрузите боекомплект на «34-синий». Два «Кинжала-Х2», Р-98 на внутренние подвесы, «Белухи» на законцовки, остальное НАРы, сколько влезет, из них половина термобарических. Я вылетаю. Ясно?       Снаружи уже совсем темно, свистит вовсю, хлещет песок, начинают пролетать редкие капли дождя. Щурясь и шатаясь под порывами ветра, мы забиваем внутренние оружейные отсеки «34-синего» кусачими малышками Р-98, ставим на законцовки крыльев контейнеры с «Белухами» - эти новейшие игрушечки от КРЭТ не только сводят с ума всю электронику противника, но и умеют активировать взрыватели КР, вешаем на пилоны длинные иглы гиперзвуковых противокорабельных ракет и толстенькие тушки НАРов – хорошо, что мы все заготовили заранее, до начала бури. Сашка все еще держит нас на прицеле – снимает с нас ответственность за свой вылет.        - Удачи, - тихо говорю я ей, подтаскивая ей лесенку. – Пусть все получится.       - Спасибо, Сережа, - она сжимает мне плечо. – Не жди меня. Если что, валите все на меня как на мертвую.       - Э нет, - я мотаю головой. – Так не пойдет. Возвращайся, я тебе два килограмма фиников должен.       - Я тебя прощаю, - она улыбается, надевает шлем и взлетает в кабину как кошка. Моторы запущены, Сашка закрывает фонарь и выруливает на ВПП. Дождь усиливается, порыв ветра пытается скинуть самолет с полосы, но «фурии» хоть бы хны – она стартует с кровожадным ревом, свечкой взмывает вверх, прячет шасси и тут же исчезает в низких тучах под аккомпанемент ветвистой синей молнии и оглушительного громового удара. А к нам уже бежит толпа, и Николаев хватает меня за грудки и начинает трясти как грушу:       - Ебать ту Люсю! Ефимов! Пиздец и молния! Кто взлетел? Кто разрешил? Какого хера?!       Хоть Сашка и велела ее не ждать, тут я послушаться ее не могу, хоть стреляйте. Мы все собираемся в штабе, и тут два новых сюрприза. Во-первых, Николаев, быстро перетерев с кем-то по спецсвязи, почему-то не повторяет беглой летунье приказ на возвращение. Во-вторых, она, хоть и не отвечает на вызовы по радио, включает онлайн-трансляцию с бортовых камер и дополненной реальности шлема. Мы видим сашкин полет ее глазами.       Сначала она забирается повыше, включает радар и находит цель. Жирная отметка на картинке дополненной реальности – эсминец класса «Арли Берк», россыпь мелких - корабли сопровождения. Вот он, «ЮСС МакКейн», на котором ждут отмашки из-за Лужи. Первый удар Третьей мировой придется по нам. Да, наши ПВОшники готовы ко всему, но, ей-богу, лучше бы им не пришлось проверять свои навыки в деле. Если Сашка успеет, так и будет. Она должна успеть, должна…       Но вот цель захвачена, и «34-синий» бросается на прорыв ПВО корабельной группировки, стелется над штормовым морем низко-низко, вспарывая пелену дождя. Сквозь водяную завесу мы видим глазами ОЛС, как приближается эсминец – темная хищная тень в зеленых разводах инфракрасного зрения «фурии».       - А это что? – Богдан вдруг вскакивает с места. – Смотрите, у него дырка в палубной надстройке. И вот еще, гляньте, кто всплыл – «Флорида»! Я ее знаю!       Он показывает на экран, и я тоже замечаю на картинке дополненной реальности вторую жирную отметку и всплывшую снизу строку идентификации цели. Тот самый подводный монитор, субмарина класса «Огайо», одна из четырех, переоборудованных для стрельбы «Томагавками», вышел в надводное положение для пуска ракет. Раз так, значит, отмашка из-за Лужи получена, и Сашке пора стрелять. Но почему она не стреляет, чего ждет – неужели пуска?       Да, точно, мы видим, как отрабатывают носовые пусковые контейнеры эсминца – выплевывают в штормовое небо первую стаю крылатых ракет, и тут же за дело берутся револьверные ТПК «Флориды». Сашка сближается со стаей встречным курсом, внаглую включает радар, скидывает целеуказание на КП, получает подтверждение того, что цели взяты на сопровождение и их курс установлен, и вдруг трансляция прерывается, экраны заполняются цветным шумом.       - Это РЭБ, - комментирует Богдан. – Сейчас включится обратно.       Так и есть – не успевает он договорить, как картинка восстанавливается, но стаи ракет мы больше не видим, только какие-то горящие ошметки, наверно, остатки топлива, мелькают на штормовых волнах. «Белуха» - страшная вещь, особенно с такого близкого расстояния, и мне очень жаль, что мы не увидели, какой фейерверк она устроила, активировав взрыватели «Томагавков». Зато мы видим, как «34-синий» чуть набирает высоту – Сашке плевать на ПВО, она успеет отстреляться в любом случае, пока «Иджис» эсминца очухивается от удара РЭБ, а погода ее прикроет на отходе. «Кинжалы» срываются с пилонов, включают двигатели, уносятся прочь, исчезая в дождевом занавесе. От них не спрятаться, не защититься, не уйти – никто не успевает и охнуть, как одна ракета впивается в палубную надстройку эсминца, вторая – в основание ходовой рубки подлодки. Штормовое небо и море озаряются дымно-оранжевыми клубками взрывов, и оба корабля буквально разрывает пополам.       Казалось бы, можно уходить, экипажам расстрелянных кораблей теперь предстоит борьба за живучесть с малыми шансами на успех, но Сашка не успокаивается. Она закладывает вираж, заходит на «карусель», как вертолет, и закидывает останки эсминца НАРами. Теперь я понял, почему она взяла термобарические заряды – они выжигают изувеченный корабль изнутри, превращают его в огромный плавучий костер. «Погонщики слонов» - те, кто с удовольствием ринулся поджигать новый мировой пожар, получили то, что спланировали для нас - огненный шторм. Горите теперь, твари, горите.       Мы слышим треск и шуршание, а затем чей-то насмерть перепуганный голос. Кто-то с кораблей сопровождения рвется в эфир с душераздирающим воплем:       - Mayday, mayday! Night witches! Russian pilots! Whatta hell?! Stop! Stop it! Please! Don’t shoot! Don’t kill us! Don’t shoot!       Снова треск, и слышится Сашкин ответ – хриплый голос, полный еле сдерживаемой ярости:       - You shot first, we’ve got a picture. We fixed everything! No more missiles, got it? No more!       «34-синий» на бреющем полете проходит над одним из кораблей сопровождения, малышом вроде корвета, зачем-то проходится по его палубе посадочным прожектором (что за хрень у него на палубе - морской контейнер?!) и взвивается вверх, прошивая облака. Дело сделано, Сашка идет домой – только бы хватило топлива на посадку, а еще впереди грозовой фронт. Но она умница, она сможет, она дотянет, и «34-синий» не подведет.       Я сжимаю нательный крестик в руке. Господи, помоги ей! Вот он, фронт, пирамида грозовых туч, пронизанных молниями, опасная турбулентность трясет машину, но «фурия» взмывает выше и перепрыгивает грозу. Сашка мчится над облаками, и почти полная луна освещает ей путь. Но впереди посадка, а погодные условия здесь у нас отвратительные – самый разгар бури.       - Охо-хо, - бурчит Николаев, уставившись в экран метеорадара. – Как она сядет-то? Свяжитесь с ней, что ли, направьте на Хмеймим.       - Не дотянет она до Хмеймима, - откликается Богдан и тыкает пальцем в экран, где дополненная реальность шлема показывает данные бортовых систем «фурии». – Топлива в обрез. Или у нас садиться, или… нет, не вариант.       Я понимаю, о чем он: в такую погоду что катапультироваться, что садиться на воду – верная смерть. Да и не бросит Сашка машину, будет бороться до последнего. Так и есть – она начинает снижение, и мы снова слышим ее в эфире. Голос все еще хриплый, но совершенно спокойный:       - Первый, я пятнадцатый, запрашиваю посадку.       «Первый» - это наша башня. Диспетчер откликается молниеносно:       - Пятнадцатый, не вижу вас, включите ответчик. Сань, это ты, что ли? Ты откуда взялась, леди Шторм, королева бурь?       Петрович, сегодняшний дежурный диспетчер на башне, у нас бард, и к Сашке неравнодушен, даже сочинил душещипательную балладу о синеглазой валькирии, которой нет равных ни на мечах, ни в полете. Сейчас вот новый эпитет придумал, наверняка опять что-нибудь сочинит и споет под три аккорда на видавшей виды гитаре… Не умеешь ты петь, Петрович, но я с удовольствием послушаю твою новую балладу, если у нее будет счастливый конец.       - Кто же еще, кроме меня… - отвечает Сашка. - Петрович, что там с погодой?       Я уже не слушаю, как Петрович сообщает ей метеосводку, не обращаю никакого внимания на то, как все бегают по штабу и орут, бурно обсуждая сашкин вылет, запуск «томагавков» и казнь USS McCain. Меня точно накрыли большой пуховой подушкой. Не в силах отвести взгляда, я смотрю на экраны с трансляцией – вот «фурия» опускает нос, погружается в облака, закладывает вираж, ураганный ветер вцепляется в нее, и на память приходит выражение из какой-то фантастической книжки – «как лягушка в футбольном мяче». Резкий порыв ветра отрывает и уносит камеру с левого крыла, и ее экран гаснет. В трансляции дополненной реальности шлема я вижу, как хлещет по фонарю ливень, и авиагоризонт сходит с ума, дергается, точно в припадке. Но высота все меньше, планки посадочной глиссады наконец встают ровно, и я больше не могу сидеть на месте. Выбегаю из штаба, прихватив в предбаннике плащ-палатку, и мчусь к ВПП – встречать. Женек и Богдан топают за мной, а за нами подхватывается Николаев.       Сквозь бурю доносится знакомый голос «34-синего», в низких облаках появляется свет, и башня зажигает посадочные огни на ВПП – под дождем это выглядит как две стены из сверкающих водяных струй. Свет прожектора все ниже, уже видны огни на законцовках крыльев, а вот и сам самолет - темный размытый силуэт. С оглушающим, достающим до костей ревом он проносится над нами, закручивая водяные вихри, выпускает шасси, касается полосы. Потрясающая, невероятная посадка! Сашка рулит к арке укрытия, и мы, спотыкаясь, бежим за ней.       Здесь под потолком светят лампы, и не так мокро, хоть и все равно задувает. Сашка ждет нас в кабине с поднятым фонарем, уже без шлема. Я подставляю ей лесенку, она спускается и вытягивается перед Николаевым в струнку.       - Что ты творишь, Унгерн? – устало произносит он. – Вот что теперь будет, а?       - Главное, войны не будет, Валерий Семенович, - спокойно отвечает Сашка и позволяет себе улыбнуться. – Видели, какое кино получилось? Теперь они не посмеют.       - Кино охренительное! – бросает он и яростно скребет в затылке. – С вами-то что делать, отморозки? Самовольный вылет с полным боекомплектом, самовольное применение оружия - пиздец и молния! Под арест бы вашу банду, вот что!       - Их-то за что, Валерий Семенович? – возмущается Сашка, показывая на нас. – Технарей я заставила меня выпустить, а Богдан так вообще не в курсе. Это моя выходка, и мне отвечать.       - Знаю я вас, эщкере, - хмыкает Николаев и ненадолго задумывается. – Ладно, поступим так. На губе у нас карантин в связи со вспышкой… ммм… дизентерии. Или холеры. Поэтому все четверо – марш к Унгерн в бытовку. Сидеть тихо, нос не высовывать, чтоб ни одна живая душа вас не видела. Сухпай вам принесут, голодать не будете. Утром по ситуации будет ясно, что с вами делать. Брысь, видеть вас не могу.       Он машет на нас рукой, я накидываю плащ-палатку Сашке на плечи, и мы вчетвером торопимся к ней в бытовку, а ливень поливает нас так, будто там, наверху, прорвало плотину. По дороге я забегаю к себе, загружаюсь НЗ – черт знает, когда нам принесут еду, а жрать-то уже хочется. И кому как, а мне так точно надо выпить.       В бытовке Сашка плюхается на койку и смотрит невидящим взглядом, как я выгружаю на стол в крошечной кухоньке-нише свои запасы, включаю чайник и завариваю нам чай. Мы все промокли до нитки, и как бы все не обернулось завтра, болеть нам совсем некстати. Поэтому я режу лимончик, скручиваю пробку с бутылки «Чебоксарской» и разливаю водку по стаканам.       - Это что, водка? – недовольно спрашивает Сашка. – Я и без нее не простыну.       - «Чебоксарская юбилейная», - я показываю ей голограмму на красивой литровой бутылке. – Видишь, спецсерия. Берег ее на момент, когда домой полетим, но теперь черт его знает, как все повернется. Лучше сейчас ее выпить… пока можно. Давайте, ребят, по алла грамм.       - По пятьдесят, так по пятьдесят, – Богдан усмехается и опрокидывает стакан в рот. – А теперь, Сань, будь добра, поясни мне… Почему без меня полетела? Всегда же вместе работали.       - Не ревнуй, а, - Сашка делает глоток «Чебоксарской», солит кружочек лимона и отправляет в рот. – Что, захотел кораблик на фюзеляже? Женек тебе и так его нарисует. Ты не понимаешь? Это же отягчающие. Группой лиц, по предварительному сговору… Если им, - она кивает в нашу сторону, - угроза оружием за отмазку может проканать, хоть и не факт, то тебе – ни под каким видом.       - Да насрать, - бросает Богдан и садится на койку рядом с Сашкой. – Лететь одной – риск, по такой погоде – двойной. Если что, я бы и прикрыл, и отстрелялся. Как мы с тобой всегда делали.       - Если что, утопли бы две «фурии», а не одна, - с кислым видом отвечает Сашка и допивает свой стакан. – Эщкере, что мне на душе так погано-то, а? Что я не так сделала?       Я разливаю еще по одной, беру сашкин тактический планшет, бегло пролистываю фотки из госпиталя в оперативной сводке, Женек подглядывает мне через плечо и вполголоса матерится. Натворил дел беглый «топор», не поспоришь – РЭБ выжгла ему мозги, и он, сбившись с траектории и потеряв высоту, врезался в легкое строение госпиталя, пропахал его навылет, поджег двигателем развалины и зарылся в песчаный склон холма. Двадцать погибших, пятьдесят шесть раненых, которые даже не поняли, что случилось. Детишки, которые ни в чем не были виноваты, которые ждали помощи, а вместо этого на них обрушилась гибель с небес. Первые жертвы войны, которая, даст бог, не начнется, но даже казнь зачинщиков не вернет малышей родителям, а медсестру Иванову - домой. За отсутствием прочей тары я наливаю водки в маленькую кружку, ставлю ее на подоконник и раздаю стаканы ребятам.       - Ну что, эщкере, - говорю, - давайте, не чокаясь… Светлая память.       - Сань, я понимаю… - Богдан опустошает свой стакан, шмыгает носом и трогает Сашку за плечо. – Ты ведь не могла знать, что так выйдет. Ты знала, что я пустой. Спасибо…       - Не за что, - Сашка поднимает на него тусклый взгляд. – Своих не бросаем. Я знаю, что все правильно сделала. И все равно… Погано.       Она опрокидывает свой стакан в рот одним глотком и морщится.       - Переклинило меня, - продолжает она, и ее голос дрожит. – Их не вернуть, но… только представьте, сколько бы их еще было… А если применят спецчасть – сколько народу сгорит ни за хрен собачий только из-за того, что какие-то мудаки наверху не могут договориться? Будто мало им той мерзости, что шастает в космосе и точит на нас зубы? Что, если опять пришельцев успешно спровадили, значит, можно снова начать сраться между собой?! Да будь моя воля, собрала бы я всю эту пиздливую шоблу на одной барже, вывела ее в район Новой Земли и термобарическими расстреляла!       - Ну ведь ты так и сделала, - я отбираю у нее стакан и ставлю на стол. – Надавала им по рукам, устроила показательную порку. Выиграла время хотя бы. Руководство операцией выбито, пока новых найдут – в любом случае, даже если захотят повоевать, все придется планировать заново.       - Да не полезут они теперь, - Сашка поднимает глаза к потолку. – Прошла прицельная ответка, все ходы записаны в эйч-ди качестве, обострять дальше уже не имеет смысла. Теперь лишь бы наши в МИДе раскрутили ситуацию грамотно. Эх, если бы, да кабы…       - Закусывай, - я протягиваю ей галету с паштетом. – Мы-то втроем твой план поняли. И поддержали. Теперь твое кино наверняка президент смотрит.       - Ага, и не один, - кивает Богдан. – Я вот теперь думаю, есть ли способ Саньку отмазать.       - Не-а, - она мотает головой и догрызает свою галету. – Вариантов нет. Да и посрать.       Она тянется за стаканом, и по ее выразительному лицу я вижу – врет она, хорохорится. Да и кто в здравом уме не переживал бы, завалив самому себе на взлете блистательную карьеру?       - За мои погоны не переживай, - она усмехается, видимо, проинтуичив, о чем я подумал. – Посмотри на это с другой стороны: лучше в мордовских лесах варежки шить, чем догорать где-то в пустыне. Кто-то должен был это сделать – а кто бы справился, кроме меня? В одиночку, чтобы никого не подставить?       Гроза ушла, за окном бытовки начинает заниматься рассвет. Вот и утро, которое должно решить нашу судьбу. Я открываю форточку и впускаю свежий воздух в нашу тесную комнатушку.       Стук в дверь показался мне оглушительным, я резко повернулся, уронил галету и чуть не упал сам. Женек открыл дверь и посторонился, пропуская внутрь троих – Николаева, какого-то странного кренделя в дорогом штатском костюме, с толстой кожаной папкой в руках и очень важного усатого генерал-майора ВКС с орденскими планками в два ряда.       - Сидите, сидите, - махнул нам рукой генерал-майор. – Не вставайте, а то тут и так не повернуться. Гвардии капитан Унгерн Александра Романовна, ваш вылет был нынче ночью? Доложите обстоятельства.       - Так точно, товарищ генерал-майор, - Сашка все равно встает и выпрямляется по стойке «смирно». – В результате ночной атаки в квадрате «тридцать три – восемьдесят» при начале массированного обстрела базы Вооруженных сил России в Бенгази успешно поражены две цели: эсминец УРО «ЮСС МакКейн» и подводная лодка «ЮСС Флорида» класса «Огайо». Ракетная атака подавлена применением РЭБ «Белуха». Служу России!       - Так-так, - генерал-майор задумчиво подкручивает усы. – Вольно, гвардии капитан, я же сказал. Садись и расскажи мне - почему ты решила лететь? Про планшет все знаю, можешь не пересказывать. Давай твои выкладки.       Сашка криво улыбается, но не садится, стоит как стояла, смотрит генерал-майору в глаза.       - Я сразу догадалась, что история с планшетом - это организованная утечка информации, - говорит она. – Может, попытка остановить их, но скорее всего, дело было совсем не так. Все началось с того, что мы приземлили вертушку. «Рэпторы» оказались в том районе не просто так – они тоже искали вертолет. Если бы они пасли «топоры», они бы прибыли с северо-востока – а эти выскочили с юго-запада.       - Так, - генерал-майор придвигает себе табурет и устраивается напротив нее, - продолжай. И сядь уже, говорю.       - Слушаюсь, - кивает Сашка и опускается на койку. – Так вот, вопрос – зачем «хищникам» вертушка? Проводить ее они не могут, скорости не те, для этого «апачи» подошли бы лучше. Зато «хищник» быстрее всех прочих мог бы оказаться на месте посадки вертолета и зачистить его. Разбомбить.       - Хм, - генерал-майор подкручивает рыжеватый ус. – Но зачем?       - Чтобы этот двухзвездный Йохан не попался ССО, - объясняет Сашка. – Слишком много знает, может быть, морально нестоек, а может быть, вообще наш агент. Может, это вообще была операция по его возвращению с холода, скорее всего, временному, а может, он какое-нибудь заявление должен был сделать для журналистов. Факт тот, что «рэпторы» вылетели его убрать, но нашли только горелый скелет вертушки. Ее наверняка сожгли ССОшники, но летуны «хищников» решили, что ее сожгли мы, и в живых там никого не осталось. Они доложили об этом на свой КП, и их переориентировали помешать нам перехватывать КР.       - Угу, - кивает генерал-майор и чешет в затылке. – Какой дальше у тебя вывод?       - Показаниям Йохана можно доверять, раз свои решили его убить, лишь бы не допустить утечки, - продолжает объяснять Сашка. – А Йохан четко и ясно сказал, во сколько какое стадо прибежит, и кто будет стрелять.       - И ты сразу поверила? – генерал-майор сверлит ее тяжелым взглядом из-под густых бровей. – Может быть, это как раз нашим залужным друзьям и надо было? Может, этот эсминец как раз с утра отстрелялся и шлепал себе пустой на перезарядку на Кипр?       - Нет, товарищ генерал-майор, - Сашка отвечает ему таким же твердым взглядом. – Я проверила, остров Плакида не по пути на Кипр, зато за ним очень удобно прятаться от урагана с запада. Если бы «Маккейн» был пустой и не имел никаких левых намерений, он бы сразу пошел на Акротири и не ошивался бы на севере. Потом, я посчитала ракеты. По информационной сводке, всего вчера утром было выпущено шестьдесят три КР, стреляли «Маккейн» и две подлодки – «Нью Гемпшир» и «Калифорния». Обе субмарины – «вирджинии блок два», и вот они как раз свой боезапас выпустили, так как о них написали, что они немедленно пошли на Акротири - перезаряжаться. Считаем: шестьдесят три минус две дюжины – это тридцать девять. При полной загрузке эсминца «Арли Берк» девяносто КР ему вполне осталось, чем пострелять – пятьдесят одна ракета. А чтобы его усилить, подтянули «Флориду» - у нее 152 ракеты на борту. Она тоже ошивалась недалеко, но в утреннем обстреле не участвовала, а почему, чего дожидалась? Смотрим метеосводку и видим ответ: шторм с Атлантики. Из-за погоды спутниковое наблюдение невозможно, самолет-разведчик не отправить, средства объективного контроля крайне ограничены в применении. Ситуация тоже располагает: утренние ракеты сбиты, два ни разу ни в чем не виноватых «хищника» тоже, погода в кассу, да еще если кто-то стрельнет в эту группировку с берега еще раз – кто сможет поймать их за руку? Благоприятнейший момент! Вот и решили ковать железо, пока горячо.       - Погоди, - перебивает ее генерал-майор. – Как это – по ним должны были стрелять с берега?       - Якобы с берега, - объясняет Сашка. – Все, что им нужно было – обломки «Калибров» у себя на палубе. Поэтому они прикупили где-то на стороне двадцатифутовый «Клуб-К» и затащили его на один из своих корветов.       - Ага, - тот снова теребит усы. – Как про «Клуб-К» догадалась?       - Фотки со спутников, - Сашка показывает на планшет. – Просмотрела сегодня в штабе. Заметила на палубе корвета сопровождения морской контейнер и задумалась, что за ерунда такая. В самом деле, что двадцатифутовому контейнеру делать на боевом корабле? Бред же. Ему бы на судно обеспечения, но таким судам на стрельбах не место. Что и подтвердилось: когда я уходила уже, я приметила контейнер на одной посудине и прошла над ней на бреющем – так и есть, открытый ТПК.       - Хорошо, - кивает генерал-майор. – И какой же у тебя был план, когда ты вылетала?       - План… - щурится Сашка. – План простой. Сработать средством объективного контроля, ПВО и носителем противокорабельных ракет. Я так подобрала время вылета, чтобы как раз успеть к планируемому времени пуска – так и было, «Маккейн» уже получил ракетами из «Клуба» – кусок оперения очень демонстративно торчал из его палубной надстройки, но в самом безобидном месте. Я дождалась пуска «топоров», завалила стаю «Белухой» и отстрелялась «Кинжалами», пока маккейнова «иджис», я извиняюсь, после удара РЭБ хайлом мух ловила.       - Ага, ага, - повторяет генерал-майор и снова теребит свой ус. – А свои выводы ты доложила?..       - Доложила! – вдруг резко перебивает его Николаев и тут же поправляется. – Виноват, товарищ генерал-майор! Капитан Унгерн изложила мне свои выкладки в рапорте, и я дал добро на вылет! Вот, смотрите!       Он лезет в свой тактический планшет, что-то открывает на нем и сует Сашке под нос.       - Да, это мой вчерашний рапорт, - говорит она и тянет себя за волосы на макушке – крайняя степень озадаченности, насколько я ее понимаю. – Но я не…       - Да, ты, гвардии капитан, - генерал-майор смотрит на нее в упор, подмигивает, и я уже вообще ничего не понимаю. – Генштаб очень хотел послать в тот квадрат летунов, но вот погода никак не позволяла. Хорошо, что нашелся доброволец, который вылетел на всепогодном истребителе, сшиб ракеты, утопил носители, зафиксировал наличие «Клуб-К» на корвете противника, да еще и все в прямом эфире показал.        - Вы, Александра Романовна, не России послужили, - вдруг выдает персонаж в штатском, и у меня сердце так и ухнуло в пятки. – Точнее, не только России, - он поглядывает на меня и ухмыляется, - правильнее сказать, всей планете. Как полномочный представитель Президента Российской Федерации, я уполномочен сообщить, что за успешное проведение операции по принуждению блока НАТО к миру вы, гвардии капитан Унгерн, и командир вашего полка Николаев Валерий Семенович удостоены звания «Герой России». Вот указ, ознакомьтесь.       Он вытаскивает из папки лист бумаги, протягивает Сашке, и она, вскочив с койки, жадно вглядывается в текст, не веря своим глазам.       Ну ни хрена себе, сказал я себе! Я ничего не понимаю, хоть от радости и готов прыгать до потолка и орать во всю глотку. Николаев то ли решил прикрыть Сашку и сказал, что она действовала по его приказу, то ли потом, когда стало ясно, что дело выгорело и МИД сработал как надо, решил примазаться к ее плану… Но какая нафиг разница, если мы победили по всем фронтам – и мировая война остановлена, и Сашка – больше не преступница, а Герой России? Я искоса поглядываю на нее, и вижу, что ее губы дрожат, а по щеке катится крошечная слезинка. Генерал-майор замечает это и протягивает ей платок.       - Ну, гвардии капитан, - добродушно ухмыляется он в усы. – Как «хищников» сбивать и корабли топить, так рука не дрогнула, а тут плачешь. Выдыхай, садись поудобнее и слушай. У меня к тебе очень серьезный разговор.       - Мы пойдем тогда, - Николаев козыряет нам и открывает дверь перед полпредом президента. – В штабе будем, у меня в кабинете.       - Идите, идите, - машет им вслед генерал-майор. – У меня тут разговор важный.       - Слушаю, - Сашка вытирает глаза, опускается на койку, но держит спину прямой. – Новое задание?       - Что-то вроде, - генерал-майор протягивает ей руку. – Для начала будем знакомы: Горянкин Алексей Павлович, военпред КБ Сухого – может, что-нибудь про меня слышала? Так вот, выявил я тут у вас преступное разбазаривание ценных кадров. Прилетел, стал думать, как забрать – а тут такая махновщина. Шпакам можно и не говорить, но я-то знаю, что приказа не было. Кстати, как ты думаешь, что это было? Контролируемая утечка - это да, но вот зачем?       Сашка снова тянет себя за волосы на макушке.       - Ну, - она обводит комнату взглядом, - я так думаю, это была в чистом виде, ммм… игра втемную. Есть же ситуации, когда надо и отдать приказ, и не отдать разом. Как говорят ихтамнетам – если что, мы вас не знаем. Так, товарищ генерал-майор? Зря, что ли, ССОшники именно к Серому заглянули, открыли ему сессию в раздел разведданных, да еще привет мне передали?       Она шмыгает носом, грустно улыбается, и генерал-майор улыбается ей в ответ.       - Так и есть. ГРУ сыграло тобой, гвардии капитан, потому что не успевало никого убедить в Москве, что это все, приплыли, танцы кончились, и начинается глобальный конфликт, понимаешь? Поэтому они взялись искать того, кто сумеет разобраться, что от него требуется, и дать шоу Москве и всему миру заодно – то есть вскрыть ситуацию. Они быстро нашли тебя, подсунули тебе всю нужную информацию, и кто их знает, может, и «топор» тот в Джагбубе не просто так упал туда, куда упал. Тебя решили использовать втемную, ты понимала расклад и тем не менее пошла на это – почему?       Сашка вздыхает:       - ГРУ никогда не станет играть в такие игры без шансов на успех. Значит, так было надо. Урок Зорге мы все выучили. По приказу или нет, лететь-то все равно мне.       - Во нахалка, - качает головой Горянкин. Ты этому белогвардейцу, основателю Монголии, не родственница случаем? Ну что ж… надо брать, я так думаю, причем оптом.       - Что? – переспрашивает Сашка несколько растерянно. – Не поняла Вас… Алексей Павлович.       - А чего тут понимать, - хмыкает Горянкин. – После такой партизанской выходки вашему звену вместе по-любому не работать – в лучшем случае раскидают по гарнизонам, в худшем – выпрут на гражданку. Зачем вашему комдиву этакое шило в заднице? Вот я и думаю, хватит вам, эщкере, бармалеев бомбить, заберу я вас к себе. И вам хорошо, и вашему начальству спокойно, и я не в обиде. Хотите верьте, хотите нет, но вы мне очень нужны.       Сашкины брови удивленно ползут вверх, и он добавляет с усмешкой:       - «Звездные войны» смотрела? Так вот, Александра. Мы ставим на крыло икс-файтер, мне позарез нужен летчик-джедай, и лучше бы не один. А пока до летных дело не дойдет, вы у меня с «57-К» поработаете. Он почти такой же, как ваши «фурии», только крылышки домиком складываются.       - Хорошо, Алексей Павлович, - поймав умоляющий взгляд Богдана, Сашка улыбается своей самой очаровательной улыбкой. – Все понимаю. Не беспокойтесь, доверие оправдаем. Богдан – тоже джедай, ни в чем не хуже меня, Ефимов с Васильевым – рукастые и матчасть знают отменно. Мы ваши, берите всех четверых, не пожалеете.       Горянкин снова сверлит ее взглядом и подкручивает усы.       - Вот и ладушки, - наконец выдает он, хитро смотрит на нас и встает с жалобно скрипнувшей табуретки. – Только учтите, бандюки, дышать будете, как я скажу – ясненько? А если все себе уяснили - собирайтесь, летуны, на все про все даю час. Со мной полетите. Пассажирами! Вас, пьяных, в кабину пускать нельзя.       - А мы? - непроизвольно выскакивает у меня, и генерал-майор снова ухмыляется.       - Я же сказал - оптом, - говорит он и грозит мне пальцем. - Не тупи, гвардии лейтенант, а то передумаю. Приказ про час на сборы тебя тоже касается.       -----       Примечания автора       * ВПП – взлетно-посадочная полоса.       * Арафатка – арабский платок с характерным рисунком, военные в жарком климате носят его на голове или на шее. Получил жаргонное прозвище по имени постоянно носившего такой платок палестинского лидера Ясира Арафата.       * «Грач», «мигарь», «утенок» - прозвища самолетов: штурмовика Су-25, фронтовых истребителей МиГ-29 и МиГ-35, истребителя-бомбардировщика Су-34. Многофункциональный истребитель пятого поколения Су-57 еще устоявшегося прозвища не получил, но некоторые источники автора предлагают именовать его «фурией».       * «изделие-30» - заводское наименование мотора Су-57 последнего поколения.       * свободная охота – именно то, что вы подумали. Звено штурмовиков или истребителей не получает конкретного задания, а вылетает на самостоятельный поиск целей и их уничтожение.       * файтер-бомбер – прозвище пилота многофункционального истребителя, работающего и по воздушным, и по наземным целям.       * КП – командный пункт       * «Томагавк», «топор» - крылатая ракета, стоящая на вооружении войск НАТО. КР – крылатая ракета вообще.       * F-22, «Рэптор» - многофункциональный истребитель пятого поколения войск США.       * АВАКС - самолет радиоразведки       * РЭБ – средства радиоэлектронной борьбы: глушение сигналов, противодействие обнаружению радарами, активация/деактивация взрывателей ракет противника, перехват управления. «Красуха» - мобильный комплекс РЭБ, умеющий активировать взрыватели и отключать блоки управления крылатыми ракетами. «Белуха» - придуманный автором его авиационный аналог, наследник комплекса «Хибины».       * ПВО – противовоздушная оборона, ПКО – противокосмическая оборона.       * «Башня» - диспетчерская аэродрома.       * «вертушка» - вертолет.       * преферанс - популярная среди военных карточная игра. В розыгрыше участвуют трое, но в случае, если присутствует четвертый, он «сидит на прикупе» - получает очки за то, что лишние две карты, оставшиеся после раздачи (тот самый прикуп) помогли сыграть заказанную игру.       * «false flag» - «операция под чужим флагом», то есть тайная операция с целью убедить общественность в том, что эта операция проводится другими организациями или государствами.       * «Скад» - баллистическая ракета разработки СССР. Производство модифицированных «Скадов» налажено по всему Ближнему Востоку.       * Иммельман – фигура боевого высшего пилотажа: половина восходящей петли и переворот.       * ССО – силы специальных операций       * ГРУ - Гла́вное разве́дывательное управле́ние  Военная разведка) — орган внешней разведки Министерства обороны Российской Федерации и центральный орган разведки Вооружённых сил Российской Федерации.       * СМЕРШ (от «смерть шпионам») – военная контрразведка во времена Великой Отечественной Войны.       * «Подсветить», «подсветка» - облучение цели радаром.       * «Пэтриот», «Панцирь» - системы ПВО ближнего радиуса действия.       * АХЧ – административно-хозяйственная часть.       * НАР – неуправляемая авиационная ракета.       * ТПК – транспортно-пусковой контейнер.       * «Mayday, mayday! Night witches! Russian pilots! Whatta hell?! Stop! Stop it! Please! Don’t shoot! Don’t kill us! Don’t shoot!» - «СОС! СОС! Ночные ведьмы! Русские летчики! Что за за чертовщина?! Остановитесь! Перестаньте! Не стреляйте! Не убивайте нас! Не стреляйте!»       Автор напоминает: «Ночные ведьмы» - 588-й гвардейский полк ночных бомбардировщиков в Великую Отечественную Войну. Прославились внезапностью и точностью налетов на вражеские позиции.       * «You shot first, we’ve got a picture. We fixed everything! No more missiles, got it? No more!» - «Вы стреляли первыми, мы все засняли. Мы зафиксировали все! Больше никаких ракет! Никаких!»       * «Губа» - гауптвахта.       * «Калибр» - российская крылатая ракета.       * «Клуб-К» - российский ракетный комплекс, модификация системы «Калибр», размещаемый в стандартном 20- или 40-футовом морском контейнере.       * Догфайт (dogfight), найвфайт (knifefight), поножовщина – жаргонное название ближнего воздушного боя.       * НЗ - «неприкосновенный запас», обычно личные припасы спиртного.       * Военпред - военный представитель,высший офицер, контролирующий работу оборонного предприятия.